Нити Судьбы

      Жизнь со старшим братом, вновь вернувшимся в его среду обитания — непростое испытания для такого как Морган. Жан наотрез отказался садиться на "травяную диету". Закупил в маркете кучу мяса, набив холодильник "нормальной едой". Ещё он купил кофейник и теперь по утрам мучает младшего этим отвратительным запахом. Не говоря уже о курении, резком дезодоранте, вони его излюбленной сырной пиццы.       Отныне день начинался с того, что они здоровались, хоть это и было неловко. Морган, как и всегда бегал на дорожке, потом садился за ноутбук, связывался с коллегами по зуму, обсуждал план работы, а потом до обеда проектировал чертежи, или ругался по телефону с заказчиками. После обеда короткий отдых, разминка, снова работа, ужин, какой-нибудь фильм перед сном. С Жаном они почти не общались… почти…       — Почему ты бегаешь на беговой дорожке? Мог бы просто выходить на улицу, — как-то спросил он у Моргана.       — Уф, если ты не заметил, — едва запыхаясь, отвечал младший. — Я не поклонник прогулок.       — Раньше тебя не беспокоило то, сколько замков на двери. Что-то случилось?       — Мне кажется, уф, это не твоё собачье дело, Дионис.       Морген весь вспотел. Он каждое утро так бегал. И хотя подобные упражнения могли показаться несущественными, его тело в этой его белой майке, выглядело весьма добротно: бледная кожа слегка скрывала рельефные мышцы на торсе, но не на руках. Беговая дорожка остановила свой ход, парень сошёл с неё, дабы отдышаться, и пока тот клювом щёлкал, Жан подорвался, схватил его фреш из авокадо, и поднял над головой.       — Что ты творишь? — недоумённо спросил Морган.       — Всего лишь лёгкий допрос, с твоего позволения. Можешь рассказать мне, с каких это пор ты стал так замкнут?       — Дионис, сейчас реально не время и не место для подобных разговоров. Отдай фреш.       — Не отдам, пока не расскажешь, — строго выставил ультиматум.       — Дионис! — Морган принялся скакать вокруг старшего братца, совсем как в старые времена, когда тот отнимал у него игрушки. Однако Жан всегда был выше него, и сильнее. Девчонки в школе пытались подружиться с Морганом лишь за тем, чтобы через него подобраться к Жану. Это всё ужасно бесило!       Дионис только хохотал над тщетными потугами младшего. Тот, к счастью, пока что не вступал в открытый бой за свой напиток, оно и к лучшему.       — Жан! — вырвалось в порыве гнева, и тут же Морган заткнул свой рот руками. Его брат посмурнел, опустил руки и отдал фреш. Всучил его, можно сказать. — Прости, я…       — Не стоит. Называй меня, как твоей душе угодно, лапуль.       — Ты не злишься?       — С чего бы? Мне уже не шестнадцать лет, чтоб болеть этой хуйнёй. Ту стадию я давно уже перерос.       — Мне просто показалось… ну ладно, — Морган поставил шейк обратно в холодильник, а сам направился в душ. Скинул всю одежду в корзину, окунулся в освежающие струи воды. Изо двери глухо дошёл голос брата:       — Так ты расскажешь мне в чём дело?       — Ну ты заебал уже! Отстань от меня, — рявкнул Морган. — Если так охота поболтать — иди на встречи. Ты же до сих пор на них ходишь?       — Неа. Они мне больше ни к чему.       — А куратор в курсе?       — Лайла? Да, мы созваниваемся время от времени. Можешь и сам ей позвонить, спросить какой я молодец.       — Вот возьму и позвоню! — выходя из душа, заявлял младший. Полотенце едва ли закрывало все его прелести. Подтянутую фигуру, стройные ноги, худую талию, и… небольшой шрам между грудными мышцами. Морган стал настоящим мужчиной. Помотав мокрой головой, тот обтёрся и кивнул в сторону душа:       — Теперь твоя очередь. Пахнешь как взвод солдатни.       — Спасибо за комплимент, я та-ак это ценю в тебе, братец.       Голос его, казалось, был уверенным, но потом Жан понюхал свою подмышку, чтобы убедиться, и обнаружил, что правда весь вспотел. И когда успел? Хотя на улице плюс двадцать семь, жара бьёт ключом.       После душа Жан принялся готовить на кухне завтрак. Морган свой уже выпил. Кому-то на телефон пришло сообщение, из-за чего они оба оглянулись в сторону заряжающихся сотовых. Младший цокнул от недовольства, обнаружив, что Дионис переключил зарядный провод с его телефона на свой.       — Эй! Я же специально поставил на зарядку!       — Ну прости, лапуль. Если бы ты разрешил мне перевезти свои вещи, я бы не отнимал у тебя твои.       — Ни за что! И перестань меня так называть! Лучше найди себе поскорее квартиру и свали уже нахуй от меня! — рявкнул Морган.       — Святые портки Иисуса, кто-то сегодня встал не с той ноги. Может яишенка с пармезаном тебя взбодрит? — Дионис поднёс сковородку с аппетитным блюдом прямо к лицу младшего. Жар пробежался по коже, а в ноздри врезались нотки горелого масла.       — Убери это от меня сейчас же!       — Хмм, ути злой какой, а ведь приготовлено по маминому рецепту. Помнится, в детстве ты уплетал за обе щёки…       — Ты это специально? Я не пойму, какое слово в предложении "я хочу, чтоб ты поскорее свалил из моего дома", тебе не понятно?       — Морган… я… — Жан отставил сковородку в сторону, сел рядом с братом на диван, и посмотрел на него с видом обиженного щенка. Только сейчас, находясь вблизи и в спокойствии, Морган заметил проглядывающие из-под чёрной футболки татуировки. В ушах пирсинг, на пальцах мозоли, и… ряд старых шрамов на левом запястье. — Я стараюсь. Поверь мне есть много о чём сожалеть, и… если б я только мог вернуть время вспять, я бы…       — Ты бы что? Не сбежал бы тогда? — дыхание резко спёрло, сердце участилось. Морган встал с дивана, теребя виски, жмурясь, стараясь удержать в себе эмоции, но слова… сверлили путь наружу. — Ты себе не представляешь через что я прошёл, Жан! Когда ты ушёл, я сначала подумал, мол… ты просто обиделся, пошутил, или… или… Бля, — серые глаза раскраснелись от подступивших слёз. Дионис хотел было приблизиться, но брат выставил руки, приказывая тому сидеть на месте. — Я всё ждал и ждал, надеялся, что ты вернёшься. Ворвёшься ураганом в мою комнату, попросишь спуститься вниз с верхней кровати, чтобы обнять меня, но этого не было. День за днём, неделя за неделей, год за годом. И вот… ты заявляешься к нам в дом на день Благодарения, просишь приютить. Ты хоть помнишь тот день? Помнишь, что натворил?       — Я знаю, что произошло по рассказам офицера, — стыдливо уставившись в пол, отвечал Жан. — Но помню смутно.       — Ахуеть повезло тебе! — истерично рассмеявшись, Морган покачал головой, шмыгнул носом, потом сел обратно на диван, молча уставившись в потолок. — Ты уничтожил всё.       — Я знаю. И мне с этим жить, но я жалею о том, что и тебе тоже. Морган, если есть хоть что-то что я могу сделать, чтобы загладить свою вину, только скажи. Я сделаю всё, — его голос задрожал, тёплая рука коснулась ладони Моргана, грубые подушечки пальцев прошлись по напряжённым костяшкам.

***

      Две тысячи девятый год. День, когда Жан сбежал. Стояла влажная весна. Март. Снег таял на дорогах, сосульки капали с крыш. Морган возвращался домой со школы. Мать работала помощницей в благотворительном фонде, отец допоздна засиживался в своей конторе. Дом, казалось, пустовал.       Мальчик снял верхнюю одежду, начал подыматься по лестнице в свою комнату, но уже за пару ступенек услышав копошение, решил поторопиться. Ему уже четырнадцать! И он отличный бьющий в бейсболе! Так что орудовать битой ему не привыкать, даже если это не игра, а ограбление.       Ворвавшись в комнату с оружием наготове, он увидел длинную спину старшего брата. Жан рылся в шкафу, вытаскивая оттуда все свои вещи. На появление Моргана резко отскочил в сторону, сильно перепугался, увидев того с битой.       — Блять, я чуть в штаны не наложил!       — Что ты делаешь? — обеспокоенно озираясь по сторонам, спрашивал младший. Дионис, неловко почесав затылок, встал прямо перед братом, заглянул ему прямо в глаза с таким серьёзным лицом, как будто собирался попросить закопать труп во дворе.       — Я ухожу, Морган. Сегодня же.       — Что? Нет! Зачем?       — Мне жаль, что до этого дошло, но другого выхода нет. Скажи маме и папе, что со мной всё будет хорошо, ладно?       — Я не буду этого делать! Ж… Дионис, ты же обещал мне! Ты обещал, что не оставишь меня! — на его крупных серых глазах навернулись слёзы. В душе всё саднило и кровоточило. Жан не может… он просто… не посмеет так с ним поступить! Ох, эти голубые глаза…       — Прости. Я вернусь за тобой, когда всё уляжется, обещаю! — длинные пальцы объяли его лицо, нежно прошлись вдоль скул, стирая горькие слёзы. — Ну же, не плачь.       — Я тебе не верю! Ты изменился! Всё пошло наперекосяк, когда ты связался с этим Мендисом!       — И ты туда же! Блять, да не в нём дело! Я ухожу, потому что отец хочет упрятать меня в психушку! "На реабилитацию", — едко пародируя отцовский голос, выплюнул Жан.       — Ну, хочешь я поговорю с ними? Я попрошу отца, и он…       — Что? Послушается тебя? Хах, — печально рассмеявшись, Жан закрыл чемодан на молнию, взялся за ручку, и уже было хотел уйти, но Морган с силой схватился за брата. Обнял сзади, прижавшись головой к его лопаткам.       — Не уходи. Пожалуйста. Не делай этого, — шептал он.       — Морган… — он мягко отделил его бледные цепкие ладони, повернулся, погладил по голове, но не так как он это обычно делал, а с нежностью, с лаской, с чем-то сокровенным. Его серьёзные голубые глаза, такие печальные, рассматривали тонкие братские губы. Очередная слезинка прокатилась по щеке Моргана, тот шмыгнул раскрасневшимся носом. — Я всегда любил тебя, ты же знаешь?       — Жан…       — Не называй меня так, — спокойно попросив это, старший брат обхватил его за талию, бросив чемодан на пол. Зарылся ладонью в эти русые непослушные волосы, и накрыл дрожащие губы своими. Солёный вкус отпечатался на языке, жадно проникающем глубоко в рот мальчишки. Зубы слегка прикусили нижнюю губу, неровное дыхание пробежалось по коже. Морган даже не сразу понял, что произошло. Сердце замерло, живот скрутило. Это… это всё неправильно! Но отчего же тогда внутри всё так трепещет? Отчего душа разрывается надвое? Тепло его тела, сильные руки, мокрый язык… хочется ещё! Хочется большего! И одновременно чтобы всё прекратилось! Сам не заметил, как начал отвечать на поцелуй, как увлекло его это занятие. Руки блуждали по спине в кожанке. Лёгкая щетина Жана щекотала щёки, а его пальцы на затылке лишь крепче сжимались, взлохмачивая русые локоны.       За окном раздался пронзительный гудок машины, и Морган резко отстранился. Выглядел как озлобленный, напуганный зверёк. Часто дышал, а рукой пытался стереть след поцелуя на губах. Жан подошёл к окну, отодвинув занавеску, увидел, как ему махал загорелый парень в тёмно-красном кабриолете. Это Мендис. Быстро схватив чемодан, он вылетел из комнаты, даже не сказав "прощай" своему младшему брату. Тот остался стоять посреди бардака, наедине с чувством расколотого сердца.       Позже родители узнали, что Жан при помощи замаскированных друзей и украденных документов снял со счёта все деньги, которые те копили ему на колледж. В полицию они не заявили, надеясь найти сына самостоятельно. "Ни к чему выносить сор из дома", сказал отец, нанимая ищейку.       Детектив, специализирующийся по потеряшкам, долго преследовал Жана. Сообщал, что того видели в Гонконге, потом в Пекине, оттуда он перебрался в Южную Корею, затем след оборвался. Морган на некоторое время перестал говорить. Его водили к психотерапевту. Терапия помогла, хотя отчасти результат принесла победа в региональном соревновании по бейсболу. На полочке появилась золотая статуэтка награды. Морган даже подумывал уйти в спорт, но… два с половиной года спустя, после того, как Жан сбежал, на день Благодарения в две тысячи одиннадцатом году, тот внезапно вернулся. И это изменило всё.