Девять и Три

      Солнце неторопливо направлялось к западу, плечо под перекинутым через него плащом взмокло, так что Кассия, подумав, сложила плащ вдвое, чтобы не тащился по земле, и повесила его на сумку. Заодно помягче станет, а то бедром очень уж хорошо ощущался лежащий в сумке стальной футляр с хирургическим инструментом. Ну да, ничего из сменных вещей Кассия брать не стала, потому что собиралась вернуться в Гнисис этим же вечером, а уж прихватив с собой Милеса или нет — это как он сам пожелает. А вот плащ она взяла, потому что горы и море создавали прекрасные условия для дождей, налетающих буквально из ниоткуда в течение четверти часа.       Но пока что небо сияло невинной чистотой, словно и не было накануне никакой пепельной бури, а солнце висело в нём слишком высоко, чтобы скалы и холмы давали хоть сколько-нибудь заметную тень. Кассия подумала даже, что зря потащила с собой здоровенный кусок тяжёлого и плотного сукна. Лучше бы посох взяла, потому что дорога без конца то карабкалась на склоны, то петляла между ними. Потом она нырнула под очередной мосток, состоящий из дощечек и канатов, и побежала вниз, к низине с небольшим озерцом. Над которым, давя его своей монументальной мощью, вставали опоры совсем другого моста — каменного.        — Ого, — восхитилась Кассия, — прямо-таки Имперский мост.        — Ну… поскромнее, конечно, — не согласился Милес. — Кроме того, это работа двемеров, а не наших сородичей.        — Значит, там наверху двемерские руины?        — Да, — он махнул рукой куда-то влево-вверх. — Аркнгтунч-Штурдумц. Хотите посмотреть поближе? Там есть статуя двемера, неплохо сохранившаяся притом, и стреломёт.       Кассия задрала голову, прикидывая, сколько времени займёт подъём на такую высоту, да ещё и наверняка петлями. Посмотреть на двемерские руины вблизи хотелось, конечно, но не настолько, чтобы бродить потом по здешним местам после заката.        — На обратном пути разве что, — вздохнула она. — И без того, наверное, до Альд Велоти доберёмся уже ближе к вечеру?       Милес кивнул, и они продолжили спускаться к озерцу под мостом. А на берегу сидела, пригорюнившись, девица, о которой Кассия сразу подумала: «Танцовщица или актрисулька из массовки».        — Синетт? — удивился Милес. — Что вы здесь делаете одна? Это Синетт Джелин, танцовщица, — пояснил он Кассии, но с взаимными представлениями не спешил. Видимо, статусы целительницы и плясуньи были для него не сопоставимы.       Кассия холодновато кивнула, тоже не спеша знакомиться. Ей вообще показалось, что от их встречи несёт какой-то дешёвой постановкой. То есть, возможно, это просто манеры у Джелин были такие (профессия, очевидно, сказывалась), но очень уж старательно она стреляла глазками в Милеса и очень уж театрально заламывала ручки, повествуя о своей беде: она должна танцевать в Гнисисе, и подруга обещала проводить её туда, но почему-то задерживается; а она, Синетт, умываясь в пруду, обронила кольцо, подарок поклонника, и теперь не знает, что делать: без кольца появляться в Гнисисе неловко, а лезть в воду…        — Не может же танцовщица пахнуть болотной жижей, — сказала она, откровенно заигрывая с Милесом. А Кассия подумала по поводу запахов, что от девицы разит ужасными дешёвыми духами, будто она и правда пытается перебить какой-то иной аромат. — Да и просто, — продолжала та, — это же надо раздеться, оставить одежду на берегу и зайти в воду, а мало ли кто будет проходить мимо? Если уж придурок Хайнаб Ласамси украл штаны у бедняги Хентуса, пока тот купался, вдруг такой же придурок вздумает подшутить над одинокой девушкой?       Милес согласно хмыкнул, а девица продолжала:        — Я всё жду, когда Тавину догонит меня, но её где-то скампы носят. Ах, господин Глориозус, может быть, вы поможете бедной девушке? — Она призывно улыбнулась, приняв самую соблазнительную позу. Потом перевела взгляд на Кассию: — Вы ведь не возражаете, госпожа? — То ли нахалка вовсе не считалась с присутствием другой женщины, то ли опытная… хм… танцовщица ясно видела, что отношения у наёмника с целительницей исключительно деловые.        — Возражаю, — вежливо, но непреклонно ответила Кассия. — Я хочу добраться до Альд Велоти и осмотреть больных, и по возможности, хочу сделать это раньше полуночи.        — Вы, кажется, ревнуете? — улыбнувшись так, будто её это позабавило, спросила Джелин.       Кассия ответила такой снисходительной и даже покровительственной улыбочкой, что на месте Джелин ей самой бы очень захотелось убить эту заносчивую имперскую суку, причём убить медленно и мучительно.        — Да что вы, милочка, — сказала Кассия, — когда я начну ревновать мужчин к особам вроде вас, я со всех ног помчусь к эксперту Иллюзии, чтобы снял с меня невесть где подцепленное заклинание.       Джелин ответила злобным взглядом, но смолчала. А Милес Глориозус меж тем, не встревая в бабские ссоры-свары, откровенно красуясь и поигрывая мускулами, разделся и двинулся к воде. Кажется, он был не прочь оказать танцовщице мелкую услугу — то ли ради её всё ещё упругих прелестей, то ли ради хороших отношений с её поклонником, подарившим дорогое кольцо, а стало быть, не шахтёром и не рядовым легионером. Вещи свои, включая оружие, он оставил на камне, и Джелин сделала несколько мелких шажков, указывая ему на пучки каких-то водяных растений слева от тропки:        — Кольцо должно быть где-то там.       Милес кивнул, а Кассия подумала, что девица остановилась в таком месте, чтобы заступить ему дорогу к камню. Это, конечно, отдавало паранойей, но мотаясь по охотничьим и пастушьим стоянкам, то есть местам весьма далёким от города с его стражей, она быстро научилась доверять своим предчувствиям. А предчувствия были самыми неприятными, и странным казалось, что опытный наёмник не чуял никакого подвоха в насквозь фальшивой просьбе достать колечко из воды.       Ещё Кассии чудилось, что на берегу, кроме них, есть кто-то ещё, и не под Хамелеоном ли. Вот просто руки чесались скастовать Обнаружение жизни. Но вместо этого она поставила сумку на камень, благо их возле озерца хватало, достала зеркальце и гребень, расплела косу и принялась расчёсывать волосы, отметив быстрый — и кажется, довольный — взгляд Джелин в свою сторону. Конечно, бродячая танцовщица могла быть довольна уже тем, что известный и состоятельный охотник на пепельных тварей принял её сторону, проигнорировав возражения лекарши, но Кассии упорно казалось, что у неё иное на уме. Что там Джелин говорила про свою якобы запаздывающую подругу?       В общем, Кассия не особенно удивилась, когда в зеркале вроде бы мелькнула чья-то размытая тень: это же было первым, о чём она подумала — заклинание Хамелеона. Она заставила себя не оборачиваться на подозрительное мельтешение, а вместо этого неторопливо подобрала волосы, потуже заколола их шпильками и, как бы рассматривая себя с разных сторон, повертела головой, глядя при этом в зеркало вовсе не на своё отражение, а на берег озерца. Кто-то, мелькавший между камнями, видимо, затаился, и Кассии опять стоило заметного усилия удержаться от Обнаружения жизни. Хотя ещё больше ей хотелось без затей двинуть по затылку Джелин, уже откровенно вставшую между Милесом и его снаряжением. Но она очень хорошо помнила ещё по Корролу, что кто первый начал, тот и виноват, даже если тебя пытаются затащить в карету двое богатеньких говнюков, желающих развлечься. При том что в Корроле она в той ситуации была дочерью уважаемой целительницы, а здесь она никто и звать никак — в отличие от девицы, получающей от поклонника дорогие украшения в подарок.       Пока Джелин подсказывала Милесу, где искать кольцо, Кассия неторопливо вернула гребень в сумку и нашарила в ней свиток призыва грозового атронаха. Затем пряча его под сукном, ленивым движением вытянула плащ из-под ремня сумки, расправила его и встряхнула, громко хлопнув плотной тканью. Джелин вздрогнула, резко обернулась и таким же резким движением схватилась за что-то в сумочке на поясе. Очевидно, за нож или дротик.        — Хочу застелить камень, — всё с той же покровительственной улыбкой пояснила Кассия. — Вы бы, милочка, тоже не сидели на голых камнях, женщинам это совсем не полезно.       Милес, также обернувшийся на громкий звук, серьёзно кивнул на эти слова и ещё глубже вошёл в воду, пристально вглядываясь в путаницу водорослей. Кажется, что-то действительно разглядел, потому что сперва нагнулся, пытаясь дотянуться рукой, а потом и вовсе окунулся в воду с головой. Джелин торжествующе улыбнулась и уже не скрываясь вытащила из поясной сумки метательные звёзды. «Наверняка отравленные, — подумала Кассия, разворачивая плащ. — Убить кого-то такой ерундой сложно, а вот занести яд в рваную рвану — милое дело».        — Рада была познакомиться, госпожа, — сказала меж тем Джелин и метнула первую звезду.       Кассия отмахнулась плащом, сбивая снаряд, потом ещё раз и ещё. Торжествующая улыбочка на смазливом личике сменилась выражением досады: какую-то лекаршу оказалось не так просто убить. Но тут сзади свистнула стрела, по счастью застрявшая в тяжёлом и плотном сукне, которое Кассия раскручивала вокруг себя: тот самый почти невидимый сообщник Джелин тоже включился в игру «Достань имперскую сучку». Вторая стрела лязгнула по каменистой тропке там, откуда Кассия мгновение назад отпрыгнула. Пришлось перестать метаться и уворачиваться, размахивая плащом, и срочно активировать свиток, за что Кассия немедленно поплатилась — очередная звезда пропорола ей руку выше локтя. Но грозовой атронах уже ударил молнией куда-то ей за спину, раздался придушенный вопль, глухой удар упавшего тела, а из воды очень быстро выскочил очень злой и очень решительно настроенный Милес Глориозус. Джелин, оценив перспективы, кинулась было бежать, но молния атронаха оказалась быстрее, а Кассия заорала:        — Милес, у неё сообщник под Хамелеоном!       Он коротко, но очень энергично выругался и в два прыжка оказался возле камня со своими вещами. Выглядел он, схватив меч, конечно, просто потрясающе: босой и почти голый, зато с оружием. А от атронаха меж тем отбивалась данмерка, уже потерявшая свой Хамелеон, зато в полном комплекте брони. Лёгкой вроде бы, судя по тому, как резво девица скакала, однако же защищающей тело заметно лучше, чем мокрые подштанники Милеса.        — Лови!       Бросать большой и тяжёлый кусок сукна одной рукой было очень неудобно, плащ ещё и развернулся в полёте, но Милес без труда его поймал. Пользуясь тем, что разбойница завязла в схватке с атронахом, он накинул плащ на себя, защёлкнул пряжку у горла и намотал левый нижний угол на руку. Сукно, понятно, уступало в прочности пластинам странной серой брони, зато кинжал данмерки заметно проигрывал в длине клинка глориозовскому мечу. Да и грозовик не торопился развеиваться, заставляя разбойницу отбиваться от двоих сразу.       Кассия убедившись в том, что её помощь Милесу не нужна, торопливо достала из сумки футляр с инструментом, всё так же неловко одной рукой вынула ланцет и рванула к Джелин с твёрдым намерением перерезать ей горло, чтобы потом какой-нибудь пожилой судья не купился на… э-э… на слёзки в дивных голубеньких глазках и не заменил ей каторжные работы штрафом, который вполне может выплатить за неё щедрый поклонник. Не понадобилось — у танцовщицы не имелось ни брони, ни магической защиты, но хоть бретонке молния грозового атронаха опасна была не смертельно, кто-то из богов подставил небольшой камушек ровнёхонько ей под висок.        — Что там? — хмуро спросил, подходя, Милес, покончивший с данмеркой.        — Мертва, — Кассия для верности ещё раз пощупала пульс Джелин, но снова его не обнаружила. — Видимо, молнией оглушило, раз она не сумела сгруппироваться и упасть поудачнее.       Милес тоже полез искать жилку на нежной шейке, словно вердикта целительницы ему было мало, хмыкнул и вытер лезвие меча об юбку Джелин. Плащ он уже успел сбросить и, голый, в брызгах чужой крови, смотрелся натуральным убийцей-маньяком. Особенно когда начал стаскивать юбку с трупа.        — Надеешься успеть до того, как тело окоченеет? — светски поинтересовалась Кассия.        — Да тьфу на тебя, — разозлившись и смутившись разом, буркнул он. — Просто мародёрствую.       Кассия скептически оглядела труп танцовщицы: одета та была скорее провокационно, чем добротно, и сколько там даст старьёвщик за ношеную юбку, которую надо ещё стирать и штопать? Но если Глориозус не желает упускать ни медяка из добычи, его дело. А сама она, попытавшись пожать плечами, живо ощутила, что руку ей хорошенько разодрало зазубренным краем метательной звезды, и как только горячка боя схлынула, рана тут же заявила о себе нешуточной болью. Кстати, напомнила себе Кассия, звезда наверняка была отравлена.       В общем, она добрела до камня, на котором оставила сумку, достала из неё ещё один футляр, с зельями, и первым делом, кривясь и передёргиваясь от едкой горечи, хлебнула из флакона со стандартным противоядием. Остатками она основательно промыла рану — скверную в самом деле, с рваными краями — и принялась сращивать её магией. На ком-то другом она бы сначала рассекла края ланцетом, чтобы сделать рану ровной, но не была уверена, что сможет твёрдой рукой провести такую операцию на себе.       Вытирая трофейной юбкой воду и кровь, подошёл Милес.        — Ты как? — неловко спросил он. Вид он имел смущённый и раздосадованный, и следовало бы заверить его, что рана ерундовая, но Кассии было не до вежливости.        — Не отвлекай, — огрызнулась она.       Милес понятливо заткнулся, взял штаны и ушёл за скалу, а вернулся оттуда с мокрыми подштанниками в руках. В другое время Кассию позабавила бы такая застенчивость, но ей было не до веселья. Всё же целебные чары на себя накладывать, когда голова кружится и трясутся руки — не лучшая затея. Сложно сосредоточиться, а магия ошибок не прощает. «Надо вспоминать старые привычки и опять брать с собой в дорогу свитки лечебных заклинаний, — подумала она. — В любую дорогу, даже на прогулку до пекарни на соседней улице».       Рана кое-как затянулась, кровь перестала бодро стекать по руке, и Кассия расстегнула рубашку. Правую, здоровую, руку она вытащила из рукава без особых церемоний, а вот намокший от крови левый рукав с неё взялся стягивать Милес. Очень аккуратно, но быстро и умело.        — У тебя полотенце с собой? — спросила Кассия, вытирая кровь с руки всё равно безнадёжно испорченной рубашкой.        — Конечно.       Из своего заплечного мешка он достал не только полотенце, но и бутыль с питьевой водой. Видимо, хоть рана и закрылась, промывать её водой из стоячего озерца он не рискнул. Ещё Милес вытащил из того же мешка фляжку уже не с водой, вручил её Кассии, а сам принялся быстро и умело отмывать кровь с кожи, не трогая при этом испачканную одежду.        — Рубашка сменная нужна? — спросил он, аккуратно промокая воду сухим концом полотенца.       Кассия осмотрела себя, обнаружила на сорочке пятна крови, просочившейся сквозь верхнюю рубашку, и кивнула, попросив:        — Помоги снять.       Милес пробежался взглядом по стянутой шнурком у ворота нижней сорочке без рукавов.        — Разрезать придётся, — сказал он. — Иначе как бы рана заново не открылась, пока я с тебя её стаскиваю.        — Режь, — легко согласилась Кассия. Её начинало знобить, хотя день стоял довольно жаркий, и она приложилась к Милесовой фляжке. — На спине шов, пройдись вдоль него, чтобы потом штопать было проще.       Она нагнулась, подставляя спину, Милес очень аккуратно распорол сорочку снизу доверху: «Только не шевелись», — и с ловкостью, говорившей о немалом опыте, снял её. Умудрившись при этом ни разу не задеть наскоро затянутую рану и очень убедительно не замечая, что Кассия раздета до пояса. Ещё он достал из мешка полосу чистой ткани и сноровисто перевязал руку, не удовлетворившись, видимо, магическим лечением. Напоследок он так же умело надел на Кассию свою рубаху — хвала Маре, на пуговицах — и сам её застегнул.        — Вам точно нужен целитель? — вяло поинтересовалась Кассия, одёргивая здоровой рукой слишком длинную и слишком свободную мужскую рубаху. — Ты, кажется, и сам в этом неплох.        — Ну, царапину вроде твоей я конечно сумею и промыть, и зашить, — отозвался он, сворачивая окровавленные тряпки в плотный ком, а ком заматывая в полотенце, чтобы не перепачкать кровью остальные вещи в мешке. — Но в бою с пепельными монстрами иногда царапинами не обходится. Ты как? — снова спросил он.       Кассия прикрыла глаза, оценивая состояние. От бренди озноб и тремор слегка унялись, но голова кружиться не перестала, и волнами накатывала противная липкая слабость. Зелья хотелось поберечь, конечно, но обезболивающее и восстанавливающее принять придётся, иначе до Альд Велоти можно просто не дойти.        — Терпимо, — решила она. — Приму зелье-другое и передохну немного, пока ты одеваешься.       Он пристально посмотрел на неё, медленно кивнул и, не торопясь одеться, занялся подружкой Джелин, снимая с неё пластины странной серой брони. Броня явно была ему неплохо знакома, потому что обязанности оруженосца Милес исполнял с той же привычной быстротой и ловкостью, что и перевязывал раненую руку. Лук он, подумав, добавил к броне, а вот кинжал из такого же непонятного материала повертел в руках и бросил рядом с трупом.        — Кто этот покровитель Джелин, который дарит ей дорогие кольца? — спросила Кассия, пока он обшаривал тело на предмет ещё чего-нибудь ценного.        — Не сказал бы, что прямо покровитель, но обычно когда она бывает в Гнисисе, ночует она у интенданта, — довольно рассеянно отозвался Милес. — Кольцо, кстати, не особенно дорогое. В самый раз для девочки, танцующей по трактирам тут и там. — Он снял с шеи убитой данмерки амулет, повертел его в руках и выгнул бровь: — Не тот ли это самый амулет Теней? — то ли себя, то ли просто вслух спросил он. — Болтали, будто какой-то тип весь вечер хвастался, что добыл его чуть ли не у вампиров, а утром переворачивал трактир кверху дном, потому что амулет пропал.        — А вечером там танцевала Синетт Джелин?        — Об этом не слышал, но похоже на то. — Он выпрямился и подошёл к Кассии, держа амулет за шнурок. — Держи, твой законный трофей.        — Без тебя эти дамочки в два счёта бы со мной разделались.        — Без тебя и твоего атронаха, — возразил он, — девочки подстерегли бы меня голого и безоружного. И кажется, не меня первого. Надо будет, кстати, в Гнисисе доложить об этом. Староста в Альд Велоти жаловался, что на дороге в Гнисис гибнут путники, но грешил на кагути. Похоже, что кагути не так нападали сами, как подъедали за подружками, но кто подумает на танцовщицу и её телохранительницу?       Кассия в сомнении — что там она говорила Коллолиусу про «Дойдёт и до мародёрства»? — взвесила в руке трофейный амулет, но Милес сжал её пальцы на выпуклом металлическом диске.        — Тебе гораздо нужнее, — сказал он. — Кастанёшь Хамелеона и встанешь в сторонке, пока мы разбираемся с тварями. Дойдёшь? — он пытливо заглянул ей в лицо. — Или вернуться за тобой с носилками? Ты, по-моему, меньше крови потеряла, больше потратилась магически.        — Дойду конечно, — вздохнула Кассия. — Но на всякий случай будь готов бросать трофеи и нести меня.        — Хитиновое барахло, — пренебрежительно отозвался он, однако из юбки Джелин надрал широких полос, увязал хитиновое барахло поплотнее и явно собрался непременно дотащить его до ближайшего кузнеца или хотя бы старьёвщика.       После принятых зелий Кассии стало полегче. То есть рука под повязкой всё равно болела так, что завыть хотелось, но головокружение отпустило. Хотя о том, что посох остался в Гнисисе, она опять пожалела: всё-таки опираясь на него, идти было бы намного легче.       Они почти не разговаривали по дороге, пока Кассия не спросила, указывая на шатры, опрокинутыми серыми чашками увенчавшие холм:        — Кочевники так близко к деревне?        — Да, Айданат, эшлендеры-изгои. — Милес чуть шевельнул плечом и прибавил: — Разбили лагерь неподалёку от Альд Велоти, торгуют понемногу с деревенскими, цапаются тоже по мелочи… Нападать не станут, не беспокойся.        — Очень на это надеюсь, — вздохнула Кассия. — А чем торгуют? Я бы купила у них что-нибудь перекусить и запить это. Я понимаю, что деревня уже недалеко, но когда мы до неё доберёмся, мне ведь придётся ещё больных осматривать.        — Да никаких проблем, — с непонятным облегчением отозвался Милес, — давай зайдём.       Эшлендеры им не обрадовались, но и агрессии не проявили. Продали вяленого мяса и чего-то слабоалкогольного, позволили, косясь на то, как Кассия баюкает левую руку, присесть на вытертые коврики и занялись своими делами, делая вид, что не обращают на чужаков внимания. Усевшись на коврик, чтобы поесть не на ходу, а почти по-человечески, Милес спросил:        — А выедать мне мозг чайной ложечкой за то, что купился на красивые сиськи, ты разве не станешь? Я же всё жду ваших излюбленных рассуждений о том, где у нашего брата находятся мозги, но никак не дождусь. И ехидные замечания про «выслушай женщину и сделай наоборот» где?        — Ну, чисто технически выслушать женщину и сделать наоборот ты не мог, — заметила Кассия, невоспитанно облизывая пальцы после жирного мяса. — Поскольку женщин было две, ты в любом случае соглашался с какой-нибудь из них. То есть из нас.       Данмерка-кочевница, скоблившая неподалёку какую-то шкуру и притворявшаяся, будто даже и не думает подслушивать, отчётливо хмыкнула.        — Ещё могу тебя утешить, — продолжила Кассия, задумчиво глядя на второй кусок мяса: влезет или нет? — что кроме красивых сисек, ты купился на жучиный мускус. А он, как мне говорили, здорово отшибает вашему брату соображение, заставляя считать источник запаха весьма привлекательным, а потому заслуживающим доверия.        — Жучиный мускус? — удивился Милес. — Не заметил.        — Она его перебила жуткими дешёвыми духами.        — Но ты всё-таки унюхала?        — Конечно. Я же её красивые сиськи оценивала исключительно с точки зрения: «Хм… а танцы — неплохой способ поддерживать себя в тонусе». — Немного помолчав, она прибавила: — Милес, с тебя новая рубашка из отборного льна по последней вварденфеллской моде, желательно синего цвета, и на этом закончим разговор.        — Да это запросто — сходим с тобой к Биваль и выберешь сама. Ну, или закажешь, если ничего готового не найдётся. Но… это всё? — недоверчиво спросил он.        — Н-ну… хорошо, ещё сшитая настоящей портнихой сорочка из мягкой качественной ткани. А эти можешь отдать кому-нибудь в Альд Велоти, пусть отстирают, подштопают и носят.       Он как-то странно посмотрел на неё и опять надолго замолчал. Кассии тоже болтать не хотелось, она жевала жёсткое, жирное, но довольно вкусное мясо, запивая его чем-то вроде мацта, и думала о том, что какая-то чересчур бурная жизнь у неё начинается. Компенсация за долгое скучное плавание, что ли.        — Знаешь, а выходи за меня замуж.       Кассия удивилась так, что поперхнулась мацтом. Впрочем, откашлявшись и утеревшись рукавом, она поинтересовалась:        — А где мы будем жить? У тебя есть дом?        — Нет, — сознался он. — В Маар Гане я живу в трактире, а в Альд’руне — в особняке Морвейнов. Госпожа советник не хочет там жить после нападения корпрусных тварей, а нас с ребятами всё устраивает.       Кассия усмехнулась: ну да, опытные бойцы, привычные к походным условиям, в самом деле должны неплохо себя чувствовать в столичном доме госпожи Морвейн, кто бы там ни порезвился в своё время. Милесу она однако не соображения свои изложила, а сказала, поддразнивая:        — Ну вот когда у тебя будет свой дом, тогда и поговорим.       Эшлендерка, даже не притворяясь, что занята исключительно шкурой, придирчиво осмотрела Милеса и одобрительно кивнула. То ли сочла наёмника подходящим вариантом, то ли оценила требование Кассии: правильно, кому нужен бродяга, у которого даже собственного шатра не имеется? Глориозус под её взглядом неловко поёрзал на своём коврике.        — А «дом» — для тебя что? — решил уточнить он. — Особняк вроде тех, что в Эльфийских садах, я не потяну.        — Хорошо, — смилостивилась Кассия. — Обычный двухэтажный. Внизу кухня, столовая и гостиная, наверху спальни и кабинет.        — Я думал, ты скажешь: «И детская».        — Я целитель, Милес. И я не перестану им быть, даже если в самом деле найдётся сумасшедший, который захочет на мне жениться. Поэтому мне обязательно будет нужен кабинет. А ещё, — задумчиво прибавила она, — когда у меня будет свой дом, к нему поневоле придётся пристроить крыло или флигель для приёма тех, кто в храм идти не хочет или не может… по самым разным причинам.        — Хочешь сказать, что ты у себя в Корроле принимала потихоньку типов из Гильдии воров?        — Может быть. А может, контрабандистов, а может, даже убийц из Тёмного братства, — она попыталась по привычке этак неопределённо шевельнуть плечом, но зашипела от боли. — Мы с матерью не спрашивали, кто они и откуда: меньше знаешь — крепче спишь, а платят эти господа всегда щедро, — прибавила она, переждав приступ.        — А в один прекрасный день, чтобы целитель не выдал их страже, они вполне могут расплатиться ударом ножа, — резко сказал Милес.        — Могут, — согласилась Кассия. — Вот только к кому они пойдут потом? К жрице в часовню? У матери, я так понимаю, был договор с кем-то из их верхушки: мы их не видели, ничего о них не знаем и вообще молчим как рыбы; они нас охраняют от всяких залётных и объясняют своим, что вот этих баб и их барахло трогать не следует ни в коем случае. А то ведь, знаешь, удар ножом можно получить, просто не вовремя вернувшись домой.       Он покрутил головой и сказал:        — Ну, тогда поспрашиваю, кто может свести меня с Мораг Тонг — наверняка им целитель тоже не помешает.        — Поспрашивай, — благосклонно кивнула Кассия.       Головокружение после перекуса отпустило, зато начало знобить, и она завернулась в плащ, хотя вечерняя прохлада пока и не думала начинаться. «Бредовый разговор, — подумала она. — В самый раз для начинающейся лихорадки». Ещё она подумала, что кажется, придётся повторить приём зелий, иначе правильно прочесть заклинания она сможет едва ли, а в Альд Велоти целая семья чем-то больна, и неплохо было бы выяснить, чем именно. Чтобы потом Храму не пришлось посылать туда отряд ординаторов — сжигать чумную деревню.