Невозможная история нереального дуэта

      — И долго нам ещё по слякоти таскаться? У меня все ботинки в шоколаде, — снова захныкал Иван и тут же получил тычок в спину от стража. От падения удержаться получилось с трудом. — Потерпи, осталось ещё чуть-чуть, — сухо бросил Давид, слегка подталкивая парня вперёд. — Ты можешь с меня, блять, хотя бы наручники снять? — Позже. Повисло гробовое молчание. Нарушало его только чавканье шоколада под ногами. Весь день палило солнце, непривычное для Сахарного Королевства, и вот результат. Стемнело недавно и вязкая масса, покрывающая большую часть территорий, не успела толком застыть. Забираться в пригорок было тяжело. Ноги то и дело увязали в густом шоколаде, который налипал на штанины, ботинки и с каждым шагом подъём давался всё сложнее. Но Давид не давал остановиться на передышку, хотя и сам уже вымотался знатно. Внезапно Иван остановился и стража, всё это время идущий прямиком за ним, направляя редкими толчками в спину, врезался в него, едва не повалив обоих наземь. — Спокойнее! — предугадал его реакцию дилер, кажется, затылком ощущающий гневный взгляд Давида. — У меня вата к ботинку прилипла, — тихо пробурчал Иван и стал убирать прилипший розовый комочек носком другого ботинка. — А ещё наручники натирают запястья, ты скоро их снимешь? И я устал, долго нам ещё? В пригорок они поднимались уже около двадцати минут, а до этого ещё час выбирались из дворца и пытались выйти из города незамеченными. Нельзя было, чтобы кто-то узнал в спутнике Давида того самого наркоторговца, разыскиваемого в двух государствах. Иван услышал, как Давид вздохнул, потом щелчок и почувствовал непривычную свободу в районе запястий. — Ещё немного, потерпи, — сдержанно кинул стража, продолжая путь. Теперь они шли бок о бок. Выходить вперёд и вести своего попутчика за собой он не решился. Боялся, что тот пропадёт снова. Как пропадал всегда. Как до него уже пропадали. Спустя пять минут лицо стража озарилось улыбкой. Они наконец-то пришли. Пригорок, на который они забирались почти полчаса, заканчивался обрывом, резким, крутым склоном, образованным котловиной, на дне которой росли деревья, тихо перестукиваясь своей карамельной листвой. Говорили, что когда-то давно сюда упал метеорит, образовавший это место. Удивительно, что за такое время тут не образовалось озеро, а дно всего лишь обзавелось собственным небольшим лесом. Вид отсюда был потрясающим: Сахарное королевство, освещаемое редкими ночными огнями, как на ладони, а над головой звёздное небо, бережно укрывающее их собой. Красота. Иван слышал про это место, но ни разу тут не бывал. Да и не тянулся как-то. И пока Давид мечтательно разглядывал открывшийся перед ними вид, Иван поспешил разрушить сложившуюся идиллию: — Ну и нахуя ты меня сюда привёл? Стража повернул голову на Ивана. Пожалуй, столько злости в его лице не было даже тогда… Да никогда Иван не видел на его физиономии столько чистой ярости, сколько мог наблюдать сейчас. — В смысле «нахуя», Ваня? В смысле «нахуя»?! — Давид, обычно старавшийся держать себя в руках даже тогда, когда мир вокруг рушится и всё идет по пизде, сейчас был готов рвать и метать. В мгновение он оказался возле Ивана. На секунду дилеру показалось, что его сейчас ударят или придушат, чего доброго, но руки стражи всего лишь опустились ему на плечи, крепко сжимая их, будто пытаясь сорвать с него кожу. — Я так устал скакать вокруг тебя, искать твоего внимания, угождать твоим прихотям или хотя бы пытаться. Почему ты не можешь хотя бы оценить по достоинству? Мне не нужно твоей взаимности, почему ты, блять, не понимаешь? — Давид шумно вдыхал воздух носом и то ослаблял хватку на плечах Ивана, то сжимая их ещё сильнее, чем прежде. Иван не мог не смотреть ему в глаза. Карие с медовыми отблесками. Сейчас они были такими бесконечно одинокими и бесконечно печальными, что он не мог мысленно не посочувствовать ему. Но всё резко изменилось. Янтарные всполохи в глазах будто стали ярче. Иван интерпретировал их не совсем верно, считая, что это признак накатившего возбуждения. Он и сам был на грани того, чтобы впиться в обветренные губы стражи, настолько его будоражил вид обиженного, разъярённого и опечаленного Давида. Но дела обстояли иначе, и он понял это слишком поздно, по грозно съехавшим к переносице густым бровям. Его схватили за волосы и через мгновение он уже лежал лицом в шоколадной массе, которая весь вечер так и ждала знакомства с ним. Руки были грубо заведены за спину и вскоре Иван почувствовал уже знакомый ему металл на запястьях и услышал знакомый щелчок. — Вот так ты пойдёшь домой, — констатировал факт Давид. Его голос звучал уже гораздо спокойнее. — И только попробуй съебаться в Облачные Земли или не вернуться в дворец к рассвету. Я всегда найду тебя. И когда найду, то тюрьма тебе покажется лучшим вариантом развития событий. Он встал с Ивана и побрёл домой, пытаясь успокоить свои клокочущую ярость, щемящую обиду и безнадёжную грусть. Тяжёло влюбляться в мудаков и самому не стать подобным им.