Ненависть
8 февраля 2022 г., 13:53
Александр был другим. Абсолютно. Начиная с телосложения и заканчивая манерой одеваться. Хорошо сложенный, с рельефами мышц, со смуглой кожей покрытой узорами татуировок, с крупным носом и пухлыми губами, со светлыми-светлыми, едва различимыми бровями, с отросшим ёжиком блондинистых волос. Казалось, что у него нет другой одежды, кроме формы, и даже когда он появлялся где-то без неё, то камуфляжный принт всё равно оставался его неизменным спутником. Единственная схожесть — цвет глаз, почти такой же серый, но у Ивана он казался ярче из-за вечно красных белков. Никакой тебе болезненной худобы или смертельной бледности, точёных черт лица или чёрной копны волос. Никаких рубашек с узорами на все случаи жизни и зауженных брюк. Они абсолютно разные, можно и не сравнивать, они не годились друг другу даже в двоюродные братья. И главное отличие заключалось в абсолютной преданности Александра. Юный боец повсюду хвостиком ходил за Давидом, послушно внимал каждому слову и делал всё, лишь бы заполучить его благосклонность и похвалу. До тошноты послушный. Наверное, поэтому королева посоветовала к нему присмотреться. Заметила, как Александр во время обедов умудряется в рот ему заглядывать через несколько столов, как завязывает нелепые разговоры перед построением и как чуть ли хвостом не виляет стоит Давиду появиться в поле зрения. Давид не заметил, пока ему не подсказали.
«Тебе нужно переключиться», — твердили все как один, надеясь, что Давид хотя бы попробует не зацикливаться на Иване. Думали, что если под боком будет послушный мальчик, то избавиться от болезненно сладких воспоминаний будет легче. Давид не стал говорить, что они возлагали на свой план слишком много ложных надежд. Он принял их правила игры. Это было верное решение. Так было нужно. Иначе от него бы просто не отстали.
— Привет, — Давид натянул улыбку, здороваясь с Александром. Он помнил его. Парниша слишком выделялся на фоне остальных своим рвением и чем-то напоминал Давиду самого себя в его годы. Он даже успел проникнуться к нему симпатией, хотел взять под своё крыло для дальнейшего обучения, но всё перечеркнул этот день. День, когда его заставили придти в кабинет Её Величества и сделать вид, будто он действительно желал этой встречи. Давиду было почти жаль.
— З-здравствуйте, — Александр вскочил с места стоило Давиду показаться на пороге, всем видом показывая свои трепет и уважение. Даже странно, что Давид не заметил раньше. Видимо, он действительно с головой погряз в военных стратегиях и выслеживании каждого шага Ивана, что не обратил внимание как на него смотрит один из подчинённых.
— На ты, пожалуйста, — удерживать на лице ядовито-дружелюбную улыбку тяжело и у Давида не было для этого сил, но он старался. Не хотелось разочаровывать юношу раньше времени. Он перевёл уставший взгляд на Её Величество. Королева выглядела довольной.
— Вы уже знакомы, — Её Величество оборвала фразу на середине и сцепилась с Давидом взглядами. Они смотрели друг на друга не моргая. Воздух едва не искрился от пронизывающего его напряжения. По взгляду королевы Давид видел: она думала, что решила проблему и загнала его в тупик. Но складывающаяся ситуация едва ли виделась Давиду преградой. Так, очередная задача в его и без того массивном списке дел, нагрузка с которой ему придётся справиться. Придётся справиться ради Ивана. Хотя, он сам уже не понимал к чему и зачем идёт, но продолжал двигаться по инерции, лишь бы не останавливаться и не думать. Он уже пробовал однажды, ему не понравилось. Для того, что бы разобраться со своими целями и мотивациями нужны силы. У Давида их всё ещё не было. Ещё и кошмары участились и поднабрались новых сюжетов. Давид не помнил, когда ему доводилось спокойно проспать всю ночь.
Зрительная баталия затянулась и Давид уже забыл о присутствии Александра, пока тот не напомнил о себе настойчивым покашливанием. Королева продолжила так, будто никогда и не останавливалась:
— И оба знаете, что я вызвала вас для знакомства более… неформального, — ехидный взгляд серых глаз рассёк воздух подобно стали. В его жизни слишком много серых глаз, и только в одних он способен найти покой.
***
Давид ненавидел его. Иногда ему снилось, как он вбивает его голову в бетонную стену, перерезает глотку или сталкивает с обрыва. И эти сны были единственным спасением от уже привычных кошмаров, хотя и им он был рад больше, чем пробуждению. Просыпаясь, он первым делом видел его. А если не видел, то чувствовал. Первые несколько ночей Давид путал его с Иваном спросонья: обнимал, сквозь дрёму, или хватался за него, после очередного кошмара. Один раз даже назвал «Ваней». Александр промолчал, но потом весь день был где-то в своих мыслях и не самых радостных, судя по выражению лица. Давида в нём раздражало всё: почти невидимые брови, которые будто стирали все эмоции с его лица, широкая улыбка, разрезающая лицо от уха до уха, постоянные прикосновения, будто невзначай, от них Давида каждый раз встряхивало как от удара током. Самое страшное, что Александр не сделал ничего такого, что бы Давид мог так его ненавидеть. Но он ненавидел. И эта ненависть делала из него бомбу замедленного действия. Давид не знал когда и где она рванёт, но рванёт точно, в этом сомневаться не приходилось. Единственное, что отсрочивало время действия — секс. Давид ненавидел Александра и только в постели мог выплеснуть всё о чём молчал в течении дня. Без прелюдий. Холодно и отстраненно. Он имел его грубо, не нагружая себя мыслями о чужом удовольствии. С запястий и бёдер Александра не сходили синяки, на шее был ошейник из укусов и отпечатков рук. Но каждый день он был на утреннем построении и исправно посещал занятия в военной академии. Косые взгляды Александра не беспокоили, либо он предпочитал делать вид, что не беспокоят. Давид из раза в раз винил себя, но ненависть была настолько сильна, что ничего больше чувствовать он не мог. Она будто бы захватила всю его сущность, стала не неотъемлемой частью его личности, а личностью как таковой. В какой-то момент она потеряла свой вектор. Ненависть начала выплёскиваться через края и вот уже не только Александр был её целью. Горничная, которая убиралась на десять минут дольше положенного, новобранцы за соседним столом, которые разговаривали слишком громко и Её Величество — из себя выводило всё и вся, любой пустяк мог поднять внутри волну жгучего чувства. Но на Александре Давид отыгрывался за всех. Ненависть была беспощадна. Настал момент, когда она позарилась на святое, запятнала то к чему не имела права прикасаться. Она осквернила единственный оставшийся светлый образ — Ивана. Возможно, план королевы был совсем иным, не таким, каким он виделся Давиду. Он уже собирался ложиться спать, когда к нему пришли с новой информацией про Ивана. По факту, ничего существенно нового не было: жив, здоров, в относительной безопасности. Но помимо стандартной сводки ему принесли фотографии. На них за покерным столом сидел Иван в красной рубашке и убранными в хвост волосами. Он выглядел довольным и даже счастливым. Рядом с ним сидел Мирослав. На одной фотографии он просто смеялся, а на трёх других прятал лицо на плече Ивана, хватался своими руками за его красную рубашку. Давид разорвал фотографии почти сразу. Удовлетворения это не принесло. В тот вечер Александру досталось сильнее, чем в любой из дней. Давид пару недель не появлялся в замке, снял номер в отеле и всё это время толком не отлипал от бутылки, а в редкие моменты трезвости и отсутствия похмелья ходил в тренажёрный зал бить грушу. Чувство вины не позволяло смотреть Александру в глаза. С каждым прожитым часом, с каждым пройденным днём Давид ненавидел себя всё сильнее. Дошло до того, что обратно на фронт он вернулся на полторы недели раньше, чем было запланировано. Только в пылу битвы свою ненависть выходило контролировать и держать в узде.***
— Давид, ты вернулся! — Александр появился из ниоткуда, Давид не сразу его узнал: светлый ёжик отрос и теперь лез в глаза, щёки слегла впали. Александр стремительным шагом приблизился к Давиду, намереваясь обнять, но мужчина упёрся ладонью ему в грудь, не позволяя подойти ближе. — Не стоит, — поморщился он. Полторы недели назад Мирослава убили, Облачные Земли, во главе которых снова встал Борислав, и Сахарное Королевство заключили мирный договор, а это означало конец войны. Давид только-только вернулся в замок и Александр был почти первым, кого он увидел. Присмиревшая ненависть, остававшаяся почти год без подпитки, настойчиво поскреблась изнутри. — Ладно, — Александр отступил. Потухли радостные искорки в глазах и опустились плечи. — А-а что с твоим лицом? — он нахмурился и поддавшись секундному порыву поднял руку, что бы коснуться шрамов. Они жёстко исполосовали правую щёку Давида, изрезали бровь, зашли на лоб и чудом огибали глаз. Давид отдёрнулся от ладони Александра, как от огня. — Не трогай! — взревел Давид, отступая. Ненависть хищно облизнулась, выползла наружу, обернулась вокруг шеи и устроилась поудобнее на его плечах. — Не смей меня трогать, — уже спокойнее повторил Давид. Александр опустил руку. Светлые брови съехались к переносице, а руки сжались в кулаки. — Да что с тобой? — воскликнул Александр. Впервые он позволил себе повысить голос на Давида и выступить против него. — Я бегаю вокруг тебя, пытаюсь угодить, всё делаю, лишь бы тебе было хорошо. Что не так?! — голос сорвался на крик. Его руки безвольно вытянулись вдоль тела, а он всё продолжал. — Я письма тебе писал, ты ни на одно не ответил. Будто я пустое место. Будто я вообще ничего не значу. Может скажешь уже? Повисло молчание. В противоположном конце коридора затаилась горничная, прислушиваясь к их разговору. Давид бросил на неё предупреждающий взгляд и кэндалка тут же испарилась. — Александр, я не люблю и не любил тебя, — Давид говорил безэмоционально, но в этой напускной отстраненности так и сквозило затаившейся опасностью, — и не хочу иметь с тобой ничего общего. У нас нет прошлого и не может быть будущего. Давай просто забудем всё это недоразумение между нами как страшный сон и разойдёмся. Можешь прямо сегодня забрать вещи из моей комнаты и вернуться в свою. Давид прошёл мимо замершего Александра дальше по коридору, прямиком в кабинет королевы. Ненависть чуть ослабила свою удушающую хватку, но продолжила сладко шептать на ухо.
