Нет розы без шипов, нет дерева без тени

Эффиа разбудил настойчивый стук в дверь спальни. Оторвав голову от подушки, он прислушался к тому, что происходит. Поначалу решил, что стучали в его сне. Но нет, кто-то реальный колотил в дверь, и вряд ли это был лакей Эффиа, потому что он всегда осторожно скрёбся. Эффиа со вздохом откинул одеяло и сполз с тёплого ложа. Расшитый золотыми и серебряными нитями халат ждал в кресле. Эффиа набросил его на плечи и поплёлся открывать. Голова гудела страшно. Ночью Эффиа как следует развлёкся и не ожидал, что пробуждение окажется столь ранним и стремительным. Распахнув дверь, он увидел встревоженного Беврона. - Что такое, мой дорогой? – Эффиа провёл рукой по спутанным волосам. - Поговорим внутри, - Беврон оглянулся через плечо, опасаясь, что их могут подслушивать. Такое поведение разожгло любопытство Эффиа и он отступил в сторону, пропуская визитёра. - Антуан, - начал Беврон, стоило ему оказаться в спальне. – Лекарство кармелиток… Мадемуазель сделалось от него хуже.* Тут Беврона отвлёк слабый стон. На кровати был человек. Из-под одеяла показалась рука, а потом и златокудрая голова. Молодой кавалер принял сидячее положение и, распахнув сонные глаза, испуганно уставился на Беврона. - Вержи?* – узнал гвардейца Беврон. – Что вы… Он осёкся. Причина, по которой Вержи здесь, вполне очевидна, но в голове не укладывалась. Беврон перевёл взгляд на Эффиа. Открыл рот, чтобы возмутиться, но через мгновение закрыл. Он не имеет права предъявлять Эффиа претензии. Эффиа теперь свободен как ветер. Беврон сам освободил маркиза от обязательств, уйдя от него к мадемуазель де Теобон. Эффиа поманил его в смежную комнату, служившую кабинетом. Здесь никого не было. Только картины и множество книг в дорогих переплётах. - Итак, - сказал Эффиа, - мы одни. Беврон нахмурился, силясь вспомнить, зачем явился. Вержи выбил его из колеи. На душе сделалось скверно. Почему - непонятно. Наверное, всё дело в том, что Беврон ревнив по натуре. Ревнует даже того, кого разлюбил. Однако, как же это неприятно, что Эффиа утешился так быстро. Если он вообще горевал. По нему ничего нельзя понять. - Лекарство, мой дорогой, - напомнил Эффиа, потому что молчание затянулось. Беврон потёр переносицу. Не получалось прийти в себя. Его переполнили злость и возмущение, и наружу могли вырваться грубые слова. - Король пошутил, назвав кармелиток отравительницами, - наконец пробормотал Беврон. Эффиа ничего не понимал. - И что с того? – спросил он. Беврон не выдержал и вцепился в плечи Эффиа, встряхнув его. В первые секунды он испытал огромное удовольствие. Так поступить ему хотелось с момента их разрыва. Но уже через минуту он испугался. Отпустил Эффиа и отступил на шаг. - Ещё одна такая выходка и получите вызов на дуэль, - сообщил Эффиа, не теряя самообладания. - Простите… - Беврон ослабил шейный платок, не в силах договорить. Он был ненавистен себе за непонятные реакции. Пришёл по делу, но вместо того, чтобы изложить его суть, чуть не затеял ссору на пустом месте. В обществе Эффиа с ним так всегда. Поэтому-то Беврон променял маркиза на мадемуазель де Теобон, с которой быть проще и приятнее. Прочистив горло, Беврон сказал: - Что если вспомнят, кто привёз лекарство? Эффиа, поняв к чему он клонит, усмехнулся. - Мой дорогой, полагаете, нам могут приписать отравление Мадемуазель? – уточнил он. - Но отравление первой Мадам приписали, - сухо заметил Беврон. - Это совсем другое, - отмахнулся Эффиа, не обеспокоившись. Беврон так не думал. При дворе за ними закрепилась репутация подозрительных типов. Точнее, не за ними. В основном только за Эффиа. Некоторые до сих пор верили, что он – непосредственный убийца первой Мадам. Натёр её чашку ядом, а потом всё отрицал с невинным видом. И что с того, что король его не наказал? Он просто не хотел усугублять ситуацию. Иначе пришлось бы и с Месье что-то делать. Поэтому голова Эффиа всё ещё на плечах и в ней рождаются чёрные мысли. Доверять ему – всё равно что доверять чёрту. Месье держит его при себе по глупости и наивности. Не было смысла всё это Эффиа растолковывать. Беврон бы не открыл ему нового. Но всё-таки ему казалось, что Эффиа в данном случае повёл себя легкомысленно. Он мог бы изобразить беспокойство. Вдруг Месье, расстроенный из-за Мадемуазель, начнёт искать, на ком сорвать злость. Кармелитки для него недоступны, поэтому остаются только Эффиа и Беврон. И поскольку лекарство привёз именно Эффиа, все шишки достанутся ему. У него было довольно времени, чтобы подмешать туда яд. Причина преступления не так важна. Эффиа, по мнению придворных, просто любит творить зло. - Мой дорогой, - Эффиа уже стоял на пороге, - у вас, полагаю, множество дел. Сосредоточьтесь лучше на них. Он скрылся в спальне, оставив Беврона наедине с досадой. Беврон стиснул кулаки и челюсти. Даже его разумные опасения оказались высмеяны. Что он должен сделать, чтобы Эффиа оценил его по достоинству? Почему маркиз не мог любить Беврона так, как его любит мадемуазель де Теобон? Явно и без иронии. Но теперь поведение Эффиа никакого значения не имело. Беврону снова пришлось напомнить себе об этом. Когда он уходил, краем глаза заметил, что Эффиа милуется с Вержи. И как только гвардеец осмелился лечь с бывшим любовником своего капитана? Неужто не боится головомойки? Уж Беврон ему устроит… "Опомнись", - велел себе Беврон, берясь за дверную ручку. Эффиа волен спать с кем хочет. Мысленно повторяя аксиому, он быстро шагал по дворцу. Эффиа, пропустив церемонию одевания Месье, явился в его апартаменты к обеду. Выговор получить он не боялся. Достаточно рассказать о своих ночных приключениях, как Месье всё простит. - Антуан, где вы пропадали? – заметив его среди кавалеров, спросил Месье. Он сидел за столом, а перед ним расставили яства на золотой и серебряной посуде. - В стране любви, ваше высочество, - Эффиа комично потупил взор. Кавалеры, из-за которых в комнате было тесно, оживились. Они соскучились по интересным новостям. С тех пор как мадемуазель де Людр, любовница короля, в июле ушла в монастырь, ничего не происходило. Если не считать пустяков, которые достаточно обсудить один раз. - Неужели правда то, что вы порвали с Бевроном? – Месье отложил ложку, которой ел суп. – Только об этом мне и шепчут. Беврон, который тоже присутствовал, нахмурился. Взгляды кавалеров обратились к нему. Кто-то ограничился улыбкой, но кто-то ухмылялся. Беврону захотелось стереть каждую ухмылку кулаком. Хотя в такой ситуации самое правильное - сохранять невозмутимость, как Эффиа. Но у Беврона никогда не получалось ему уподобиться. - Не сказать чтобы порвал, ваше высочество, - Эффиа улыбнулся. – Мы поняли, что наскучили друг другу. - Как! – воскликнул шевалье де Лоррен и осклабился. – История великой любви завершилась так бесславно? Это его рассмешило. Потому что он помнил, какой случился переполох, когда о связи Эффиа и Беврона стало известно.* Месье рвал и метал. Ему казалось, что его предали. Ведь Эффиа был его любовником и Беврон тоже. Пусть они оба перешли в разряд запасных, но в обязанность им вменялось любить Месье вечно. - Милый, - Месье запрокинул лицо к шевалье. – Никто не знает, какой их любви уготовлен конец. Даже мы не знаем. - Отчего же? – возразил шевалье самоуверенно. – Я знаю. Я умру с вашим именем на устах… - Не будем о смерти, - быстро перебил Месье и сгладил это, послав шевалье очаровательную улыбку. Пока Месье доедал суп, царило молчание. Но Эффиа и Беврону расслабляться не следовало. Любопытство Месье не могло быть утолено так скоро. Он задал всего-то один вопрос, тогда как обыкновенно не ограничивался и двадцатью. - Итак, Антуан, - Месье вытер губы салфеткой. – Беврон вам наскучил. Как и вы ему. Прискорбно. Но кого вы себе нашли? Кто сопровождал вас в страну любви? Сомневаюсь, что вы гуляли там в одиночестве. Снова все взгляды устремились к Эффиа. Но его защищала броня из невозмутимости. Он улыбнулся, давая понять, что Месье угадал. - Не уверен, что вы замечали этого кавалера, ваше высочество, - ответил он. – Его фамилия Вержи. Он имеет счастье быть вашим гвардейцем. Красивый малый. И выносливый… Маркиз де Марсийяк хохотнул. Остальные заулыбались. Все они решили, что присмотрятся к Вержи. Эффиа абы кого не выберет. - Укажете мне на него, - приказал Месье. – Сгораю от любопытства! Он занялся паштетом, отправляя в рот ложечку за ложечкой, однако от его внимания ничего не ускользало. Он видел, какое у Беврона кислое выражение лица, словно ему под нос сунули солдатские чулки. Вот дурень! Столько лет при дворе, но до сих пор не научился притворяться. - Шарль, вы даёте добро? – поинтересовался Месье. Беврон вздрогнул и расправил плечи. - Конечно, ваше высочество, - выдавил он. – Я искренне желаю Антуану счастья и хороших любовников. - У вас тоже кто-то появился? – чёрные глаза Месье лучились лукавством. – Иначе откуда такая покладистость? Я же знаю вас. - О нет, - ответил Беврон и, поморщившись, добавил: – Я одинок, ваше высочество. Месье ещё некоторое время пытал бывших любовников, но настал момент, когда ему надоело. Эффиа реагировал с юмором – как обычно, Беврон – со смущением и потаённым раздражением. В этом тоже ничего нового не было. А раз так, зачем продолжать? Эффиа, поняв, что больше не вызывает интереса, осторожно пробрался к шевалье де Нантуйе и прошептал ему на ухо: - Мой дорогой, если Месье так весел, значит, Мадемуазель лучше? Нантуйе едва заметно кивнул. - К ней вернулся аппетит, а на щёки - румянец. Эффиа выдохнул с облегчением. Что бы он ни утверждал Беврону, его тоже тревожило, что Мадемуазель поплохело из-за лекарства кармелиток. Его вины в том нет никакой. Но горе способно затмить разум. Месье мог бы поверить в яд или обвинить Эффиа в том, что напрасно он лекарство не разлил, пока вёз – это в лучшем случае. Иногда дружба покровителя исчезает в мгновение ока. - А ваше лекарство, стало быть, зовётся Вержи? – губы Нантуйе дрогнули в улыбке. – Не поделитесь подробностями? - С удовольствием, мой дорогой, - ответил Эффиа, наблюдая, как Месье подают десерт. – Могу поделиться даже самим Вержи. Он очень ловок в постели и пылок. У него ладная фигура. Его бёдра кого угодно сведут с ума. И задница крепкая как два кулака. Другими словами, я в восторге. Но мне не хочется оседать на одном месте. Я стремлюсь путешествовать. Меня всегда отличала тяга к знаниям. Нантуйе хмыкнул, затем спросил, как вообще Вержи оказался в койке Эффиа. Беврон стоял рядом, а потому мог различить почти каждое слово. Ему было не просто неприятно. Ему было больно. Получается, Эффиа постоянно себя обуздывал, чтобы не изменить Беврону? Или всё-таки изменял втихаря? Какое мучение… Но откуда столь бурная реакция? Неужели всё дело в ревнивом нраве Беврона? Хорошо хоть, что речь идёт о приключениях Эффиа, а не мадемуазель де Теобон. Но в её верности Беврон не сомневался. Это самое главное. Зацепившись за мысль о ней, как за соломинку, Беврон взялся вспоминать минувшую ночь. В итоге он слегка возбудился. Значит, мадемуазель де Теобон ему нужна во всех смыслах. Эффиа он ревнует по привычке. Ещё чуть-чуть и перестанет. Тогда его счастье с мадемуазель де Теобон станет безоблачным, как летнее небо. - Антуан! - услышал он, как Месье зовёт Эффиа. - Я собираюсь в парк. Вы едете со мной. Понаблюдаем за вашим Вержи! Образ мадемуазель де Теобон вдруг исчез, словно его вспугнули. Беврон тоже хотел понаблюдать за проклятым Вержи. Просто так, любопытства ради.