The light in the night

Я запечатлю каждую твою улыбку на плёнке моего фотоаппарата.

Они прилетели уже вечером. Самолёт, к счастью, приземлился очень мягко. Тэхён Чонгука не трогал, пытаясь справляться с истерикой самостоятельно. Парни выходят из самолёта, таща на себе свои тяжёлые сумки и следуя за толпой. Такси приезжает быстро, и, благодаря знанию французского, Чонгук понимает, что это за ними. Место, в которое они прибыли, встречает дружелюбно. Это даже не отель, а больше гостиница. Такая недорогая, но миленькая. Взяв ключи на ресепшене, парни пошли в комнату. Она, как оказалось, была только одна. Тэхён открывает дверь ключом, пытаясь зайти внутрь, Чонгук идёт за ним, и сразу же их встречает большая двуспальная кровать. Это больше походит на номер для новобрачных, потому что на ней оказались два свернутых в лебедей полотенца и ещё какое-то красное сердечко в самом центре. — Так… — выдыхает Тэхён. — Это чё такое? — возмущается Чонгук. Ким смотрит на кровать, а потом начинает смеяться во весь голос. — Че ты ржёшь? — злится Чонгук. Тэхён не может перестать смеяться, а младший краснеет от возмущения. — Кажется, Чонгук, тебе придётся спать со мной. — Ким проходит чуть дальше и сразу падает на кровать, а все, что там находится, подпрыгивает. — Хорошо пружинит. Чон идёт за ним, недоверчиво озираясь по сторонам. Кажется, больше никаких сюрпризов нет. — Нет, притормози, Тэхён, кажется! Ким что-то мычит в подушку, лёжа на животе, а потом еле слышно произносит: — Ты как хочешь, но я безумно хочу спать. Чонгук фыркает, подходя к кровати и отбирая одну из подушек, лежащих на постели где-то под Тэхёном. — Могу на полу поспать. — Чон кладёт подушку на пол, а потом ложится прямо так и отворачивается от Тэхёна. Ким, смотря на это, вытаскивает из-под себя покрывало, которым была заправлена кровать, а затем укрывает им Чонгука. — Кажется, Чонгук, ты замерзнешь так лежать. Чон лишь фыркает что-то, но все же натягивает на себя тёплый плед посильнее. В комнате действительно прохладно, несмотря на июль-месяц. Утром парни быстро собрались. Они надели свои лучшие наряды: Тэхён надел тёмный берет, коричневую замшевую куртку, а на шее завязал яркий шарф, ну а Чонгук… Чонгук надел всё чёрное, спрятавшись за капюшоном кофты, и маску не забыл, такого же цвета, кстати. На улице сегодня будет прохладно, но лето никто не отменял, поэтому увидев, как Тэхён поправляет берет на одну сторону, смотрясь в зеркало, Чон лишь фыркнул: — Модник хренов. Этого было достаточно, чтобы Тэхён обернулся и увидел перед собой полуголого Чона, завернутого лишь в одно полотенце снизу. Его пресс достаточно хорош. — Чего уставился? — фыркнул Чонгук. — Ты же у нас натурал! Ким на все колкости реагировал спокойно: — А что, натуралам не могут нравиться красивые парни? Вопрос повис в воздухе, заставляя Чонгука замереть. Это было приятно. Но… Как-то странно. — Если будешь так тормозить, то мы опоздаем на завтрак. Одна фраза и Чон вновь приходит в себя, начиная одеваться. В столовой, где оказалось много туристов со всего мира, оказался лишь один свободный столик. Шведский стол предоставил кучу булочек разного сорта, а ещё джемы, масло, ветчину и сыр разных видов, а также мюсли. Из «попить» было кофе, чай, молоко и соки. Достаточно неплохо. Чон взял тарелку с мюсли, и, залив их молоком, положил себе на поднос ещё и булочку, а поверх неё масло, которое уже было дозированно и завёрнуто в блестящую упаковочку; рядом лежали сыр и ветчина. Тэхён взял тюбик с Нутеллой и масляный круассан. — Приятного, — не глядя на Тэхёна произнёс Чонгук, слишком увлёкшись разрезанием белой, тёплой, ароматной булочки на две части. — Приятного. Тэхён озирался по сторонам, наблюдая за другими во время утренней трапезы и попивая сладкий, разбавленный молоком, кофеёк. Здесь, кажется, очень много немцев, потому что их это «Entschuldigung, wir müssen uns beeilen.» хорошо слышится из толпы. Ах уж эта стереотипная немецкая пунктуальность. Чонгук был слишком увлечён едой, не замечая людей вокруг него. Кажется, он должен где-то найти интернет и написать своему ненаглядному Намджун-и. После завтрака парни быстренько поднялись к себе в номер, чтобы взять сумки с деньгами, телефонами и, естественно, фотоаппаратами. Чонгук любит фотографировать. Он видит мир по-другому, по-своему. У него с собой дорогой фотоаппарат, потому что в этой поездке ему хотелось наделать много шедевров. Гостиница, к счастью, была расположена недалеко от центра, поэтому, оказавшись на улице к полудню, парни ахнули. — Вау, — произнёс Тэхён восторженно. — Погоди, ещё не то увидишь. Через десять минут Чонгук и Тэхён оказались в самом центре. Через весь город течёт река Сена, где-то вдалеке виднеется Эйфелева башня, а ещё много-много мостов и Лувр. — Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться на теплоходе по Сене? — вдруг спрашивает Чонгук, и Тэхён кивает. К огромному счастью, ни у кого из них не оказалось морской болезни, поэтому эта поездка обещает быть незабываемой. Прохладный ветер, но в то же время яркое солнце. Неплохое сочетание, между прочим. Теплоход плывёт по Сене, открывая вид на все достопримечательности. Там и Лувр, и Нотр Дам, огромное количество широченных шикарных мостов и повсюду французская речь. Они сидят на самом верху, там нет крыши, только свежий воздух. — Excusez-moi, où sont les toilettes? — вдруг спрашивает Чонгук у людей, сидящих рядом с ними. Тэхён удивляется. Нет, ну он точно не ожидал услышать от Чона что-то на французском. — En bas. Чонгук спускается вниз и возвращается через пять минут. — Не думал, что ты знаешь французский. — Тэхён смотрит слишком восторженно. — Да, пустяки. — Нет, правда, это круто! — не перестаёт Ким. — Да, на самом деле, это неплохо. — А откуда ты его знаешь? — вопрос глупый, конечно же Чонгук его выучил. — Я имею в виду… Как? Как ты его выучил и для чего? Чон вздыхает, но потом спокойно отвечает: — Я учитель французского. — Не верю! Чонгук тепло ухмыляется. — По мне не скажешь, да? Ким кивает. — Вообще, я сам по себе очень спокойный человек, — смотрит на Тэхёна, — но ты почему-то делаешь меня… — Раздражительным? — перебивает Ким. — Ну, можно и так сказать. — Люди нервничают, когда неуверенны. — Думаешь, у меня низкая самооценка? — фыркает Чон. — Нет, я не об этом. Просто… — Тэхён смотрит Чонгуку прямо в глаза, а тот сглатывает из-за такого пристального взгляда. — Ничего. Чон чувствует что-то странное, словно это… Смущение? Неуверенность? — Смотри, Эйфелева башня! — кричит Тэхён. Чонгук резко перестаёт думать о своём и достаёт фотоаппарат. Он делает несколько фотографий под разными углами, держа прибор то горизонтально, то вертикально. Тэхён поворачивается к Чону боком и поднимает два разведенных пальца, образовавших форму «V», вверх. — Ты что делаешь? — Чонгук улыбается. — Как что? Позирую. — Я… Я должен сфотографировать тебя? — Да. Чонгук подносит фотоаппарат к лицу, прикрывая один глаз, а вторым смотря в объектив. Это действительно прекрасно. Тэхён, очень красивый, идеально вписывается в эту картину. Ким меняет позу, поворачиваясь к Чону задом и немного выглядывает головой из-за плеч. Чонгук смотрит на это, забывая фотографировать и не моргая. — Почему ты так смотришь на меня? — Прости. — Почему ты извиняешься? — Я думал, тебе это не понравилось. — С чего ты взял? Чон не понимает. — Мне же действительно интересно, почему ты на меня так смотришь. Что же ты во мне такого нашёл? Тэхён улыбается и Чонгук понимает, что парень не злится. — Ты очень фотогеничный. — Ты фотограф? — Есть немного, — Чон тепло смеётся, вызывая смех и у Тэхёна. — Я должен тебя сфотографировать? — спрашивает Ким. — Можно. Они дурачились, вставая в самые странные и неловкие позы, громко смеясь при этом. Чонгук много фотографировал Тэхёна с разного расстояния. Тэхён тоже фотографировал Чонгука, пускай не так профессионально, но ничуть не плохо от этого. В какой-то момент они направили объектив на себя, не видя, что они вообще фотографируют, а потом, проверив, смеялись, потому что их голов не видно, только туловища. Много кадров спустя у них всё же появилась совместная фотография, там они смеются. Искренне. Щёлк. Это воспоминание останется у них навсегда.