Near Dark

Несмотря на ясное солнечное утро, в квартире царил полумрак – если спишь днём, со временем приходишь к выводу, что тебе нужны хорошие тяжёлые шторы. Тони шагнул внутрь, не дожидаясь, пока его пригласят, и Клинт еле удержался, чтобы ехидно не захихикать. Всё получилось даже лучше, чем он рассчитывал. Три, два… В мёртвой тишине раздалось громкое приветственное шипение. – Каждый сам за себя, – сообщил Бартон, перед тем как оставить Тони одного в чужой квартире и подпереть двери плечом с другой стороны. Сдерживая рвущийся наружу злорадный смех, он прислушался. Кажется, разносить его жилище Тони не спешил, так же как и прорываться с боем на свободу. Дав ему ещё несколько минут, Бартон заглянул внутрь. Парень стоял в прихожей, практически слившись со стеной. Пистолет в его руках очень сильно напоминал Дезерт Игл, но при более внимательном рассмотрении таковым не оказался. В любом случае, с точки зрения Клинта, для Тони это был не самый удачный выбор. Хотя чего ещё можно было от него ожидать. – И что это было? – холодно поинтересовался тот, убирая оружие в наплечную кобуру. Довольный оскал на лице хозяина квартиры лучше любых слов сообщал, что никакая опасность им не грозит. Щёлкнул выключатель, и яркий свет на несколько секунд ослепил их обоих, а потом, наконец, стал виден большой аквариум, стоящий на тумбочке возле самых дверей. Боб жил в прихожей по одной простой причине – только здесь Бартон замечал его достаточно часто, чтобы не забывать о своих обязанностях заботливого хозяина. Вообще-то, им обоим друг с другом очень повезло: Клинту, потому что такое домашнее животное почти не требовало к себе внимания, а Бобу – потому что тот просто согласился забрать его к себе. Мама соседской девочки наотрез отказалась пускать «это» в дом, и та горько плакала, потому что просто выкинуть своего питомца не могла. Слёзы всегда действовали на Бартона удручающе, он не знал, как при этом надо себя вести и поэтому всегда стремился побыстрей удрать, что сделал и в тот раз, предварительно захватив с собой Боба. Как только рыдания на лестничной клетке прекратились, Клинт засомневался, а хочет ли он, чтобы «это» жило в его квартире. Но, подумав, решил – раз уж так получилось, то пусть остаётся. Тони молча наблюдал, как Бартон опускает в аквариум руку, и на неё, перебирая лапками, взбирается огромный таракан. – Знакомься, это Боб, – с этими словами Клинт сунул таракана ему под нос. – Хочешь погладить? – Как-нибудь в другой раз. Таракан снова зашипел. – Как он это делает? – пробормотал Тони, не отрывая глаз от насекомого. – У него вдоль тела много небольших отверстий, через который он выпускает воздух, – с готовностью объяснил Бартон. – И, кстати, это значит, что ты ему не нравишься. – Какая взаимность. – А ещё Боб ест пенопласт, – доверительно поделился Клинт. – Но это не страшно, мне сказали, что у него и в желудке зубы есть. Точно не хочешь подержать? Тони отрицательно помотал головой. – Значит, перед выходом покормлю, – со вздохом пообещал таракану Бартон, засовывая того обратно в аквариум. Прозвучало довольно двусмысленно. И, когда спустя десять минут Клинт вернулся в прихожую, успев не только собрать сумку, но даже переодеться, Тони и Боб всё так же пристально смотрели друг на друга. По крайней мере, создавалось такое впечатление, потому что на самом деле насекомое вряд ли участвовало в этом противостоянии. – Ты дал имя таракану… Почему Боб? – всё-таки поинтересовался Тони, когда они уже спускались по лестнице. – Потому что молчаливый, – прозвучал многозначительный ответ. Среди людей всегда находились те, кто стремился пополнить ряды монстров, и почему-то так сложилось, что именно вампиризм был и, пожалуй, оставался самым популярным. Кто-то хотел забыть о съедающей его болезни, кто-то просто считал это романтичным – причин было много. Но пока одни добровольно давали на себе кормиться, надеясь когда-нибудь заслужить вечную жизнь, другие всеми силами старались избежать такой участи. И после вступления в действие Закона Шелли получили практически гарантированную возможность. Если в завещании указывалось, что человек не желает восстать после смерти вампиром, но всё же он был укушен, в морг вызывали ликвидатора, который и протыкал его сердце колом. Клинт в этих целях всегда пользовался пистолетом – эффект был тот же, а символизмом он не страдал. Кроме того, трупу надо было отрезать голову, но об этом при составлении вышеупомянутых завещаний чаще всего умалчивали. Вообще-то, чтобы стать вампиром, нужно было куда больше, чем просто укус. И всё же ликвидатора вызывали к каждому, на чьём теле был обнаружен хотя бы один свежий, потому что с монстрами никогда нельзя быть ни в чём уверенным. Из всех обязанностей Клинта эта, пожалуй, была самой простой. Чаще всего тела оказывались обескровленными, иногда покалеченными, но при всём этом оставались всего лишь телами, которые уже никак не могли ему помешать. А после получившего широкую огласку несчастного случая, который произошёл где-то в небольшом городке в Теннесси, по отношению к таким клиентам и вовсе стали применять дополнительные меры безопасности. В тот раз ошибка одного судмедэксперта стоила жизней почти всему персоналу морга. Труп, который в принципе не должен был восстать, положили в обычном хранилище. И как вы думаете, что случилось? Правильно. Он вышел оттуда на своих двоих и кинулся утолять первый голод. Копы, первыми приехавшие на место происшествия, к такому оказались тоже не готовы. Обычные пули почти не причиняли вампиру никакого вреда, а серебряных у них не оказалось. К тому времени, когда кто-то из них, наконец, додумался вызвать ликвидатора, морг уже стал похож на кровавую бойню. С тех пор всех жертв вампиров начали помещать только в специально оборудованные для этого помещения. Кресты снаружи, кровь внутри. Всё, как говорится, предусмотрено. А днём покусанные и вовсе не представляли никакой опасности. Даже древние вампиры умирали на рассвете, но только чтобы потом, когда солнце зайдёт, снова проснуться. Досадно. В общем, на этот раз Клинт был не против взять навязанного ему стажёра с собой и то только потому, что это было куда быстрее, чем спорить с Ником. Спорить с Ником! Бартон чуть не засмеялся. Если ему в голову приходили такие формулировки, значит организм уже был на пределе. Стоило побыстрее заканчивать с этой работой и ехать отсыпаться. – Здрасьте, – заулыбался Тони, обращаясь к девушке за стойкой регистрации. – А мы к мистеру Стенли Доусону. «Третья полочка справа», – мысленно добавил Бартон. – «Кретин». Судя по устремившимся на него удивленным взглядам двух пар глаз, последнее он вполне мог сказать вслух. – Ордер, – напомнил Клинт. – Ну да, конечно, – спохватился Тони. Порывшись по карманам, он выудил из левого уже успевшую порядком помяться бумажку и протянул её Бартону. – А теперь отдай ей, – не удержался от смешка тот. Ладно, Клинт не мог не признать, что издеваться над Тони было весело. Но это всё равно не значило, что он собирался и дальше таскать того за собой. Мистер Стенли Доусон оказался мужчиной лет пятидесяти и был настолько мёртв, насколько вообще было возможно. На болезненно сером обескровленном теле пятнами выделялись три укуса, и Бартон мог поспорить, что, если замерить их, станет ясно – хотя бы два принадлежат разным вампирам. А это могло значить только одно – Стенли больше не встанет. – Ты или я? – негромко спросил Тони, внимательно разглядывая неаккуратную рваную рану на шее. – Да пожалуйста, – великодушно разрешил Клинт. Не без задней мысли, конечно. Первый раз всегда интересный, если на него смотреть со стороны, потому что не так уж это и просто – проткнуть грудную клетку, а перерубить шейные позвонки, не застряв в кости лезвием ещё сложнее. В общем, он ждал небольшого представления и в каком-то смысле его получил. Тони сразу заработал в свою пользу несколько очков, достав вместо кола пистолет. Но когда после первого выстрела в груди покойника образовалась дыра, в которую легко прошёл бы кулак, Бартон даже рот приоткрыл от удивления. А ещё он не заметил, чтобы у его стажёра был хотя бы один нож. Смотреть, что Тони будет делать с головой, ему почему-то резко перехотелось. – Сам закончишь, – буркнул он и вышел из хранилища. Стены в коридоре были покрыты светлой зелёной краской какого-то тошнотворного оттенка. Кое-где она уже начинала лопаться и облазить. Клинт отковырнул кусочек, чтобы убедиться – в прошлом выбор цвета был не лучше. Боковым зрением он заметил фигуру, которая направлялась в его сторону. Что-то было странное в том, как она двигалась. И, обернувшись, Бартон сразу понял, что его смутило. Мужчина шёл так, будто у него были мышцы в тех местах, где у людей их обычно не бывает. Он широко улыбнулся, показав полный набор совсем не человеческих зубов. В общем, что-то подсказывало Клинту, что встретить в морге оборотня, который даже не пытался скрывать свою сущность, было плохой приметой. Но пистолет он достать уже не успел. Бартон скорее почувствовал, чем увидел быстрое смазанное движение, перед тем как чужое тяжелое тело впечатало его в пол. Свет от единственной мигающей под потолком лампочки закрутился у него перед глазами, а потом мир провалился в темноту. Оставшись один на один со Стенли, Тони быстро поостыл. Теперь, когда ему больше не нужно было доказывать кому-то, что у него тоже есть яйца, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. И дело было вовсе не в откровенно низкой температуре, специально установленной в помещении. Просто обычно всё происходило по-другому, слишком быстро, чтобы над этим задумываться, а сейчас перед ним лежал искалеченный труп, с которым можно было торчать тут хоть до вечера. Что и говорить, до этого Тони представлял себе свою работу совсем иначе. Он навёл пистолет, стараясь прицелиться так, чтобы не задеть лицо. Интересно, может, надо было что-то сказать? У Клинта он точно спрашивать не собирался. От неожиданного грохота, где-то совсем рядом в коридоре, рука дрогнула, и палец сам нажал на курок. Решив, что он после как-нибудь объяснит, куда делась голова мистера Доусона, Тони кинулся к выходу из хранилища.