Near Dark

– Так что случилось потом? Они выехали на хайвей и теперь неслись в потоке машин. Старк скривился – возвращаться к этому разговору ему не хотелось. – Я проснулся. Немного подумав, он добавил: – В гробу. В обнимку с кем-то очень холодным. Описывать весь тот животный ужас и внезапный приступ клаустрофобии, которой Тони никогда не страдал, было бессмысленно. В удушающе тесной темноте он оказался полностью прижат к чужому телу, и нельзя было ни скатиться, ни перевернуться – не хватало места. В мёртвой тишине оглушительно громко билось только одно, его собственное, сердце. – В общем, на двоих эта коробочка была никак не рассчитана. Когда ему удалось взять себя в руки, Тони перестал биться спиной и затылком о крышку гроба и начал искать замок, на который тот закрывался изнутри. – Выбраться оказалось достаточно просто. И из дома тоже. Вряд ли кто-то ждал, что я приду в себя так рано. Бартон покосился на него, но уже через секунду снова смотрел на дорогу. – Я встретил только одного человека. Думаю, это и правда был именно человек. – И ты его?.. – Приложил лопатой. Клинт поперхнулся. До сих пор лопата в рассказе не фигурировала. – Где ты её взял? – За домом, в саду. Яблоневом, кажется. Точно не помню. А это важно? Видимо, всё, что произошло уже после того, как он проснулся, Тони помнил смутно. Во всяком случае, к деталям придираться не стоило. Но даже в шоковом состоянии его ум отличался своеобразной изобретательностью. – Именно этой лопатой я и выкопал трубы газопровода, перерезал, а потом поджёг. Боже, как оно рвануло… Тело было непослушное, будто ватное, и отойти достаточно далеко Тони не успел. Сбитый с ног ударной волной он лежал, смотрел на полыхающий дом, а в голове раз за разом повторялась одна простая мысль: «Гори в аду, сука». Наверное, тогда он думал о Кристин, хотя потом ему было сложно точно сказать, кому же это было адресовано. – Знаешь, у меня внутри такой пустоты, как в тот день, никогда не было, – зачем-то признался Старк. – Мне было больше не страшно. И радости от того, что я выжил, тоже не было. Совсем ничего. Он вдруг повернулся и посмотрел в упор на Бартона. – Я до собственного дома пешком дошёл. Никто не остановился, чтобы меня подобрать. Клинт достаточно ясно представлял себе, как мог выглядеть бредущий вдоль дороги Старк, чтобы понять, почему ни один из проезжавших мимо не захотел сажать его к себе в машину. Скорее, казалось удивительным, почему они не вызвали полицию. Хотя это, пожалуй, было бы лучшим, что могло случиться с Тони. – А ещё я никогда не поверил бы, что солнечный свет может быть неприятным, – продолжал делиться тот. – Но он как будто отражался где-то внутри черепной коробки. Такие вспышки, от которых звереть начинаешь, и поэтому там, где вдоль дороги нет деревьев, приходится идти с закрытыми глазами. Старк встряхнул головой. – В общем, я решил, что меня обратили. Но то ли не закончили, то ли моё преобразование в процессе. От резкого громкого смеха Клинт вцепился в руль так, что даже костяшки на пальцах побелели. – Видишь, немного я тогда знал про вампиров. И сам бы вряд ли разобрался. Тони плохо помнил, как добрался до дома. Закрыв входную дверь на все замки и зачем-то подперев её стулом, он сразу пошёл в ванную, там посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся – рана на шее почти успела затянуться, будто её сделали не вчера, а несколько дней назад. Тогда он впервые в жизни пошёл против своих принципов и попросил помощи. А Беннер в кои-то веки не стал настаивать на том, что он доктор совсем в другой области. Может, потому что Тони больше не шутил. – Я позвонил Брюсу. К тому времени он уже занимался чем-то вроде благотворительности. Слышал про эти передержки для тех, кто только стал оборотнем и в первые несколько полнолуний ещё не может контролировать своего зверя? Бартон кивнул. Такие пункты помощи начали стихийно образовываться, как только в СМИ появились первые упоминания о ликантропии. Тогда её перестали считать проклятием и поместили в список болезней, которые передаются через кровь. Люди больше не боялись, что их могут растерзать, но оборотней старались избегать, потому что заразиться никто не хотел. И это было по меньшей мере просто смешно. – А твой друг тоже был оборотнем? – Он и есть. От этого не вылечишься, что бы там ни говорили. И от дружбы тоже. Клинт плохо понимал, как можно быть в близких доверительных отношениях с монстром, но комментировать никак не стал. Зато теперь стало понятно, что имел в виду Тони, когда рассуждал о том, кого же на самом деле надо считать чудовищем. – А как вы познакомились? – поинтересовался он вместо этого. – Мы вместе учились на факультете физики. Бартон, пытаясь удержать не к месту рвущийся наружу смех, хрюкнул. – Ответь мне честно, он тоже носит очки? – Да, – коротко ответил Тони и, глянув на покрасневшего от усердия Клинта, добавил: – Дыши глубже. Временная мохнатость Брюса, наверное, тоже была одной из причин, почему Старк тогда к нему обратился. Он справедливо предполагал, что, один раз столкнувшись с проблемой, начинаешь лучше понимать её суть. И не ошибся. Конечно, укус на шее Тони оставил не оборотень, но Беннер знал о всех его последствиях даже больше, чем можно было предположить. – Именно он и объяснил мне – для того чтобы сделать кого-то вампиром, нужно кормиться на нём три дня. Ни за один раз, ни в случае, если бы их было несколько, ничего не могло получиться. – Приятно было знать хоть что-то наверняка, – проворчал Клинт. – Вот только не всё так просто оказалось. Тони кивнул. Воспоминания о ночном купании с упырём были ещё достаточно свежими. Но, как очень правильно заметил Бартон, ни один из них не мог сказать с уверенностью, что именно тогда оживило тело. – Сюрприз-сюрприз, – пробормотал себе под нос Старк. Картина у него в голове до конца никак не складывалась. Возможно, они действительно всё время ошибались, и в этом правиле, как и любом другом, могли быть исключения. Но после встречи с зомби появились и другие предположения. Надо сказать, довольно абсурдные. – То, что я видел у тебя на шее, выглядит скорее как ожог, а не укус. – Ооо, док, добрейшей души человек, промыл мне его святой водой. Клин даже язык прикусил, чтобы в очередной раз не напомнить Старку, что его друг вообще-то не человек. Но, надо отдать Брюсу должное, поступил тот правильно. – И на что это было похоже? Тони задумался, подбирая правильное сравнение. – Как будто внутрь заливают кислоту. Обычно процедура занимала не один день, но они с Беннером были знакомы достаточно долго, чтобы тот понимал – второго шанса у него уже не будет. Старк выл, дёргался и пару раз поймал себя на мысли, что очень хочет сломать Брюсу руку. Вода, попадая на кожу, разъедала её, как будто снимала слой за слоем и так до самой кости, а горло горело, словно в него протолкнули раскалённый прут. Док не стал его привязывать, и когда Старк потом спросил, почему, тот, пожав плечами, сказал, что в этом не было необходимости. Впереди показался очередной мотель с яркой сверкающей неоном после темноты вывеской. Заехав на стоянку рядом с ним, Бартон заглушил мотор. – Тебя никогда не кусали? – Я не такой идиот, чтобы дать кому-то при этом копаться в моих мозгах, – фыркнул Клинт. – Без обид. Тони покачал головой и, выбравшись на улицу, захлопнул за собой двери машины. Бартон как всегда был само очарование.