Near Dark

Стремительно лысеющий неопрятного вида мужик за стойкой отложил засаленный журнал и с подозрительным воодушевлением смерил их взглядом. И не сказать, чтобы такое внимание к его неприметной персоне Клинту сильно понравилось. – Нам нужен номер, – буркнул он. – Остался последний, – с каменной мордой сообщил мужик. И всё-таки что-то в его интонации Клинта насторожило. Он был готов услышать, что на прошлой неделе в этом самом номере кто-то повесился, или было совершено ритуальное жертвоприношение. У каждого придорожного мотеля есть такая история. Что-то вроде – чтобы найти шлюху, прояви чудеса смекалки и собери пазл. Каждому постояльцу по сюрпризу, или хотя бы на сколько комнат хватит. Но всё оказалось ещё проще. – Номер для молодожёнов. Бартон уже собирался отказаться от предложенного варианта и проехаться дальше, но Тони успел влезть в разговор раньше. Он с самой располагающей улыбкой на лице облокотился на стойку, предварительно наступив Клинту на ногу. И почему Бартон был уверен, что это получилось у него не случайно? – Надо же! Наверное, хороший мотель, если пользуется таким спросом. Изображать наивного и не в меру любопытного паренька у него получалось просто отлично. Человек, видевший Старка впервые в жизни, вряд ли смог бы что-то заподозрить. Вот и регистратор купился. – Два раза в год, – доверительно поделился он, смахнув со столешницы крошки. – В конце июня сюда приезжают любители постучать в барабаны – не спят всю ночь, жгут костры и ищут какие-то травки. – Но сейчас же не июнь, – веско заметил Тони. – Поэтому и компания будет поспокойней, – в тон ему ответил регистратор. – Эти только на своих насекомых смотрят и спорят, у кого экземпляр подороже. То есть они-то разбираются, чей более редкий, но ведь понятно же, зачем им всё это надо на самом деле. Бартон, последовав примеру Старка, тоже положил руки на стойку и тут же вляпался во что-то липкое. Это тихое на первый взгляд место с каждой минутой нравилось ему всё меньше и меньше. А Тони, видимо, его чувств не разделял и твёрдо решил остаться. Он только кивал и соглашался, а потом внезапно выдал: – Вот и отлично! Это как раз то, что нам и было нужно. Клинт, который после такого заявления подавился следующей фразой, ухватил его за локоть и потащил в сторону. – Рехнулся? – прошипел он Старку на ухо. – А что тебе не нравится? – невозмутимо поинтересовался тот. – По-моему, идеальное прикрытие. Сам подумай, кто будет искать нас среди бабочководов, да ещё и в номере для молодожёнов? Прозвучало достаточно разумно, но откровенный идиотизм ситуации всё равно не давал Бартону покоя. – Или тебя волнует, что подумают ценители хоботков насекомых? – Да иди ты!.. Весомых аргументов, чтобы уехать, и правда не было. Повернувшись к недовольному Клинту спиной, Тони поправил очки и, стараясь не улыбаться при этом до ушей, махнул рукой с интересом наблюдавшему за ними регистратору. – Нам всё подходит. Над ухом где-то на грани слышимости прозвучало обречённое «за что?». Весёленькие, местами ободранные обои в цветочек как-то не вязались с представлением Клинта о том, как должен выглядеть номер для парочки, которая только что поженилась и отправилась в путешествие. Или просто собралась на недельку-другую спрятаться от назойливых родственничков, чтобы вылезать из постели только ради чего-то действительно важного. Например, утреннего душа, растворимого кофе из бумажного стаканчика, необходимости открыть дверь, в которую стучит курьер из доставки пиццы «мы вернём вам деньги, если не принесём нашу лучшую «Маргариту» уже через час», орехового батончика из автомата возле входа. В этот список могло войти всё что угодно, кроме рассказов престарелой тётушки о её «кавалерах». Или ревматизме. Тут уж как карта ляжет. Честно говоря, Клинт вообще никогда не задумывался о номерах для молодоженов и их предполагаемом внешнем виде. Но конкретно тот, в котором их поселили, подобных ассоциаций не вызывал, и это было хорошо. Старк, появившийся в дверях ванной, выглядел довольным и одновременно возмущенным. – Этот мотель лучше, чем тот, в котором я живу. По крайней мере, здесь нет проблем с водой. – И что же конкретно тебя не устраивало дома: температура или цвет? – Больше всего – регулярное отсутствие. Сейчас Тони выглядел значительно лучше. Нездоровая бледность и тёмные круги под глазами пропали, будто их и не было. Клинт удовлетворенно хмыкнул. У Старка было просто поразительное свойство – после всех потрясений снова выпрямляться и идти дальше. Конечно, физически он восстанавливался так же долго, как и любой другой человек. Во всяком случае, пока что. Синяки светлели и выцветали, кое-где пестрели кровоподтёки, никуда не делись порезы, но в целом Тони был… в порядке. – Так и… чем всё закончилось? Бартон хлопнулся на кровать, которая тут же прогнулась под его весом, едва слышно скрипнув. – А почему ты считаешь, будто было что-то ещё? – заинтересовался Старк, посмотрев на него поверх плеча. – Во всей твоей истории кое-чего не хватает, – вкрадчиво проговорил Клинт. – Объяснения, откуда взялся шрам. Он не стал уточнять, какой именно, это и так было понятно. – И я бы снова сказал, что ты умнее, чем кажешься. Но почему-то никто не воспринимает это как комплимент. Тони потянулся, хрустнув суставами, и запрыгнул на тумбочку, стоявшую перед зеркалом. Теперь его ноги не доставали до пола, и, поёрзав, Старк подтянул одну под себя. – Ты ведь знаешь, что вампир и правда не может зайти в дом без приглашения? Не уверен, подействовало ли бы это правило на мой проходной двор, но больницы точно не считаются… 1 ноября 2011. Вторник В палате шумно работал старый кондиционер, но без него было бы душно. Белое постельное бельё, светлые блёклые стены и запах… нерезкий, но как будто пропитавший всё вокруг горьковатый запах стерильности. Тони со стоном потёр лицо руками. – Вы серьёзно считаете, что вся эта унылая обстановка способствует выздоровлению? – Выздоровлению способствует постоянное наблюдение, под которым пациенты тут находятся, – Брюс привычным жестом поправил очки на носу. – И не все они такие привередливые как ты. – Но бывают же? Беннер вздохнул. У большинства людей, которые так или иначе заболевали, чаще всего проявлялась одна общая черта – вредность. – Тони, это всего лишь на одну ночь. Тот устало кивнул, понимая, что Брюс таки прав. Куда сильнее хотелось лечь и заснуть, чем ещё полчаса трястись в машине до дома. К тому же здесь были люди, пусть и где-то за стенами. Палату Старку нашли отдельную, не одноместную – соседняя койка просто была пустой. Он сунул руку под подушку, нашаривая свой Смит-энд-Вессон, который прихватил дома перед выходом. Беннер, сразу после его прихода почувствовавший запах металла и оружейного масла, был недоволен, но, глядя на Тони, поставить ему в вину желание иметь сейчас под рукой оружие не мог. – Только не отстрели себе башку, – поставил своё единственное условие Брюс. Старк просто поставил пистолет на предохранитель. И заснул, так и не убрав с него руки. Мимо дверей в его палату постоянно кто-то ходил. Иногда это были поспешные шаги, иногда шаркающие, как будто их обладатель с трудом передвигал ноги, но звук и тех, и других постоянно заставлял Тони снова и снова сквозь сон выныривать на поверхность. А может, дело было в том, что его до сих пор мутило. Нет бы, отключиться до утра – тогда, проснувшись, он точно почувствовал бы себя лучше. Дверь открылась, пропустив внутрь тонкую полоску яркого света из общего коридора, и Тони тут же зажмурил глаза, решив, что это снова медсестра. Она уже заходила к нему дважды и, кажется, говорила, как её зовут, но Старк не запомнил. Девушка без дежурной понимающей улыбки на губах сказала, что возле кровати есть кнопка вызова, и он всегда может ей воспользоваться. Тони не собирался. Мягкая тонкая подошва лёгких белых кед, которые носил весь персонал больницы, почти не стучала по полу, но Старк всё равно каждый раз слышал, как медсестра подходила к его кровати. Она неизменно останавливалась в ногах и, если на неё смотрели, задавала вопросы. Сейчас Тони усиленно делал вид, что спит – отвечать, не болит ли у него голова, не хотелось, потому что эта самая голова как раздутый шарик была готова вот-вот лопнуть. Действие обезболивающих закончилось около часа назад. Но, как ни странно, не было ни звука. И Старк уже почти решил, что медсестра, удостоверившись, что он не сбежал посреди ночи в одной больничной рубашке, просто не стала заходить в палату и ушла, когда по шее едва ощутимо скользнули неприятно холодные пальцы. И сжались раньше, чем он успел даже пискнуть от неожиданности. На горле как будто затянулся плотный ошейник, пережимая связки, и оставалось только хватать воздух приоткрытым ртом. И если Тони думал, что ему сейчас сломают шею, то ошибся. Ждать, пока он задохнётся, ночной гость Старка тоже не собирался. То, что он увидел, и близко не напоминало человеческое лицо, поэтому слышать слова, которые выходили из оскаленной пасти черепа, как будто обтянутого высохшей истончившейся кожей, было страшно и странно. Беспомощно хватая руками воздух в бессмысленной попытке отбиться, Тони слушал о том, что сделал, и чувствовал себя виноватым. От свистящего невозможно тихого шёпота, раздававшегося будто где-то внутри его головы, Старку хотелось вытащить спрятанный под подушкой пистолет и вынести мозги не чудовищу, нависшему над ним, а себе. Может, он так и сделал бы, но внезапно острая боль вернула ему способность мыслить адекватно. Его смерти хотела не совесть, прогнувшаяся под тяжестью мнимых грехов, а вампир, который, проталкивая руку под хрустнувшие рёбра, пытался дотянуться до сердца. Тони не раз потом задумывался, как тому удалось выбраться из пламени и не сгореть вместе с остальными. Возможно, в то утро его просто не оказалось в доме, и это было самое логичное объяснение, которое Старк смог придумать за все последующие годы. Чем больше он узнавал о вампирах, тем меньше ему хотелось считать, что среди них есть те, кто не боится даже огня. Тогда же он был уверен, что хватит и пули. Тем более такой, которая уже с первого выстрела не оставила ничего от левой части черепа. Последним, о чём подумал Тони перед тем как потерять сознание, было то, что такой оглушительно громкий звук не мог остаться без внимания. В общем-то, так и получилось. – Ты спал с пистолетом в обнимку? Это было первое, что спросил Бартон. Безусловно, из всего рассказа он выделил самую важную деталь. – Слишком много удивления для человека, который сам так постоянно делает. – А зарядил ты его теми самыми пулями, которыми раз и навсегда упокоил мистера Доусона? Тони почесал пробивающуюся на подбородке щетину. – Тогда я только начинал над ними работать, но результат уже был впечатляющим. – На твоём месте, – сердито поджал губы Клинт, – я бы захотел более убедительных доказательств смерти того, кто почти меня убил, чем собственное самомнение. – Ооо, я захотел! – взвился в ответ Старк. – Но когда меня выписали из реабилитации, от этого дела уже никаких следов не осталось. И знаешь, что мне пришлось сделать?! Поверить на слово. Клинт устало прикрыл глаза и взъерошил волосы на затылке. Кто-то тогда не выполнил свою работу, или же полиция, которой как раз в первую очередь и сообщили о происшествии, не стала звать профессионалов. Копы всегда предпочитали разбираться сами и терпеть не могли, когда в расследование вмешивались федералы. Про ликвидаторов и говорить не стоило. Их просто-напросто считали дилетантами или ещё хуже – как выразился однажды при Бартоне пожилой сержант, «той же самой нечистью». Сейчас разбираться, кто был виноват и недосмотрел, не имело никакого смысла. – Теперь ты опять расскажешь мне, какой я идиот? – хмуро поинтересовался Тони. – Я просто немного расстроен, что парень, который смог выжить практически без головы, сейчас на нас охотится. – Ты ещё можешь уехать, – сложив руки на груди, напомнил Старк. Бартон отрицательно покачал головой. – У меня есть план. – И уже только один этот факт меня пугает. Но я всё-таки спрошу. Какой? Клинт уже думал, как преподнести свою идею помягче, но в голову так ничего и не пришло, поэтому он просто сказал: – Ему нужен ты. Вот это мы и используем. – Будем ловить на… меня? – как-то подозрительно спокойно воспринял его предложение Тони. – На меня он не клюнет, – попробовал улыбнуться Бартон. Но шутка не прошла.