Без памяти

Прошло несколько дней, но цыганку никто не навещал. Собор был оцеплен. Судья сделал это для порядка, и постепенно Фролло планировал свести оцепление Собора к нулю. Пусть всё думают, что он серьёзно настроен поймать цыганку, а потом…. потом солдаты могут понадобиться для более важного дела. Девушка наблюдала, как Звонарь вырезает фигурки из дерева. И здорово же у него выходит. Она вздохнула, подошла ближе, села напротив сосредоточенного Квазимодо, наблюдая некоторое время за ним, но потом набралась смелости и спросила: - Квазимодо, а ты капитана не видел? - Нет, - буркнул Квазимодо. - А он тебе зачем? - А разве не он всё это придумал и спас меня? - Что? - удивился Квазимодо.- Не-а, не он… Я спас тебя и друзья Клопена, - теперь уже обиженно буркнул Квазимодо. Девушке стало неловко, и она виновато сказала: - Извини, я не хотела тебя обидеть. И я тебе очень благодарна, что ты рисковал жизнью ради меня. Просто, когда я была в тюрьме, судья сказал мне, что меня спасешь ты и клопеновские… И я не совсем понимаю, кто надавил на судью, чтобы… Квазимодо не дал цыганке договорить, разразившись громким смехом: - Надавить, ха-ха, … на кого…., ха-ха, на моего приёмного отца? Ну если только он сам на себя надавил. - В смысле? - Эсмеральда, на судью надавить невозможно. Он не только предложил идею твоего спасения, но и дал на это деньги. Вот уж чего я от него ожидал. Я, конечно, попытался бы тебя спасти, но имея судью в союзниках,- Квазимодо заговорщически подмигнул,- оно как-то надёжнее. Девушка была поражена. Это невозможно! - Как судья? Какие деньги? - Эсмеральда, повторяю, сам судья предложил идею твоего спасения мне пару дней назад, ещё и денег дал, чтобы я нашел самых надёжных цыган через Клопена и заплатил. Ты же понимаешь, как бы я не хотел спасти тебя, но одному мне было бы трудно провернуть данное предприятие. - А Феб? - Капитан в этом не участвовал. После твоего ареста он не предпринял ничего. Так сказал Клопен. - Нет, он не мог….,- девушка не смогла договорить. …так со мной поступить и ничего не сделать. Мог и сделал по одной простой причине - ему плевать. Может, есть причина…. Какая? Если человека хотят спасти, то его спасают или, по крайней мере, пытаются. - А судья… Почему он сделал это? - она всё ещё не могла поверить. Квазимодо опустил глаза. Ответ он знал, но судья под страхом смерти запретил ему говорить. - Квазимодо? Звонарь молчал. - Квази, я не слезу с тебя, пока ты не скажешь! Квазимодо замялся: - Ну он… - Если твоя уродливая рожа издаст ещё хоть один звук, то я спущу тебя с лестницы! - раздался резкий голос. Эсмеральда и Квазимодо подпрыгнули от неожиданности, резко вскочив со своих мест. В дверях стоял бледный судья. Глаза метали молнии. Одну ладонь он сжал в кулак до такой степени, что та побледнела. Судью явно что-то мучило, но он стойко все переносил. - Судья, - пискнул Квазимодо. - Он самый во плоти! А теперь пошёл вон! И лучше тебе со мной сейчас не спорить! Квазимодо как ветром сдуло. Судья из мрака вышел на свет, и только сейчас Эсмеральда заметила, что на нём обычная одежда горожанина. Она впервые в жизни видела Фролло без его широченной сутаны. Раньше она думала, что он высохший старик, скрывающий жуткую худобу под широкой сутаной, но как же она ошибалась! Перед ней стоял высокий, стройный, подтянутый и широкоплечий мужчина средних лет. Сутана меньшего размера на него бы просто не влезла. Цыганка обратила внимания на подтянутые ноги судьи. И какие упругие мышцы! Видимо, не зря он рассекал постоянно верхом на своём черном жеребце! А какие у него изящные и ухоженные руки! А какие мускулы! А когда он снял шаперон и его густые седые волосы растрепались, придавая ему ещё больше шарма, цыганка издала невольный вздох. Судья всё это заметил и усмехнулся про себя: «А ты думала, что я дряхлый старик. Что ж, был очень рад тебя разочаровать». - Ну, если ты закончила меня разглядывать… Девушка вспыхнула: - Больно надо! - Позволь мне тебе кое-что прояснить. Правила, так сказать. Собор для тех, кто просит здесь убежища, так же является тюрьмой, пусть и очень величественной, а так как вы, цыгане, не можете сидеть взаперти, то ты должна знать, шаг за порог и ты моя! - Так ты же сам сказал… - Хватит меня перебивать, дерзкая девчонка! Я же не могу просто взять и снять оцепление с Собора, это будет очень подозрительно. Я могу это сделать постепенно, поэтому ты должна сидеть тихо и не показывать отсюда даже носа, в противном случае, в следующий раз ты дойдёшь до виселицы на Гревской площади. И ничто тебя не спасет от виселицы, даже я! - Так это был ты? - Да, я. А ты думала, что это был твой туполобый капитан? Могу тебя разочаровать, дорогая, он и пальцем не пошевелил, чтобы тебя спасти. Что ж, мир жесток. Ну я и не скрывал, что это был я, когда пришёл к тебе в камеру. В принципе, я не принимал в этом,- он обвёл своим длинным пальцем,- никакого участия. Просто не мешал. И вот ты здесь. Судья подошёл ближе. Девушка невольно сделал шаг назад. Страх ещё никуда не ушёл, но остался последний вопрос, главный, так сказать: - Почему? - Что «почему», Эсмеральда? - Почему ты сделал это? Не по доброте же душевной? - Нет. - Тогда - почему? Судья замолчал. Он совершенно не привык показывать свои чувства, тем более, говорить о них, особенно тем, кто не отвечает тебе взаимностью. Девушка набралась смелости, сделала шаг навстречу судье и повторила вопрос: - Почему? Судья посмотрел Эсмеральде прямо в глаза и спросил: - Ты уверена, цыганка, что хочешь это услышать? Девушка кивнула. - Я люблю тебя, Эсмеральда, до безумия с самого первого мгновения, как только тебя увидел. Девушка ожидала услышать что угодно, но только не это. - Вы… любите… меня… Меня? Цыганку? Уличную девку, как вы не раз меня называли! Что же это за любовь такая? Да ты врёшь, ты не можешь! Фролло сильно задели ее слова, злость накатила лавиной. Ему так было сложно сказать, а она смеет оскорблять его! Судья схватил девушку за руку и притянул к себе, почти потеряв голову от близости девушки. - Да, люблю, как умею! Иначе болтаться бы тебе на виселице давным-давно! Или ты думаешь, стал бы я ради кого-либо придумывать всю эту безумную компанию? А где был твой Феб, рыцарь в сияющих доспехах который клялся тебе в любви всеми святыми и не святыми! Девушка опустила глаза. Да негде. И этот жестокий человек был прав…. А может, есть надежда? - Может, ты запугал его или… Судья прижал цыганку ещё крепче: - Или что, Эсмеральда? Феб - не младенец, он отрёкся от тебя, как только запахло жареным и на кону стала его репутация. Как только до родителей его невесты…. Глаза девушки расширились. Невеста? - Вижу, ты не знала, а он тебе не сказал. Я скажу тебе жестокую правду жизни, дворяне не отчитываются перед простолюдинками в своих действиях. И не каждый дворянин решится поступиться всем ради … - ...простолюдинки, договаривай, давай!- девушка шмыгнула носом, почувствовав себя униженной. - Эсмеральда, я лишь объясняю тебе реальную картину вещей! Когда семья его невесты узнала о шашнях капитана с цыганской девкой, то пришла в ярость! Они чуть не отменили свадьбу, но Флёр-де-Лис была так расстроена и никого не хотела видеть своим мужем, кроме капитана, что Аделоиза де Гонделорье, её мать, сдалась. Капитан был отослан до свадьбы в своё поместье. Эсмеральда покраснела от возмущения и выпалила: - Да за кого вы меня все принимаете! За потаскуху! Может, я и уличная плясунья, но это не значит, что я...я…, - девушка шмыгнула носом, - и не было у нас никаких шашней! «Ты даже не представляешь, какой это бальзам на мою душу. Я убью любого, кто посмеет прикоснуться к тебе», - подумал судья, но вслух сказал: - Тише, Эсмеральда! Он легонько коснулся губами её лба. Девушка была так расстроена, что никак не отреагировала на это. - Я бы никогда не полюбил шлюху! Эсмеральда, я без тебя дышать не могу! Ты не представляешь себе, что я пережил за эти дни! Твоя смерть - это моя смерть! Ты могла бы понять, что за оскорбление судьи избивают до полусмерти, а ты бы этого не пережила! Разве я мог на этой пойти?! Я любого на твоём месте просто убил бы, а не спасал! И поверь, я рисковал гораздо большим, чем твой Феб! Да, этот жестокий человек был прав. Но какова цена? - Что же вы хотите? Я всего лишь бедная цыганка. Фролло внимательно посмотрел на девушку. Она была явно на грани нервного срыва: арест, камера, угроза смерти, странное спасение, падение лучезарного капитана с пьедестала, по крайней мере, он на это надеялся, поэтому он решил повременить. Судья вздохнул: - Я скажу тебе об этом позже. И мой тебе совет, не вздумай бежать. Здесь тебе ничего не угрожает. Он развернулся и ушёл. Девушка долго и задумчиво смотрела в след судье. Она совершенно запуталась в своих мыслях. Ей предстояла ещё одна бессонная ночь. Эсмеральда вышла на крышу Собора и устремила взгляд в звёздное небо. Девушка ожидала, что её спасёт капитан Феб, но этого не произошло, и девушке было больно, что Феб отнёсся к ней с таким безразличием и брезгливостью. Он не пытался помочь, и мало того, у него была знатная невеста, ради которой он отрекся от неё. А вот от судьи она ожидала чего угодно, казни, пыток, погони были его стихией, но только не признания в любви. «А что ты хотела? - Верещал здравый смысл.- Ты, может, думала, что капитан королевских солдат женится на тебе? Ага, щас! Он когда-нибудь говорил тебе об этом – нет! Может, напомнить, куда он обычно тебя хотел затянуть? Правильно, в кабак! А если бы ты согласилась, и он заделал бы тебе ребёнка, чтобы ты, нищая уличная девчонка с этим со всем делала? А я тебе скажу – сдохла бы в канаве от нищеты вместе с ребёнком!» Может, этот мерзкий судья всё врёт? В душе ещё теплилась надежда, что Феб появится, как рыцарь в сияющих доспехах, просто ему нужно время. Ну, поживём – увидим, но ответ ты уже знаешь. И время показало, что судья не врал, а Феб так и не появился, и это было лучшим доказательством. А судья, напротив, часто приходил всю последующую неделю, приносил продукты, занимался с Квазимодо чтением и письмом. Принёс теплое одеяло, приказал доставить матрас. Эсмеральда с удивлением и невольным восхищением наблюдала за ним. Она никогда бы не могла бы подумать, что этот жестокий человек может быть таким заботливым. Ей всё больше и больше приходило осознание правоты судьи в отношении многих установленных правил касательно Квазимодо. И однажды она спросила: - Он всегда такой или специально всё это делает? - Эсмеральда, мой приёмный отец всегда такой. Он заботился обо мне с рождения. Ты же понимаешь, что я сыт, одет, в тепле только благодаря ему. С моим лицом, - Квазимодо хмыкнул, - много не заработаешь. Но Фролло такой, он любит пугать всех до чёртиков. Я привык. Знаешь, именно «добрые люди» кидали в меня дерьмом, а не «злой судья». Но девушку тревожило только одно – молчание судьи. Он до сих пор не назвал «цену», которую ей надо будет заплатить за спасание. Угнетало и то, что собор, хоть и был убежищем, но всё же напоминал тюрьму, пусть даже и величественную. А судья хранил молчание не просто так. Эсмеральда была в его руках, поэтому он решил не торопиться. Пусть успокоится и хоть немного посмотрит на него с другой стороны, ведь он может быть не только судейской скотиной, а потом перейдёт к следующему этапу. Вечно в Соборе цыганка сидеть не сможет, для вольнолюбивой девушки – это тюрьма, в которой она долго не высидит, и рано или поздно совершит ошибку, попытавшись сбежать, а это сейчас равносильно смерти. Второй раз спасти её не удастся, а жить без неё он не сможет. В этот день всё шло как обычно. Он пришёл к Звонарю, принёс корзину с продуктами и вином, захватив с собой пару тёплых вещей для своих близких. - Квазимодо, иди погуляй. Мне нужно кое-что сказать цыганке. Звонарь посмотрел на этих двоих, покачал головой и ушёл. Судья сел и забарабанил своими длинными пальцами по столу. - Да хватит уже, Ваша Честь! Раздражает же! Судья вздёрнул свои тонкие брови, устремив удивлённый взгляд на девушку, иронично сказал: - Вот как?! Ещё приказания будут, миледи? Цыганка вспыхнула: - Вот чего ты добиваешься, а? Я и так заперта здесь! - А ты предпочла бы болтаться на виселице на Гревской площади или гореть у столба?! - Так это всё ты! - Я? Нет, дорогуша, я не собирался тебя арестовывать, к этому тебя привёл твой хвалёный язычок! И хватит об этом! Я не намерен обсуждать то, о чём мы говорили в прошлый раз. Я здесь по другой причине. Судья встал и подошёл к Эсмеральде. Он взял ладонь девушки и покрыл её поцелуями. Эсмеральда не сделала попытки вырвать руку, она боялась спровоцировать судью, он ведь мужчина, и она не ожидала, что он может быть таким нежным, а подобные поцелуи столь волнительными. - Эсмеральда…,- голос судьи приобрел хриплые нотки.- Я уже говорил тебе, что люблю тебя и хочу, чтобы ты была со мной! Эсмеральда уставилась на судью: - Что? Фролло закатил глаза. - Эсмеральда, ты меня прекрасно слышала! - Стать твоей потаскухой!!! Да никогда! - А быть потаскухой капитана - это куда почетнее! Я не имею привычки заглядывать каждой девке под юбку! Я жду ответа, Эсмеральда! У тебя одни день на раздумье! А мне этот базар уже порядком насточертел! - сказал судья, направившись к двери. - А чем ты тогда лучше капитана?! Судья остановился в дверях, наблюдая, как разгневанная цыганка бурей надвигается на него. - А тем, дорогуша, что ты жива только благодаря мне! И заметь, твой капитан давно исчез! Эсмеральда замахнулась на судью, но он схватил её за руки. - А ещё я отличаюсь тем, что люблю тебя! И никогда не оставлю! Выбирай, либо ты со мной, либо ты не выйдешь отсюда никогда! Эсмеральда хотела вырвать свои руки из рук судьи, гнев так и распирал её, но по роковой случайности, девушка, высвободив руки, в пылу ярости толкнула судью ладонями в грудь, отчего тот пошатнулся, сделав шаг назад, споткнулся и, пролетев несколько каменных ступеней, ударился головой, потеряв сознание. Девушка застыла на месте от ужаса, а потом невольно вскрикнула, всплеснув руками. Боже, что она наделала!!! А если он умер, что тогда? Она быстро подбежала к лежащему без сознания судье. На встречу бежал Квазимодо, перескакивая через ступеньки, он услышал грохот, когда возвращался от архидьякона и не на шутку испугался. Глаза Квазимодо расширились от ужаса, когда он наткнулся на лежащего судью и бледную цыганку. - Эсм….Эсмеральда, что… что… произошло? - Мы ругались…, он…, - девушка зашмыгала носом, голос её дрожал,- я нечаянно толкнула его…., он упал. Я не хотела! - девушка разразилась рыданиями. - О…н жив? - Я... я не знаю. - Ты хоть понимаешь, что ты натворила! Квазимодо наклонился к судье, прислушиваясь к дыханию. - Слава Богу, он дышит! Его надо перенести наверх. И я не знаю, как мы это сделаем. С горем пополам цыганка с Квазимодо еле дотащили судью наверх и положили на стол: - Нужен лекарь, - сказал Квазимодо. - П…принеси воды и чистых тряпок. Я… я вытру кровь, перевяжу ему голову. Где-то возле Собора всегда кто-то трётся из Двора Чудеса. Спроси Клопена. Пусть приведут знахарку. Ты можешь покинуть Собор незаметно? Звонарь хмыкнул: - Я-то могу. Никто и не заметит. Я так много раз делал. Господи, а дальше что? Если он умрёт…, что я буду делать без него! Он единственный близкий мне человек. Да и что с нами-то будет, если узнают! - Квази, сделай, что я прошу. Время идёт. Я не хочу его смерти! Квазимодо кивнул и исчез. Она вытерла кровь, перевязала судье голову, и положила холодный компресс ему на лоб. Ты думаешь, это поможет? Моли Бога, чтобы он выжил, в противном случае, никто не посмотрит на твоё право убежища, и умирать ты будешь долго и мучительно, хотя при любом раскладе тебе конец. О чём ты думала, когда толкнула его! Силы покинули девушку, она упала на колени и взмолилась Богу: - Господи, пусть он выживет! Пусть только выживет! Через некоторое время вернулся Квазимодо со знахаркой и Клопеном, последний даже присвистнул от увиденного: - Эсмеральда, ну и натворила же ты делов! Твою мать, малышка! Да нас всех вздёрнут независимо от того выживет он или нет! Знахарка подошла к лежащему без сознания судье, размотала ему голову, осмотрела внимательно и сказала: - Приложился он, конечно, сильно, но кости целы. Выживет. Благодарите за это Бога! У всех вырвался облегченный вздох, и они находились в таком эмоциональном шоке, что никто из них не задумывался о будущем. - Но ему нужен покой и лечение. Ещё неизвестно, какие последствия будут. Я ему сейчас отвар дам… - Как интересно? - спросил Клопен.- Он же без сознания. Знахарка махнула рукой: - Не учи меня людей лечить, Клопен. Пока происходила эта дискуссия, судья пришёл в себя. Он не понимал, где находится и кто всё эти люди и почему так адски болит голова? Судья издал тихий стон. Все обернулись и уставились на Фролло во все глаза. Клопен обречёно сказал: -Всё, пиздец нам всем! Квазимодо хотел рвануть к судье, но знахарка сделал знак рукой. - Ох, и напугали же вы нас, судья!- сказал Звонарь. Судья устремил на него взгляд и сказал: - Кто ты такой? И где я? Все раскрыли рты от изумления, кроме знахарки, которая одна понимала суть происходящего. Она подошла, к пытавшемуся встать, судье. - Нет, не вставайте. Вам нельзя. Вот, выпейте,- сказала знахарка, вливая жидкость в рот судье. Фролло закашлял. Что это ещё за гадость такая! Волна жуткой боли накатила на судью, тисками сжав голову, и он снова потерял сознание. - Что с ним?- спросил Квазимодо. Знахарка сказала: - Ну шандарахнулся судейский стервятник хорошо. Жить будет, но Господь разум у него отнял! - Как это? Чокнулся что ли? Да говори ты по-человечески, старуха! - взорвался Клопен. А мысленно подумал, что только сумасшедшего судьи до полного счастья им и не хватало! И снова в сознании замаячил призрак виселице на Гревской площади. - Нет, с умом у него всё в порядке. Бог память у него отнял. И вернёт, когда Ему угодно будет, - сказала знахарка, подняв палец вверх. - То есть он ничего не будет помнить? - спросила Эсмеральда дрожащим голосом. - Нет, не будет. Клопен сказал: - Помнит или нет, а дальше что? Если об этом узнают…. Эсмеральда подошла к судье, повернулась ко всем и дрожащим голосом сказала: - Не узнают! - Это не скрыть, малютка! - Послушайте, виновата я, мне и вытаскивать всех нас, но без вас мне не справиться! Если сейчас об этом узнают, нам конец. Клопен, надо отвлечь солдат от выхода, их там не много. Сможешь? - Я-то смогу, но… Эсмеральда подняла ладонь кверху: - Дай объяснить. Мы не можем оставить судью здесь. И лекаря позвать сюда не можем, так что судью надо вынести отсюда незаметно. Сегодня дождь, он вряд ли приехал сюда верхом. Так? - Да, судейская карета стоит у входа,- сказал Клопен. - Это хорошо. Мы незаметно посадим судью в карету. - А кучер? - спросил Клопен. - Отвлеки его. Напои или оглуши. Мы посадим судью в карету, и я поеду с ним. - Что? - вырвалось у Клопена и Квазимодо. - Да, с ним. Самостоятельно он не доберётся, а здесь нас застать не должны. И нужно придумать, как это произошло. И тут вмешался Квазимодо: - Но Эсмеральда, тебе нельзя покидать собор. - Всё изменилось. Если я не покину Собор, не поеду с ним, а лекаря мы позовём сюда, то обвинят всех нас, а потом повесят! Мы придумаем что-нибудь правдоподобное, например, его ударили… - Исключено, - сказал Квазимодо,- мой приёмный отец занимается боем. Побить его вряд ли кто сможет. И точно не рискнёт. - Так ладно. Он мог споткнуться и упасть! Клопен заржал: - Так всё и было! Столько лет ходил и тут на тебе! Ерунда это всё! - Клопен, замолчи! Мне действительно жаль, я не хотела! И он…, - Эсмеральда посмотрела на судью,- спас мне жизнь. Так вот, я поеду с ним, выдам себя за его любовницу или жену. Клопен присвистнул: - А они у него были? А он хоть знает, что с женщиной-то делать!? В историю с бабой никто поверит! Квазимодо вставил: - Эсми, ну мой приёмный отец и женщины? Ты уверена, что это хорошая идея? - А есть другие? Ну удивятся и что с того? Главное, убедить судью, а он всё равное ничего не помнит! Только мне нужно приличное платье, пусть даже простое. Цыганка надеялась в реализации своей безумной идеи на чувства судьи, если он не соврал, которые не могли исчезнуть вместе с памятью, но об этом она умолчала. - Зачем? - удивился Клопен. - Ну не в цыганских же лохмотьях мне заявиться к нему домой! - Ну, - Клопен почесал затылок, - вчера мои обчистили одних. Думаю, найдется что-нибудь. Но малютка, а если он всё вспомнит, а так и будет, он же тебя прибьёт, когда поймёт, что ни любовницы, ни жены у него нет?! Или ты опять не подумала, как тогда, обозвав его дураком? Эсмеральда вздохнула: - Нам нужно выиграть время. А долго это у него продлится? Знахарка задумчиво посмотрела на судью и сказала: - Одному Богу это известно. Но учти, девочка, он может вспомнить всё в один момент, как и забыл. Опасная это затея. - Что ты скажешь прислуги, когда заявишься сегодня к нему домой? - хмыкнул мрачно Клопен. Эсмеральда задумалась: - Он же придет в себя, вот пусть и объясняет, вряд ли ему будут перечить. - Всё это шито белыми нитками. Ну ладно, займусь реализацией твоего плана, - Клопен пошёл к выходу, потом остановился и добавил.- Пока ты будешь у этого стервятника, кто-нибудь из наших всегда будет ошиваться рядом. Если почувствуешь неладное - беги. Подай наш общий сигнал, ты его знаешь. Если не сможешь, постараюсь вытащить, но надеюсь, до этого не дойдет. И угораздило же тебя собраться в пасть к самому дьяволу! Квазимодо с тревогой посмотрел на судью и спросил: - А чего это он так долго без сознания? На что знахарка ему сказала: - Я ему дала снотворное, чтоб легче было. У него сильные боли. Звонарь облегченно вздохнул. Через время, когда всё было сделано, очнулся судья, поморщился, осмотрелся и пришёл к выводу, что он совершенно не понимает, где находится и кто он такой. Он хотел приподняться, но тут к нему подбежала молодая, красивая девушка и ласково сказала: - Дорогой, не двигайся. Хуже сделаешь. От судьи не ускользнула напряженность в голосе красавицы. Он еле выдавил из себя: - Кто ты? Эсмеральда собралась с мыслями и выдохнула: - Я твоя жена. У Квазимодо вырвался свист, а от Клопена донеслось тихое «блять!». «Я женат?» - пронеслась мысль в голове у Фролло. Он внимательно посмотрел на девушку. Красавица! Головная боль мешала мыслить ясно. - Где я? И почему так сильно болит голова? - Ну,- протянула Эсмеральда,- мы пришли к твоему воспитаннику Квазимодо. В силу определенных обстоятельств он живёт здесь,- девушка показала в сторону Звонаря. - Так бы и сказала - урод. - Ваша Ч…, э…э, Клод, ты не застал Квазимодо, и пошёл его искать. На лестнице темно, ты споткнулся, упал, пролетел несколько ступенек и сильно ударился головой. Я так испугалась, мы позвали тут же знахарку. И сейчас, - девушка сделала знак Клопену -, нам пора идти. Цыганский барон покачал головой, не веря в успех всего этого предприятия, кивнул и сказал: - Ну, МИЛЕДИ, если БОЛЬШЕ распоряжений не будет, я…, это, пойду. Эсмеральда кивнула, а Клопен, чертыхаясь, ушёл. Знахарка перед уходом подошла к Эсмеральде, протянув несколько маленьких мешочков с травами и снадобьями, сказала: - Это тебе. Здесь травы для снятия боли и для сна. Остальное в руках Божьих. Но девочка моя, опасное дело ты затеяла. Эсмеральда вздохнула. Она это знала и сама. - Квазимодо, ты не поможешь? Звонарь кивнул. Он находился в таком нервном напряжении, что не мог вымолвить ни слова. И тут донеслось: - А кто я такой? - Вы...ты судья Клод Фролло. И тут до ушей Эсмеральды и Квазимодо долетела следующая фраза: - Радует, что не фигляр какой-то. А то я было подумал, раз ходить не умею… Но договаривать судья не стал, формировать мысли было тяжело, и он был не в том состоянии, чтобы проводить анализ и пытаться вспомнить, поэтому всё воспринял безразлично.