Без памяти

Дверь кареты открылась, мажордомом с удивлением смотрел, как оттуда вышла юная и красивая девушка, а это было что-то новенькое. Не успел он опомниться, как девушка с обеспокоенным видом подбежала к нему и почти прокричала: - Его Чести плохо, помогите его донести до комнаты. Он без… без сознания. Мажордом все возникшие вопросы задвинул на задний план, отдал приказания прислуге, чтобы графа бережно и аккуратно отнесли в его спальню и срочно привезли лекаря. После визита лекаря, который сказал почти всё то же самое, что и знахарка, опроверг все опасения угрозы жизни, добавив, что судье нужен покой, уход и лечение. Как только опасения за судью более и менее улеглись, мажордом решил узнать у юной особы, не отходившей от судьи, кто же она такая, тем более, данный вопрос волновал всю прислугу в доме. Жак вошёл в графские покои. Девушка сидела в кресле недалеко от кровати. Слава Богу, граф пришёл в себя. Он поклонился Фролло и сказал: - Если Вы позволите, Ваше Сиятельство, я спрошу у юной особы, кто она такая. Эсмеральда, не привыкшая ко лжи в таком количестве, проглотила язык. Но её снова спас судья, сказавший спокойным голосом: - Моя жена. - Ваша… кто? - удивлённо пролепетал Жак, вытаращив на судью глаза. Мажордом не мог поверить своим ушам, ведь утром граф уходил холостым, а вернулся женатым. Да как такое возможно! - Жена, болван! Я сказал что-то удивительное?! «Вы даже не представляете, насколько!» - пронеслось в голове у обоих. Но Эсмеральда была благодарна судье, потому что только его слова могли пресечь ненужные вопросы, и заставить слуг сделать вид, что они поверили в этот бред. - Но когда вы успели пожениться? Вы ничего…, - начал удивлённо Жак. И тут девушка поняла, что попала впросак. Да, когда? Об этом ты не думала, когда разрабатывала сей удивительный план. Надо выкручиваться. И срочно. Эсмеральда вздохнула и сказала: - Ему очень тяжело говорить. Он сильно ударился головой. Могут ли объяснения немного подождать? И тут слово вставил судья, который и без памяти оставался собой: - Не могут, а подождут! Не помню, чтобы я должен был отчитываться перед кем-либо, как и моя жена! Пошёл вон! Жак словно испарился из комнаты. Вся эта история ему казалось очень странной и подозрительной, но раз вмешался сам хозяин, стоит подождать, пока ему станет лучше и он объяснит всё сам, а пока, на всякий случай, стоит понаблюдать за девушкой. А что до судьи, то ему было хорошо и спокойно, когда красавица, назвавшаяся его женой, была рядом. Эсмеральда не отходила от судьи ни днём, ни ночью. Она ухаживала за ним, под её присмотром он пил лекарства, ворча себе под нос: - Каким дерьмом ты меня поишь! Но после того как девушка, сверкнув своими зелёными глазами, улыбалась, судья был готов принять с её рук что угодно, даже яд. Слуги, видя такую заботу о хозяине, который души в красавице не чаял, прониклись к ней симпатией, хотя в историю с женитьбой не верили. Но объяснение по этому случаю всё-таки давать пришлось после того как Людовик IX узнал о произошедшем и пришёл в ярость, велев провести тщательное расследование данного происшествия. Виновные должны были быть найдены и наказаны. Все в Соборе были допрошены, но никакого результата это не дало. Подозрения с Квазимодо были сняты, потому что тот был с архидьяконом, который за него поручился. А про цыганку все единогласно умолчали. Архидьякон, вообще, он ней не упомянул, решив, что девушка не могла справиться с взрослым мужчиной, да и приходил судья к своему воспитаннику. Следствие пришло к выводу, что никто бы не осмелился напасть открыто на такого влиятельного человека, как судья, тем более, в Доме Божьем, а значит он действительно споткнулся на узкой, каменной и крутой лестнице, упал, ударившись головой. В таком состоянии его и нашёл Звонарь. Король пообещал озолотить и помиловать любого, кто поставит судью на ноги, по этой причине, узнав, что о судье заботится цыганка, монарх заочно помиловал девушку. В принципе, у Людовика IX были гораздо более важные дела, чем вдаваться в подробности отношений судьи и цыганки, а раз её причастность к произошедшему не была установлена, и если девушка, рискуя собой, покинула своё убежище, чтобы ухаживать за судьей, значит она достойна помилования. Соответствующее письмо было направлено в дом судьи, который отнёсся к этому равнодушно, потому что это не всколыхнуло в нём никаких воспоминаний, и он понятия имел о какой цыганке идёт речь. И когда Фролло равнодушно сообщил об этом Эсмеральде, она сильно испугалась, как бы он ничего не заподозрил. Но с другой стороны, девушка была рада, понимая, что судья рано или поздно всё вспомнит и это помилование ей пригодится. Что касается прислуги, то пока судья не даст никаких других распоряжений касательно девушке, сами они не полезут. Выглядел он счастливым, шёл на поправку, а память вернётся, как Бог даст, а там видно будет. Да и что греха таить, ладная была девка. Но было кое-что ещё, о чём девушка не задумалась, назвав себя его женой, а стоило. По мере того как судья выздоравливал, в нём стал просыпаться мужчина, который был совершенно уверен в том, что ему нужна эта девушка. И отговорки о том, что лекарь сказал воздержаться от этого, казались судье абсолютной ересью, а, значит, причина была в другом. Да, в принципе, жене и так пора задать несколько вопросов. Судья долго «отмокал» в купальне, и судя по всем банкам и склянкам, чистюля он был знатный. Он нутром чуял, что с его женой что-то не так, но вот что? Эх, если бы он мог вспомнить… Что же он такое натворил в той жизни, если сейчас, глядя ей в глаза, он видел в них страх? Возможно, стоит зайти с другой стороны. Судья вылез из купальни, вытерся, натянул на себя шоссы, перекинул через плечо полотенце и с невозмутимым видом пошёл к себе в спальню. На улице лил проливной дождь, а девушка сидела в его комнате на краю кровати, словно бездомный котёнок. Эсмеральда не сразу увидела судью, подошедшего к кровати, а когда увидела, у неё вырвался невольный вздох восхищения. Щёки девушки покрылись румянцем. Она всё больше и больше убеждалась, что за этим напускным ханжеством скрывается взрослый, зрелый, сильный и достаточно привлекательный мужчина, который ей начинал нравиться. Судья внимательно посмотрел на девушку. «Так, понятно. В таком виде она меня лицезреет впервые, значит дальше взглядов дело не дошло. Интересно, почему?» - мелькнула мысль в голове у судьи. Он сел на кровать, а потом, как ни в чём ни бывало, растянулся поперёк, заложив руки за голову, оказавшись головой возле девичьего бедра. Девушка зарумянилась до такой степени, что стала похожа на свёклу. Судья усмехнулся, сказав вслух: - Понятно… Эсмеральда удивилась: - Что? Судья усмехнулся ещё раз, а в его карих глазах плясали чертята… «Ох, уже эти его чертята…», - пронеслось в голове у девушки, но додумать она не успела. Если честно, Эсмеральда не поняла, как он умудрился это сделать, но поймала себя на том, что лежит на судье и смотрит на него сверху. Она хотела что-то возразить, но не могла, чувствуя, как руки судьи ласкают её спину, ягодицы, а это было безумно приятно, потом он и вовсе, схватив девушку за волосы и прижав к себе, впился в её губы страстным поцелуями. И только сейчас она поняла истинный смысл фразы «нельзя устоять», потому что в её голове была единственная мысль о том, чтобы только он не прекращал поцелуи и ласки. А судья и не собирался останавливаться, и когда он «сменил локацию», оказавшись сверху, обнажая плечи девушки и покрывая поцелуями, цыганка решила - будь что будет. Платье уверенно сползало с плеч, и вот губы судьи уже ласкали плечи и грудь девушки. Она плавилась под его ласками, а почувствовав руку судьи на своём бедре, из груди вырвался стон, девушка выгнулась навстречу, как вдруг… …в дверь постучали. - Блять! Я их прибью! – прорычал судья. Он был разгневан, что его прервали на самом интересном месте. Стук повторился. Слуги с момента «женитьбы» графа старались как можно реже входить в покои. Фролло вскочил с кровати, накинул халат, а Эсмеральда тем временем поправила платье. - Я убью этих чертей! – снов заорал судья. - Клод,- задыхаясь, сказала девушка, - наверное, что-то важное… - Ничего не может быть важнее, чем заняться любовью с тобой! – судья сделал паузу, добавив.- Ну, входите, кто бы там не был! В спальню вошёл мажордом Жак. - Граф, к вам королевский прокурор. Ему срочно нужна ваша помощь. Он ждёт в кабинете. - Так я же ни черта не помню, - сказал судья. Жак пожал плечами, поклонился и вышел. Судья подошел к цыганке, впился в её губы страстным поцелуем и сказал: - С тобой, дорогая, я не закончил. У королевского прокурора было очень сложное и запутанное дело, которое никто, кроме судьи, распутать не мог, если, конечно, последний был бы в своём уме. Но положение было таким безвыходным, что все надеялись на чудо. И оно произошло. Конечно, Фролло ничего не вспомнил, но он недавно обнаружил, что прекрасно разбирается в юриспруденции, поэтому почитав дело, судья с легкостью разобрал его. После ухода королевского прокурора, судья почувствовал, как волна адской головной боли нахлынула на него. Он упёрся руками в подоконник, перед глазами замелькали бессвязные картины: его жена в цыганском платье и он в тюремной камере, какая-то погоня, белобрысый капитан…. и снова стена. Фролло отдышался и задумчиво уставился в окно. Что это было? Что скрывает его прошлое? Эсмеральде он решил ничего не говорить. Его внутреннее «я» твердило ему, что не стоит этого делать. И во всей этой истории было что-то не так, но пока Фролло не мог понять, что именно. Он решил, что лучший способ снять напряжение и подумать – это устроить себе тренировку… Цыганка и представить не могла, когда смотрела на судью завороженными глазами, что он настолько силён и ловок. Его «прыжки» и выпады с деревянным мечом были просто смертельны, а то, что он вытворял ногами, вообще, не поддавалось объяснению. И он прекрасно выглядел в своей тунике и коротких штанах, доходивших ему до колена, словно он был самым обычным горожанином. Фролло всё это, конечно, заметил и легонько усмехался про себя. Физическая нагрузка пошла ему на пользу, голова была ясной, как у младенца. Картинки из прошлой жизни были хорошим знаком, значит, он начал вспоминать, и пусть это будет его маленькой тайной, пора начинать выводить жену на чистую воду. Как же так получилось, что такая красавица, в глазах которой порой читается страх, вышла за него? Он отбросил меч в сторону, ухмыльнувшись краешком губ, сказал: - Дорогая, ты следишь за мной? Девушка машинально прилипла к стене и пролепетала: - Я… нет…, но ты такой…ловкий… - Эсмеральда, почему ты вышла за меня? По доброй воле? - Д…да. - Неужели? – судья вздёрнул брови, подходя к девушке и вжимая её в стену. - Я из бедной семьи, сирота. Мои опекуны были рады, когда ты решил жениться на мне, а я решила, что лучше мужа и не найти. «Врёт!»- промелькнуло в голове судьи, но вслух сказал: - Ну хорошо, что не волоком тянул под венец. Как она боялась этих вопросов, потому что помнила настоящего судью, а тот никогда ничего не делал и не говорил просто так и, несмотря на то, что Фролло снова увлекал девушку в свой чувственный и страстный мир, страх железными когтями сжал душу цыганки. Он ещё раз поцеловал её и сказал: - Собирайся. - Куда? – удивилась девушка. «Сейчас отвезёт и выкинет где-нибудь»,- подумала она про себя. - На прогулку. Я хочу погулять со своей женой. Ты против?- судья вздёрнул брови. Девушку закусила губу. Она, конечно, не хотела признаваться себе, что общество судьи ей приятно, и он нравился ей как мужчина, даже больше, она влюбляется в него. Слуги его хоть и боялись, но уважали, платил за работу он щедро, не наказывал просто так, только за провинности, нарушение порядка, дисциплины и верности. От слуг она узнала, что он не всегда был сказочно богат, всего добивался сам. Жизнь Фролло не баловала, это объясняло его жестокость и нелюдимость. Ей, уличной и нищей девчонке, хорошо было известно: есть монета - есть хлеб, а если нет – то ты ничто. А что ты будешь делать, когда он вспомнит? Тебя и помилование короля не спасёт, судья не простит и найдёт способ обойти волю короля. - Да нет. Просто, Клод, ты занимался и мог устать. - Эсмеральда, прекрати нести чушь! Я абсолютно здоров. Собирайся. Судья посмотрел на вошедшую девушку. Она была прекрасна. И он её безумно любит и, скорее всего, уже давно. Да, он ни черта не помнил, но вряд ли возможно влюбиться за один день. Однозначно, нет. Однако было одно «но» во всей этой истории, что-то не сходилось. Судья подметил, а он был очень наблюдательным человеком, как девушка иногда отводила взгляд, когда отвечала на его вопросы, и было такое ощущение, как будто её что-то пугает. Если он пытался прикоснуться к ней, она иногда вздрагивала, но не от отвращения, сначала был страх, на смену которому пришло что-то другое. Судья встал с кресла, бесшумно подошёл к Эсмеральде, обнял её и прижал к себе. Он почувствовал, как девушка сначала вздрогнула, словно от неожиданности, а потом растаяла в его объятиях. Эсмеральда пыталась остановить себя, ругала, объясняя себе, что это плохо кончится, тем более, если она потеряет голову от его поцелуев и ласк. И как она объяснит своему «мужу», что она до сих пор девственница? Цыганка давно поняла, что по этой части у судьи всё отлично и мужчина он хоть куда. Раньше она думала, что он старый и злой козёл, а оказалось, что это крепкий и сильный мужчина зрелых лет, полный сил. Девушка обвила руками шею судьи, зарывшись в его густые и мягкие волосы. Вот для чего она всё это затеяла?! Рано или поздно к нему вернётся память, грозный судья Клод Фролло очнётся и придёт в себя, осознав, что в его загородном поместье живёт цыганка, которая выдаёт себя за его «жену», то живой ей не уйти, а что он сделает с остальными участниками этого плана, даже думать страшно. Нужно уходить, пока не поздно. А судья покрывал поцелуями шею, плечи девушки. - Клооод… Он вопросительно посмотрел ей в глаза: - Что, дорогая? Я совершенно здоров. Потеря памяти не влияет на мои мужские способности. - Но лекарь сказал… Судья сказал своим обычным высокомерным, не терпящим возражения тоном, напугавшим девушку: - Ещё раз увижу этого шарлатана в моём доме, спущу с лестницы! Он нагло врёт, дорогая, и не краснеет! Или причина в другом? – судья подозрительно прищурился. Ох, как цыганка боялась его проницательного взгляда, если он сейчас начинает задавать вопросы, то, что будет потом? - Да нет…ну, просто тебе не стоит напрягаться… Брови судьи поползли вверх. Мне - что? - Эсмеральда, дело ведь не в лекаре, так? Скажи, как я относился к тебе до того, как ударился своей башкой? «Как высокомерная и жестокая скотина»,- подумала девушка. - Ну, ты был достаточно своеобразным человеком…. - Дерьмом так сказать, - ухмыльнулся судья. - Да не то чтобы… - Дорогуша, почему-то мне кажется, что именно это ты и имела… Судья резко нахмурился, потом отшатнулся от девушки, снова внезапный приступ головной боли, казалось, что голова сейчас расколется. Силы покинули его, он опёрся ладонями об стол… Какие-то непонятные картины и образы пронеслись у него в голове. Вот он едет на своём чёрном жеребце с солдатами и кого-то преследует на улицах Парижа… Сидит в кабинете, изучает бумаги, опускает голову на ладони, словно думая о ком-то, о ней… Кто она? И снова стена: чёрная, непробиваемая. Опять опустилась тьма, отрезавшая его от воспоминаний. Боль прошла. Клод выпрямился. Эсмеральда была бледна как полотно и сжалась от ужаса. - Ты… вспомнил…,- еле выдавила она из себя. Господи, что сейчас будет, если он… Клод внимательно посмотрел на неё и понял, её что-то напугало, а именно возможность того, что он придёт в себя и он вспомнит, но почему? Этот вопрос он выяснит обязательно. - Если ты боишься, вспомнил ли я что-нибудь, могу тебя разочаровать – не вспомнил. - Да я не боюсь, просто ты так скорчился и я испугалась. «Ты испугалась не этого», - подумал судья, но вслух сказал: - У меня адски разболелась голова, словно все черти ада устроили там пляски! Девушка невольно улыбнулся. Умеет же он выразиться! Судья снова обнял девушку и сказал: - Я собираюсь покататься верхом по своему поместью. И очень бы хотел взять свою жену. Без возражений. Собирайся. Девушка ушла в свою комнату. Причин отказаться от поездки с «мужем» у неё не было, но она находилась в постоянном эмоциональном и физическом напряжении, как и судья. А что ты хотела? О чём ты думала, когда затевала всю эту авантюру? Да ни о чём ты не думала и уж точно не о последствиях! Сколько он так выдержит, вы же женаты, ты забыла, а он мужчина. Да и ты хочешь этого, признайся! Да, хочу. Никогда бы не подумала, что буду думать о судье. И когда это случится, а это обязательно случится, то он будет очень удивлен, почему его жена до сих пор девственница! Как ты это ему объяснишь? Эсмеральда вздохнула и спустилась вниз, где её ждал «муж». Вид огромного чёрного жеребца, бьющего копытом об землю, напугал девушку. Грозный нрав этого коня был известен всем, как и его хозяина. Клод подошёл к Малышу, потрепал его по морде, словно это был милый щенок. Конь радостно фыркнул. - Эсмеральда, да не бойся ты так! Малыш очень хороший конь. - Ага, - буркнула девушка,- вот прибьёт меня здесь и дело с концом! Судья хмыкнул: - Пока ты со мной, тебе ничего не угрожают. Он не тронет тебя. Дай мне руку. Эсмеральда с восхищением наблюдала, как судья ловко запрыгнул на этого огромного коня. Полы плаща взметнулись, показав стройные и накачанные ноги судьи. Девушка вздохнула. Она подошла к Клоду, тот ловким движением посадил ее на лошадь. Он тронул пятками бока коня, а тот, словно только и ждал команды, понес двоих всадников по дороге. Девушка и представить не могла, насколько огромно и прекрасно поместье судьи. Спустя некоторое время судья пустил Малыша тихим шагом по лесной дороге. Вдруг конь фыркнул, остановился, стал бить копытом об землю, а девушка прижалась вплотную к судье. - Что такое, дорогая? - Там … на … дороге лежит зззз… змея! – дрожащим голосом выговорила девушка. Судья усмехнувшись, сказал: - Ты боишься змей, моя красавица? А мне казалось, что ты бесстрашная. Девушка фыркнула от возмущения: - Да, боюсь! Змеи опасны. Вот укусит тебя такая и всё тебе! И не смей называть меня трусихой. Судья тихо захихикал, поцеловал девушку в шею и сказал: - Не приписывай мне того, чего я не говорил. Ты не трусиха, если учесть, что ты замужем за мной… Девушка вздрогнула, что не ускользнуло от судьи, но он промолчал. - …а я, мне кажется, далеко не сахар… «Ты даже не представляешь, НАСКОЛЬКО»,- подумала Эсмеральда. -… по крайней мере, был до того, как шандарахнулся башкой. Пёс с ней, с моей башкой, девочка моя, змея не тронет, пока ты её не тронешь, ну, раз ты боишься… Судья достал кинжал, прицелился и метнул, попав точно в цель – в голову змеи. «Хм, значит, я владею оружием, и очень хорошо, раз так метко попадаю»,- подумал Фролло. - Ой, ты её убил! Смотри, как извивается! Мог бы и прогнать. Судья взорвался: - Вас женщин не поймёшь! То трясёшься, как осиновый лист, читая мне лекцию про опасности змей, а теперь упрекаешь меня в том, что я убил её! Мне надо было подойти к змее, сделать глубокий поклон и вежливо попросить удалиться?! Серьёзно?! Не мели чушь! Я не собирался, - тут судья приврал,- её убивать. Я хотел кинуть чем-нибудь, чтобы прогнать, но кроме кинжала у меня ничего не было. Но не бросать же мне было в неё копчёным мясом из сумки! Я понятия не имел, что так хорошо владею оружием! Эсмеральда, я ни черта не помню! Я не помню своих умений и навыков. Я себя не помню. Единственное, что знаю, я безумно люблю тебя и смею предположить, что уже давно! Девушка почувствовала укор совести, он был прав. Клод ничего не помнил из прошлой жизни, поэтому всё это могло произойти случайно. - Извини, я не хотела. А что мы с этой змеёй делать будем? Она меня пугает. Судья закатил глаза. - Сиди здесь. Не бойся, Малыш будет стоять как вкопанный. Цыганка не успела ничего возразить. Судья ловким движением слез с лошади и направился в сторону змеи. Девушка закрыла глаза, она даже думать не хотел, ЧТО он там делает, но через время раздался спокойный голос судьи: - Вот и всё. Девушка посмотрела на дорогу: змеи не было. Судья подошёл к лошади, взял Малыша под уздцы и повёл дальше. - Здесь не самое лучшее место для перекуса. Змееубийство и всё такое,- хмыкнул судья. - Ты невыносим! - Да, я догадываюсь об этом. «Но ведь ты же вышла почему-то за меня замуж … Ты не могла не знать… Возможно, когда я вспомню всё, я пойму»,- подумал судья. Он помог слезть Эсмеральде с лошади. Девушка расстелила покрывало, разложила мясо хлеб, сыр, фрукты. Фролло наблюдал за ней, смутные сомнения терзали его. Казалось, он упускает что-то важное. Он забыл всё, кроме одного, что любит её… Когда Эсмеральда накрыла «на стол», они сели, судья обнял девушку и прижал к себе, заглянув ей в глаза, спросив: - Ответь мне на один вопрос. - Какой? – спросила Эсмеральда. Она боялась, когда он так смотрел на неё, от этого взгляда невозможно было спрятаться, он пронзал её насквозь. Она боялась его объятий, поцелуев и себя. Она должна его ненавидеть, но это чувство давно ушло в прошлое. Его «люблю», впервые услышанное, когда судья был собой, поразило до глубины души. Она не могла поверить, что ЭТОТ человек может любить. И теперь его «люблю» не переставало удивлять. Жестокий и высокомерный судья забыл всё, кроме своей любви страсти. И теперь она готова была ответить на его чувства, сказать ему долгожданное «да». - Почему ты вышла за меня? – повторил свой вопрос судья. - Ты вздрагиваешь каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, особенно раньше. Чего или кого ты боишься, Эсмеральда? Мозг лихорадочно заработал. Давай, дорогуша, отвечай. Ты ведь не подумала про подобные вопросы, когда устроила эту авантюру. Ты думала, что раз он всё забыл, то он стал идиотом? Им он не был никогда! Ты действительно хочешь обмануть самого хитрого и умного человека в Париже, если не во всей Франции? Он потерял память, но не ум. Соврать не получится, значит, придётся шокировать правдой. Она бы никогда не призналась ему, но сейчас это был единственный вариант. Эсмеральда выдохнула, обвила шею судьи руками и сказала: - Клод, я полюбила тебя. Судья прижал Эсмеральду к себе и сказал: - Я ни черта не помню, но знаю одно, что безумно люблю тебя. И это случилось не вчера. Судья не дал опомниться цыганке. Он покрывал её лицо, шею, плечи поцелуями, срывая с неё и себя одежду. Он всем своим существом чувствовал, что ждал этого момента так долго и ничто его теперь не остановит. Единственная здравая мысль в голове Эсмеральды, что надо остановиться, ведь она никак не сможет объяснить «своему мужу» почему она всё ещё девственница, моментально погасла под наплывом новых и прекрасных чувств. Волна наслаждения захлестнула девушку, она почти не почувствовала боли, а вот судья был очень удивлён. Мыслить здраво он, конечно, не мог, но прошептал: - Ты … ещё… Как ... это? И на данном этапе мыслительный процесс был закончен. Спустя некоторое время, когда судья пришёл в себя, то он спросил, глядя девушке в глаза: - Эсмеральда, как так могло получиться, что ты, будучи в браке, всё ещё оставалась девственницей? Цыганка не знала, что сказать. Он застал её врасплох. Нет, она, конечно, предполагала, что он может задать такой вопрос, но это было так далеко, что она не успела придумать очередную ложь. - Почему ты молчишь? Я был…,э…э, ну скажем, недееспособен, как мужчина, и ты стесняешься мне об этом сказать?- спросил судья, втайне надеясь на то, что это не так. Думай, Эсмеральда, думай. Не думала, мне было так хорошо с ним… - Нет, ты был способен…, «Слава Богу, что не импотент»,- пронеслась облегченная мысль в голове у судьи. - Тогда что, Эсмеральда? - Ну у нас с тобой были ОЧЕНЬ сложные отношения, я не сразу полюбила тебя. Ты был достаточно своеобразный и не очень добрый…, - девушка запнулась. - То есть я был жестокой скотиной? - Можно и так сказать. И только недавно я разглядела тебя с другой стороны. «Так, понятно, - подумал судья, - опять увиливает от ответа. Да что же, твою мать, было ДО всего этого!» - Ну, хорошо,- усмехнулся Фролло, целуя Эсмеральду. Домой они ехали молча. С этого дня Фролло и Эсмеральда стали едины и оба были счастливы. Цыганка не могла поверить, что судья может быть таким страстным, нежным, и заботливым. С каждым днём она открывала для себя Фролло с новой, неизвестной до этого момента, стороны. И как ему удавалось всё это скрывать? Но параллельно чувствам любви и счастья всё больше и больше возрастало чувство страха: что будет с ней, когда он вспомнит?! А если к нему кто-нибудь приедет или он решит выехать с ней? Сколько же этих «если»! Что касается судьи, то он пребывал в счастливом неведении. Он ничего не помнил из прежней жизни, но знал точно одно, что Эсмеральду он любил и желал всегда и, если бы она не стала его, то он не оставил камня на камне от этого проклятого города. Он сжёг бы Париж дотла.