Смертельный дар.

Утром я уходил в университет или школу, ближе к сумеркам или ночи возвращался, а он всё ещё спал. Беспробудно, вечно спал... Это был вторник. Обычный, ничем не примечательный вторник. Я, ещё более усталый, чем обычно, вернулся с другого конца города из университета, мечтая лишь о новогодних праздниках и как следует размять затёкшие кости. Он всё ещё лежал в постели, не собираясь пробуждаться... Ко мне постучались. Это был Шом. — Во - первых, здравствуйте, во - вторых, с наступающим, в - третьих, у меня хорошие новости. — Уже интересно, я внимательно слушаю. — Я нашёл ту самую книгу заклинаний, в которой я и сонное проклятие нашёл. И как его снять, тоже! — Это же великолепно! — сразу же обрадовался я, закрывая дверь. — Но не всё так просто: снятие требует определённого времени, да и память может повредиться. — О каком промежутке времени идёт речь, и каков шанс повреждения? — Очень невелик, кстати, всего лишь четверть. — Ничего себе, немного! Одной четверти вполне достаточно, чтобы был шанс потери памяти. — Память можно восстановить... Или вы хотите, чтобы он продолжал спать до конца века? Я прикусил язык: конечно, мне этого не хотелось... — Будь по - вашему. Шом подошёл к постели, где лежал спящий, и ненадолго замер. — Я так давно его не видел... Он был таким беззаботным и радостным, когда дарил другим улыбки одним лишь своим существованием... На несколько секунд он замолчал, после чего достал книгу и раскрыл её почти на самом конце. — Не могли бы вы выйти? В одиночку мне будет спокойнее, не люблю, когда кто - то стоит над душой. — Да, конечно. Я вышел из библиотеки и закрыл дверь. Скоро. Скоро я снова увижу моего маленького безумца, смогу увидеть его острозубую улыбку и посмотреть в эти чёрные глаза - щёлочки. А пока я займусь работой Королевского Учёного: поработаю над Метаттоном, которого почти закончил. Через сорок минут ко мне тихо подошёл Шом и сказал: — Он очнулся и ждёт вас. Признаюсь, когда я сорвался с места и помчался в библиотеку, меня переполняла радость. Ну, а ещё я чуть не сломал Джевилу хребет, стиснув в объятиях. Он сперва смутился, но затем несмело обнял меня. — Я тоже безумно рад вас видеть, сэр, но пожалуйста, отпустите меня. Это я в следующий миг и сделал. — Он ещё очень слаб, — пояснил кот. — ему нужно отдохнуть хотя бы пару дней. — Я понял. Большое вам спасибо, это лучший новогодний подарок. Я готов был задохнуться от счастья. Правда, осознание, что он жив и здоров придавало какой - то смысл радоваться. Через пару дней Джевил чувствовал себя, по собственным словам, чудесно, что меня радовало. Но меня он почему - то опасался и старался не пересекаться. — Простите, — сказал я однажды утром, когда мне не нужно было никуда идти. Он вздрогнул. — Я могу с вами поговорить? — Д...Да, сэр. — он оторвался от исписанного листка и повернулся ко мне. — Скажите, то есть, скажи, почему ты меня так боишься? Я что - то сделал не так? Его маленькие глаза округлились и он посмотрел на меня как - то странно. — Разве вы не злитесь на меня за то, что я убежал? — аккуратно спросил он и отполз на самый край стула. Я опешил. Я знал, что память могла пропасть, но не знал, что именно этот момент. — Вы помните свое выступление в школе? — Да, помню... — А что было после этого? Джевил опустил глаза и помотал головой. — Ясно... — вздохнул я. — если понадобится помощь, позовите меня. И знайте: я на вас не злюсь. Само осознание того, что вы живы и здоровы, приносит мне лёгкое чувство радости. Он ещё больше удивился и медленно развернулся ко мне спиной, подперев голову ладонью. — Ясненько, ясненько... — тихо проговорил он и как - то непонятно дёрнулся. В тот же миг он выпрямился и встал ногами на стул, будто хотя что - то сказать, но... — Я забыл... — Что вы забыли? — Я забыл, что было дальше. Я помню, как я был возле зеркала, а потом пришли вы и мы поговорили. Очень неприятно, вроде... Вы мне даже пощёчину дали. Я поморщился: в тот момент я повёл себя действительно некрасиво. — Ну, что было потом? — нетерпеливо спросил я и сел напротив, надеясь, что он всё же вспомнит. — Я...Не знаю, сэр... — Что же, очень жаль. — сказал я и, выдохнув и не специально подумав о своих чувствах к шуту. Если я его люблю, то поцеловать мне его ничего не стоит, но проблема в том, что он это сделал сам. Заставлять его было бы странно, это даже звучало бы ненормально: «Джевил, чтобы восстановить вашу память, вы должны поцеловать меня в щёку.» Что ж, нужно будет поговорить об этом с Шомом.