Календарь Анны Спешиловой "Год со сказкой"

У Тани в блокноте семь листков обозначали весну, а остальные — лето. Она писала на них стихотворения задом наперёд ручкой с блестящими чернилами, пахнущими виноградной жевачкой, а стихи исчезали, впитывались в листок и вырастали новым листом на зелёных весенних или жёлтых летних деревьях. Она любила травяные чаи и читать до рассвета, танцевать на самом краю толстых ветвей, смеяться и сочинять истории про несовместимость. Иногда она отбирала у людей их тени и шила из них зонты, а зонты потом оставляла на остановках в городе — и уходила, смеясь, босая и озорная, обратно, в город деревьев. Егор был совсем другим. Спокойным, как зимний дым над крышами зданий, как ещё не погасшее последнее окошко в кирпичной темноте. Он любил светлячков и тихие песни, перебирать струны гитары и смотреть на то, как лущат горох. Ещё ему очень нравилось слово «витамины», а вечером он иногда сидел, наигрывал что-то на гитаре и представлял себе, как в далёкой скандинавской деревушке кто-то сидит у лампы и под аудиокнигу вяжет на спицах большой светлый свитер из грубой шерсти и думает, как будет вышивать на нём птиц, а на небе горят звёзды. В какой-то момент Таня начала собирать ключи, а Егор — разноцветные круглые камушки. В результате один ключ, самый главный, так и остался висеть на верёвочке, а остальные Таня тщательно закопала в землю — на седьмой год из них проклюнутся ненастоящие деревья, и каждый, кто срубит себе из такого дерева свистульку, будет вызывать духов июня. — А зачем им духи июня? — спросил Егор, пока кидал свои разноцветные камушки в реку — те превращались в разноцветных утят. — Чтобы танцевать! Однажды они проснулись, а на крыше домика выросла трава. — Разве мы не сажали там грибы? — спросил Егор. — Мне кажется, сажали, — ответила Таня задумчиво. Вокруг травы закружились июньские жуки и бабочки. Грибы взошли на ветвях и даже в кружке. Вся раковина в доме тоже была в красивых сочных грибах, поэтому решено было не мыть больше тарелки — в доме воцарились бутерброды с помидорами, огурцами и жимолостью, а ещё высокие бутылки из козьего молока. Егор подобрал песенку из радиопередачи, которую они в детстве слушали и очень любили, и в этом летнем вечере она прозвучала почему-то печально и сладко. Таня молчала, но слушала, потому что долго не переворачивала страницы книги. Завтра тоже всё ещё будет лето, хотя уже немного другое, немного не такое новое, немного более отчаянное в своём громком смехе, солнечных зайчиках и брызгах на воде. Завтра был июль.