Драбблы с лисёнком

***

       Он нас раскрыл? Я не могу сказать точно, я вообще ничего пока не могу сказать. Мое сердце пытается вырваться из грудной клетки, пытаясь сломать ребра. Это страх? Это ужас? Я смотрю в одну точку перед собой и не понимаю, что такое со мной. На задворках сознания я понимаю, что в квартире кто-то есть, меня кто-то зовет. Я ничего не могу сказать. Я сижу в душе в той же одежде, в которой была и вижу перед глазами нашу фотографию: мы в кафе, где были вкусные круассаны и кофе, рядом с «музеем искусств и дизайна» на 59-й улице, когда я ему рассказала все, что знаю о клане нашего врага. Она была у того зэка, который на меня напал. Значит, предупреждение. Холодная вода резко поменялась на теплую, надо мной стоял Рин и испуганно на меня смотрел. — Т/и?

***

       Утро субботы началось с того, что мне нужно было приготовить десятки блюд: от обычных закусок и салатов, типа печеной картошки в беконе и греческого салата, до утки по-пекински. Утро было насыщенное, особенно после… десяти коктейлей? сколько их вообще было? Похмелье выражалось в головной боли и тупом состоянии. Я простояла перед холодильником минут 15, пока не сообразила, что мне нужно начать готовить. Даже вода с лимоном не помогла, даже не освежила. А энтеросгель. только немного в чувство привел. Часа в 3 что ли я дома уже была, пока умылась, переоделась, еще минут 40 прошло. 7 часов сна показались такими ничтожными. Ну ладно, хватит жалеть себя. Я провела у плиты около четырех часов, 1,5 из которых мне скрасил дядя не только своим присутствием, но и результативной помощью. Он хорош в нарезке. Ну да. Вообще странно, когда ты живешь в криминальном мире и не умеешь нарезать овощи или мясо. Поэтому все, кого я знала, хорошо готовили. Эта фраза не касается верхушек, так как они свои руки не пачкают уже давно. Что ж, десерт готовить было проще. Я остановилась на Меренговом рулете с ягодами поверх. Он только выглядело сложно, готовить его было одно удовольствие.        Я была готова за час до прибытия гостей. До этого времени мы с дядей сервировали стол тем самым сервизом, что он мне подарил на день рождения вместе с чезетом, и распределили тарелки. Утку я должна была достать как раз тогда, когда зайдут гости, и разделать, пока дядюшка будет показывать квартиру. Ох точно, забыла добавить, на ее уборку я потратила еще 2 часа. И вот стук в дверь. Мы спохватились, дядя улыбнулся мне перед тем, как открыть дверь, а я приветственно широко улыбнулась. Моя улыбка должно быть померкла, когда я увидела лицо моего возможного будущего мужа. Это был он. Одетый в белую свободную белую рубашку, бордовый пиджак и того же цвета брюки (хотя встреча не особо неформальная). Вся семья сочеталась между собой. Мать, высокая женщина, но на полголовы ниже сына, была в белом платье, а глава семейства — в бордовой рубашке и черных брюках. Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга в шоке, что взрослые наверняка приняли за любовь с первого взгляда, судя по их улыбкам. Это была бы правда, если бы любовь с первого взгляда не произошла около 15-16 часов назад (типа в 2 ночи). — Милая, это Хару и Анастасия Суна. А это их сын — Ринтаро.        Пока дядюшка мне всех представлял, я всем улыбалась и пожимала руки. Я стояла в фартуке, мне нужно было еще закончить с уткой. — Добро пожаловать, дядюшка, покажи гостям квартиру, пожалуйста, а я закончу с уткой.        Дрожь в моих пальцах было не унять. Да не может такого быть! Мне все еще было стыдно за то, что произошло в клубе, но кто не делал глупостей по пьяни? А у женщин бывает сперматоксикоз? Если да, то он у меня как раз был. Ничего такого (не унималась успокаивать себя я) кто не давал себя разложить на столе левому чуваку? Мы все попадали в такие ситуации. Вот, например, Иваидзуми однажды подрочил какой-то левый парень. Они теперь встречаются… Черт, а мне замуж выходить. Я отбросила все мысли и стала перекладывать утку на тарелку, где уже были рисовые лепешки, нарезанные огурцы и лук. Я сняла фартук, поправила волосы и пошла на звук голосов. Все уже сидели за столом, бурно обсуждая какой-то вчерашний матч регби. Никогда не понимала этого спорта. Ужас. Я поставила тарелку и села на свое место. Дядя сидел во главе стола, рядом с ним расположились Мистер и Миссис Суна. Рядом с отцом сидел Суна, а мне осталось место подле его матери. — Ты правда приготовила все это сама? — спросила меня Анастасия. — Да, мисс Суна. — Это просто изумительно. И прошу, зови меня Анастасией. Не люблю формальности. — Конечно, простите. Откуда вы, такое красивое имя. — Из Дании, дитя.        Стоит, наверное, дать полное описание сидящей рядом со мной женщине. Это была высокая статная блондинка из самой столицы Дании, Копенгагена. Зеленые глаза, длинные волосы. Она была дочерью миллиардера, которому нужна была защита от различных недоброжелателей, и работала моделью журнала и представляла различные бренды. Он нанял Хару, отца Суны, и весь его клан, его защищать. Клану нужны были деньги, а предлагалась весьма не маленькая сумма. Не буду уподобляться в подробности. В общем, у Хару и Анастасии все закрутилось и они поженились. Еще через год Анастасия забеременела девочкой, еще через 2 — мальчиком. Разница в возрасте у них самая обычная — 3 года. А вот про рост так не скажешь. Женщина была на 10-15 сантиметров выше мужа, и это без каблуков! Каблуки она почти не носила. Про них точно можно было сказать, что это любовь. Хорошая девушка и гангстер. Звучит как итальянский романчик, но 25 лет спустя. — Наверное, замечательное место. — Это правда, там замечательно. Очень красочно, ты никогда там не была? — Я не была нигде кроме Америки и Англии. — Это ужасно. Я тебе составлю список всех мест, которые надо посетить. — Буду весьма благодарна.        Разговор протекал довольно плавно. Ринтаро редко что-то говорил, я только отвечала на вопросы или задавала их. Это были обычаи. Пить мало, говорить мало (хотя я говорила больше, чем нужно, да и пила тоже. В этом вы не можете меня осудить! Я не могла спокойно сидеть, смотря на стол, бутылки и парня перед собой, хотя этого я как раз пыталась избегать) Когда пришло время десерта, я встала и стала убирать тарелки. Сунарин без каких-либо подсказок или просьб стал мне помогать. Я поставила кипятиться чайник и стала убирать тарелки в посудомойку, что-то решила оставить в раковине. Рин облокотился о столешницу позади меня, просто смотрел или непросто изучал. Там же стоял чайник, который, черт, слишком долго кипятился. Я закончила с грязными тарелками, достала новые для десерта. Я успела расслабиться от шампанского, поэтому присутствие Рина меня ничуть не смущало. — Поможешь?        Я кивнула в сторону тарелок, пока доставала ложки. Может, он даже кивнул, не знаю, не видела. Краем глаза только заметила, как он подошел, взял тарелочки и ушел. Ну уж нет, я с ним первая говорить не стану. Пусть сам начнет, если так хочет. Я принесла ложки и десертную лопаточку. Рулет я заранее разрезала, так как не знала, кто должен это делать. Затем я вернулась на кухню, чайник уже вскипел, и начала заниматься им. Рин снова был тут как тут, но на этот раз мы поменялись местами. — Хорошо выглядишь, Т/и. — Спасибо, приятно слышать. Вы тоже. — Боюсь, эту черту мы уже пересекли. — Да, точно, спасибо, что напомнил. Возьми чашки пожалуйста.        Рин молча кивнул, а я вернулась с чайником в гостиную.

***

— Это просто прекрасно! Т/и, вы действительно мастерица, я преклоняюсь перед вами. — Благодарю, мистер Суна. Мне очень приятно это слышать, я старалась. — Милая, оставь мне рецепт, прошу! — Анастасия взяла меня за руку, произнося эту фразу третий раз за вечер. — Я могу показать свою кулинарную книгу, а вы сфотографируете все, что вам понравилось. — Было бы славно, спасибо. — Вы правда невероятны, Т/и Т/ф.        Ох, слишком. Я подняла глаза на парня перед собой. С какой легкостью он сказал эти слова. Слишком много они могут значить. Родители снова переглянулись между собой. — Благодарю, мистер Суна. Ваша похвала греет мое сердце.        Ха! Получил, засранец? О нет-нет-нет. Чертовски самоуверенная улыбочка. Этого не хватало. Я тепло улыбнулась в ответ, пряча улыбку за чашечкой чая. Это был выпад по всем фронтам. Я любезна и скромна, высокий зазнавака. Победа за мной. Он тоже это понимает, опуская глаза. Дядя подал голос. — Пожалуй, пришло время обсудить то, зачем мы сегодня здесь собрались. — Вы правы. Мы были несказанно рады, когда вы прислали нам приглашение неделю назад. Это будет чудесный союз, вы так не считаете? — Считаю, мистер Суна. Я полностью одобряю этот брак и жду его с нетерпением. — Как и мы. Ринтаро будет хорошим мужем, я прекрасно его воспитала. — Нисколько в этом не сомневаюсь, мисс Суна.        Дядя дал мне знак, чтобы я увела Сунарина под каким-то предлогом и оставила взрослых. Нет, мы еще не женимся, сейчас будет только составляться договор. — Следующей весной, в следующем году — Тебе тогда будет уже 19. — Пусть. Я хочу окончить 2 курс к моменту брака. — Будь по твоему        Поэтому сейчас будут обсуждаться основные вещи и некоторые детали. — Ринтаро, на улице такая прекрасная погода. Не составите мне компанию? — С удовольствием.

***

       Мы шли по улице совершенно молча, я вдыхала вечерний воздух и пыталась расслабиться. — Как тебе твой будущий муж? — Красив и молчалив. Звучит как мечта, — пыталась пошутить я. — И ты так просто об этом говоришь? — Я хочу быть с тобой открытой. Тут и так некуда деваться. Да и вариантов у меня нет. Кэтсер дал понять, что я на самом деле не вольна выбирать себе жениха, он мне его уже выбрал, иначе прощайся с жизнью. Я его ненавижу, это тебе я тоже раскрою. Он убил моего отца, отправил восвояси маму и даже не дает мне с ней увидеться. Глупо. Но жить я хочу, поэтому согласна на что угодно.        Ринтаро остановился. Он точно не был готов к такому потоку информации из моего рта. Он удивленно и как-то задумчиво смотрел на меня. — Что? — Я тебе кое-что скажу. Я этого Кэтсеро не знаю, но мне совершенно не нравятся его дела и политика. Я собираюсь от него избавиться, так как считаю, что такие уроды, которые славятся насилием и незатейливыми делишками, не должны стоять выше всех, так как это портит союзы кланов, а брак с тобой — возможность подобраться ближе.        Он смотрел на меня, изучая мою реакцию. Я была крайне удивлена, пока усваивала всю сказанную им информацию. — Надеюсь, та информация, которую я могу дать тебе на него, поможет тебе.        Парень улыбнулся краешком губ. — Я знал, что моя жена не только горяча, но и страшно идеальна. — странный подбор слов в нашей ситуации. — По поводу этого, — я надеялась, что в темноте не видно моего румянца, — что будет, когда ты его уберешь? — Придет новый глава, который не будет заниматься тиранией. — Я про нас. Будущее криминального мира меня менее интересует. — Мы будем жить долго и счастливо.        Это был хороший ответ. Не подразумевалось, что мы будем жить вместе «долго и счастливо», а только то, что будем жить «долго и счастливо». Вместе или нет. Время покажет. Что ж. — Договорились, — мы пожали руки.

***

       Почти две недели я жила спокойно. Ну, если быть до конца честной, не совсем спокойной. С Ринтаро мы обменялись номерами в тот же вечер. Ну как обменялись. Записав мой номер телефона, он понял, что у него он уже есть. Момент обмена номерами у обоих вылетел из головы. Мы переименовали друг друга в контактах. Теперь «Незнакомец из бара» превратился в «Сунарина». На словах мы договорились встретиться как-нибудь и все обсудить, я ждала, пока он предложит. Но никаких сообщений от него пока не было. А я в это время мучилась. Да, он чертовски запал мне в душу. Он был очень красив, эта его молчаливость придавала ему шарма. Ох, а эта сладкая улыбочка, которую он мне послал словно воздушный поцелуй, когда уходил. Я грезила о том, чтобы еще раз ее увидеть. Этот парень не вылезал из моей головы даже во снах. Это были очень разные сны, содержимое которых частенько отвлекало меня на парах. Окружающие стали это замечать. Ну а как иначе. Влюбленного заметить проще простого. Мои друзья сначала просто косились на меня, а потом и вовсе завалили вопросами. Я описала в общих чертах: познакомилась с парнем в баре, понравился, обменялись номерами, не пишет. Это была правда. Без существенных деталей (например тех, что я выхожу за него замуж), но ведь правда. Все отмахнулись и посоветовали или ждать, или забить. Вопросы прекратились. А мои мысли и сны нет. Черт, это становилось почти невыносимым. Я стала больше занимать себя делами. Домашнее задание, дополнительные кружки, стрельбище и на одно занятие больше в тренажерном зале.        Одновременно с этим приближался мой день рождения. Ребята планировали вечеринку как бы в тайне от меня, одновременно интересуясь какими-то подробностями из того, что мне нравится, а что нет. Это должен был быть мой первый день рождения с ними, его я ждала как никогда раньше.        Сообщение. Сунарин. Да не может быть. Вернее, очень даже может. Я подскочила, там было целых две штуки. Добрый вечер. Кэтсеро ждет нас через два дня у себя, чтобы поприсутствовать при подписании договоров и обсуждении деталей. Добрый вечер, это обязательно? *ответ пришел почти сразу* Он приглашает всех       Тут у меня звонит телефон. Дядя. — Алло, Т/и у аппарата — Привет, милая. Кэтсеро ждет нас в пятницу у себя в резиденции.        Всегда четко и по делу. Любимый дядюшка. — Да, Ринтаро мне уже сказал. — Хорошо. Ты уже знаешь, как будешь праздновать день рождение? — Ребята что-то планируют. Сейчас им напишу, спрошу. Как дела на работе?        Мы поделились новостями за день и отключились. Дядя живет в других апартаментах, в двух кварталах от меня. Так получилось. Часто, когда мне было одиноко, я приезжала к нему и случайно засыпала перед телевизором или за книжкой, мне так было уютнее, но в последнее время у меня не было времени.

***

       Одеться мне нужно было официально-неофициально. Бежевая водолазка, черная юбка макси и ботильоны на платформе показались мне лучшей идеей. Хвост, несколько сережек пограндиознее и потяжелее, часы и золотой браслет под стать серьгам. Я взяла с собой рюкзак, чтобы делать домашнее задание. Мне предстоял двухчасовой перелет. Я с собой почти ничего не брала. Оставаться там на ночь я не собиралась. Личный самолет Кэтсеро был «в моем распоряжении», поэтому улететь я могла, по сути, в любой момент.        Ребята не подготавливали для меня самую прекрасную субботу в моей жизни и не собирались устраивать мне квест по всему городу. Они не собирались отвезти меня на дачу к Сатори, где мы бы купались в бассейне, танцевали и пили. Они не собирались этого делать. Соня мне ничего не говорила. Никто мне ничего не говорил. А я не молила небеса, чтобы этот день поскорее закончился, а я бы улетела обратно в Нью-Йорк. Но при мысли о Рине я заливалась краской и надеялась на время наедине. Хотя и тут я разрывалась: он не выглядел, как человек, который хотел бы провести время со мной. Оно и понятно. Все знали мою участь. Игрушка Кэтсеро. А когда пришло время — выбросил. Я представляла, как он будет забавляться, руководствуясь моей судьбой.       Мы с дядей приехали за полчаса до назначенного времени. Мы решили постоять на улице и подождать семью Суна, чтобы зайти вместе. Дядя курил, а я стояла напротив ветра так, чтобы на меня не цеплялся запах. Кстати о Суне. Мы не переписывались вплоть до сегодняшнего дня. Сегодня тоже немногословно. Привет. Когда вы на месте? Привет, через полчаса. Мы приедем через 15 минут после вас. Хорошо, ждем.        Да я разрывалась! Этого мне мало для общения. Как дела? Как ты долетела? Я слишком много прошу? Ладно, это можно и при встрече обсудить. Но какого хрена! Ладно, мы незнакомые люди. Но нам же женится в следующем году! Ладно, ладно.       Подъехала машина, из нее вылезли Хару, подавший руку своей жене Анастасии, хатем датчанка и уже Ринтаро. Чертовски хорош. Я грезила о нем столько времени, об этом дне я даже мечтала. И вот он выходит такой прекрасный в черном костюме. А у меня прекращают трястись коленки. Я мечтала об этом дне и боялась его. Я не хотела видеть Кэтсеро и его женушку. Я не хотела всех этих любезностей. До тошноты у меня было только от мысли о том, с кем я сейчас встречусь.        Наши семьи поздоровались друг с другом, обменялись улыбками и любезностями прежде чем зайти. Ринтаро шел со мной. Кроме Здравствуй, женушка. Прекрасно выглядишь. Я ничего не получила. Ни фразы более. Но меня это не устраивало. В лифтах мы разделились. Родители — в одном, мы — в другом. — Как вы долетели? — Хорошо, но долго. Мы летели из Франции, 7 часов. — Почему из Франции? — Там у отца были дела.        Обратная связь будет? Что ж, ладно. Я списала молчание Сунарина на то, что он устал после перелета.        Нас уже ждали. Первое лицо, которое я увидела — Кэтсеро. Он был наигранно счастлив, его злые маленькие глазенки устремились прямо на меня. Его запах нисколько не изменился. Запах эгоизма и дорогого парфюма. То ли Gucci, то ли Hugo Boss. Никак не могла понять, пока он прижимал меня к себе, словно я его давняя подруга или младшая сестра. Мне оставалось только отыгрывать свою роль, чтобы понять, зачем мы все здесь. Буквально ВСЕ. — Как давно мы не виделись, Т/и! Ты так повзрослела. — он наконец выпустил меня из своих жадных рук. — Что вы, Кэтсеро, почти не изменилась. — О да. Я заметила эту искорку презрения у него во взгляде. Я не стала обращаться к нему сэр или мистер, как надо было. Я назвала его по имени, опустив его в своих глазах на равную мне. Он этого не любил. Да пожалуйста. — Позвольте представить моего будущего жениха, Суна Ринтаро. — Добро пожаловать, Суна Ринтаро. Приятно познакомиться. — Взаимно, мистер Ичиро. Спасибо, что пригласили.        Пока они пожимали руки друг друга, я вспомнила слова Ринтаро: Я собираюсь от него избавиться. Как он это сделает? Я не имела ни малейшего представления. Может, у него и был какой-то план, но в него мне с трудом верилось.        Взрослых отвели в обеденную залу, пока нас задержал Кэтсеро. — Позаботься о нашей Т/и. Она мне почти как младшая сестра. Кому-то неверному мне сердце не позволяет её доверить. — Можете быть спокойны, господин Ичиро, она в надежных руках. Такой девушке, — Рин посмотрел на меня, — я даже не смел мечтать.        Ну да, конечно. Той, которая тебе выдаст все темные секретики Кэта и которая не будет мешаться под ногами, проводя почти все время в университете.        Я только и могла, что улыбнуться его словам и слегка прижаться к нему для вида счастливой невестки. Казаться глупой и беспомощной всегда выигрышно. Никто никогда не поверит, что ты готова отбиться от мужчины несколькими способами. Хотя это не для всех. Кто-то же в силу своего характера никогда не даст усомнится в своих способностях. Как хорошо, что меня воспитали молчаливой. — Я рад это слышать. Даю вам свое благословение, — Кэт положил руки на наши плечи, развернулся и пошел к взрослым.        Все роли тут были ясны как день. Родители Ринтаро и мой дядя были основными, кто обсуждал договор и день нашей помолвки; Кэтсеро — человек-советник, к которому нельзя было не прислушаться (все-таки главный среди якудз. грохнул папочку, чтобы никто в нем не сомневался. скотина); Я и Ринтаро — покорные детишки, которые должны улыбаться и упиваться тем, что их помолвку обсуждают без них. Кэтсеро ясно дал понять. Кому-то неверному мне сердце не позволяет её доверить. Неверному ему, а не мне. Ринтаро должен быть верным песиком, а я молчаливой собачонкой. Кэтсеро со мной не закончил. Это было понятно. Я не хотела туда идти, но Ринтаро предложил свой локоть, выглядя как-то отстраненно и угрюмо в эти секунды наедине, а я не могла отказать. Я взяла его под локоть и мы зашли в зал.

***

       Я была рада, что надела часы, так как в противном случае я бы посчитала 2 часа вечностью. За это время я узнала, что Джейн в Италии катается на лыжах, что она часто обо мне вспоминает и приглашает как-нибудь в гости. Кэтсеро пытался еще вспоминать какие-то события из нашей прошлой жизни, а я делала вид мечтающей подруги, которая с улыбкой это все вспоминала (на самом деле, с отвращением) С Ринтаро мы перебросились парой фраз и все связаны были с едой. Хочешь этого? Хочешь того? Я улыбалась и кивала, у меня уже болели скулы. Взрослые и Кэтсеро в какой-то момент сели на диваны у окна, где также лежали бумаги, которые им предстояло подписать. Нас отправили восвояси. «Погулять», " провести время друг с другом». — Господи наконец-то! — вырвалось у меня, когда мы оказались на улице. Я чувствовала себя отвратительно. Еда в меня не лезла еще с первого блюда, только вино в меня и лезло. — Разделяю твои чувства. Я тоже хотел размяться и подышать свежим воздухом, — я поняла, почему он это добавил. Говорила я совсем не об этом, но тут была бдящая охрана, что докладывала обо все своему господину, нам нужно было отойти подальше. — В Америке нет свежего воздуха. Только если в Монтане. — Согласен.        Мы далеко ушли, быстро отдаляясь от злосчастной многоэтажки. Оказавшись в парке, мы зашли еще дальше, где я не выдержала и полулежа села на скамейку, расслабляясь. Суна сел рядом со мной и прикрыл глаза. Напротив парка остановилась машина. Та, на которой приехала семья Суна. Мы были под надзором. Неудивительно. — Когда ты улетаешь? — внезапно задал мне вопрос парен, сначала я даже не поняла, о чем он. — Мне сказали, когда захочу. Может, через пару часов. Мне завтра надо быть уже дома. — Планы? — Да, друзья мне праздник устраивают. — я пожала плечами. Рин не мог знать о моем дне рождении, да и не должен был. Ему никто не говорил. Я усмехнулась. — Не хочу пропустить — У тебя день рождения? — Да, — Рин повернул голову и, немного прищурившись, посмотрел на меня. — когда твой? — 25 января. — Ты водолей? — О нет, ты веришь в эту чушь. — на его слова я только рассмеялась — И да и нет. Мне нравится думать о том, что звезды оказались в определенном положении на небе в той точке земли, в которой я была рождена. Но я совсем не верю в то, что они определяют мое существо. К тому же, именно люди определили созвездия, которых на самом деле могло и не быть. Просто с водолеями у меня хорошая совместимость. — Значит, тебе повезло. — Везение ли то, что тот самый парень из бара оказался моим будущим женихом? — Тот самый? — Ты понял о чем я, — я закатила глаза. — Нет, — наигранно серьезно сказал он.        Теперь пришла моя очередь повернуть голову. Светило солнце, из-за чего его глаза показались мне ярче обычного. Они были ярко-зеленые, словно только распустившаяся зелень, с желтоватыми царапинками. Я была достаточно близко, чтобы видеть их, но недостаточно, чтобы заметить, что они отдавали золотом. Его запах был такой приятный, я черт буквально чувствовала его тепло. Но это была не такая интимная обстановка. Со стороны могло показаться, что мы сейчас поцелуемся, но на самом деле мы не двигались. Ни я ни он. Я и не хотела этого. Я хотела смотреть ему в глаза. Мне было так чертовски хорошо от того, что мне было комфортно. Мне было так тепло, и солнце тут ни при чем. Да, для кого-то это могла быть интимная обстановка типа искра буря безумие, но сейчас нам было просто хорошо. Я даже не видела, я почувствовала, как Ринтаро расслабился. Хотя это было и в его глазах. Все время он был сосредоточен, нет я не следила за ним, но это было и понятно в такой то ситуации, как наша. А сейчас мы просто сидели на скамейке в парке, пока светило солнце и наслаждались обществом друг друга. Такое бывает с людьми, которых ты давно знаешь или с людьми, с которыми тебе комфортно, или с любимыми людьми. Второй вариант скорее был наш. Я такого никогда не чувствовала, правда. Я была готова так провести неописуемое количество времени. Такой сумбур чувств и мыслей для меня был впервые. Я прикрыла глаза на какое-то время, чтобы еще больше прочувствовать этот момент, а когда открыла, он все еще был тут. Смотрел на меня, но словно как-то устало. — Наверное, нас уже потеряли        Он шептал. Это показалось мне таким правильным в такой интимной обстановке. Никаких громких слов, только шепот. — Думаешь, они сильно из-за этого переживают? — Думаю, нет. Все равно…        Ринтаро не успел договорить. Подошел какой-то амбал. — Ваши родители ожидают вас.        Мы нехотя встали и пошли за ним в машину. Надо же было такой момент испортить. Пару раз мы смотрели друг на друга, но ничего не говорили. В машине переглядки закончились. Я улыбалась, смотря в окно и пытаясь прикрыть рот рукой. Я пыталась опустить себя с небес на землю: он может манипулировать; он может поступать так, чтобы ты точно все рассказала; он ничего к тебе не чувствует… но мне была настолько все равно, что я была готова пожить с разбитым сердцем, но поток мыслей не останавливала.        По приезде нас встретили уже у дверей. Дядя улыбался, но выглядел весьма уставшим. Я подошла к нему и обняла за руку. — Вот и наши голубки, — не смог промолчать Кэтсеро, — твой дядя сказал, что ты бы хотела пораньше вернутся к себе, поэтому мы уже заказали тебе такси до аэропорта.        Я и забыла, что мне нужно возвращаться. Солнце уже было на горизонте, значит сейчас уже время ужина. Я мельком оглядела стоящих под тентом и выпрямилась. — Благодарю за вашу доброту, Кэтсеро. Я успела позабыть об этом. — Не стоит, милая, — он стоял чуть поодаль, поэтому, когда он раскрыл для меня свои объятия, мне пришлось сделать несколько шагов к нему, далее он шептал мне на ухо, — надеюсь, ты понимаешь, что я уверен в твоей верности, Т/и. Не разочаруй меня, не выступай против меня. Иначе я прикончу всех, кого ты любишь.       Нисколько в этом не сомневаюсь, гребаная скотина — Не понимаю, о чем вы. К счастью, я всегда была далека от всех дел, которые вели моя и ваша семья, я никогда бы не посмела идти против вас. Мы друзья детства, меня всегда только это и волновало. Наша дружба.        Я сказала это настолько невинно и по-настоящему, что даже сама почти поверила в эту херню. Он отодвинул меня, чтобы посмотреть на мое лицо и не прочитал там ничего кроме девчачей глупости и наивности. Он был удовлетворен. А то! — Хорошего полета, — вякнул он, но я его уже не слушала. Я подошла к дяде и только тогда почувствовала, что трясусь. — Ты не со мной? — Я вернусь завтра днем, дорогая, не переживай обо мне. — Конечно, дядя, до завтра.        Я повернулась к семье Суна. Анастасия и Хиро пожали мне руку и пожелали хорошего полета. Они должны были уехать только на следующей неделе, Кэтсеро захотел показать им Чикаго и свой загородный домик. Ринтаро стоял у машины, которая должна будет меня отвезти. Он посмотрел на меня исподлобья, выдавливая из себя улыбку, теребя кольцо своего клана на среднем пальце. У меня тоже такое было, на шее, мне его подарил отец, когда мне стукнуло 5. После этого я его не снимала. Видимо, тогда они с матерью отчаялись зачать сына. Ну и ладно, это не важно, это прошлое. Ринтаро притянул меня за запястье и наклонился, чтобы поцеловать в висок. Затем я села в машину, махнув всем на прощанье. По дороге в аэропорт я стала думать над его словами, что он мне незаметно прошептал, пока наклонялся: Я скоро к тебе приеду

***

       Сказать, что мой праздник удался — ничего не сказать. Это было самое лучшее, что могло со мной произойти. Начну с самого начала. Я была дома уже к полуночи. Легла спать почти сразу. Проснулась я почти в 9. Одногруппники и какие-то знакомые стали поздравлять меня с днем рождения, мои близкие друзья засыпали меня длинными сообщениями. В 10 (в 9 по времени в Чикаго) меня поздравил дядя. Почти сразу же после его звонка мне написал Ринтаро, отправив короткое: С днем рождения, будущая жена. Мне начало казаться, что эта ситуация его прикалывает. Я всех поблагодарила, пока завтракала. В полдень ровно ко мне ввалились Ива, Тендо и Соня. Они вбежали с шариками и бутылкой шампанского, которую мы выпили сразу же. Я была одета в обычные голубые джинсы и белый топ. Мы поехали на машине Хаджиме на Тайм-сквер, где сделали много-много полароидных снимков, затем на крышу одной из высоток, где мы пообедали и пригубили еще бутылку. Затем мы поехали в парк, где устроили пикник с тортом, подарками и переносными холодильниками. Это были те места, которые я посетила впервые, которые мои друзья мне показывали. В какой-то момент я почти расплакалась, обнимая всех. Мы там просидели, пока не стало особенно холодно, а кого-то не потянуло в клуб. Конечно, я уже чувствовала себя уставшей, но отказаться не смогла. Всех завезли по очереди, чтобы собрать снова. Я надела одно из своих самых любимых платьев: черное, обтягивающее, на бретельках с цветочным принтом. И мы отправились танцевать. Мы танцевали, пили и все было просто лучше некуда.        Было почти 3 часа ночи, когда я вернулась в квартиру, пошатываясь. Я была немного в уме, так как пила легкие коктейли (после шампанского мне не особо что-то лезло). Я переоделась в пижаму, умылась, прошла на кухню, чтобы попить и увидела букет цветов. Это были синие гортензии в прозрачной вазе. Такие цветы я видела впервые. В них была записка: Гирляндочке. В тот момент я ничего не поняла, поэтому вложила записку обратно. Рядом стоял еще один пакет, который был от Дяди. Это я поняла уже по понятной записке (С днем рождения, милая. От дяди P.s. цветы просили передать). Внутри лежала книга и пояс бежевого цвета. Его прелесть я узнала только на утро. Оказалось, что при открытии, вытаскивается лезвие. Круто!        На утро я разобралась от кого цветы, меня это жутко обрадовало, ведь он по факту ничего не был мне должен. Я конечно написала Рину слова благодарности. Позже я встретилась с дядей, мы позавтракали, я написала друзьям и вернулась к домашнему заданию. Эти выходные точно удались.

***

       Ринтаро приехал почти через недели 3, предложив пообедать на нейтральной территории. Сразу после университета я поехала в кафе у «Музея искусств и дизайна» на 59-й авеню. Я была одета просто: коричневые брюки и сине-фиолетовый свитшот. Наш столик был в самой глубине зала, у самой дальней стенки. С одной стороны столика был маленький диванчик, с другой — два стула. Удобно. Мне пришлось брать такси, так как пешком я бы шла почти час. Ринтаро уже был там, попивая кофе. На нем были черные джинсы и черная футболка. Он увидел меня еще у входа. Да, меня было чертовски сложно не заметить в такой-то расцветке! Я подошла ближе, он встал и поприветствовал меня, улыбнувшись. Со стороны мы выглядели как пара, пришедшая на свидание. Скорее всего и был такой посыл. Мы старались все делать инкогнито. Звонки и сообщения могли доходить не только до нас. Я не думала, что Кэтсеро будет за нами следить. Я же неплохо так отыграла тогда, у входа, но Ринтаро, видимо, осторожничал. Мы мило улыбались, заказали салат на двоих и пасту, а что еще то, да? другой же еды не бывает. И какой-то лимонад попить. Затем были самые обычные фразочки типа «как прошел день», «как в университете», «что нового» и прочее. Пока нам все же не принесли еду, я наклонилась поближе, как бы играючи, флиртующе или как там правильно это называется, и стала говорить все, что знаю о делах Кэтсеро и его семьи. Ринтаро наклонился также близко, мы старались улыбаться, чтобы не вызывать подозрений. Слишком много осторожностей, как по мне. Я не все успела рассказать, так как нам уже принесли еду. — У тебя скулы не сводит столько улыбаться? ты не выглядишь, как человек, который много улыбается. — Смотря на тебя я не могу не улыбаться. — я закатила глаза. — Слащавость тоже тебе не подходит, — Суна усмехнулся, — ты слишком много осторожничаешь. — Только тогда, когда это нужно. Я не могу рисковать тобой. — Я рискую каждый день, раздвигая занавески и выходя на улицу, Рин.        Какое-то время мы еще ели преимущественно молча. Когда у нас забрали тарелки, Рин пересел ко мне на диван, делая вид, что увлечен моей болтовней. Я продолжила свой рассказ, повторяя какие-то вещи. Мы заказали по круассану и кофе, к нему я пристрастилась не так давно, раньше его пить много не разрешали. Я рассказала про всех его заказчиков, перекупщиков и агентов. Я не особо помнила имена, но некоторые фамилии, скорее всего клички или тайные прозвища, въедались в память. Я рассказала все. Когда я закончила, он еще долго смотрел на меня, его улыбка давно пропала. Устал ее держать, наверное. — Как же мне с тобой повезло. — Ну, стучать на главного якудзу я умею отлично, соглашусь.        Ринтаро усмехнулся, но ничего больше не сказал. Мы потом увлеклись выпечкой, каждый думал о чем-то своем. — Ты сейчас куда или откуда? — Я был дома, но есть некоторые дела в порту Орландо, решил еще и невесту навестить. — Кстати об этом можно было и предупредить. — Не понравился сюрприз? — Весьма понравился. — Покажешь мне Нью-Йрок? — Поверь, он того не стоит. Слишком много мусора, душного воздуха и ненормальных людей. В метро спускаться точно не советую. — А как же Центральный парк? Или Тайм-сквер? — Туда мы можем сходить. Еще в музеи, если ты хочешь. — На музеи у меня времени мало, в следующий раз, но по туристическим местам прошелся бы. — Хорошо.        Мы доели. Я хотела разделить чек, но Рин заплатил за нас двоих. Мы встали и пошли гулять, сделав круг по парку и затем устремившись на Тайм-сквер. Рин удостоверился в моих словах о грязи этого города. Прогулка наша заняла около пары часов, после чего Рин довез меня на такси до моих апартаментов, позже поехав дальше по делам. Так мило, что он решил провести время с почти невестой, хоть и для дела. Он ведь вполне мог бросить меня в кафе или на одной из улиц, чтобы я добиралась сама. Я влюбилась бесповоротно.

***

       Мы стали больше общаться, созваниваясь. Я училась, гуляла с друзьями, проводила вечера с дядей и жали как обычно. С некоторыми изменениями. Мое сердце замирало при мысли об одном человеке, а мозг болел от мыслей о возможном разбитом моем состоянии и разрывался от догадок о будущем. Я старалась никому этого не показывать. Видимо, так как не было вопросов, не было и подозрений. Было решено назначить помолвку на 25 января. В день рождения Ринтаро, в Рождество. Кэтсеро должен был устроить вечеринку, на котором мы должны были сделать объявление. Это была формальность, которая приветствовалась в высшем свете. Нас предстояло соответствовать друг другу в одежде. В Сан-Франциско, где предстояла наша помолвка, мы должны были приехать на неделю раньше. Нам доверили выбирать тарелки и интерьер, на что мы потратили целый день. Учится мне приходилось дистанционно, это тоже было обусловлено. Жили мы в соседних номерах, соединенных одной дверью. Я занималась у себя в комнате. Затем нас отправили выбирать наряды. Ну как отправили: в наши гостиные вбежали стилисты, которые начали кудахтать над нами. В чем был Рин я не видела, нас не показывали друг другу, но позже я узнала, что на нем будет костюм винного цвета и белая хлопковая рубашка. Я ему под стать — белый шелковый топ на бретельках и бордовая макси юбка с вырезом сбоку. Цвет бордо или вина был цветом клана Суна, поэтому и такая расцветка. Обеды и ужины мы проводили или с родителями Суны, или с моим дядей, или одни. Последний вариант устраивал более всего, там мы обсуждали мелочи, касающиеся помолвки, моей учебы или наших дней в целом. Каждый день кроме дня до помолвки у нас был забит встречами, обсуждениями и прочим. Только один день нам дали отдохнуть, пообещав не трогать. Ринтаро забронировал столик на последнем этаже, откуда открывался красивый вид на площадь и на город. Там мы заказали по коктейлю, Рин покрепче, я полегче. И в основном наслаждались музыкой и закатным небом. Я была в легком сером платье до колена. В тот же день я купила подарок для Ринтаро, надеясь, что он ему понравится. (Парень незаметно достал телефон и сфотографировал Т/и) — О чем думаешь? — О том, впустишь ли ты меня ровно в 12 в свой номер, чтобы я тебя поздравила первая или нет. — Подрабатываешь Санта Клаусом? — Просто решила сделать тебе подарок, — я повернулась к нему, перестав изучать закатное солнце. — Это необязательно. — Для меня обязательно. Мы же почти семья, — Рин странно посмотрел на меня, — черт, я даже не спросила, празднуете ли вы Рождество. — Конечно празднуем. Я японец только наполовину. — Точно, точно… — я думала о многом. Это будет совершенно новый год. Я выйду замуж за человека, от которого без ума. Если, конечно, выйду. Я не собиралась поднимать эту тему. — Моя дверь для тебя всегда открыта, — сказал как бы невзначай Рин, поднимая свой бокал        Я только улыбнулась, все еще смотря на него. — Предлагаю тост за нашу помолвку.        Мы чокнулись. А я и подавно.

***

       Я стояла за дверью Ринтаро и смотрела на часы, отсчитывая секунды. Голубые веревочки от праздничного пакета я крепко держала в пальцах, стараясь скрыть волнение. Мне почему-то казалось, что Ринтаро стоит прямо за дверью, также отсчитывая секунды. И это, видимо, оказалось правдой, ведь я даже не успела постучать, когда дверь открылась. Ринтаро был в темно-синих штанах и черной футболке, я почувствовала себя неловко, так как я была в том же платье, что и на ужине. — Хо-хо-хо? — улыбаясь, произнесла я и протянула парню пакет. — Хо-хо-хо, — произнес Рин, протягивая мне пакетик.        Этого я не могла ожидать. Мы обменялись пакетами, Рин повел меня на свою кровать, чтобы мы вместе их открыли. Я достала из пакетика маленькую коробочку, сердце неслось, как бешеное. Открыв ее, я увидела два набора сережек. Там были и звездочки, и бабочки, и змеи, и различные фигурки. С цепями, без. Черт, я была так тронута. Я кинулась Ринтаро на шею, впервые его обнимая. — Они чудесные, спасибо! — Все лучшее для моей невесты. — Твоя очередь.        Ринтаро открыл пакет и улыбнулся. Он достал длинную гирлянду и посмотрел на меня. — Гирляндочка, — усмехнулась я, поднимая одну бровь.        Под гирляндой была коробочка. Открыв ее, Рин достал кольцо. Оно было бордового цвета с золотым рисунком. Рин сразу надел его. — Как ты узнала мой размер? — У твоей мамы спросила.        Рин покачал головой. Притянув меня к себе, он поцеловал меня в висок и пробубнил в макушку слова благодарности. Через какое-то время он отодвинул меня от себя, заглядывая в глаза. Я отчетливо помню его руку на своей шее, как большой палец проводил дорожку вверх-вниз, словно дворники у машины. Ему нужно было немного нагнуться, а мне слегка приподняться, чтобы наши губы встретились. Это был тот самый момент. Самый прекрасный. Но Рин, упав на спину только обнял меня. — Мы можем спать здесь, не уходи. — Я верчусь во сне. — Я тебя усмирю. — Я сейчас соглашусь. — Так соглашайся. — Не стыдно такое предлагать девушке, у которой меньше чем через 24 часа помолвка? — Совершенно нет.        Это было неправильно. Странное окончание дня. — Спи, Рин. Доброй ночи.        Он не стал меня удерживать.

***

       Я училась до 4 часов вечера. Потом ко мне пришли визажисты и отвлекли от всех дел. Стрелки, ресницы, губы. Тени были не особо яркими. Мне понравилось. Волосы положили аккуратной волной. Затем я оделась. На уши я надела те сережки, которые мне подарил Ринтаро. Они прекрасно сочетались с нарядом. Мероприятие начиналось в 6:30 вечера, гости должны были приезжать вплоть до 7. Мы не были организаторами, поэтому вполне себе могли не приезжать вовремя. Я не видела Ринтаро вплоть до самого выхода. Когда я вышла из своей комнаты, он уже стоял у окна и загадочно в него смотрел. Как во всех этих фильмах про любовь. Когда он повернулся на звук открывающейся двери, я застыла. Его волосы были аккуратно уложены чуть назад, костюм прекрасно подчеркивал его широкую спину и крепкие ноги. Про него можно было сказать, что он сошел с обложки. И это было чертовски верно. Я прикусила губу изнутри, представляя восхищенные взгляды, которые он будет цеплять просто стоя. И именно я буду стоять рядом с ним. Какой счастливой я себя почувствовала. Он тоже стоял, изучая меня. Он дышал? — Ты выглядишь прекраснее всех закатов. — Даже этого? — я показала за окно, Рин даже не обернулся. — Всех, — он подошел ко мне, протягивая руку, — позволь мне кое-что сделать. — Что угодно.        Рин отвел меня к окну и развернул к себе лицом, затем достал телефон и стал фотографировать, а я позировала. То улыбалась, то смотрела в окно. На его пальце рядом с кольцом клана красовалось мое. Турмалин с золотым рисунком. Я выбрала именно это, ведь при разном освещении этот кристалл также был разным. Красный, темно-багровый, желтый. Ему шло. Когда я его увидела, то поняла — оно. Фотографии он показывать наотрез отказался, взяв меня за руку и потащив к выходу.        Зал был полон гостей. О нашей помолвке мы должны были сообщить ровно в 8 вечера, когда будет самый разгар праздника. Нас представил Кэтсеро, от которого мы старались держаться подальше, но он вызвался нас со всеми познакомить. Так странно. Моя помолвка, а моих друзей здесь как не было. А мне все это еще предстояло им рассказать. Перед отъездом мне пришлось кое-что им подкинуть. Они уже стали понимать, что что-то не так. Я даже не знала, как буду им все это объяснять. Но мне придется. Может, на помолвке я их и не увижу, но на своей свадьбе хочу.        Мы объявили о своей помолвке, нас все поздравили, поаплодировав. Дальше предстояло выжить.

***

       Я долго решалась отодрать этот пластырь. Я позвала друзей встретиться в кафе после пар, вызывая их на серьезный разговор. Я рассказала им свою тайну, около которой мы долго ходили вокруг да около. Да, я могла этого не делать. Но как бы я им объяснила то, что выхожу замуж? Наверное, все же стоило что-то выдумать. Да, стоило. Мне стоило им соврать. Стоило подвернуть опасности, но жить спокойно с мыслью о том, что я каждый день вру людям, которых называю близкими. Наверное, стоило. Но я до этого не додумалась. Потому что даже не доходила до этого момента в своих размышлениях, знала, что дам слабину. Я начала свой рассказ с отца, его деятельности вплоть до смерти, затем рассказала о коконе, в котором жила 18 лет, а потом о Суне, о своец свадьбе, о том, что хотела бы видеть их на своей свадьбе, хотя и не могла представить, что они меня примут. Им нужно было время. Это была моя первая мысль, когда Ива и Соня вышли сразу после моего рассказа, первый с ужасом смотрел в одну точку, вторая испепелила меня взглядом, произнося «нас могут грохнуть из-за дружбы с тобой. как ты могла нас подвергнуть такой опасности…», а я их не останавливала. Я пыталась сдержать слезы, когда Сатори замотал головой, медленно встал и тихо проговорил «Спасибо за честность». Они меня вряд ли простят.       Я вышла и позвонила Ринтаро, он был на совещании, судя по голосам. Но вышел, когда я выдавила плаксивое «Рин». Что-то звучало на заднем фоне, судя по всему, он поспешно выходил из кабинета то ли в другую комнату, то ли в коридор. Это невозможно было понять по звукам, доносящимся из трубки. Я на автопилоте шла в сторону своей квартиры. Прохожие либо бегло пробегались по моему лицу, либо сочувствующе отворачивались. Мне было так все равно, что я даже не прибавляла шагу, чтобы быстрее слиться. — Что случилось, Т/и? — Я рассказала им правду. — Кому? — Иве, Сатори и Соне. — Рин молчал, я продолжила, вытирая слезы рукавом. — Они не примут меня, Рин. Не приняли. Соня была такой разъяренной, Ива тоже. Они больше никогда ко мне не подойдут. Господи, зачем я это сделала… — Ты это сделала, потому что любишь их. Они заслуживали знать правду, ты не могла бы долго их прятать от этого. Ты поступила правильно, — он так не думал, — Хочешь, я приеду? — Не могу просить тебя об этом. — Ты хочешь? — Да. — ответила я сдавленно. Это была правда. Я хотела его увидеть. — Я прилечу завтра. — Я всхлипнула. — Эй. Все будет хорошо, жди меня, ладно? — Да.        Сил сказать что-то еще у меня не было. Я отключила телефон и поплелась дальше.

***

       Я не знала, во сколько легла и сколько проспала. Проснулась я от солнечных лучей, палящих мне в глаза. Я попыталась встать и почувствовала себя словно сбитой грузовиком. Кое-как я все же поднялась. Посмотрев в зеркало, я поняла, что жутко опухла. Глаза были красные, под носом раздражение из-за соплей. Я начала приводить себя в порядок, сходила в душ, облила лицо холодной водой. Еда закончилась, как будто на зло, я пошла в магазин неподалеку от дома. Меня там все знали, продавцы были очень приятными людьми. Я закупилась на два пакета и, отказавшись от помощи, пошла к дому. Когда я вышла, я поняла, что что-то не так. Я почувствовала, что за мной следят. Я свернула на другую улицу, подальше от дома, и переложила пакет в одну руку. Мне нужно было достать телефон и позвонить дяде. Тогда меня бортанули в спину, я упала. Развернувшись, я увидела мужчину в шапке и с банданой на лице вместо маски. Он стоял у входа в магазин, когда я зашла и был там же, когда вышла. Черт. Я отпустила пакеты и встала. — Что вам нужно?        Мужчина достал нож и сделал выпад. Я отбила его руку, ударив по предплечью. Черт, да я на боевое искусство ходила почти 11 лет и на самозащиту около 3 месяцев. Пару его выпадов я просто защищалась, ударяв по рукам, чтобы выбить нож, затем сделав свой ход. Потасовка была недолгой, несколько минут. Парню я сломала нос, вторым движением вырубила. В боевых искусствах есть толк, уж поверьте. Я полезла в карманы незнакомца, пытаясь понять, кто это. Обычный грабитель бы стал просить кошелек, этот молчал. Он был не грабитель. Убийца? В наружных карманах ничего не было. Но что-то я нащупала через куртку. Я расстегнула куртку и нашла бумагу. Развернув, я поняла, что это была фотография. В ужасе я смотрела на свое лицо. И Рина. Он в опасности?        К моему удивлению, на улице почти никого не было. Парень в наушниках, шедший передо мной в 20 метрах, уже завернул за угол. Еще одна бабуля с внучкой и маленькой собачкой, зашли в дом напротив. Кто-то подбежал, и начал спрашивать, все ли со мной в порядке. Продукты валялись, а я прислонилась к стене, глубоко дыша. Какой-то мужчина на костылях пытался меня успокоить, но я отходила от него подальше, не отрывая взгляда от стриженного блондина на земле. Тогда он достал телефон и позвонил в полицию. Мужчина явно все видел, он расскажет, как было. Я собрала продукты трясущимися руками и пошла домой. Я ничего не видела и не слышала. Кажется, я сказала, что он скоро очнется. Кажется, он мне сказал убегать поскорее. Мужчина на костылях. Бежал. Я перестала бежать, когда оказалась в квартире. Дальше было словно в тумане. Я позвонила дяде. Он прислал охрану к моей квартире. Я сняла куртку и пошла в душ в одежде. Пакеты я бросила где-то в коридоре. Кажется, у меня звонил телефон. Я видела перед собой только ту фотографию.

***

       Рин вывел меня из душа, дал халат и вышел, как-то я переоделась. Он не смог от меня ничего добиться. В халате я пошла на кухню. Автоматически я стала готовить блинчики. Это было просто. Я хотела есть, Рин вышел куда-то из квартиры. Может, он был только видением? Нет, я бы не смогла выдумать такие испуганные глаза. Как оказалось позже, я провела в душе добрых часа три, Рин ушел говорить с охраной, те рассказали, что им было известно, тогда он позвонил моему дяде. Дяде я рассказала. что на меня напали, но не про фото. Когда я начала жарить блинчики, вошел Рин. Какое-то время мы просто молчали. Он стоял, облокотившись о стол, я к нему спиной. - Как ты? - Не знаю. - ответила я сдавленно.        Я положила перед ним тарелку с завтраком или обедом, чем бы это ни было, и села есть сама. Я не чувствовала вкуса. Я ничего не чувствовала. Может, кроме всепоглощающего страха внутри. Они могут прийти за моими друзьями, они могут сторожить мою квартиру, они могут напасть на дядю, кто это? кто? кто? Я почувствовала тепло р чужой руки на своей. Я повернула голову, встретившись с зелеными глазами Рина.. По лицу было понятно, что он волнуется. - Я в порядке. - Что произошло? - он вытер скатывающуюся слезу с моей щеки.        Я плакала. - Я родилась, а мою судьбу решили за меня. Вот, что случилось. - Рин молчал, ожидая продолжения, а может не зная, что сказать. - Мои родители не родили мальчика, видимо, не смогли. Было решено, что продолжением рода займусь я. Я была ребенком, когда мне подобрали будущего мужа. 18 лет я жила по указке, делала то, что мне говорили и не видела мира. Я нигде не была, кроме этой гребаной страны. И то в паре городов. У меня никогда не было друзей, не то, что понимающих родителей. А самое худшее, что я считала это нормой. Пока не увидела других людей. Тогда я стала представлять, что тусовки, прогулки в различные места и путешествия я получу после свадьбы. Однажды в клубе, в который меня таскал Кэтсеро, я разговорилась с женщиной. Она была такой веселой, вся в татуировках. У нее был забит весь рукав правой руки. У нее были ярко-салатовые волосы и приятный голос. Она рассказала мне о своей жизни, я поняла, что хочу быть похожей на нее. Тогда я ужаснулась. Я хотела быть похожей на совершенно чужого человека. Даже не на свою мать. Я рассказала об этом дяде, он согласился мне помочь. Тогда я побывала в Англии. Я была только внутри какого-то здания, но почувствовала, что это огромны шаг. Потом все резко оборвалось. Моего отца убили, мать увезли. Меня выбросили. Я проревела около недели, сама не зная из-за чего. Тогда я этого не понимала. Я проревела из-за того, что у меня забрали мое привычное понятие жизни. Что теперь мне надо делать все самой, что теперь все другое, что теперь я должна снова делать первые шаги. Если бы не дядя, я не знаю, под каким бы мостом сейчас уже разлагалась. - Рин крепче сжал мою руку. - Теперь я теряю друзей, чуть не теряю собственную жизнь. Мое прошлое меня не отпускает. И это меня пугает, - Я посмотрела на парня, - Я сломана, Рин. Чертовски сломана. Тебе не нужен этот балласт. Брось меня, оставь...        Я не успела договорить, Рин меня перебил резким "нет". - Нет. - повторил он не менее резко, - Ни за что. Я понимаю, что ты чувствуешь и почему так говоришь. Это не правда. - Утешай себя этим. - Послушай. - Не делай мне больнее. - Ты сказала, - он меня будто не слушал, - что мы семья. Я тебя ни за что не брошу. Ты моя семья. - Какое красивое слово, не так ли? - Т/и... - Зачем ты в клубе полез ко мне, когда я сказала нет? Ты же знал, что ты на следующий день едешь свататься. - я был пьян, ты тоже, ты мне понравилась, я дал волю желанию, понимая, что не смогу после женитьбы таким заниматься, собирался стать примерным верным мужем. но вряд ли я бы позвонил девушке из клуба, так как не смог бы разбить ей, то есть тебе сердце, я в этом смысле мягок. но мне повезло, что на утро я пришел на сватовство, открылась дверь, а за ней была ты. я не верю в судьбу, но тогда мне показалось это знаком. Я не считаю тебя сломанной. Я считаю тебя очень сильной. Ты нашла в себе силы идти дальше. Идти к своей мечте. Ты нашла друзей, нашла свое призвание, ты отбилась от убийцы, а когда я приехал, стала готовить блинчики. Я теперь с тобой. Т/и, я хочу заботиться о тебе, быть примерным мужем. Позволь мне. Я хочу быть рядом. Ты красивая, умная, самостоятельная, шикарная и бесстрашная малышка! Я чертовски влюблен в тебя.        Я посмотрела на него уже не в силах сдерживать слезы. Рин обошел стол и обнял меня. Долго я плакала. Охрипшим голосом я прошептала тихое "Я тоже люблю тебя". Долго мы провели в таком положении. Блины окончательно остыли к этому моменту. Когда он отпустил меня, чтобы вытереть мои слезы, я посмотрела на него. У меня появились силы, чтобы сказать ему это. - Это был Кэтсеро. - О чем ты? - Кэтсеро подослал убийцу. - Ты не можешь знать. - У мужчины, который напал на меня, была наша фотография из кафе, когда ты приезжал ко мне. Он с самого начала отнесся к нам подозрительно. Мы слишком быстро сблизились. - Ты еще не пришла в себя, - Рин пытался меня успокоить таким образом, наверное. Но во мне начал кишеть адреналин. Но я видела, как он встрепенулся. За нами следили с самого начала. - Короткостриженый блондин, похожий на зэка, с разбитым носом сейчас должен быть в участке. Если его там нет, то это точно Кэтсеро. - Охрана нашла подслушивающие устройства в твоей квартире.        Я, наверное, побледнела. Я могла говорить все, что угодно. Я не помню, обсуждали ли мы дела здесь, у меня. - Мне нужно выпить. - Нет. Тебе нужно успокоится. Поешь и завари чаю, я сейчас вернусь.        Рин повернулся, чтобы уйти, но я поймала его руку. - Не уходи, не оставляй меня... пожалуйста.        Парень кивнул. С полминуты он смотрел на меня, затем поднял на руки и понес в мою спальню. Там он меня положил, укутав в одеяло. Мне пришлось позволить ему заварить мне чай. Вернувшись с чашкой, он поставил ее на ночной столик и сел со мной. При мне он начал звонить каким-то людям и раздавать указания, что-то выяснять. Оказалось, Рин всеял неразбериху среди остальных якудз. Они стали меньше доверять Кэтсеро, кому-то он не помог, когда помог Рин, кого-то кинул, кого потом вытащил Суна, кого-то подставил и так далее по списку. Он был одержим властью и контролем. Поэтому было логично, что он подкинул подслушивающие устройства в мою квартиру. Суна собирал вокруг себя людей, которым слишком быстро надоел Кэтсеро. Сделав пару звонков, мы узнали, что блондин с разбитым носом не поступал ни в одно полицейское заведение. Потребовалось еще время прежде чем мы узнали, что нападающего забрали на минивене и доставили в одну из точек Ичиро. Рин проговорил тихое, злое " Ты была права". Злое не из-за того, что я оказалась права, а из-за того, что Рин ненавидел Кэтсеро. Он бы убил его сам лично, если бы я не попросила его остаться. Я держала его за руку, когда почти заснула. Последнее, что я услышала было: приступайте.

***

       Я проснулась, когда уже темнело. Рин сидел рядом со мной, что-то набирая в телефоне и просто листая. Я все еще держала его руку. Я открыто пялилась на него. С такого ракурса я за ним еще не наблюдала. У него были воистину большие руки с длинными пальцами. На руке было то кольцо, которое я подарила ему на рождество. Я улыбнулась. Мягкий свет от телефона красиво освещал его лицо. Его точеные скулы и мягкие небольшие губы привлекли мое внимание больше всего. А эта длинная шея. А эта твердая грудь и широкие плечи. Он был огромен. И страшно привлекателен. Я мягко поцеловала его запястье, Рин убрал телефон и посмотрел на меня. - Хорошо спала? - парень провел другой рукой по моим волосам. - Лучше, чем когда-либо. - я села в кровати, облокотившись на стену. - у тебя рука не затекла? - Не поверишь, я ее не чувствую.       Я провела по его руке пальцами, затем взяла ее в свои руки, словно безжизненную, и поцеловала сначала ладонь, потом запястье. Рин смотрел на это чуть прикрытыми глазами. - Даже это?        Вместо ответа он взял меня за подбородок и притянул к себе. У него были влажные губы, наверное провел по ним языком. Черт, это должно было быть очень сексуально. Он целовал меня мягко, затем стал требовательнее. Я плавилась. Но очень быстро проснулась. Стремительно. Я была все еще в халате, пояс которого слабее держал основную ткань. Рин перетащил меня на свои колени, продолжая целовать, а сраный пояс уже не держал. Я настолько отдалась поцелую, что не заметила его рук на своей талии, он притянул меня ближе. Я отстранилась, чтобы посмотреть на него и немного подышать. Его глаза были темно-зелеными то ли от освещения, то ли от желания, то ли от всего вместе. Одна рука парня была у меня на шее, другая - на талии. Он аккуратно придвинул меня ближе, а я повиновалась. Дальше поцелуя мы не зашли. Не из-за того, что ни у кого не было презерватива, а потому, что до свадьбы было нельзя (шутка, потом Рин сбегал в аптеку. так быстро он никогда не бегал)

***

       Я стою у дверей церкви в длинном белом платье, покрытая фатой. Начинается музыка и я вхожу. Я совершенно не волнуюсь. У алтаря меня ждем мужчина, которого я очень люблю, а к нему ведет человек, который был моей единственной семьей все это время, моя дядя. Я не видела, но чувствовала, как он пытается сдержать слезы. Я иду вперед, оглядывая присутствующих и не скрываю улыбки. Слева мои друзья: Сатори, Соня, Ива со своими парами. Они меня простили, не сразу. Потребовалось еще немало времени. Сатори в основном пытался нас помирить. Но с Соней отношения еще не до конца восстановились. Я была рада видеть их на своей свадьбе. Безумно рада.        Ближе к алтарю сидят родители Суны и его сестра. Она оказалась очень приятной высокой девушкой, мы часто с ней ходили куда-то вместе. В основном, в музеи. Она была от них без ума. Оказалось, что и мужа своего она встретила в одном из музеев. Это было в Италии, затем они пересеклись в Мескике, в третий раз уже поженились. И жили счастливо. Она была на 6 месяце.        Кэтсеро был убит другими якудзами в тот же день, мой дядя стал главным вместо него. Все наладилось. Я чувствовала себя так хорошо, что пропустила похороны. У нас с моим женихом было чем заняться вместо этого. Ах, мой через пару минут муж. Ринтаро был прекрасен в черном смокинге. Он стоял у алтаря и улыбался. Дядя поцеловал меня в лоб, оставляя у алтаря и вставая за моей спиной. Я видела только своего Рина. Нас ожидали горячие дни Медового месяца. Горячие из-за жары Гавайй, а не из-за того, из-за чего вы подумали. Но до этого мы будем несколько недель путешествовать по Европе. Нет, я не забросила учебу. До всего этого нам еще 2 года. Рин хотел, чтобы я закончила учебу, прежде чем мы куда-то отправимся. Я люблю его с каждым взглядом, каждым прикосновением, каждой минутой, проведенной вместе, все больше. О таком я могла только мечтать. Конец