Другие пути

      Мия не любила ждать. И старалась на встречи приходить позже остальных, зачастую опаздывая. Что-то было тревожное в том, как она замирала в пространстве, бесконечно смотря на часы, высматривая, откуда появится человек, как откроется эта чертова дверь. Не переставая при этом отгонять засевшую где-то вдалеке мысль, а вдруг она ждет зря,вдруг никто не придет, и тогда все это напрасно, и она так и останется одна.          Именно сегодня она почувствовала это. Редкое исключение, Мия пришла раньше. А ее любовница уже опаздывала на десять минут. И Мия, решив, что и так достаточно уже унизила свою гордость, собралась уходить. Номер в гостинице был оплачен еще вчера, но ей было не жалко потраченных денег. В конце концов, она итак тратила на номера достаточно весомое число, но это ее не волновало. Главное, чтобы про эти траты не узнали остальные и прежде всего муж. А остальное, было не так важно. Она готова была  платить сколько угодно денег за свой комфорт и удобство. Встречаться на квартире у Вероники, нет уж, на это бы она не согласилась ни за что.         

      Взяв свою сумочку и не удержавшись, чтобы еще раз бросить взгляд на часы, она потянулась к ручке двери и открыла ее. На пороге стояла ее пассия, с замершей для стука рукой и с застывшим от удивления лицом.        - Входи, - приказала Мия и, отойдя в сторону, пропустила ту внутрь, не забыв при этом потом щелкнуть задвижку замка. - Ты не торопилась, - заметила она вслед.        - Прости. Я знаю, ты не выносишь опозданий. Но мне пришлось задержаться, - постаралась извиниться Вероника, проходя внутрь и кидая свои вещи в стоявшее рядом с кроватью кресло.        - И кто же тебя задержал? – поинтересовалась Мия, все также продолжая стоять возле теперь уже закрытой двери. На миг Веронике показалось, что Мия ревнует ее, но голос у той звучал слишком беспристрастно и даже безжизненно, а выражение ее лица оставалось все так же неизменно сосредоточенным и даже будто уставшим от чего-то.        - Встречалась с фотографами, консультировала их, давала указания, - объяснила Вероника.        - Ты быстро учишься. Еще пару месяцев назад ты была никем, а теперь моя девочка уже становится взрослой и самостоятельной.        - Как ты и хотела.        - Да, только вот загвоздка. Я хотела далеко не этого, - томным голосом произнесла она.        Вероника пристально взглянула на женщину и потом, не говоря ни слова, стала медленно и эротично снимать с себя одежду. Сначала сняла темно красную шелковую блузку, расстегнув на ней каждую пуговицу. Затем так же медленно и не отводя взгляда, она стянула с себя и черную замшевую юбку. Оставшись стоять в одном нижнем белье, она потянулась к своему кружевному бюстгальтеру и сняла его, а затем и свои трусики, представ полностью обнаженной. Она знала, что ее тело было сексуальным, особенно выделяющаяся большая грудь (подарок, доставшийся от природы вместе с остальными соблазнительными пышными формами), и она знала, как все это действовало на начальницу. И будто в доказательство, Мия полным желания взглядом пробежалась по каждой частичке ее тела. Веронике бы понравилось больше, если бы на нее так же смотрел какой-нибудь симпатичный молодой человек. Но выбирать не приходилось. Кто ж знал, когда она устраивалась офис-менеджером на работу в фотоагентство, что за свое место придется спать с женщиной. Но зато это приносило свои плоды, а остальное - было лишь небольшим досадным нюансом.       Мия прикасалась к ее телу, дотрагиваясь до каждой его части, каждого изгиба. Целовала ее губы, кусала их, дразнила языком ее грудь и живот, все больше и больше возбуждаясь от этого. Тело Вероники вторило ей, отвечая не менее приятными волнами возбуждения. В этот момент оно все принадлежало ей, и это ужасно нравилось Мие. Но та в свою очередь сама не хотела принадлежать никому. Нет, она не позволит кому-либо снова дотронуться до нее, увидеть ее настоящей, приручить себя. Снова что-то чувствовать, пережить боль, потерять контроль - она не могла больше этого допустить. Притягательнее было видеть, как теряли контроль другие. И сейчас она заметила, как закрылись глаза Вероники от наслаждения, как она тяжело вздохнула, задрожала всем телом, когда язык Мии завершил свой безумный танец внутри девушки.        Поправив на себе чуть помятые брюки и белую рубашку, Мия потянулась к столику, чтобы налить виски. Вероника же, чтобы не замерзнуть, накинула на себя одеяло и попросила налить ей тоже. Мия отдала свой стакан девушке, а сама налила себе в другой. Сделав глубокий медленный глоток, она расслабилась и вытянулась на постели. Рука, держащая стекло, пахла Вероникой и этот запах смешивался с запахом алкоголя. Кто-то любил курить после секса, а Мия любила выпить. Всегда в номер заказывала себе крепкие напитки.        Вероника выпила жидкость залпом, держа стакан необычно сразу двумя ладонями. И это движение резкой болью в груди отозвалось у Мии. Так же делала и она. Алекс. Чтобы Мия не делала, но воспоминания вновь и вновь заявляли о себе и порой, - вот так неожиданно и даже грубо. А ведь она специально искала девушек, абсолютно не схожих по характеру, по цвету волос, по фигуре и чертам лица с той самой. И все равно находилось что-то общее, что-то, что переносило ее в те дни и ночи, которые она разделяла со своей любимой. Мия не смогла забыть свою любовь и уже смирилась с тем, что видимо это просто было невозможно, сколь много времени бы ни проходило. Она не простила предательство, не простила, что та в итоге выбрала другую, что вычеркнула Мию из своей жизни. А она была бы согласна даже на роль обычной подруги, но Алекс наотрез отказалась. И это после всего, что она сделала ради нее, чем пожертвовала. Пришла тогда в то издательство как какая-то старлетка, она то, жена известного в городе бизнесмена. У Артема уже тогда были хорошие связи. И он мог ее устроить в любую фирму на высокую должность. Но с Игорем он знаком не был, а тот еще к тому же был слишком принципиальным, чтобы согласиться взять ее на должность редактора без опыта и соответствующего образования. И тогда она пошла работать туда обычным секретарем. И все ради того, чтобы быть с той девчонкой, подругой Игоря, которую он тогда взял на должность художественного редактора. Она не могла понять, почему именно Алекс так запала ей. Почему лишь раз случайно встретив ее и заговорив на улице, она поняла, что хочет быть с ней, разыскала ее и сделала все, чтобы стать частью ее жизни. Возможно, Мию привлекло это безумное ощущение жизни, это мальчишество, эта еще не растерянная вера в настоящее и искреннее, что так явно читалось в каждом движении, в каждом произнесенном слове этой незнакомки.       Артем тогда смеялся над ней. Она-то и секретарша. Но все же не стал возражать. Ему было плевать на зарплату, и он был даже рад, что жена перестала тупо сидеть дома и пошла работать хоть куда-нибудь. Решил, что если женщина сходит с ума от кризиса среднего возраста, то пусть хоть так безобидно. И Мия стала работать, сначала под руководством Игоря, пока он искал нового редактора, а потом у этой стервы Киры. Но ей было все равно с кем работать, ведь она каждый день имела возможность проводить его с Алекс, видеть ее, разговаривать, а потом и даже больше. Она снова почувствовала вкус жизни, снова стала верить в любовь, как в далекие времена юности. И она прощала ей всех пассий, ведь у них были свободные отношения. Мию это устраивало, пока она возвращалась обратно после всех этих гуляний к ней. Ведь сама Мия уже давно не спала со своим мужем, у них установился негласный договор, и он находил для своих утех разных молоденьких девочек на стороне.        - О чем задумалась? – поинтересовалась Вероника, заметив, что молчание в комнате как-то чересчур затянулось.        - Как ты помнишь, я скоро уезжаю со своей семьей в отпуск, - ответила Мия, решив, что размышлений о прошлом на сегодня было достаточно. Теперь нужно было решать вопрос с настоящим.         - Да, конечно. Ты же сама уже назначила зама на свое место, - заметила та, не скрывая ноток обиды в голосе и втайне надеясь, что это произведет свой эффект. Как-никак, она тоже могла занять это место, ведь она знала уже гораздо больше, чем даже этот ее новоиспеченный начальник.        - Ты с ним поладишь, - улыбнулась Мия, понимая при этом нереальность воплощения этих слов. Вероника была слишком амбициозна для того человека, который еще и полгода не проработал. И она тяжело мирилась со своими конкурентами, а тем более, если они возвышались над ней, даже пусть и на недолгое время.         - Но я и другое хотела сказать. Я приняла решение и хочу оставить наше общение лишь в рамках рабочей обстановки. И как раз когда я вернусь, то хочу, чтобы ты забыла обо всем, что между нами было.        - Иными словами, ты меня бросаешь?        - Мы не встречались, чтобы я могла это сделать.        - Да, ты просто меня трахала.        - Осторожнее со своими выражениями, - резко оборвала ее Мия. Эта девочка нравилась ей, она и правда была хороша в сексе, с ней даже было интересно иногда поговорить после него. А это было редкое качество у тех, кто оказывался в ее постели. А еще, она не боялась ее, не пресмыкалась, как остальные в фирме, имела свое мнение, и в ней чувствовался характер. Она была очень способной, все схватывала быстрее остальных, и даже невооруженным взглядом можно было понять, что ее ждут далеко идущие перспективы. Но Мия никому и никогда не позволяла собой манипулировать и оскорблять себя.       - Я уволена? – подытожила Вероника.        - Нет. Ты хорошо справляешься со своими обязанностями и будешь и дальше на своей должности.        - Понятно. Тогда я просто тебе надоела, но не настолько, чтобы не выносить мое лицо в стенах офиса.        - Не говори мне, что расстроена этим.        Их разговор звучал словно обговаривание деловой сделки, которую решено было прервать по желанию одной из сторон. Той, которая сама не понимала, зачем ей это. Мия вдруг почувствовала, что все это стало ей надоедать. Она оказалась пресыщена такими вот связями, которых за последние годы было немало. И ладно если бы только это. Но нет, она начала испытывать угрызения совести, думая о Яне, о подрастающей Сашеньке. Им ведь нужна другая мать. И может все же удастся стать и другой женой для Артема.        - А что если да? Почему ты хочешь закончить все это на самом деле? Кто-то узнал о нас?         Вероника не хотела так просто сдаваться. Она чувствовала, что за всем этим стоит какая-то причина, о которой она хотела узнать. А еще ей, в общем-то, было радостно и в тоже время и грустно от перспективы освободиться от всех этих вынужденных свиданий. С одной стороны, больше не пришлось бы притворяться, участвовать в этих извращениях. С другой - у нее все же оставались планы на свою карьеру, и отношения с начальством, безусловно, могли поспособствовать ее росту. А если она останется сама по себе, то без привилегий будет сложнее продвигаться вперед, а главное, на нее сразу все ополчаться. Одно дело быть игрушкой того, кого все боятся, а другое – обычной брошенной игрушкой.        - Хочу стать примерной женой, - ответила Мия.        - Ты?        - А что? Не выйдет, думаешь? – усмехнулась она.        - Не знаю. Но точно не понимаю, зачем тебе все это.        - Тебе и не нужно понимать. Главное, что выйдя за эту дверь, ты забудешь обо всем, будто между нами ничего и не было, и тогда останешься на своем месте, будешь работать как все. А если будешь так же хорошо проявлять себя, то далеко пойдешь. Я не сука же. И мне все же было хорошо с тобой, - призналась Мия и, освободив руки любовницы от стакана, она сжала их в своих. Вероника прижалась своими губами к ее, переводя поцелуй в более глубокий и настойчивый. Но Мия прервала его, отстранившись.        Тогда Вероника тоже отвернулась, и стала одеваться. Дольше находиться здесь не было смысла. Мия тоже не стала ее останавливать и даже прерывать наступившую гнетущую тишину и отчуждение между ними. И лишь уже перед выходом спросила:        - Так мы договорились?        - Как будто у меня есть другой вариант, - подумала Вероника, а вслух ответила. – Разумеется.        Когда хлопнула дверь, и Мия осталась одна, она долила себе остатки виски и включила телевизор. Хотелось заглушить мысли, но они как назло снова лезли в голову. Мысли о бессмысленности попыток что-то изменить и о поглощающей пустоте, что все больше начинала пожирать ее изнутри.