Возможность

– Ну, Женька, выбирай! – компания в лице четырёх парней и девушки шумно ворвалась в спокойную и умиротворенную кафешку, оглушая своим искренним смехом. – Ну-ка, чё у них тут повкуснее и побольше есть...– вертя в руках меню, шептал себе под нос Космос Холмогоров. – Кос, мы же не в столовке! – усмехнулся Валера, падая на место рядом. – Да погоди ты, Тео, – отмахнулся Холмогоров, не отвлекаясь от меню, – Женя! Пушкина словно солдатик подняла голову от своей записной книжки, как только прозвучало её имя. Она огляделась. Витя своими очами сканировал зал в поисках чего-то, а точнее кого-то, не забывая при этом для виду поглядывать в меню. Женя усмехнулась, но голос Коса вновь вывел её из потока мыслей, что начинали рождаться в её голове: – Важный жизненный вопрос! Женька лениво умостила руки на стол и уложила на них голову, кивнув, мол говори. – Какое мороженое выбрать? Шоколадные шарики? Или ванильные? – подтолкнув к ней меню, Холмогоров хмурился, придавая себе вид задумчивости. Пушкина пустила смешок и посмотрев в меню, ответила: – Первое. Шоколад лучше. – Согласен. – вставил свои копейки Пчёла, провожая взглядом официантку. – А ты чего не выберешь? – послышался голос справа от Жени, что та вздрогнула. Находясь в своих мечтаниях, она как обычно забывала обо всем и всех, что её окружает. Про Сашку, что скрылся от её взора за буклетом, она, конечно, забыла. – Я не хочу – поворачивая лицо в сторону Белова, бросила Пушкина. – Да ты гонишь, Женёк! Жарюка такая! – всплеснул руками Холмогоров. – Стрессанула, да? – тут же спрашивает Витя. – Да какое там, – тяжко вздыхает Евгения, – меня из аудиторию весь пед. состав выперал! Я им уже вон где! – она указала рукой на кадык, – Хотя пошла только поступать... – Не переживай ты так и на твой улице пройдёт инкассатор! – Кос, там вроде не так говорится... – Да в баню всё, пчелище! Они вновь дружно засмеялась и Женя откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Сладкий запах небольшой кафешки побуждал в ней желание съесть любое мороженое, которое только попадёт на глаза, но деньги с собой не брала. Просить у ребят не хочет, хоть они уже и друзья, но всё же у любого человека попросить ей трудно. Упрямость не позволяет, а стыд за своё состояние начинает грызть. Она в конце концов не в сопливой драме, где можно опустить головушку и робко проговорить о том, что средств то и нет, чтоб за неё захотели заплатить. Нет, сделать так, конечно, Женя может, но считает это ниже своих достоинств. – Что-нибудь выбрали? – к разочарованию Пчёлкина к их столик вместо миловидной официантки, которую он прожигал взглядом пять добрых секунд назад, подошёл паренёк. – Да! – утвердительно кивнул за всех Холмогоров – Мне значит три...нет, три шоколадных шарика с сиропом! – Мне пломбир просто – отозвался Валера, ели сдерживаясь, чтобы не постебать Коса за жадность. – Клубничное. – Один шарик шоколадный, другой пломбир. – А вы девушка? – спросил официант, когда всё сделали заказ. – Мне воды просто... Не успела она договорить, как была прервана Сашей: – Прошу прощения, ей тоже самое, что и первому – он мотнул головой на Космоса. Официант, дописав в своём блокноте, кивнул и ретировался. Женька так и застыла, не смея шевельнутся. – Эй, леди Пушкина, челюсть то с пола подбери, ё маё! – Пчёла щёлкнул около её лица пальцами. Женька вздрогнула и самым непонимающим, на который была только способна, взглядом посмотрела на Белова. Тот невозмутимо сидел, даже несмотря в её сторону. – Женёк, да Сашка у нас джентльмен, чё ты блюдца то вылупила! – усмехается Кос, откидываясь на пинку диванчика. – Тем более у тебя сегодня праздник, тебе нужно расслабиться и повеселиться! – подхватил Витя. – Ага – все так же прибывая в шоки, кивнула она. – Че ты агакаешь, Жень? Они тебя спаивать будут, или ты думаешь, от этих алкашей "между первой и второй" можно отвязаться? – Валера всё таки решился на свои комментарии, но получил моментально оплеуху от Коса и кулак от Вити. –... – Так, Леди Пушкина в трансе походу! – поджал губы Кос, добовляя и начиная трясти за плечи подругу – Алло, Космос вызывает Женю! Вернитесь на планету Земля! Пушкина же поморгав, прозрела и начала шарить по карманам своей одежды и сумки. Витя с Косом переглянулись, пожав плечами, мол, кто знает этих женщин, что у них там на уме. – О! Это твоя! – стащив книжонку со стола, показал Пчёлкин Жене. – Да, можешь посмотреть, если хоть что-то поймёшь – отозвалась Пушкина. С разрешением Витя открыл книгу и глядя на заголовки, быстро листал страницы. Холмогоров пытался тоже заглянуть, но ему прегрождал путь Филатов, что нарочно не позволял ему этого сделать, а сам смотрел гад! И вот Пчёлкин листать быстро перестаёт и его лицо сначало становится шире от улыбки, а потом от какого-то осознания. У Коса чуть мозг не взорвался от любопытства. – Что там? Валера глянул, но у него реакция была более весёлая, он просто усмехнулся, как бы говоря, что он в курсе. – Личное – не публичное, Космонавт! – захлопнув прямо перед носом Коса книжку, Витя положил её обратно. – Это ты у своих "этих" понабрался, да? – обиженно хмыкнул Холмогоров. – Косми, там не для твоих очей вещи! Ты ж трепло! – Это я трепло? – Успокойтесь оба! – обратила на себя внимание Женя, наконец найдя, то что надо, – Можешь взять посмотреть, ничего сверхъестественного там нет! – Рисунок, Жень – ненавязчиво намекает Пчёлкин, ударяя по рукам Холмогорова, что тянет их к книжонки. – А,ой. – Женя прикрывает рот рукой и начиная судорожно бегать глазами. – Тогда нельзя! Прости, Кос! Она быстро тянет к себе книжку, но та, как нарочито падает и открывается на страницы с рисунком. Саша, не участвовший до сего момента в этой комедии, решил помочь, ведь сидел ближе к месту падения. У Женьки сердце удар пропустило. Она потянулась в его сторону, залепетав: – Саш, не надо, я са... – но не успела ничего договорить, когда блокнот был всунут ей в руки. –...ма. – Держи. Красиво рисуешь. Пушкина будто бы скинулась добровольно с обрыва, хотя и то было бы легче. Он. Увидел. Этот. Чёртов. Рисунок! Она принимает книжонку и поспешно отодвигается на своё место, отворачиваясь. Женя прикрывает глаза руками, немо, нервно смеясь. Просто телом чувствуя взгляд Саши, направленный на неё, да и не только Саши. – Ваш заказ, – опять все внимание привлёк официант, ставя на столик мороженое – Приятного аппетита! Ребята сразу же принялись за мороженое, а Пушкина тем временем, каким-то магическим образом наскребла монеты в кармане и пыталась ещё найти, ибо ей не хватало жалких двух копеек. Завышать цены на мороженое было модно во всех кафешках, поэтому Женя даже не удивилась. Евгения всеми фибрами души чувствовала направленный на себя взгляд от Александра, ведь остальные что-то бурно обсуждали, не обращая на них внимание. Белов двинулся к ней чуть ближе, а она и шевельнутся после этого не могла, устремив взгляд в кроссовки. Он склонился к ней, прошептав свой вопрос: – Ты шоколадное не любишь что-ли? Чувствуя обжигающие на своей шее дыхание, Евгения чуть опешила, но всё же ответила: – Почему? Люблю. – Так ешь, Жень, – он двинул к ней чашку с мороженым, – растает же. – Я не хочу – глотая всю свою надежду на поедания мороженого, от которого у неё глаза искрились, Женя выдохнула. – Врёшь, – констатирует Белов, чуть опряеув от неё, щурится, – у тебя вон, как глаза бегают и горят. Вижу, прямо слюнями давишься, но от чего-то не ешь. Аллергия? – Нет. – Горло болит? – Нет, я просто не хочу. – Да врёшь ты, Женя, ей богу! – восклицает Александр – Че ты темнишь-то? – Я? – Пушкина показательно наводит на себя палец, наигранно чуть возмущаясь – Ниче я не темню. – А, понял, – тут же произносит Белов – если ты переживаешь за цену, то я заплачу... – Не надо. – обрывает на полуслова Женя. То ли способами гадалки, то ли Женю легко прочитать, как букварь – Саша догадался о истинной причины отказа от мороженого. И вроде, казалось бы, зачем раздувать из мухи слона? Сказала не хочет, ну и пусть! Но Белов чувствовал какой-то теплящийся в груди узелок, когда смотрел в голубые омуты Пушкиной, как в первую встречу, так и сейчас. Хоть и в данный момент, Женя искусно пыталась соврать, что в принципе у неё получилось, но изменения в её движениях Саша уловить смог, поэтому и раскусил её. А ещё она не смотрела ему в глаза. Значит либо смущается, либо врёт. В голове отпечаталась такая информация крупным и ярким текстом. Хоть и не врала им Женя ни разу, но Саша интуитивно чувствовал, и думал, что не ошибался, по поводу этой ситуации. Она была настолько нелепой, но для Белова почему-то была значимой. Будто жизнь его определяла, Господи... – Заплачу. Ешь. – чеканит Саша, чем заставляет девушку нахмуриться, но хоть и не охотно, но подчиниться. Белов быстро вливается в разговор с друзьями, а Женька берёт свою книженцию, хмуро глядит и думает, поглощая мороженое: «Дура! Дура! Дура! Зачем рисовала? Зачем достала эту чёртову тетрадь? Господи-и!» – Может пойдём уже? – голос Космоса вытягивает из пучины мыслей и Женька переводит взгляд на мороженое, а точнее на пустую чашку от которой только одно упоминание о мороженое осталось. – Да-а, — Валера потягиваясь, облокачивается на стол – в парк иль куда? – Думаю, что в парк, – отзывается Белов и переводит насмешливый взгляд на Пушкину – а говорила, что не будешь, врушка! – Это я врушка?! – Женька возмущенно смотрит, безлобно и без обвинений, слегка смеясь. – Ты-ты, — кивает Саша улыбаясь, – говорила, что не будешь, а сама всё съела! – Ты меня заставил! – Неважно! – Так алло! – Космос помахал перед Пушкиной и Беловым рукой, но был проигнорирован, – Дураки они и в Африке – дураки! – Кос, дураки это вы с Витей, – констатирует Фил и усмехнувшись глядит на Женю и Сашу – а вон те вовсе не дураки, просто ловят момент и походу счастливы... – Клеветаешь мою натуру, Фила! – Холмогорова демонстративно сложил руки бок о бок и хмыкнул, но снова отвлёкся на друзей, что то ли любовались друг другом, то ли пытались поругаться, но не в серьёз и без обид, – Не, ну вы, чё как дети малые!? – Космос, потеряйся! – отмахивается Саша, не сводя взгляда с Жени. Они уже на протяжение нескольких секунд пытались играть в глядели, но как только Саша начинал улыбаться, Женька закрывала лицо руками и начинала смеяться. – Да че ты смеёшься то? – чуть прыснув, от повторяющийся Женькиной реакции. – Ты специально улыбаешься! – всё так же прикрыв глаза отвечает Пушкина. – Меня это смешит, потому что, блин, у тебя прямо улыбка заразительная! Аа, не смотри на меня! – она начинает вертеть головой, когда Саша вновь пытается показать ей свою улыбку. Белов ловит Пушкину за щёку и поворачивает к себе её лицо, жмурясь, как ёж, но при этом улыбаясь. Женя начинает улыбатся и снова смеётся, опуская голову и содрагаясь всем телом. Александр завлекает её в свои объятия, что получалось, что они смеялись друг другу в спину, так ещё и он специально травил какие-то шуточки. – Не, ну это точно дурдом! – устало изрекает Кос, вновь откидываясь на диван, – ладно, я пока счёт схожу попрошу! – Давай!

***

Из кафе они тоже вышли с улыбками на лице, только свою Женя пыталась прятать, опуская уголки губ вниз, а Саша наоборот хотел поймать её взгляд, чтобы снова рассмешить. – Космосила, включи музло! – запрыгивая на переднее сидение, говорит Витя. – Че отшила тебя официанточка? – крутая кнопки, усмехается Кос. – Нет и слава богу! — мотанул головой Пчёла – хотел подойти, познакомиться, но как вовремя остановился, у неё парень с тебя ростом, блять! И плюс накаченный! – Че зассал? – хлопает по плечу, позади усевшийся Валера. – Да и чё там! – отмахивается Витя – Она и не такая красивая была-то... Снова парни что-то обсуждали, а Женька не слушала и вытворяла какие-то фокусы в своей записной тетради. Саша незаметно отступая от разговора ребят, двигается к Евгении, смотрит на неё, спрашивая: – Че рисуешь? – Тебя, – отвечает Пушкина. – Че-то не похож, – хмурится Саша, видя на странице вместо сказанного лягушку. – Я художник, я так вижу! — отвечает Женя, переводя на него смеющийся взгляд. — О, давай я тогда тебя нарисую? — предлагает Белов. – Вперёд! – Пушкина подаёт ему тетрадь и карандаш. – Ну, вот значит, голова, – выводя незамысловатый кружок, говорит Саша, – тело, – рисует треугольник, – руки и ноги, – четыре коротких палки, – лицо и волосы, – нарисовав две точки, как глаза, улыбку во всё лицо и соломку, собранную в два хвостика, которые Женя, к слову не носила никогда, сказал – готова! Женя смотрит, сдерживаю смех, и вздохнув, чтобы успокоиться, отвечает: – А уши где? – А их волосы закрывают! – нашелся Белов, быстро подрисовывая ещё патлы. – Прям одно лицо! – иронизирует Пушкина. – Да? – подхватывает игру Саша – А учительница по искусству мне четыре влепила! – Не разглядела талант! –шмыгнула носом Женя, изображая слезы и похлопала Сашу по плечу. – Тоже так думаю! – пододвинув ближе к себе Женьку, он приобнимает её за плечи, а она кладёт свою голову ему на плечо. – Ты в клуб когда-нибудь ходила? – умостив свою голову на голову Жени, неожиданно поинтересовался Белов. – Была, но мне не понравилось особо.– отвечает Пушкина. – Дерьмовая музыка? — предположил Саша. – Да нет, просто, когда мы договаривались с подругами быть вместе весь вечер, то они после первых бокалов алкоголя разбегались, кто куда, а я, допивая свой сок, делала ноги, потому что пьяных было много. – Дело фигня. Но сегодня, я думаю, ты не столкнёшься с такой проблемой. – О, сегодня в клуб едем что ли? – Да, вечером, – кивает Саша – пчелище там крутится частенько, поэтому хорошие места знает.

***

Музыка оглушала тёмное помещение, освещаемое неоновыми светодиотами. Толпы людей у барной стойки, танцпола и где-то в углах – обычное дело для каждой годной вечеринки восьмидесятых. Девушки с высокими причёсками, короткими юбками и ярким макияжем являлись по каким-то причинам главным «атрибутом» , как выразился Пчёлкин, этого вечера. Были, конечно, и те, кто вёл себя вполне достойно и без помыслов на продолжение ночи, но всё же «ночных бабочек» было в разы больше. Пьяных людей либо не было, либо хорошо скрывали своё состояние. Как сказал Саша: «Пчёла фигни не посоветует». Но почему-то, Женя чувствовала себя весьма неоднозначно, даже как-то сковано. То и время теребя пальцами край платья цвета блестящий синевато-зелёный, что слегка прикрывало коленки, но Пушкиной казалось, что оно слишком короткое, поэтому время от времени она незаметно тянула его вниз. От этого, конечно, ничего не менялось, но ей становилась легче. К её же радости, никто не обращал на неё своего внимания, поэтому прячась в компании Валеры и Саши где-то за самым дальним столиком, она была относительно спокойна. Космос и Витя подло сбежали, поддаваясь соблазну в виде каких-то девчонок, с коими и отжигали на данный момент на танцполе. Филатов что-то вещал Белову, но из-за шума колонок Евгения не слышала. Она не знала, как ей быть и что делать, потому что для своих посиделок в клубе – находилась здесь довольно долго. Обычно Пушкина, как беглый преступник ретировалась с места приступления не успев толком там побывать – минут тридцать максимум. В силу своих физических способностей и телосложения, боялась посещать места вроде клуба, потому что там было много людей, что в разы больше и сильнее. Но сейчас ей нечего бояться, рядом сидят Саша с Валерой, у которых физические данные не ахти какие и если что – помогут. – Я отойду, – на женское плечо неожиданно ложится тёплая мужская ладонь, заставляя чуть дрогнуть. Евгения поворачивает голову в сторону Саши и кивает, возвращается в обратное положение и замечает пропажу Фила. Но стоит только поднять глаза, как она замечает его в компании блондинки, что создавала хорошее впечатление сразу. Одета она была вполне нормально, не кукла и не мышь, что-то среднее, что привлекает. Вкус у неё однозначно был и даже хороший. Решив не смущать друга и его спутницу, которая кстати и стояла в полоборота посему и не видела её, Женя раслабленно откинулась на спинку дивана. Саши всё не было. Космос и Витя скрылись из виду где-то в толпе, а Валера по-прежнему беседовал с девушкой. Минут десять добрых точно прошло. Резко и даже грубо, на хрупкие плечи опускаются сильные руки, а нос улавливает едкий запах дешёвого пива. Пушкина точно и ясно понимает, что это не Белов позади неё. Убеждается, слыша неприятный, пьяный голос: – А почему такая красивая и одна, м? Женька чуть поддаётся вперёд, чтобы высвободиться из хватки, но руки незнакомца ещё крепче сжимают плечи. – Куда же ты, крошка? Давай познакомимся поближе! Сотый раз проклиная Пчёлу и его «проверенные места», Евгения пыталась взглядом поймать хоть кого-то знакомого. Но Валеры ретировался на танцпол очень не вовремя, за три минуты до этого события. – Отпустите меня! – выкрикивает Пушкина, сопротивляясь. – Какая бойкая, мне такие нравятся! – чересчур приторно-противно проговаривает мужчина, удерживая руки Жени одной рукой, а второй тянется к лицу. – Убери свои руки, извращенец! – Пушкиной удаётся высвободить одну руку и ей же она отвешивает звонкую пощёчину пьяному упырю. Он не на шутку злится и ухватывает Женю за волосы, сильно дернув на себя. – Не приперайся, сладкая, а то больнее будет! – оповещает он. Евгения начинает колотить его кулаками и пытается увельнуть, но мужчина хватает её заламывая руки за спину и закрывая рот ладонью, предовращая начинающийся крик о помощи. – Руки свои убери от неё, ублюдок! – слышится знакомый голос, что оказывается, как никогда кстати. – Ты слышишь? Я с тобой разговариваю! Саша появился очень вовремя. Женя уже и не знала что делать. Видно на Пушкину у Белова какая-то чуйка. – Шёл бы ты подальше отсюда! – отзывается мужчина – Не лезь, куда не просят! – Ты по-хорошему видно не понимаешь, – прозвучал звучно удар в челюсть, от которого насильник пошатнулся и отпустил Женю в то же мгновение. – Да и забирай её себе! – вставая с полу, мужчина схватился за нос, – Мне твоя шлюха нахуй не нужна! – Реально какой-то отбитый – заключает Белов и в этот раз пинает утырка в живот. – Ты как? Он тебе ничего не сделал? – Саша возвращается к Жене. – Без тебя бы было хуже. – заключает Евгения, чуть подрагивая. – Прости, – он завлекает её в свои объятия, скрепляя руки на спине. – нужно было тебя с собой брать. Знал же, что могут пристать, да надеялся, что обойдётся. – Всё нормально, – выдыхает Саше в плечо Женя, – ты только не злись, пожалуйста. Александр промолчал и ещё крепче сжал девушку в своих объятиях, получая ответный жест. Скрепив руки на его шее, Женя прижалась лицом к району ключицы, вдыхая приятный аромат свитера. Сейчас ей было хорошо, потому что он был рядом. С ним она чувствовала себя, как за каменной стеной. – Я домой хочу, Саш – устало произносит Пушкина. – Я тебя провожу. – отзывается парень. Он сплетает пальцы её холодной руки со своей, аккуратно петляя сквозь толпу, ведёт к выходу. Женя не сопротивляется. Ей приятна его близость и прикосновения. Сам он ей приятен.

***

Женя и Саша бежали по улицам, освещённым фонарями, словно дети навстречу чему-то непонятному и обоим знаком до трепетные узлов районе груди. Глаза Пушкиной сияли ярче любого фонаря, особенно, когда она смотрела на Белова. Его чёлка стала чуть длиннее, но всё ещё казалась Евгение очень милой. Природное очертания скул придавало Саши ещё больше мужества, а глаза дополняли картину маслом. Всё как в первую встречу. Только, Женя больше не чувствовала смущение при виде Саши, лишь изредка, когда он специально провоцировал её на это. Да сердце всё равно отбивало бешеную чечётку, а тело покрывалось мурашками от мимолетных, пусть даже и случайных, прикосновений. –... чего-то стояла, ручонки мяла, а потом ни с того, ни с сего – усвистала! Мы с пацанами переглядываемся, Пчёла спрашивает, мол, что случилось? А Космос предполагает, что спешишь. А потом мы вообще подумали, что ты нас избегаешь, боишься... – Чего? – прерывает рассказ Женя, усмехаясь и хмурясь одновременно. – Не, ну а че мы должны думать? Ты блин ростом от горшка два вершка, ходишь ещё вся скрючившись, а чего думать то? – Ничего я не крючилась! – возражает Пушкина. – Ты и сейчас крючишься! – усмехается Саша, легонько хлопая Пушкину по спине. – У меня привычка такая! – Привычка у неё! Че потом горбатая и косая будешь всю жизнь ходить! Плакать будешь! – Не буду! – Плакать или горбатой ходить? – Саша блин! – Женя отворачивается, показательно хмыкая. – Оладушка! – Иди в баню! Пушкина о цепляется и бежит через дорогу. Стоит ей только ступить ногами на поребрик, как в сантиметрах проезжает на быстрой скорости машина, создавая ветер. Женя слегка качается и от неожиданности теряет равновесие, падая коленями вперёд. Саша, как по программе, был точно героем этого вечера. Только она хотела встать, как он подхватил её за руки, поднимая. – На минуту оставить нельзя! – сетует Белов оглядывая Пушкину, – Горе ты луковое, ё моё! – указывает на ноги. Коленки в кровь, а рядом не глубокие царапины. – Пошли уже! – говорит Женя и стоит ей ступить вперёд, как она начинает шипеть и скорее хватается за ногу. – Птичка перелётная, ты что, ногу подвернула? – юмор и волнение соединяются в голосе Белова воедино. Он наклоняется, чуть сжимая икру женской ноги, спрашивает: – Не больно? – Когда ты не трогаешь... – глотая подступающий возглас боли, отвечает Пушкина. Белов резко одёргивает руку и через пару мгновений... берёт Женю на руки? Этого она точно не ожидала. Евгения быстро водит глазами и хватается Саше за шею руками, не своим голосом говоря: – Саша, пусти я тяжёлая! – Не тяжёлая ты, леди Пушкина! – усмехается Белов, – Ты вредная! – Саш, я боюсь... – Со мной можешь не боятся, у меня руки крепкие, в армии научили многому – изрекает Белый, – а вот Коса бойся, он если уронить, то это будет равняться прыжку со второго этажа! – Дурак ты! – Зато умный! – Но дурак...