Санаторий Солнечный Рог

      Мягкий слой мха покрывал весь пол бортовой лаборатории. Пышные папоротники кустились прямо под рабочим столом, их молодые листочки свертывались тугими, блестящими улитками. Лианы свисали по стенам и почти заплели дверной проем, образовав как бы живую занавеску. Майор Керих отвел их зеленые пряди одетой в тактическую перчатку рукой и, тихо ругаясь себе под нос, ступил босыми ногами на совершенно неуместную, по его мнению, лесную подстилку. Мелкие стебельки растений щекотали ступни, при каждом шаге роняли холодные капельки росы. Военный недовольно хмыкнул — и закатал штанины до голени. Непривычное после тяжелых ботинок, носимых им и на службе, и в отпуске, ощущение волновало и потому раздражало его. — Рене, — послышалось из глубины зарослей, — Вы сделали, как я сказал? — Ага, — буркнул Керих, лавируя между поросшими зеленью шкафчиками. — Кстати, зачем?       Начальник экспедиции восседал на крутящемся стуле, закинув ногу на ногу, и что-то быстро писал в планшете. На нем тоже не было ни ботинок, ни носков — возмутительная вольность и вопиющее нарушение правил безопасности! — ни даже привычного жилета с кармашками; клетчатая рубаха была наполовину расстегнута. Кериху пришлось неловко откашляться, прежде чем он смог снова заговорить. — Вы хотели показать мне результаты исследований, — начал он, осторожно обходя начальника по кругу, но фразу так и не завершил. — А ну кыш, черррти!       Слова вышли невнятным рычанием. На непокрытой шее Леонарда, обняв его похожими на провода корнями, сидели сразу два хищных цветка. Замеченные солдатом, они сразу вспорхнули — для левитации им вполне хватало и маленьких, с небольшое яблочко, камней, — и уже из-под потолка злобно зашипели на посетителя. — Вы их еще и подкармливаете, — проворчал Керих; неясное чувство глодало его, выразить которое словами он и не пытался. — Близкий контакт, — пожал плечами Леонард; на его коже в тех местах, которых касались корни цветов, остались бурые полоски. — Видимо, так они читают некоторые токи прямо сквозь кожу, как электроэнцефалограмма. — Зачем? И к чему вы приказали мне прийти босым? — Я же сказал, контакт! Разве вы не чувствуете? Так ведь легче поверить. Они говорят с нами без слов, мы пока не смогли расшифровать их речь, но… Рене! Вы же не думаете, что я свихнулся?!       Еще неделю назад такие разговоры между ними были бы совершенно непозволительны; но то было неделю назад. Неделю Фортуна болталась на низкой орбите в километрах так двухстах над планетой, день за днем ныряли вниз катера с учеными и охранницами, неделю как они собственными глазами видели и даже сфотографировали подходящую для базы равнину! Керих вместо ответа свирепо нахмурился и подошел вплотную к обнаглевшему начальнику, ткнул босой ногой офисный стул, так что тот отъехал к стенке. Леонард едва не свалился, вскочил, утопая пальцами ног во мху — Керих снова шагнул вперед, оперся руками в тяжелых тактических перчатках о мокрую от конденсата стену лаборатории, по обе стороны от ученого. — Вы меня вызвали по делу говорить, — понизив голос, глухо проворчал он, — или просто скучали? Мы все засиделись в этой посудине, мы скоро сбесимся, и Вы спрашиваете, не свихнулись ли Вы? Мне дали сотню солдат, Мэтью, девяноста снова лежат в анабиозе, как сардины, для них попросту нет места в этом крылатом автобусе! Сотню, чтобы строить базу на поверхности планеты. Прошла неделя, а воз и ныне там! И Вы натащили сюда целую кучу… — он пальцами стер с шеи Леонарда ненавистный отпечаток и, вместо того чтобы убрать руку, положил тяжелую ладонь тому на загривок. — Нейрофлоры, — улыбнулся Леонард. — Да. Вы сами говорили, что Ваши кусачие цветы — всего лишь воплощенные идеи, прихоти! — Совершенно верно! Слишком краткие даже для того, чтобы стать полноценными образами. — Какой тогда к черту собачьему с ними контакт?! — воскликнул Керих так громко, что Леонард невольно дернулся, но деваться тому было некуда: все пути к отступлению преграждали выставленные вперед руки солдата. — Мы должны исследовать их как модель того, — стальным тоном ответил ученый, — с чем мы не сможем не встретиться внизу. Я не могу гарантировать нашу безопасность. — Потому, — исподлобья сверкая глазами, прорычал Керих, — что наша безопасность — моя задача! Мы в диком лесу, босс, мы не можем рассчитывать на разумных аборигенов — я даже предпочел бы им зверье! — но даже если Вы их найдете, это ничего не изменит. Мы прилетели, чтобы наладить добычу олдиума; моя задача — привезти Вас и его на Землю с наименьшими потерями. Всем, кто встанет у нас на пути, придется подвинуться… Или я их подвину. — Но что, если у Вас на пути встанет одна из летчиц? Или я? — Вы? — мягко усмехнулся Керих и, преодолев последние сантиметры между собой и собеседником, всем телом прижал Леонарда к стене. — Склочница Сельма — может, но не вы. На всех нужны разные рычаги давления, да, Мэтью? Давайте не будем о плохом. Мы же все потихоньку сходим с ума в этой консервной банке, кто поврозь, а кто и вместе… — Давайте, — выдохнул Леонард, запуская руки в задние карманы тактических брюк Кериха; какой-то нервный тик на мгновение заставил его скривиться, но проступившие на лбу морщины тут же снова разгладились, а гримаса сменилась блаженной улыбкой. — Гм! Вы гораздо… приятнее, майор, когда молчите. — Твой ход, Сельма, — бросила Берг и коротко хохотнула. — Эй! — возмутился Луи. — На самом интересном месте! — Не в моих правилах красть у читателей энцу, * — нервно рассмеялась Мария, — но нас с Герьет слегка унесло. Выложили все, что было приличного. Простите, но не этими персонажами и точно не при реальных знакомых. — По правилам игры энца только в личных сообщениях, — пришла ей на помощь Эллен. — Кто-кто? — Кого просил! NC-17, рейтинг, непристойное. Они же пара ирл, ** дурень, — усмехнулась София. — Ладно, Рико, захожу на посадку!       Ласточка и LED как бы парили перед открывающейся грузовой рампой корабля; на самом же деле неслись с равной ему скоростью на высоте двухсот километров над планетой — безумно быстро, безумно высоко. Только звериная суть, инстинкты позволяли им вытворять этакие маневры так близко друг к другу. Одна за другой они нырнули в ангар, вцепились когтями в специальные крепления; Рико, чье присутствие за штурвалом невольно выдавали сине-золотые росписи на стенах даже подсобных отсеков, так же медленно и осторожно закрыл за ними рампу. — Добро пожаловать на борт «Фортуны», — дежурно поприветствовал он вновь прибывших ученых и солдаток, — о! А кто это с вами?       Гигантский силуэт Ласточки растворился в полутьме ангара. Из видимой теперь кабины катера вслед за пассажирами шагнула легкая, светлая фигурка; ноги ее даже в искусственной гравитации, казалось, не касались пола. Сельма, прямая и горделивая, но в когтях и перьях — больше птица, чем девушка — бережно поддерживала ее под руку. Следы цветов, которые с шеи начальника экспедиции можно было еще стереть, намертво въелись летчице в кожу, теряясь в остриженных под машинку черно-алых волосах. Прожектор светлым пятном ударил в лицо ей и нежданной гостье: это Энрико приглядывался. — Цветы на корабле разрешены, — постановил он наконец. — У нее, к тому же, есть номерное кольцо. — Рико, — чуть раздраженно вздохнула Сельма, — какие цветы? Это же наша Адель! Я же тебя предупреждала, что приведу… — Сельма! — Это Адель, — невозмутимо подтвердила LED, устало растянувшись поперек ангара. — Открой мне дверь и убедись.       Сельма попятилась, обнимая вернувшуюся из мертвых подругу крылом. Двери ангара действительно открылись, но громкая болтовня Энрико уже стянула к ним солдаток: хоть из них и бодрствовали только десять, но десять автоматов, чьи импульсы легко проходили через щиты пилотов, пугали девушку не меньше, чем сто. Чтобы она не вернулась из Инверса, хватило бы и одного. А чтобы исчезла навсегда только что воскресшая Адель… В коридоре послышалась возня, и в ангар влетел немного растрепанный, как это бывало в последнее время, Леонард. За ним с весьма раздраженной физиономией, гулко топая подкованными берцами, явился Керих. — Если Вы сейчас же не остановитесь… — грозно начал он. — Приборы зарегистрировали высокую степень заражения! — на бегу выпалил ученый. — Что здесь… — Именно!       Военному удалось схватить его за локоть, судя по тому, как скривился Леонард — весьма болезненно. Керих перехватил его поперек туловища и остановился, ледяным взглядом сканируя положение. Сельма в точности повторила его позу, безуспешно пытаясь укрыть Адель от взглядов начальства. — Но это же номер один, первый экземпляр, — в недоумении пробормотал начальник экспедиции. — На ней маячок геолокации… Мы же кольцевали только цветы! — Но это не цветок! — отчаянно воскликнула Сельма. — Это Адель! Она не сгорела, она провалилась сюда, то, что осталось от нее, и ждала нас; присутствие друзей понемногу восстанавливает ее. Поймите, доктор Леонард!       В этот момент LED поднялась и, не обращая внимания на пререкающихся людей, невозмутимо прошествовала в коридор, оттолкнув шерстяными плечами всех попавшихся на пути охранниц. Сельма метнулась следом, так же опираясь на пол чересчур когтистыми для настоящей птицы кулаками крыльев, и легко увлекла за собой светлую фигурку гостьи. Втроем они ввалились в импровизированный зал — одичавшие, лесные. За все ту же неделю на орбите каюты вконец упразднили, а все доступное место, кроме лаборатории, рубки да ангара превратили в подобие комнаты для отдыха, где члены экипажа могли более-менее свободно передвигаться и, по желанию или необходимости, общаться друг с другом. LED общаться явно не хотела и удалилась в затемненный угол с планшетом; Адель же замерла посередине комнаты, под изумленными взглядами команды. Её белоснежная, будто фарфоровая кожа как бы светилась, отражая дневной свет ламп, золотые волосы были аккуратно убраны наверх, изящные босые ножки не касались пола. На ней не было никакой одежды, кроме нескольких цветов орхидеи да выглядывающих из прически листьев — что, казалось, ничуть не смущало ее, как не смущало вообще ничто: золотые глаза равнодушно смотрели прямо перед собой, а вместо нескромных подробностей ее нагота открывала изумленным наблюдателям тонкое, хрупкое тело шарнирной куклы. Ее даже можно было бы назвать красивой — если бы не зияющая дыра прямо под ребрами, чернильная пустота, замочная скважина, в которой, не касаясь стенок, парил желтоватый жеод. Сафран, привлеченные дивным явлением, отложиле планшет и на цыпочках попыталесь подкрасться к цветочной девушке; ея присутствие будто даже пробудило в Адели искру сознания, на мгновение заставило повернуть взгляд. Но тут в зале, тихо переругиваясь и столкнувшись плечами в дверях, появились Керих — привычно широким, моряцким шагом, — и семенящий следом Леонард. Адель распахнула золотые глаза — и страшно зашипела, обнажив ряд острых, как иголки, зубов. Сафран в ужасе отпрыгнуле и спряталесь за диваном, бочком пятясь к заполонившим вход в зал военным. — Рико, щит, — коротко рыкнул Керих. Ничего не произошло. — Старший лейтенант Торрес де ля Сьерра! — Нет вижу необходимости, — вальяжно отозвался из потолочных динамиков Энрико. — Капитан Лундгрен… — Отдыхает и Вас не слышит. Немного перегрузился на прошлой смене. — Это не первый раз, как он перегрузился, — проворчал Керих себе под нос и вскинул грозный взгляд, словно мог видеть злосчастных пилотов. — Лейтенант Торрес! Слушайте приказ: немедленно щит на жилой отсек радиусом два метра! — Вы не командуете коллантерией, — плохо скрывая раздражение, уперся пилот, — мой командир — капитан Лундгрен! — Ну конечно, вы же все офицеры, только на бумаге, — фыркнул Керих. — У вас же звания дают, у кого крыша больше съедет! Вы же просто движок в погонах, Рико, вы оба, ожившая часть механизма! — Майор, — осторожно начала Сельма. — Молчать! Довольно. Лейтенант Торрес! Ослушайтесь меня, и Вы больше никуда не полетите, никогда. — Не слушайте его! — крикнул Леонард. — Я буду говорить с директором проекта, я… — Не рискуй, Мэтью, — жутким голосом прошипел Керих и резко тряхнул ученого за плечи, заглянул ему прямо в глаза. — Закончились эксперименты. Что за штуку нам притащила фрау Миттлер, а? — Образ, — еле слышно всхлипнул Леонард. — На корабль, — не отпуская его, оскалился Керих, — на палубу к экипажу! Ну, теперь твоя душенька довольна? Совсем от рук отбились. Хватит! Слышите, — крикнул он ученым; те дрожали в углу, где LED нехотя все же поставила щит, но не вокруг Адели, а наоборот, вокруг испуганной кучки людей. — Слышите? Слушаться меня в Ваших прямых интересах, лейтенант Торрес, Вы ведь отлично знаете, что Ваш капитан без полетов попросту угаснет — ему нехорошо среди обычных людей, а Вы сами… без крыльев Вы безработный калека! Я, можно сказать, забочусь о вашем же благополучии. Так что готовьте модули базы к выгрузке, завтра мы садимся на равнину на востоке. Сержантка Миттлер, отдохните и марш в рубку! Капитан Лундгрен будет нужен нам внизу, а Вы будете пилотировать «Фортуну» вместе с Энрико. — Что? Я? Но корабль огромный, — попыталась возразить Сельма. — Вы не можете отдавать приказы, не зная технических… — Рико? — нагло ухмыльнулся Керих. — Это приказ, — убитым голосом прошептал пилот, — извини!       Сине-золотой щит опустился в центре зала, коконом обволакивая девушку-куклу, вырвал ее из протянутых в беспомощном жесте крылатых рук Сельмы. Керих подхватил ее одетыми в перчатки руками и, не тратя больше времени на слова, зашагал в сторону заросшей нейрофлорой лаборатории; цветы к цветам, под замок — так, верно, рассудил он. Испуганный экипаж зашевелился, снова рассыпаясь по залу: как только миновала опасность, уставшая LED тут же снова выгнала их из-под щита и завалилась, обернув морду крыльями. — Проклятый цирк, — подытожила она чуть глухим голосом.       Сафран, прятавшияся за спинами вооруженной охраны, поднялесь и тихонько подкралесь к Леонарду: наконец отпущенный разгневанным майором, тот осел на пол прямо там, где стоял, и смотрел в одну точку, совсем как Адель, мелко дрожа. — Босс? — осторожно мявкнуле Сафран и, не получив ответа, привалилесь к его плечу, тихо мурлыкая. — Доктор Леонард, — нагнувшись, позвала и Сельма. — Все в порядке, — ученый поднял полные слез глаза, и по лицу его было понятно, что вообще ничего не в порядке. — Что там у вас происходит? Я могу хоть как-то помочь? — не успокаивалась летчица. — Помогите себе, — из последних сил возмутился ученый, утирая нос рукавом клетчатой рубашки. — Нам всем нелегко в Инверсе, Рене в первую очередь, он совсем не приспособлен… Мы наверняка сможем еще договориться, я справлюсь, — увы, уговоры Леонарда не действовали даже на него самого, и последние слова попросту утонули в рыданиях. — О, гром и молнии небесные! Не могу же я просто смотреть, как начальник экспедиции обтекает соплями из-за какого-то… тьфу! — Сельма возмущенно топнула сапогом и надулась, распушив за спиной не нужные в корабле крылья. — Рико тоже крышу сносит — только в путь, но он же меня когтями не хватал! — Я справлюсь! Нужно просто-напросто продержаться, пока не станет лучше, — упрямо прошептал Леонард, обняв плечи руками. Под съехавшим расстегнутым рукавом обнаружились некрасивые синяки — не сегодняшние, с отливом в желтизну, а там, где Керих только что схватил его за плечи, через разорванную ткань виднелись порезы, как от ножа, из которых на рубашку потихоньку сочилась кровь. — Что он с Вами творит? — Ничего! Рене правда беспокоится за меня, за успех нашего предприятия, вот и хватает, как попало. Он и когти не специально выпустил, это все Инверс! — Но что это за звероформа с такими когтищами? — хрипло спросила пораженная Сельма. — Вы знаете? Есть эта информация в досье, или, может, майор сам говорил вам? Если такое рванет в корабле… — Нет, — печально покачал головой Леонард, — это личное дело каждого. Да и какая разница? В любом случае птицам с ним не сладить, а изоляция на корабле не дает результатов, раз уже пошли первые симптомы превращения. Кстати, Сафран, — твердо сказал он подоспевшеям с аптечкой радистцам, — спорю, солдатня еще сегодня загонит меня самого в карантин. Так уж устроена экспедиция: мы с майором обязаны проверять друг друга на адекватность, и он этим обязательно воспользуется, чтобы заткнуть меня. Возможно, он даже обвинит меня в потере контроля — я сам по глупости дал ему повод, — и до конца полета вы меня не увидите… Но ты разбираешься в языках многих планет! Работай самостоятельно, и если есть хоть какой-то способ расшифровать цветы — расшифровать нашу Адель! — сделай это. — Вы приказываете? — прищурилесь Сафран. — Нет. Я прошу. София шумно выдохнула и отодвинула ноутбук. — У вас точно все нормально? — спросила она, подразумевая, конечно, Марию. — Абсолютно! — лица начальницы видно не было, но и хитринку в ее голосе нельзя было не заметить. — Ссора должна была быть по сценарию, мы всего лишь импровизировали. — Ничего себе вы фоновые картонки, — хмыкнула София, — все одеяло на себя перетянули! Да, Берг, а Вы не перегнули палку с оскорблениями? В игре не принято переходить на реальные личности. Что за наезды на Луи? — А что? — честно удивилась охранница. — Ничего не знаю! А что Рико вне корабля хромой, так это у него в анкете написано. Кстати, Анди, а ты чего за чудака себе сделал? Тихий, печальный, аж на тебя не похоже! — В этом весь интерес, — восторженно подпрыгнул Анди, — Рольф — полная моя противоположность: ему правда трудно с людьми, и внешнего мира все время слишком много, шум и свет мешают ему нормально думать… зато в любимое дело уходит с головой. Вот это у меня тоже бывает, это классно, но я потом очень усталый, и, — он захлебнулся словами, и София прямо-таки мысленным взором увидела, как он беспорядочно всплескивает руками. — Да у тебя прямо сейчас, — добродушно проворчал Луи, — разошелся! Зря я тебя, что ли, весь сеанс игры тормозил? Давай-ка ты спать иди, капитан, а то потом отходняк будь здоров будет, а нам с Имбирем по домам пора. — Стоп, вы что там, все к Анди домой завалились? — София вдруг осознала, что с начала сеанса смотрела только в экран компьютера и потому не видела, кто звонит и откуда. И правда: из всей троицы в голосовом чате светился только телефон Анди. — Да, фрау Вейланд, — ответил Луи чьему-то голосу за кадром, — да-да, уже выметаемся, фрау Вейланд!       Он задорно расхохотался, и за кадром ему вторили три голоса — Анди, Имбирь и красивое контральто, в котором София скорее угадала, чем узнала мать Анди.