В кабинете у директора

      Лили оглянулась. Стойкое чувство, что в пустом на первый взгляд коридоре был кто-то еще, не отпускало девушку на протяжении всего пути, от самой кухни.       Так как она чувствовала себя виноватой перед мужем за вчерашнюю сцену перед сном, нужно было перед ним извиниться, что она и делала все утро, благополучно пропустив завтрак. Уже к середине первого урока в ее желудке запели киты. Мимо студентов это не прошло, поэтому вторая половина занятия представляла собой обмен любезностями с особенно одаренными семикурсниками, считающими урчащий желудок молодой преподавательницы хорошей темой для шуток на трансфигурации. Следующего урока у нее не было, и Лили, пользуясь возможностью, отправилась подкрепиться.       Думать о многочисленных проблемах не хотелось. В конце концов, рано или поздно в Джеймсе ведь должно взыграть желание продолжить род, ну, или, как минимум, его должна с этим доконать тетка Дорея, которая всецело поддерживала ее в желании поскорее родить наследника. Лили уже была готова упрашивать мужа всеми правдами и неправдами, готова была взять все заботы о малыше исключительно на себя. Она чувствовала, что они уже готовы быть родителями, и понимала, что сейчас для этого самое лучшее время, мирное и спокойное, когда общество еще не до конца отошло от событий минувшей магической войны, но в общем и целом уже вернулось в привычную колею.       Лили очень хотела, чтобы после нее осталось что-нибудь большее, чем несколько слов в учебнике, как о герое первой магической войны. Что-то внутри настойчиво заставляло ее обязательно прибавлять, что первой, и не только ее одну.       Рыжая вновь почувствовала движение где-то со стороны и резко развернулась. Розовый кот, вид имевший максимально непрезентабельный, зыркнул на нее большими голубыми глазищами и стремительно скрылся за поворотом. Девушка проводила странного зверя взглядом, вспоминая с трудом, был ли такой кот у кого-то из студентов. Она раньше его не видела… — Это что за огромная крыса? — внезапно возникший прямо перед ней Джеймс заставил Лили отшатнуться назад.       Поттер подхватил жену за талию и притянул к себе. — Это сфинкс. Маггловская парода. Лысые кошки, весьма дорогие, — объяснила девушка, обвивая руками шею мужа. — Наверное, привез кто-то из магглорожденных студентов, но я его первый раз вижу. — Мерзость какая, — задумчиво глядя в след коту, сказал Поттер. — Как занятия? — Прекрасно, — Лили пожала плечами. — Аристократы остроумные и одаренные, отличники требуют разъяснить каждую мелочь, ребята с мозгами послабее бьются над базовым уровнем, и только гриффиндорский охотник вместе с лучшим другом спят прямо на первой парте, пуская слюни на учебники, — хохотнула она. — Ни стыда, ни совести. — Ну, это нормально, — Джеймс тряхнул каштановыми волосами. Он прижал жену к стене и поцеловал в губы. — Джи-и-им, а если кто-то увидит? — рыжая округлила глаза, хлопая длинными густо накрашенными ресницами с невинностью маленького ребенка. — Ну не посреди коридора же! — До конца урока еще двадцать минут, — прошептал Поттер ей на ухо, скользнув руками с талии ниже и крепко сжав податливые ягодицы. — Успеем, — он стал покрывать поцелуями ее шею.       Лили засмеялась, невольно наклоняя голову и давая мужу возможность разойтись в своих ласках. Она скользнула пальчиками под пиджак, сквозь тонкую ткань рубашки оглаживая мускулистое тело, чувствуя, как задирается юбка платья и по нежной коже бедра скользит горячая ладонь прямо к заветному. Девушка прикрыла глаза, но тут же распахнула их, принимаясь озираться по сторонам в поисках источника странного звука, заставившего мгновенно все похотливые мыслишки убраться из головы. — В чем дело? — Джеймс нахмурился. — Лу, детка, ты чего? — Ты не слышал? — Лили замерла. Она старалась вслушиваться в окружающую тишину, нарушаемую доносившимися сильно приглушенными голосами из кабинетов, где-то далеко, надеясь убедиться, что ей не показалось. — Что? — Детский плач. Вот же, слышишь? Где-то в стороне больничного крыла. — Я ничего не слышу, — Поттер отрицательно замотал головой. — Тебе кажется! — Да нет же, я точно слышала! — Лили проворно выбралась из цепкой хватки Джима и поторопилась к лазарету, переходя на бег настолько, насколько позволял ей невысокий каблук туфель.       Она слышала, как муж раздраженно что-то проворчал, но не остановилась. Он пошел за ней, продолжая возмущенно бубнить. Лили не обращала внимание, так же прислушиваясь и все четче разбирая среди звука их шагов и голосов студентов и преподавателей из кабинетов, надрывный детский плач и причитания Мадам Помфри. Конечно, ей просто не могло показаться!       Лили буквально ворвалась в помещение и действительно увидела на руках у Поппи отчаянно заливающуюся слезами малышку. После мысли о том, что же такого случилось с бедным ребенком, что она так надрывно кричит, последовал вопрос о том, откуда в школе вообще этот ребенок, которому с виду год-полтора, мог взяться, но ноги в любом случае, независимо от мыслей, уже несли ее прямиком к женщине, что, как могла, старалась успокоить девочку. Лили заглянула в заплаканные темные, практически черные глаза, состроив рыжие тонкие брови домиком. — А почему мы плачем? — рыжая посмотрела на Помфри, но та только пожала плечами и тяжело вздохнула. — Не представляю, профессор Поттер. Сухая, поевшая, поспавшая, а все плачет и плачет, и ничего не говорит, — она устало улыбнулась, покачивая девочку на руках. — Я так привыкла к тому, что они обычно сразу одиннадцатилетние и не такие капризные, что уже вымоталась до предела. Эльфы не справляются, хорошо хоть, никому пока не приспичило слечь с температурой. — Можно? — Лили протянула руки к малышке, сначала лишь коснувшись осторожно пальцами ее маленькой ручки. — Вдруг у меня получится ее успокоить? — Ну, попробуй, — Помфри с вызовом посмотрела на юную гриффиндорскую деканшу. — С Гриффиндором-то ты справляешься. — Гриффиндор — не капризный ребенок, а факультет храбрых и необузданных львят, которых… — она взяла девочку на руки и улыбнулась. -…просто нужно приучать к дисциплине, — сказала девушка уже в лицо своей новой маленькой знакомой. — Кстати, а как ее зовут? — Герда, — ответила Помфри. — Герда, значит. А Кай у тебя есть, Герда? — спросила Лили, довольно отмечая под несколько удивленный взгляд Поппи, что девочка перестала заливаться слезами, теперь просто часто всхлипывая.       Герда коснулась веснушчатой щеки девушки, и та, не удержавшись, прижала к губам мягкую маленькую ладошку, правда от чего-то холодную, хотя одета малышка была тепло. Лили все не могла перестать улыбаться: то ли она так давно не нянчилась с карапузами при всем своем желании обзавестись собственным, то ли просто девочка была настолько очаровательной. Большие черные глаза на худеньком личике смотрели проникновенно и как-то слишком по взрослому, и от чего-то казались безобразно знакомыми, черные волосы, собранные в два маленьких хвостика, торчали точно рожки у чертика.       Девочка прижалась лбом к щеке Лили. Что же так расстроило этого маленького человечка?.. — Джим, посмотри, какая куколка, — когда в больничном крыле наконец появился Поттер, Лили поспешила продемонстрировать ему малышку. — Мерлин, зачем вы дали ей в руки несчастное дитя, она теперь, пока не натискается, не вернет ее вам. Погодите, мадам, у кого вы украли ребенка? — усмехнулся Джеймс, глядя на то, как жена с умилением и восторгом смотрит на хорошенькую мордашку девочки, которая притихла в ее руках. — Если я вам скажу, вы не поверите, профессор Поттер, — женщина вскинула брови, широко раскрыв глаза. — Дело в том, что это дочь… — Это моя дочь, — в лазарете появился Снейп. — Мадам Помфри, судя по звукам, вы немного не справляетесь. — Что есть, то есть, — холодно хмыкнула в ответ Поппи, посмотрев недовольно на молодого человека.       Лили стояла с приоткрытым ртом и высоко вскинутыми бровями, пока Герда не закрыла ей ладошкой рот. Девочка потянула руки к Северусу, и рыжая, все еще весьма и весьма удивленная, ровно настолько же, насколько был удивлен ее муж, передала малышку ему. Джеймс внимательно проследил за тем, как девушка передала ребенка отцу, и плотно сомкнув губы, поправил очки, пристально глядя на Снейпа, словно пытаясь убедиться, действительно ли перед ними он. — Я, конечно, все понимаю, но можно взгляд чуть попроще? — скривившись, сказал Северус. — Паралич у вас, что ли? — Полагаю, профессор Снейп, они не в курсе, что вы теперь преподаватель зельеварения и декан Слизерина, — сказала Помфри, ухмыляясь. — Их ведь не было на завтраке. У вас окно, или вы на перемену заскочили? — Окно, — Снейп обратил свое внимание к женщине.       Лили, несколько раз промахнувшись, наконец поймала мужа за запястье и поторопилась выйти из лазарета, таща его за собой. Она не знала, что ее сейчас удивило больше: то, что теперь Снейп, которого она без конца вспоминает, безумно тоскуя по счастливым безоблачным детским годам, тоже профессор и декан, или тому, что он умудрился обзавестись дочерью. Пара десятков эмоций одновременно смешались внутри нее, и девушка пыталась найти ведущую, но только еще больше запутывалась в этом клубке. — Охренеть, у нашего Нюнчика есть дочь, — сказал Поттер, тормозя жену. — Интересно, кто ж под это чучело пожирательское лег?.. — Джеймс! — одернула его рыжая. — Он не чучело! И прекрати называть его Нюнчиком! Что за детский сад — штаны на лямках? — Ох, прости-прости, я забыл, в этой семье Северуса Снейпа не оскорбляют. Больше не буду, — выставив перед собой руки, ответил Джеймс, уже отошедший от удивления. — Просто, ну, объективно, Лили, ну кто бы Снейпу в здравом уме ребенка родил? — он перешел на шепот. — Мерлин с внешностью и характером, так он же Пожиратель! Девчонке на вид не больше года, значит она появилась как раз в окончание войны, либо немного раньше, а брюхатых сторонниц Того-кого-нельзя-называть я что-то не припомню. — А какая разница? Может она вообще ему не родная, — предположила Лили, нервно зачесывая за уши выпавшие из прически пряди. — Нам откуда знать? И какое дело вообще? — Не родная? Да копия же! Даже глазища такие же жуткие… а тебе вот как раз явно есть дело, судя по тому, как ты занервничала, — он недовольно хмыкнул. — Тебя так его появление взбудоражило. — Я просто не ожидала его увидеть и все. Дамблдор никого не предупредил, что собирается взять его на место Слизнорта, а мы еще и завтрак пропустили с тобой, там, наверное, его ученикам представляли… ну и да, я тоже удивлена, что у него есть дочь, но я не считаю, что ему было бы проблемно найти себе жену… — Ага, если только бедняжка под Империусом была все время, — хохотнул Поттер. — Да что с тобой не так? — сморщилась Лили недовольно. — Ты меня совсем не слышишь, Джеймс? Я, что, прошу от тебя чего-то невыносимо невыполнимого? Просто прояви немного уважения к нему. — Да я скорее сам в Пожиратели пойду, чем его уважать буду, — фыркнул Джеймс. — И ты это прекрасно знаешь, Лили. Я еще раз говорю тебе: я не изменю своего мнения о Снейпе, будь он сотню раз Дамблдоровским шпионом и спаси хоть сотню избранных, потому что делал он это исключительно ради своей шкуры. Я слишком хорошо знаю его. — Ты его знаешь? — Лили вновь состроила брови домиком, поджимая губы, и ее лицо приобрело снова грустное выражение. — Ты понятия не имеешь, что он за человек Джеймс. А вот я… начинаю сомневаться в том, какой ты человек, — она шумно выдохнула. — Знаешь, просто… он ведь спас тогда нас всех. Меня, Алису и Невилла, Сириуса, мы все обязаны ему, он тогда появился первым. И то, что ты так к нему относишься — это несправедливо. Неважно, почему. Важно, к чему в итоге это привело. — Ты ничего не понимаешь, Лили, — Джеймс раздосадовано тряхнул головой. — Люди не меняются. Плохой человек остается плохим, даже совершая героические поступки. Сними уже розовые очки, Лу, это все тот же Северус Снейп, который назвал тебя поганой грязнокровкой на глазах у всех и кидался на меня с темными заклинаниями. — Значит это и все тот же Северус Снейп, с которым я когда-то давно очень близко дружила, и который был мне чуть ли не самым родным человеком, — парировала она. — Все. Я слышать больше не желаю ничего подобного от тебя, Джеймс. Не хочешь — не надо, право твое, но хотя бы держи тогда это все при себе! — Да удержишь тут, когда ты меня всякий раз упрекнуть пытаешься! Я себя виноватым ни в чем не считаю, он заслужил все то, что с ним происходило, и в твоих же интересах тоже так считать, потому что ты не рвалась его защищать. — На занятия пора, — Лили развернулась на каблуках и пошла прочь.       Такое впечатление, что Джеймс ничего не знает ни только о Северусе, но и о ней! Похоже, Поттер благополучно забыл, как они не ладили до шестого курса из-за его отвратительного поведения, как она просила его не трогать Снейпа, боясь тогда за них обоих, лезших на рожон весь седьмой курс, непонятно кому и что доказывая своими бесконечными стычками. Лили много раз объясняла ему, что Северус дорог ей, как близкий друг детства, что она переосмыслила произошедшее так давно на озере, и что ей тяжело отпустить этого человека, но Джеймс… не слышал.

***

-…он никогда меня не слышит, — девушка с трудом удержалась, чтобы не всхлипнуть и не заплакать прямо здесь и сейчас.       Она поднесла к губам чашку с ароматным чаем, втянула в себя чуть терпкий запах ягод с легкой кислинкой, и отпила позволяя горячей жидкости стечь по горлу и притупить поднимающееся внутри желание разрыдаться в голос от такой несправедливости. Почему она вообще сейчас обсуждала свои проблемы с директором Дамблдором, а не с, собственно, мужем, с которым у нее эти проблемы непосредственно возникли? Нет, она то знала ответ на этот вопрос: было бесполезно разговаривать с Джеймсом, потому что он не считал, что проблемы в принципе существуют. Но ведь это не изменяет того факта, что ситуация абсурдная?       Альбус проницательно взглянул на нее из-под очков-половинок. Он уже неоднократно интересовался, что у нее не так в последнее время, но Лили старалась уклоняться от ответа на этот вопрос, уверенная, что директор ее расспрашивает чисто из вежливости и до ее проблем ему дело столько же, сколько до бесконечной войны Слизерина и Гриффиндора, но… Сегодня ее нервы просто не выдержали. Наверное, это из-за того, что она встретилась со Снейпом… — Я как будто разговариваю со стеной каждый раз, — выдохнула рыжая. — Не знаю. Не понимаю. Не могу найти выход. — А только ли ты разговариваешь со стеной, моя дорогая? Или, может, Джеймс тоже?       Лили замерла. Взгляд уперся в ровную поверхность светло-коричневой из-за доброго количества в ней сливок жидкости. Она задумчиво поджала губы, анализируя собственное поведение. — Возможно, — девушка пожала плечами, опуская чашку на блюдце, что держала в другой руке. — Но я… стараюсь понимать его, правда. Я не говорила о детях в последние пару месяцев, не считая вчерашнего разговора, я старалась не вспоминать при нем Северуса, опять же, до вчерашней беседы… но… — Но что? Лили, он также имеет право на свое мнение. Он в праве не хотеть детей и в праве не уважать Северуса. У него есть на это столько же причин, сколько у тебя иметь противоположную точку зрения, — мужчина одарил ее еще одним крайне проницательным взглядом. — И, ради правды, на его месте я бы тоже забеспокоился. Жена постоянно вспоминает школьного друга — есть поводы заревновать. Кстати об этом… Почему ты все еще тоскуешь по Северусу, хотя вы расстались далеко не на самой лучшей ноте еще в школе, больше полдесятка лет назад? — Наверное от того, что Северус — это большая часть моего детства, а я так некрасиво и жестоко с ним поступила. А это пока что… самый счастливый период моей жизни. Моя молодость вне стен школы началась с войны. Да, я влюбилась, вышла замуж… и потеряла много близких людей. Умерли родители. Сестра не хочет меня знать. У меня никого нет кроме Джеймса, но, как оказалось, нам с ним очень тяжело сойтись во мнениях и это сильно мешает нам обоим. — У вас с Джеймсом очень разная жизненная философия, Лили, — директор поправил очки и тоже взял со столика блюдце и чашку с чаем. — Если тебе хочется поплакать, знаешь, я не против. Это поможет тебе выплеснуть эмоции и трезво все оценить. — Я столько плачу в последнее время, что мне уже стыдно за это, — рыжая всхлипнула, вытирая рукавом влагу с глаз. — В этом нет ничего страшного. Все мы плачем, кто-то меньше, кто-то больше. Съешь пироженку, тебе полегчает. Так вот, про жизненную философию. Джеймс легко относится к жизни. Он тверд в своих позициях, и считает, что ошибки и страдания лучше просто принять и забыть, считает, что жизнь для наслаждения, а не для чувства вины. Ты считаешь, что это неправильно? — Нет. Не существует правильных и неправильных позиций. Есть позиции, которые нам комфортны, и которые нет. — Ну, милая, так мы можем сказать, что и позиция Пожирателей смерти — это нормально… — Нет, в случае Пожирателей речь о том, что кого-то нужно убить, устранить, подчинить, что кто-то кому-то неравен, а значит достоин меньших благ жизни. Позиция не должна вредить другим людям. — Но ведь позиция Джеймса вредит тебе, разве нет?       Лили замолчала, поджав пухлые губы. — Я считаю, что нельзя просто забыть что-то, что ты натворил. Да, это проще всего, но ведь это несправедливо — сломать что-то и трусливо убежать. Нужно попытаться починить, исправить, искупить. Иначе так мы можем оправдать буквально любое поведение. Очень здорово наломать дров, сделать людей несчастными и просто забыть об этом. Жизнь не для чувства вины и страданий, вот только не все могут быть счастливы, если сделали кому-то плохо. — Ты отклоняешься. — Но позиция Джеймса вредит только мне, а не целому обществу! — А мы сейчас и не о целом обществе. Мы о тебе. Да и не только тебе. Северусу ведь тоже. Получается, что Джеймс считает, что Северус ему не равен, а значит, он имел право в школе его задирать, верно? Значит, его позиция вредила Северусу. Или я не прав? — Не могли бы вы мне сразу сказать, к чему вы ведете, директор Дамблдор? — К тому, что вы не слышите друг друга от того, что не пытаетесь понять позиции друг друга. Ты путаешься сама в себе, Лили. Ты говоришь, что позиция Джеймса не неправильная, комфортная, но со своей комфортной позиции ты осуждаешь ее и все же называешь неправильной, потому что твои взгляды категорически разнятся со взглядами Джеймса. — И… что же мне в таком случае делать? — она горько усмехнулась. — Отречься от своего мнения? — Нет, почему же. Это, конечно, вариант, но не для тебя. Ты не менее восхитительно сильна в своих взглядах, чем твой муж, и ты просто не сможешь этого сделать. А вот попытаться принять своего мужа с его взглядами и перестать осуждать — можешь. Но при учете, что и он примет тебя и услышит, поймет, что именно тебе неприятно и просто не будет говорить об этом. Есть еще вариант с документами о разводе, но ведь ты любишь Джеймса? — Конечно люблю, — твердо заявила Лили. — А Северуса? — Что? — Его ты любишь? Или тебя с ним связывает только чувство вины? — Не знаю, честно говоря. Я скучаю по нему. Понимаю, что это уже не тот Северус, но когда увидела его сегодня, то сначала удивилась, а теперь… хочу обнять. И поговорить. Как раньше, в библиотеке, тихонечко, о всякой ерунде. И дочку его потискать, прелестная малышка. — Ха-ха, я его полночи уговаривал. Пришлось доказывать, что мы в состоянии справиться с одним младенцем, — Альбус усмехнулся. — Надеюсь, тебе легче, Лили? — Да. По крайней мере, я относительно разобралась. Нужно время, чтобы все окончательно понять и уложить в голове. Спасибо вам, — девушка шмыгнула носом. — Рад помочь. — Я пойду. Нужно подготовиться к занятиям завтра. — Конечно, дорогая. Хорошего вечера. — И вам.       Покидала кабинет директора Лили в чуть более приподнятом настроении, чем когда она туда пришла. В коридорах уже было тихо, время близилось к отбою, а значит сейчас ребята работают над заданиями к завтрашнему дню, ну, или, может быть, кто-то уже и ко сну.       Наверное, Дамблдор был в чем-то прав. Она тоже несправедлива к Джеймсу, ведь он имеет ровно такое же право на свое мнение, как и она. Да, он не раскаивается, но и не понимает, что виноват, в принципе. А может она доказать ему, что он виноват? Нет, не так… в праве ли она доказывать ему, что он виноват? По сути, это не ее дело, а дело Поттера и Снейпа… но ведь сегодня Джим стал говорить все эти отвратительные вещи о Северусе просто так, без оснований!       Лили замерла на месте, и Северус тоже замер, глядя на нее своими черными глубокими глазами. Его губы тронула улыбка, незаметная для других, но не для нее, нужно было знать его очень хорошо, чтобы уметь ловить эту его улыбку, такую легкую, выраженную в лишь приподнятых на мгновение уголках тонких губ. — Здравствуй, Лили, — сказал он. — Здравствуй, Сев, — девушка невольно сжала юбку пальцами.       Они молчали и просто смотрели друг на друга. — Я… не знаю, что говорить, — честно призналась рыжая. — А нужно ли? — спросил в ответ парень. — Честно признаться… я тоже не знаю. — Сев… — она сделала шаг ему навстречу, не в состоянии сдержать своего желания обнять его. — Лили! — в коридоре появился Джеймс. — Где ты ходишь? Я тебя уже обыскался! У нас есть нерешенные вопросы с квиддичем, если ты не забыла! — Джим, не кричи, — тяжело выдохнула Лили. — Я была у директора Дамблдора. — Добрый вечер, Джеймс, — Северус холодно посмотрел на Поттера. — Добрый вечер, Снейп. И до свидания. Пойдем, Лили, дела не ждут. — До свидания, — равнодушно пожав плечами, он обогнул их и отправился вперед по коридору.       Лили смотрела на полы развевающейся мантии. Интонация мужа ей не понравилась. Слишком враждебно. Неужели он правда на самом деле ревнует ее к Снейпу? Она не уделила внимания этому во время разговора с директором… да и как можно ревновать, если они даже не общались с ним все это время?