Человек-душа

      Невыносимое время, кажется на часах час дня, а может и три. Солнце уже начинает надоедать, раздражать, а эти птицы и дети во дворе… Выключите их кто-нибудь. Тэхен думал о таких незабываемых месяцах лета: учеба позади, любимый рядом, друзья пока не собираются разъезжаться. Но вот они тут, на диване, смотрят снова и снова «Гравити Фолз», первый сезон которого они смотрят второй раз за этот день. Неосознанно заканчивает фразы за героями вялым языком. Скучно ужасно. А еще жарко. Парочка развалилась на диване, Чонгук устроился между ног омеги, а голову положил на его грудь. Футболка к спине липнет, наплевав на все и вся Ким уже который день ходит в одних трусах. А остальные и не против. Окна раскрыты до упора, однако ветер к ним не спешит, а вот лучи, как было сказано в мультсериале, «круглого желтого придурка» очень даже рады посетить дом.              — Чонгук, — мямлит Тэхен. — Сходи за мороженым.              — Мм, — недовольно мычит альфа. — Сам с-сходи.              — Ну тебе в падлу что ли? — качнул из-стороны в сторону тело, дабы растормошить тело на нем.              — А тебе?              И стон недовольства обоих. Так и не встали. Ким начинает ныть: «А-а, жарко-о». Чонгук все-таки встал, подтянул чуть съехавшие шорты и побрел с видом живого мертвеца на кухню. Открыв морозилку полностью, просто встал и кайфовал от морозца, что начал витать вокруг него. И только услышав новые нотки нытья из зала, достает ледки и закрывает с сожалением холодильник. Как бы и не было невыносимо душно и жарко, Чон все равно возвращается на место, а Тэ и не против. Наслаждаясь вкусным холодом, вновь лежат прижавшись тесно к друг другу. Гуки глянул на Морковку прямо под краем дивана, которая на спине лежит, лапы в стороны, а язык наружу. Тянет уже подтаявший ледок вниз, а пес только рад лакомству. Тэхен легонько стукает ладошкой по крепкому плечу, не отрываясь от телевизора, но это была первая и последняя попытка, которая ни к чему не привела. Раздается звонок, омега тянется к подушке, под которой спрятан гаджет. На экране имя почти заставляет положить телефон обратно, но вздохнув отвечает.              — Да, дедуль.              — Голос радостнее, золото. — раздается на том конце, от чего Ким кивает незаинтересованно. — Погодку видал?              — Прочувствовал. Чего звонишь, дедуль?              — Как это зачем? За тем, что и каждое лето. Вещи собирай да на электричку садись. — Чонгук, кажется, только заметил разговор, поэтому поворачивается и смотрит, глазками хлопает.              — Не-е, там же делать совсем нечего! — морщится Тэхен.              — Добро и без интернета поживешь, я же тебя не на месяц зову, а недельку-две. Так, — вздыхает мужчина. — Дай трубочку своему ухажеру.              — А это еще зачем? — напрягся Тэ, будто проснувшись, приподнимается. — А… Гуки сейчас нет. — и сразу язык прикусывает, видя нахмуренные брови на лице перед собой.              — З-зачем врешь, я т-тут! — громко в телефон отвечает. — З-здравствуйте.              — Вот кто со мной всегда честен. — Ким через трубку чувствует улыбку дедушки. — Чонгук, слышишь меня? — альфа голову вбок наклоняет. — Ч… Гуки?              — Да, я в-вас слышу.              — Уговори Тэхена поехать отдохнуть в деревню, а то он ни в какую не хочет. А я ведь жду! — а после шепчет. — Ты, если желаешь, то тоже можешь.              — О, п-правда? — улыбается альфа. — Я х-хочу, никогда н-не был там. Можно?              — Конечно.              А Тэхен слушает и поверить не может, что дедушка только что просто воспользовался положением Чонгука. Это и слепой увидит, и глухой поймет — Тэен ни за что бы не позвал Чона, но решил пойти другим путем. Неприятно-то как, обидно за своего человека, что так искренне рад будущей встрече с этим эгоистом. Он телефон возвращает, прикладывает к уху и говорит, что ни он, ни Гук не поедут в любом случае, не хочет, не после слов в сторону альфы в тот день. И дедушка замолчал на секунду, после спросил, почему это Тэхен решил, что он ждал в гости лишь его одного. Что? В смысле? А тот будто незаинтересованно отвечает, мол, надо же находить общий язык с его новым парнем. Он только привык к Чимину, а тут такое.              — В общем, мои дорогие, жду вас к вечеру у себя. Но знайте, не приедете — я и сам вас навестить могу. — и сбросил.              Ким свалился спиной на подушку под собой и вздохнул будто столетний мученик. Вот невезуха. Мэйбл и Диппер кричат на фоне, а Тэхен вопит внутри. По правде говоря, любит он своего дедушку, а тот также души в нем не чает. Было время, когда они ни разу не прощались друг с другом, все свои каникулы омега проводил со старшим. Плели корзинки, учились собирать оригами, Тэен учил его манерам, направлял на правильный вкус в одежде, говорил: «Розовый, конечно, красивый цвет, но ты, золото мое, должен понимать, что его много бывает». Ему нравилось слушать мудрые речи, наставления на будущее, однако кажется ему разбили сердце. Так и подумал девятилетний Тэхен, когда родственник изменился: стал хмурым, слишком строгим, а вместо чая его любимым напитком стало вино. Изменился Тэен — изменился Тэхен. Ким слышал и слушал, что любовь искать можно, но вот оставаться с ней не стоит. А с Чимином все как-то сгладилось. Дедуля не возражал, наоборот головой кивал, когда видел парочку вдалеке. Жаль не видел, кажется, его внуку этого и не надо. Придется понять и принять тот факт, что омега только сейчас по-настоящему влюбился.              — М-мы едем? — с надеждой в глаза глядит, а у Кима и душа переворачивается от манящих глаз.              — Ты так сильно хочешь? Гуки, это деревня, там нет ничего кроме леса, полей, стареньких домов и реки. — убирает челку с глаз, чтобы и дальше созерцать те не мешала.              — Я н-никогда не б-был в деревнях. Т-только город и в-все.              — Хм, ну… Если ты не против… — не успел договорить, как его смачно чмокают в губы.              — В-вещи, надо собрать в-вещи! — и только пятки сверкают.              — Сначала надо у па спросить! — кричит в след альфе Тэ. — Вдруг не разрешит. — а в ответ тишина. — Эй, Гуки. — не понимает такой тиши омега.              — Я п-па звоню. — вышел уже с рюкзаком Чон, держа телефон около уха.              — Ох, резво ты. — подходит и забирает сумку, открывая. — Мм, ты пока звони, я соберу еще пару вещей. — и вздохнув, направляется в спальню.              Кладет рюкзак на диван, выкладывая вещи: пачка мармеладок, две пачки мармеладок, расческа, альбом, набор карандашей, пара, о боже, теплых носков. Хихикнув с набора, убирает лишнее, набирая все заново только уже нужным. На него наваливаются сзади, целуют в шею, нюхают волосы на затылке, а руки слегка мнут живот. Омега повернувшись целует в уголок губ Гуки и просит принести зубную пасту и щетки. И пока тот вприпрыжку направляется в ванную, открывает ящик и берет оттуда открытую пачку контрацептивов, запихивая в глубокий внутренний карман своей сумки.              — Ну что, малыш, па разрешил тебе поехать? — и так все понятно, но Тэхену просто очень нравится, когда его парень мило выпячивает грудь и кивает довольно. — Прекрасно. Тогда пошли на вокзал, благо живем рядом. — взяв все сумки, потопали к выходу. — Ключи только сразу в сумку убери, чтобы не потерять. — надевая кроссовки просит Ким. — А то как в прошлый раз опять не попадем домой. И придется снова идти на работу к па.              — А-а… — смотрит на ключи в руке альфа, но после хмурится и смотрит на второго. — Я н-ничего не терял, т-ты ведь.              — Сейчас они будут у тебя. Это просто мера предосторожности. — наконец, расправившись со шнурками, встает. — Ты положил корм Морковке?              — Д-да, н-новый. — кивает, выглядывая из коридора в зал. — Он спит.              — Отлично, тогда пошли. — телефон достает, открыв галерею, ищет скриншот расписания электричек. — Электричка приедет в шестнадцать сорок пять, у нас еще есть время.              — Б-билеты покупать будем т-там? — поворачивает ключи до щелчка. — У м-меня только б-бумажные денежки есть.              — И картой можно и бумажными. — берет за теплую руку омега. — Фух, ну и жара. — ладонь потеть скоро начнет, но они просто поменяются местами.              В электричке оказывается еще хуже: именно в вагоне, где они нашли себе место был сломан кондиционер. Тэхен решил открыть окно, но пожилой мужчина сзади был недоволен таким решением, мол, здоровье уже не то, что раньше, продуть его может. Тэ только кивнул, улыбку натянув, и сел на место. К ним подошел проводник, спрашивая о способе оплаты, а Ким протянул свою карту: деньги лежали в кошельке, кошелек в рюкзаке, рюкзак на полке сверху. Они только отъехали, а Чонгук несколько раз успел его дернуть, показывая просторы в окне. Там все такое зеленое, блестящее от солнца. Может все не так уж и плохо, как думал Тэхен, может, они и правда хорошо проведут время вместе.              Ехать почти три часа, спать не хотелось от слова «совсем», однако Гуки так не считал, развалившись на коленях омеги, уткнувшись носом в живот. Окно все же открыть смогли: дедушка вышел две остановки назад. Тэ смотрит на пролетающие небольшие домики, деревья, слушает тихую музыку в наушниках и гладит своего человека по голове. Свет еще не включили, поэтому в вагоне летает легкая оранжевая нега от садящегося солнца, а по местам огоньки пассажиров различных оттенков. Через несколько минут он и сам начал клевать носом, но его дрему прервал громкий гул голоса, послушав, понял, что их остановка. Толкает несильно альфу в плечо, тот только мычит недовольно и дальше сопит. Ким пытается еще, тихо прося открыть глазки, потому что остановка будет длиться только пять минут — надо успеть. Чон все же встает, а когда в окно смотрит, то сразу просыпается: вот она, деревня его лучика. Тэ замечает, как загорелся Чонгук, тот резво вещи собирает, все сумки достает и за руку буквально тащит на выход. Омега, ничего не понимая, семенит за ним, еле поспевает, хотя весь багаж на себе несет Чон. А по прибытии на место, куда так спешил парень, понимает такую окрыленность.              — С-смотри! Т-там, вон там! — пальцем не показывает, папа говорил, так делать неприлично. Рукой указывает на поле, где пасутся коровы. — Это же… Эт-то…              — Коровы. — кивает омега. — Ты никогда не видел их? — и понимает, что да, никогда. Гуки достает телефон и начинает фотографировать пятнистых, близко, конечно, не подойти, но ему и так нравится.              Тэхен наблюдает тихо, уголками губ с этой наивности улыбается, ближе встает и на ушко шепчет:              — У дедули есть свинки.              Тот рот открывает с шоком смотрит на омегу, что не выдерживает и смехом заливается. И для уверенности слов кивает. Вокзал не совсем большой, людей сегодня много, потому что выходной. Ветерок слегка обдувает, горячую от солнца голову. Вдыхает этот почти забытый запах домашнего уюта, костра, печек и пирогов, что продают прямо на вокзале. В толпе пытается разглядеть своего дедушку, но лица других сбивают его снова и снова. Чуть отходит от Чонгука, головой вертит, и вдруг вскрикивает, когда его неожиданно поднимают над землей. На его вскрик оборачиваются многие, включая Гуки, что трясущимися руками снимает с себя сумки, а если быть точнее, сбрасывает на землю и спешит к своему огоньку. А Ким в это время голову поворачивает и видит знакомое до жути лицо.              — Сокджин! — когда его на ноги ставят, сам бросается на шею высокому альфе. — О, Господи, это и правда ты!              — Привет, малявка. — улыбается тот самый Сокджин, обнимая в ответ.              — Я тебя года два не видел, Джин, где ты был? — отрывается и полностью рассматривает. — Вымахал-то как.              — Конечно вымахал, армия и не такое с человеком делает. — подмигивает.              — Армия? — удивляется омега. — Ты был в армии? Серьезно? И мне не сказал! — ударяет по плечу кулаком.              — Да для меня самого это спонтанно получилось. — уворачивается от «сильных» ударов. — Под конец года призвали, но… Понял, что мое это. Поэтому контракт подписал. Теперь перед тобой лейтенант.              — Ого… — и за рукав дергают в сторону, от чего ойкает.              Чон прижимает к себе омегу, руками обхватил, защищает от незнакомца. Смотрит чуть недовольно и напугано, но стойко держит Тэ рядом. А людей вокруг все меньше и меньше, кажется, уже время позднее. Часы у дверей вокзала показывают восемнадцать пятнадцать, последняя на сегодня электричка ушла. Сокджин не понимает, нахмурился, руки уже дернулись, сжались в кулаки, но тут Ким поворачивается в сжимающих его руках и по щеке парня гладит.              — Эй, ты чего? Прости, оставил тебя. — улыбается нежно-нежно, а у Сокджина кадык дернулся. — Вот, познакомься, это мой друг детства Ким Сокджин. — показывает ладонью. — А это мой молодой человек Чон Чонгук, но советую называть его Гуки.              — Советуешь? — поднял бровь Джин, оглядывая альфу перед собой. — Ну что ж, приятно познакомиться, Чонгук. — вытягивает руку.              — Гуки… — тихо исправил его Чон. Но что больше удивило Сокджина, так это то, что хмурость того будто слетела, а на лице заиграла довольная улыбка. — М-мне тоже п-приятно. — и пожимает протянутую ладонь. А Джин проморгался, ему не показалось?              — Замечательно. А ты не знаешь, где дедуля? Он собирался меня встретить. — омега голову поднимает, только так можно смотреть на высокого друга.              — Да, — переводит взгляд с Чона на омегу Джин. — Знаю. Он занят на огороде, сам понимаешь — жара неописуемая. — вздыхает и руки в карманы прячет. — Пойдемте тогда к машине.              Чонгук, услышав это, бежит быстренько к вещам и все собирает. Рядом с Тэхеном встает и за руку хватается. Они идут на парковку, которая уже очищена от автомобилей: уже довольно поздно. Сокджин открывает багажник и кивает Чону, мол, клади туда. Гуки немного застопорился, не знает с чего начать, опускает снова все на землю, покрытую песком. И по одной сумке аккуратно укладывает так, чтобы все-все влезло, при этом от сосредоточенности высунув кончик языка. Села парочка назад, хоть Джин и попросил омегу сесть на переднее сиденье, чтобы поговорить по пути до дома дедушки, но тот только головой покачал, проворчав, что устал и хочет расслабиться.              Так и проехали в тишине, хоть ее немного и нарушала музыка магнитолы. Откинувшись головой назад, начал посапывать, получая удовольствие от теплой руки на талии. Пытается не улыбаться, когда слышит щелчок камеры, думая, что Гуки не перестает фотографировать просторы. Вот только приоткрыв глаз, видит альфу, рассматривающего полученные фотки. На экране Тэхен. Хочет возмутиться, пока его человек не ставит картинку на рабочий экран. Розовое лицо прячет в плече, что пахнет стиральным порошком и немного потом. Легкий толчок говорит о прибытии. Ким поднимает голову с гнездом, глядит в окно, прямо во дворик дома Тэена. И все-таки он немного изменился с последнего раза, когда тут был Ким: посажена яблоня, баня стала чуть больше. Выходят из машины, сразу залезая в багажник, хоть Чонгуку и хочется уже со всех ног бежать и рассматривать абсолютно каждую мелочь другой жизни. Жизни его Тэхена. Дверь открывается, Тэен проходит двор и открывает калитку.              — Думал, не дождусь. — осматривает придирчиво с ног до головы каждого. Недоволен. — Долго. Я уже пирогов мог испечь на всю деревню. Прошу, молодые люди. — и указывает в сторону входа, украшенного цветами.              — Не ври, мы как раз вовремя. — бурчит Тэ, выхватывая две сумки из рук Чона.              Прихожая пропахла духами Тэена и пирогами, которые он все-таки испек. Тэ спросил, в какой комнате они будут спать. Увидев вытянутое лицо дедушки и нахмуренного Сокджина, поднял руки ладонями вверх, спрашивая, мол, что не так.              — Золото, — прокашливается дедушка. — Вы… С Гуки уже спите в одной постели?              — Дедуля, — закатывает глаза Тэхен, берет под ручку ничего не понимающего Гука, немного двигаясь с ним в сторону лестницы. — Мы пара, не преувеличивай в трагедии, которой тут даже и не пахнет. Ладно, пойдем в ту, где я спал каждое лето. — и топают по ступеням вверх, тяжело дыша от усталости.              Комната встречает прохладой, от которой тронуться умом можно. А тут уже ничего не изменилось: тот же розово-серый вязанный плед на постели, около нее круглый ковер. Со стоном оба валятся на кровать, от чего та чуть не скрипит, хоть и новая. Ким набок ложится, закидывая ногу на тело рядом. Чон ее рукой обнимает. Они оба почти так и отключаются, пока к ним в комнату не заходит дедушка: тихонько, прислушиваясь, медленно открывая дверь, а то вдруг что. Вот только там лишь почти уснувшие подростки, пускающие слюни на плед.              — Ну что ж, молодые вы мои! — хлопает в ладоши, от чего те резво вскакивают. — Надо поесть плотненько, принять баню, а потом уже сны ловить. Давайте-давайте. — уже со строгостью добавляет.              Так и не разобрав багаж, вяло летят вниз, где уже попивают чаек Тэен и Джин. Чонгук сразу занимает место рядом с дедулей, не желая почему-то сидеть с Сокджином. Ким этого не замечает и умещается на свободное местечко. Самый старший любезно наливает всем по целой чашке крепкого чая, спрашивая Чонгука насчет сахара. И приятно удивляется, когда слышит, что тот пьет без сахара. Но после понимает почему: сахарозаменителем является необъемлемое количество конфет и кусочков клубничного пирога. Джин чуть ли не с блюдцами вместо глаз наблюдает, как в альфу напротив умещается почти весь стол.              — Ты случайно не переешь? — спрашивает он, отпивая немного. — А то лопнешь.              — Н-нет, — крутит головой и облизывает губы, когда Тэ пытается убрать джем с верхней. — Я люблю в-вкусную ед-ду.              — Хочешь сказать, что моя стряпня неплоха? — наводит на него глаза Тэен.              — Д-да, очень в-вкусно! — и отправляет в рот последний кусок. А Ким Тэену очень даже приятно, потому что слышит сейчас не лесть, а искренние слова. Уголком губ дергает.              — Видно, что ты проголодался, надо было поесть перед тем, как ехать. — Тэхен тоже почти доедает. — Живот заболит, скажешь, хорошо?              — С-скажу. — сидит, сложив руки альфа, губу кусает. — А м-можно сходить к с-свинкам? Хочу посмотреть на н-них.              — А? — не понял просьбы старший. — Эм, конечно. Тогда, Тэхен, покажи ему свиней, а после тогда уж и помыться можно.              Чонгук засиял самой яркой и счастливой улыбкой, вскочил, быстренько положил всю посуду в раковину, обещая на ходу, что все-все помоет попозже. Мчит в прихожей, натягивая кроссовки, и ждет Кима, что специально медленно обувается. Выбегают за ручку, проходя за дом прямо к хлеву. Уже тут слышно «уик-уик», от которого Чон подпрыгивает в нетерпении, пока Тэ открывает дверцу. И вот они заходят. Гук топчется сзади, теряя весь запал, страшновато стало. Однако омега рядом, и он шепчет, что все хорошо, бояться нечего. Самый чистенький из них стоял подальше, к нему и направились. Тэ в напряженную спину подталкивает парня, который присаживается у спящего молодого поросенка. Аккуратно-аккуратно, будто боясь навредить, прикладывает ладонь к голове и поглаживать начинает. А тот хрюкает, от чего Чон дергается, но руки не убирает.              — Он такой м-мягкий. — шепчет альфа, думая, что свинка спит. — И розовый.              — Хах, да. Точно. — улыбается Ким. — Рад?              — Д-да, очень. С-спасибо.              — А? — смотрит Тэхен удивленно. — За что? За это? Ты что, Гуки, не нужно.              Чонгук улыбается, он и правда счастлив. Счастлив один — счастлив второй. Это лучший бумеранг. Вот когда поросенок и правда засыпает от ласки, чуть ли не животом вверх, омега просит подняться, ведь им пора освежиться. Как бы Гуки ни хотелось остаться тут еще ненадолго, но нужно идти. Ким быстро сбегал до дома, попросив своего огонька подождать его на скамеечке около бани. Только забежал домой, только прихватил рюкзак с вещами, как его окликнул его друг. Сокджин стоял, опираясь на косяк, наблюдая за обувающимся омегой, а тот его заметил только когда Джин дал о себе знать.              — Куда так торопишься то? — посмеялся альфа. — Раньше ты был не таким активным.              — О, Сокджин, — поднял на него глаза. — Мы с Гуки хотели сходить в баню. — лицо напротив меняется, улыбка пропадает, а брови опустились. — А что?              — Нет. — резко отвечает, чем немного напряг Кима, который только хотел шаг к дверям сделать, но остановился. — Ничего. Вместе пойдете?              — А… Ну… — парень покраснел. Почему-то перед дедулей не так стыдно от таких ситуаций, но Джин. — Да. –хотел еще что-то добавить, однако его перебил друг.              — Придешь сегодня на реку?              Было время, раньше их компания собиралась на целую ночь на реке, с костром, музыкой из машин и алкоголем. Не море алкоголя, но и не мало, чтобы уйти в отрыв, еле-еле прерывая желание окунуться в прохладную воду с головой и без одежды. Один раз даже приезжал сюда с Чимином, но Джина тогда уже не было в деревне. Кажется, он самый последний узнал об отношениях омеги. До отношений, мог заснуть и с Сокджином не видя в этом ничего особенного. Вот только это было до пятнадцати лет, после его стали напрягать прикосновения к талии или к открытым плечам. Нет, не только от Джина, но и от других друзей альф, находил спокойствие лишь у омег: в их теплых объятиях, в которых он не видел намека на что-либо. Потом подрос, понял, что может ничего такого и не было, дети растут, он рос, друзья росли. Скучал он по Сокджину, по их откровенным разговорам обо всем на свете, обо всех на свете, поэтому недолго думая, отвечает.              — Конечно, я буду не против! — кивает, тянется к ручке, но поворачивается. — Только я Чонгука возьму с собой.              — Ага, — кивает, губу закусывая. — Ты думаешь, он будет там не лишним?              Тэхен замер. Лишним? Нет… Нет-нет, он же… Он никого там не знает. И его не знают. А вдруг ему будет там скучно или неинтересно. Тогда, и правда брать с собой не стоит?              — Я спрошу его. — выдавливает омега. — Все, до встречи. Напишу.              И спешит к домику, из которого слегка летит дымок. Альфа сидит в телефоне, качаясь вперед-назад, но заметив своего парня, сразу светится, встает и ждет, когда тот подбежит ближе. Еще даже в предбаннике чувствуется тепло и запах дерева. Чонгук положил все вещи на диван, а телефон на стол, на котором была сиреневая скатерть. Оборачивается на омегу, который снимает футболку, и не краснея рассматривает. Руку тянет к красоте, но сразу одергивается и ладошки сжимает у груди, будто нашкодивший ребенок. А тот заметил, повернулся, притянул к себе. За край футболки цепляется и вверх тянет, а после без стыда и совести пальцами забирается под шорты. Чон в шею утыкается, да толкает к дивану, а после разворачивается и заставляет омегу сесть на себя. Ким глаза под веками закатывает, когда горячие руки гладят спину от копчика и до затылка. Наклоняется и губы обхватывает, желая снять оставшуюся одежду с их тел. И теперь не понятно, жарко от печи или от их любви. Пара все больше, а окно запотело. Со стоном Тэ отрывается, к рюкзаку тянется и в тот самый дальний карман залезает да только нащупать ничего не может. Что же это? Заглядывает, вещи вытаскивает все, но так пачки не видит. А Чонгук не успокаивается, целует шею и плечи, жадно к себе ближе тянет, а тут руки протестующе отталкивают.              — Ч-что? Тэ… — хнычет, снова просит.              — Нельзя сейчас, малыш. — вздыхает, гладит голову парня, что прижался щекой к груди.              — Почему? Т-ты же горячий. — проводит по бедрам, задирая шорты, аж руки чешутся стянуть их.              — Я не помню, брал ли презервативы. — все еще рукой шарит по дну сумки. — Вроде как да, но их нет.              — Н-но… — поднимает голову, глазками смотрит, хлопает. — Получается, м-мы целую неделю… — и будто бы от обиды губы сжал. Ох, какие же резинки плохие, что не оказались на месте. — Ну н-нет. — и пытается навалиться на омегу, чтобы тот лег на спину.              — Чонгук, хватит. — Тэ явно не нравится такое беспечное поведение альфы, даже не заметил, как назвал второго полным именем. Он, кажется, не до конца улавливает всей серьезности последствий. — Ты же знаешь, что от такой глупости могут быть проблемы?              — Д-дети не проблема! — насупился в конец. — Я б-буду любить н-нашего ребенка с-сильно-сильно, обещаю! — признаться он удивил Кима такими словами, ожидал всего, но не этого. Понимает значит.              — Фух, — тяжело вздыхает Тэхен. Объяснять сейчас все нюансы совсем не хочется, а нужно, обязательно. — Гуки, ребенок — это большая ответственность, не игрушка, не какая-либо кукла, понимаешь? Я рожу тебе ребенка, все будут рады, однако, — убирает челку, а ее хозяин внимательно наблюдает. — Нам придется стать родителями, не братьями или друзьями. Да и к тому же, мы только-только школу окончили, нам даже двадцати нет.              — А-а-а. — протянул Гук, кивая. — А потом? К-когда мы будем в-взрослыми. — Тэхен молчит. — О! — вскакивает Гуки, внезапно вспомнив. — Мы же м-мыться хотели, п-пошли, пока там тепленько.              Тэхен натянуто улыбается и кивает. Мысленно летает не здесь, где-то на пару секунд назад, когда его лучик задал такой вопрос. Вопрос, ответ на который решит всю его жизнь. Смотрит в окно, где уже и солнца не видно почти. Полотенцами обматываются и идут в парилку. Там намыливают друг друга с ушей до пят, на угли воду не брызгают: тут достаточная температура для них обоих. Втихаря достав небольшой веник, Ким шлепает по спине альфу, который ойкает, поворачивается, усами из пены чуть не смешит парня и бубнит: «Чего д-дерешься?». Пока Чон мочит ноги в тазу теплой воды, омега рядом на скамейке устроил ногу. Достает станок из упаковки, вставляет, а после пену на кожу наносит, да все полотенце у груди поправляет. Гуки заинтересованно наблюдает, как тот четко и быстро проводит бритвой, после оставляя гладкое местечко. Тэ замечает взгляд, кивает головой, мол, что? А в ответ улыбка нежная. Отвечает, что читал, если партнер не стесняется делать обыденные вещи в присутствии своего любимого, то тот ему доверяет.              — П-получается, ты мне д-доверяешь?              — Больше чем себе, малыш. — и смеется, когда Чон улыбается смущенно, наклонив голову.              Полив себя и альфу из ковша, почти остывшей водой, заметил, что тот кажется перепарился: дышит тяжелее, да и голова начала кружиться. Не привык парень из города к таким условиям, однако не жалуется, потому что нравится сильно. Вышли снова в раздевалку, там стали обтираться досуха и вещи натягивать чистые. Гук на диване лужицей растекся, только и может рукой обмахивать себе раскрасневшееся лицо. Вышли и в лицо вечерний ветерок прилетел, ох, как Гуки хорошо стало от этого. Дошли до комнаты и с огромным удовольствием легли на чистую постель. Легли на подушки, укрывшись пледом, чайник, который Тэ поставил, еще кипит, поэтому до чая минимум минут пять. Дедуля ушел к своим галделкам-соседям, поэтому сейчас в доме тишь да гладь. Оба лежат, читают сообщения в телефонах, смотрят видео, которые Чонгук каждый раз показывает, когда там мелькают котята. Мэй написал обоим: одному приказал-наказал слушаться Тэхена, второму следить за его активным дитем. И спросил, как дела, хорошая ли там погода, как они провели первый день. Волнуется за своих солнышек.              И написал Сокджин. Тэхен не знает, что ответить на приглашение, думает долго, колеблется. Только когда сидят за столом и пьют вкусный ягодный чай, спрашивает у своего альфы:              — Гуки, — тот с набитым ртом голову поднимает. — Как насчет того, чтобы прогуляться с моими друзьями?              — Т-твоими друзьями? — отпивает хлюпая, так как горячо. — Я н-не знаю их, но я хочу с-сходить с тобой.              — О, здорово! — радуется, а после улыбка пропадает. Самому Тэ как-то не по себе от такого ответа. — Эм, нет, подожди. Ты хочешь пойти к ним? — уточняет омега. — Независимо от меня.              — Т-тебя не будет? — раскрывает глаза Чонгук. — Тогда н-нет. Не хочу. — голову опустил. Альфа не определенный, его ответы тоже. Да или нет, в конце концов?              — Малыш, ты… Боишься? — за руку берет, сжимая. А парень напротив сжимается весь, руку хочет одернуть, но не позволяет такая же рука, только теплая, нежная и такая надежная. — Не нужно, правда. Эй, — пересаживается ближе. — Они не плохие ребята, даже очень хорошие. Я же хороший?              — Д-да, ты очень-очень хороший. — а потом добавляет. — И к-красивый.              — Ох, — омеге приятно до глубины души. — Они такие же, Гуки, правда. Я не заставляю тебя идти со мной, однако, если ты идешь, то ты должен захотеть сам, без моего влияния, понимаешь? — кивок. — Там будет костер, вкусности, музыка и общение до ночи.              У этого парня напротив не было той самой эстетики подросткового возраста. Тех самых гулянок, встреч, звезд над головой. Поэтому, Тэхен хочет, чтобы его парень пошел с ними, он желает показать ему, что в той самой радуге есть не только фиолетовый, синий и зеленый, а как говорилось в стихе, там присутствуют: «каждый охотник желает» и «где». Чонгук молчит, но чужие пальцы перебирает с кольцом, что он подарил. Маленькое такое, милое, самое главное парное с его серебряным. Решается, кивает. Шепчет, что всегда мечтал уснуть с компанией друзей под небом, сходить на пикник или в поход.              — Пойдешь?              — Д-да.              Омега быстро написал ответ Джину, но уточнил, что придет не один. Попросил предупредить, с кем он придет, чтобы объяснил не реагировать остро на Чонгука. Тот в ответ пообещал заехать за ними через полчаса. Они уже собрались, думали, что Тэ все-таки не придет, но удачно Сокджин еще не выпил, будто ждал смс от Кима. Одевшись в теплую одежду, чтобы было закрыто все-все, а то комаров в такое время не перетерпишь. Когда альфа начал надевать дорогую толстовку, Тэхен его остановил и попросил надеть что-то такое, что не сильно жалко, потому что все пропахнет дымом от костра. Друг позвонил, сказал, что ждет около дома, те сразу и вышли. Ведя машину одной рукой, а второй держа сигарету, Джин иногда бросает взгляды на зеркало, где видны сплетенные пальцы, от чего затяжку делает с новой силой. Чем ближе они были к месту назначения, тем громче была музыка, а там и разговоры.              Чонгук с внутренним страхом выходит из машины, подает дрожащую руку омеге, чтобы тот не запнулся. Остальные их заметили, загудели, два парня на Кима накинулись, обнимать да целовать в щеки принялись. Тот смеется, в ответ объятия дарит. И вот обратили внимание на Чона. Отошли на шаг, а к ним наоборот подошли остальные.              — Так, давайте познакомлю. — тянет вперед парня рядом. — Это Чон Чонгук, мой огонек. — омеги охают, ведь не всегда увидишь предназначенных людей, что встретились в этой жизни. — Надеюсь, вас предупредили обо всем.              — Да, не парься. Все понимаем. — махнул рукой парень омега с серой тонкой курткой, да розовыми резиновыми сапогами на ногах.              — Не то чтобы все, но… — начинает высоченный, однако его бьет локтем предыдущий парень. — Окей, пусть так.              — Что ж, Гуки, поздоровайся. — дергает слегка за руку. — Не бойся.              — П-привет… — шепчет, благо музыку поставили на паузу, так бы и не услышали. — М-мне приятно с вами п-познакомиться. Меня зовут Гуки.              — Мы уже слышали. — снова говорит высокий, от чего Чон затыкается и губу закусывает, вот только с силами собирается.              — Я не Чонгук, а Гуки. — выдыхает от натуги. — И я… — ему стало как-то не ловко продолжать «люблю Тэхена».              Тишину сразу же разорвал паренек в галошах, хлопнув ладонями. Громкое «ладно» оглушило всех, он предложил наконец сесть и поговорить друг с дружкой, узнать в конце концов поближе. А Тэ все взгляда не отрывал с друга, который как-то предвзято отнесся к его лучику. Смотрит недовольно, обиду затаил. Усаживает Чонгука рядышком на бревно. У Кима сразу слюнки появляются, когда он видит баночку любимого темного, который подает Сокджин. Так же и Гуку предлагает, что нерешительно берет и отпивает первый глоток. Куксится, но распробовав понимает — это приятнее той противной штуки на выпускном. Пока что альфе не очень комфортно среди друзей его парня.              — Давай представляться! — омега в серой куртке поднимает руку. — Я Чон Хосок, твой однофамилец. — и улыбается так, будто можно довериться, поэтому Гуки в ответ пожимает руку.              — Ким Намджун. — кивает и выглядит не так недовольно, как до этого.              — Да-да-да, это моя пара. — прижимается к его руке Хосок, от чего тот ворчит что-то, но его уже не слышат. — О, вон тот парень, который роется в своей колымаге, мой брат Соджун. Поприветствуй гостя! — кричит альфе под капотом, а тот голову вытаскивает и улыбаясь кричит «привет».              — А я Сон Лин. — кивнул мило улыбаясь второй омега с брекетами и веснушками. — Джин сказал, что ты из того же города, что и наш Тэхен.              — Я еще и в-в школе учился с ним. — улыбается слегка. — И в одном к-классе.              — А как вы… Стали встречаться? — присел перед ними сам Сокджин, отпивая. — Просто интересно.              — Ох, помните Чимина? — спрашивает Тэ, укладывая голову на плечо, кажется, почти расслабившегося Гука.              — А! Тот красавчик? — вспоминает Хосок и пищит от пальцев Намджуна на ляжке, которые ущипнули.              — Да, он узнал, что огонек не принадлежит его огоньку. — протяжное «о» от друзей. — Мы поссорились, он в порыве обиды уехал к своим друзьям, зная, что я не смогу добраться до дома.              — А-а, вы тогда уже переехали. — кивает Сон.              — И начался ливень. Это был полнейший отстой. — Ким прикрывает глаза, погружаясь в тот день. — И на пороге школы встретил Чонгука. — а тот голову чуть повернул, поняв, что говорят про него. — Он предложил помощь, которую я рассмотрел несколько иначе.              — Ха-ха-ха, что? — засмеялся только пришедший брат Хосока. — Как может такой ангел говорить подобное?              — Ну-у, он сказал, что разрешит поиграть с его морковкой. — и тишина. — А Морковка — это имя его собаки.              И все, даже Намджун с Сокджином зарвались смехом. «Вот это ты даешь», было обращено к Чонгуку, что тоже посмеивался, только сейчас поняв, двойной смысл слов. Ужас какой, такой же стыд тогда и испытывал омега. А баночки хмельного все пустеют и пустеют.              — И я как-то решил, что это тот самый человек. — Тэ кинул в костер ветку, от чего искры полетели в небо, там и сгорая.              — Погоди, то есть, — жует зефирку омега с розовыми сапогами. — Ты знал, что твоим огоньком является Чонгук, еще на тот момент, когда встречался с Паком? — Ким сглотнул, поднялся с плеча своего парня, что, к сожалению, понял вопрос и теперь смотрит на омегу с не меньшим любопытством.              — На тот момент я любил Чимина. — откладывает банку, но та падает с цоком, благо пустая. — Если бы было все иначе…              — Ты бы стал встречаться с ним? — ехидно спрашивает Джин, привлекая внимание всех на себя. — Не смеши, Тэхен. Не думал, что встречаешься с Чонгуком только потому, что он помог тебе выйти из морально абъюзивных отношений? И если бы не это, ты так и не обратил бы внимание на него.              — Ч-что? — не понимает омега, находится, мягко говоря, в легком шоке. — Ты чего такое говоришь?              — Так, становится горячо, может еще выпьем? — поднимается Соджун, пытаясь разрядить обстановку, но сейчас тем двоим не до него.              — А что? У тебя ведь и мысли не было приблизиться к парню. Ни к одному, только Чимин, только кошелек на первом месте, да, Тэхен? — встает, пошатываясь Джин, глядит с обидой, а Киму не понятно, почему.              — Брат, успокойся, а. — встает за ним Намджун, за грудь рукой держит, дабы не натворил чего. Этому парню нельзя так много пить, сколько раз просили знать меру, держался ведь. Сегодня что-то его толкнуло. — Не устраивай цирк.              — Подожди, в чем твоя проблема? — не выдерживает Тэхен, ему ой-ой, как не нравятся такие слова, также поднимается на ноги. — Когда я люблю человека, я других не вижу, соображаешь? Мне были неинтересны другие альфы, и я не считаю, что это что-то ужасное. Но… — голос дрожит, и остальные начинают волноваться о ситуации. — Я наблюдал. — выдыхает будто. — Издалека. — не слышит и звука от альфы сзади. — Каждый день смотрел, как над ним издеваются, смеются, считают каким-то ублюдком, а я, как поджавшая сука хвост, сидел за спиной Чимина. — губу кусает, чтобы не расплакаться, в горле от напряжения колет сильно, от чего еще хуже. — Смотрел, как он каждую перемену вяжет, рисует в своем альбоме, а когда Гуки проходил мимо, не мог удержаться, чтобы не вдохнуть его запах. Я думал, что совсем помешался, но потом понял, что, кажется, просто начал влюбляться.              — Ого. — шепчет Лин, сразу прикусив язык.              — Я тоже был рядом. Тогда почему… — омега замер на секунду. — Почему ты не смотрел на меня ни разу как на них. Что со мной, черт возьми, не так?              — Сокджин… — но тот не слышит, уходит, по пути доставая сигарету.              Музыка уже не помогает, кажется, даже комары замолкли. Костру нужны дрова. Намджун, вертя головой, сел на место, а Тэ так и стоит, глядит в сторону, куда ушел друг. Соджун все-таки ушел за вторым ящиком, а остальные сидели тихо у костра. Тэхен делает первый шаг, второй в сторону светила от сигареты вдалеке, однако голос заставляет остановиться.              — Не ходи. — Чонгук встает со своего места, капюшон надел на голову. Чтобы скрыть лицо. — Н-не надо за ним идти.              — Я не могу оставить все так. — шепчет омега. — Он один и…              — А м-меня оставлял, ты б-был рядом, но так д-далеко. — всхлипывает альфа, рукавом слезы сразу вытирает, не хочет казаться еще более слабым, чем есть. Киму будто битой по груди ударили, да с такой силой, кажется, кости хрустят. — Все г-говорили, что мой огонек н-не хочет п-показываться, потому что ему с-стыдно. Они не л-лгали? М-мне так грустно от этого.              — Нет, Гуки, не заставляй меня снова испытывать это. — закрывает лицо. Он хочет объятий папы и отца, дедули, как в детстве, когда он получал синяки от велосипеда. — Ты правда думаешь, что я делал это специально? Мне до сих пор стыдно за такое, и перестань заставлять меня ненавидеть себя еще больше! — отворачивается от такого расстроенного человека, его человека. Их чувства круговоротом сквозь них обоих вертятся, удваивая и утраивая боль.              — Я не з-заставляю, не надо к-кричать! — отходит Чон, сжимая голову, боли нет, ему плохо от такого усталого крика его омеги.              — Жди меня здесь, пожалуйста. Я быстро. — не смотря на альфу, ступает по следам Джина на земле.              Вместо солнца теперь у них луна. А вместо запаха мяса запах сигарет. Джин сидит на камне за кустами, если омега правильно посчитал окурки в банке, курит уже пятую сигарету. Плохо. Встает рядом, смотрит на соседний берег, до которого можно добраться вплавь. Сокджин понял, что кто-то за ним пришел, уже решил, что Соджун, который сейчас начнет выносить мозг. Однако перед его глазами заплаканный Тэхен. От вида такого беззащитного омеги на душе гадко, начинает винить свою вспыльчивость и свой длинный язык. Выкидывает недокуренную сигарету в банку, встает раскрывая руки, принимая кинувшегося к нему Кима. Альфа слышал их разговор с Чонгуком, совсем немного жалеет о том, что сказал такое специально, чтобы Гук услышал, хотел задеть, но не подумал, что попадет в яблочко.              Сжимает в руках уставшего парня, пытается незаметно услышать его запах, прижаться носом к макушке. Голоса друзей становятся все тише, похоже, они куда-то уходят. Ладонью поднимает голову, гладит щеку, опускаясь ближе, но Тэхен отходит.              — Почему нет? — шепчет альфа. — Чем он лучше?              — Не многим, Сокджин, но он вот здесь. — стучит по груди пальцем. — Зачем ты судишь по обложке, наступаешь на те же грабли, что я когда-то? Это ошибка. — берет ладонь, которая намного больше его крошечной. — Я не могу полюбить тебя.              — Но полюбил его.              — Да. Он просто… Волшебный. — улыбнулся сквозь слезы. — Я не хочу рушить с тобой дружбу, не хочу выбирать.              — Черт… Черт-черт, прости! — протирает лицо. — Ты прав, блять…              — Я не прав, но иначе нельзя. У меня связаны руки в таком отношении.              — Просто неужели ты не думал, что же будет с вами дальше? — альфа ветку от нервов ломает, наслаждаясь хрустом. — Дети там…              — Господи, почему все думают только о них? Если даже так, я всем сердцем хочу детей от этого человека, но не сейчас. Все еще боюсь. Теперь спокоен? — пинает в его сторону камень, а тот не вратарь, «гол» пропускает.              — Да, извини, зашёл слишком далеко.              — Надо вернуться, пойдем. Нельзя надолго пропадать.              Они пришли обратно к костру, но либо Тэ с ума сошел, либо считать не умеет. Почему их трое, где…              — Где Чонгук? — смотрит по сторонам, волноваться начинает.              — Он попросил проводить его до дома, ну, мы же не могли отправить его одного. — отвечает Сон Лин, он почти сонный. — Поэтому мы отправили с ним Соджуна.              — Он… Захотел домой? — вздыхает Тэхен. — Здорово. — шепчет горько.              — Ты не расстраивайся только! — восклицает Хосок, который уложил свои ноги на колени Намджуну. — Сам же знаешь, отношения штука такая: две противоположности встречаются и все такое.              — Это такая херня с вашими противоположностями. — пустил смешок Джин, умещаясь на раскладной стул. — Главное гармония, понимание, а я только что разрушил это у них. — прикрывает глаза, наслаждаясь тишиной. — Пойдешь за ним?              — Конечно, я волнуюсь. А когда я волнуюсь, я очень нестабильный. — и взяв рюкзак потопал наверх, по тропинке.              — Эй, Тэ! — омега поворачивается и еле успевает схватить, летящую в него вещь. — Нашел на полу в вашей спальне.              Посмотрев на ладонь, понимает, что ему только что кинули его пачку контрацептивов. Цокнув, быстро начал спешить к дому, отмахиваясь от мошек.              — Джин, ты как? — уже не слышит этого Тэхен. Рядом на корточки с альфой присел Сон.              — Дерьмово. — рукой глаза закрыл, пусть думают, что все более-менее. Да только, хоть и темно, слезы друзьям все равно видно.              Вот уже видна калитка, из которой выходит Соджун, а в руке того пирог, видимо дедуля дома. Спросив, дома ли Чон, быстро идет в дом, как только ему отвечают кивком. На часах два часа ночи, а свет горит. Проходит на кухню на носочках, а там сидит Тэен, разгадывая кроссворд. Не увидев черной макушки, поднимается на второй этаж. В комнате темнота, свет горит только от зарядки телефона. Включает светильник на столе и видит, наконец, грустную кучку на кровати. Кидает рюкзак на пол, садится на постель, думая, как начать разговор.              — Гуки, слышишь меня? — а тот и не думает подавать признаки внимания. — Чонгук, прости меня…              — Где к-кулон? — хрипло доносится.              — Что? — сразу пугается и прикладывает руку к груди, а там и правда ничего нет. — Это… О Господи! Я-я не знаю, честно, он был на мне целый день! Правда, я не стал бы его снимать! — от сегодняшних эмоциональных качелей у него точно начнется истерика.              — Нет-нет, не в-волнуйся только. — альфа садится, снимает, кажется, впервые за весь вечер капюшон. — Я с-сделаю для тебя еще м-много т-таких и еще красивее.              — А? — слезы сами текут, без воли его хозяина. Его внезапно накрывает тепло: объятия его альфы. Такие нужные сейчас, словно спасение от спуска, прижимает близко-близко.              — М-мне так жаль, что я такой. Мне ж-жаль. — плачет вместе с парой. — Деда Тэен с-сказал, что я поступил, к-как настоящий р-ребенок, хотя я взрослый. Я давно большой, и я д-должен защищать тебя, любить сильнее всех. И не обижать, а я об-бидел. Ты п-плачешь из-за меня, как и па р-раньше, знаю, что вам тяжело со мной. Простите.              — Что ты такое говоришь? — шепчет, гладит по спутанным волосам. — Я понимаю, на что ты разозлился, на мою эгоистичность, на то, что я поступил так же, как поступали многие. Ты воспитал во мне, Гуки, достойного человека.              — Н-никогда больше не з-заставлю тебя плакать. — целует в мокрые щеки. — Я смогу с-сделать т-тебя по-настоящему счастливым.              — Обещаешь? — смотрит в глаза, наполненные серьезностью.              — Обещаю. — и целует своего любимого так, как тот того достоин. С любовью.