Человек-душа

      Школьные годы позади и, к большому счастью, экзамены. Тэхен после выпускного сразу выбросил все свои тетради, которые были исписаны от корки до корки. А перед этим было утро. Натягивает одеяло до плеч, дабы укрыть от сквозняка. Сердце под ухом размерено стучит-стучит-стучит, отчего омегу тянет на ласковую улыбку. Втянув носом громко воздух: до одури приятный запах. Он поднимает с теплой груди голову, все еще сонно смотрит на альфу. Солнце не бьет по глазам, и «спасибо» плотным занавескам зеленого цвета. Тэхен тянется лениво на локтях выше, чувствует запах ментоловой зубной пасты: Чон имел привычку чистить зубы и утром, и перед сном. Наклоняется к губам и чмокает быстро, наблюдая после за реакцией, но ничего не происходит. Запаха алкоголя нет, но пьянит омегу прекрасно. Залезает бессовестно на крепкое тело, а руки того тянутся к самой мягкой части омежьего тела. Проснулся все-таки.              — И давно мой малыш не спит? — убирает черную челку, но та снова падает на глаза, щекоча кожу.              — Ну… — открывает глаза, попутно полностью обнимая руками своего огонька. — На д-дереве около ок-кна есть гнездо. Меня р-разбудили птенчики.              Господи, спаси сердце Тэхена, ведь еще немного, и оно взорвется или растает. За щечки хватается, но не крепко, нет, вы что, просто нежно поглаживает да поцелуем повторным губы чужие встречает.              — Как же я люблю тебя, Гуки, ты не представляешь. — в шею носом утыкается.              — П-представляю. — глазки прикрывает от дыхания. — Я же т-тоже люблю, сильно-сильно, Т-тэ. — подтягивает Кима выше, отчего тот охает.              — Ты же не хочешь…              — Х-хочу, но если ты н-не хочешь, то… — Тэхен требует тишины.              Он целует его, заставляет альфу под собой замычать и стиснуть ладони на боках Кима. Тот отрывается всего на секунду, выдыхает горячо в Чонгуковы губы и снова прижимается к ним тесно. Тэхену нравится спать с недавних времен без верхней части пижамы, поскольку его греет ночами жаркое тело любимого, и прямо сейчас его плечи покрывают легкими укусами. Омега открывается сильнее, позволяет красть выдохи и поцелуи, а после теряется в пространстве, видя потолок с солнечным пятном на нем. Птицы уже не мешают: все уже проснулись. Гуки волнуется каждый раз как в первый, наблюдает после каждого своего движения, а правильно ли он делает, все же хорошо? Да, Чонгук, посмотри уже в любимые карие глаза и пойми — омега в экстазе.              Ким позволяет себе обхватить парня ногами, когда тот спускаться ниже начинает и обжигать низ живота. Вплетает пальцы с тонкими кольцами, что были сделаны его альфой в подарок, и закидывает голову, приоткрывая рот от пронизывающего блаженства. Они стали настолько близки к друг другу, зависть многих их еще успеет коснуться. Главное не забыться в таком счастье, не потерять голову полностью. Хныкать начинает, пытается не тянуть за волосы, чтобы не причинить никакой боли, нельзя. От движений внутри распирает, Ким требует и требует поцелуев, ему необходимы эти губы.              После снова уснули и, кажется, проспали до обеда. Разбудил их в этот раз стук в дверь. Мягкий голос Мэя просил их просыпаться да завтракать идти.              Учебники были сданы в библиотеку, а настроение поднялось, ведь теперь не надо вставать рано-рано утром для того чтобы успеть на автобус. Последний путь в сторону школы пара решила пройти пешком в прекрасную погоду. Положив все книги в портфели, побрели за ручку по тротуару, разговаривая о днях, когда они теперь могут каждый день гулять вместе, ходить в парк, кино, да хоть куда! И все-все это вместе. Родители после празднования отходили еще совсем немного, а близнецы и вовсе не хотели уезжать. «Нам и тут весело», «Зачем тратить бензин, если можно остаться дома у Мэя?», а тот так краснел, так стеснялся маленьких чертят, что подлизывались, не стараясь даже скрыть этого. Что ж, два дня они ночевали прямо в его доме. Чонгуку было странно видеть своих братьев у себя в комнате, терпел, когда те лезли в его шкатулку с его работами, разглядывали папки с рисунками, охая от красоты. Не привык он к похвале от кого-то кроме па и Тэхена, не понятны были слова, что твердили о таланте и навыках. Кажется, головой кивал, но не верил ни единому слову.              Вообще просыпаться в настолько шумном доме было несколько… Необычным. И запахов много, и голосов, даже Морковка чуть с ума не сошла, когда Джихен взял ее на руки и начал укачивать, ходя по квартире, разговаривая по телефону. Дурдом не иначе. А вот Мэй, ох, как ему было тесно, в хорошем понятии этого слова. Так по-родному, так спокойно, что все здесь, все свои ненаглядные, такие сонные, ворчливые, занятые. И вроде бы все прекрасно, однако…              — Тэхен, я вот спросить хотел, — начинает отец Чонгука, отпивая крепкого, до жути сладкого чая. — Ты собираешься поступать в институт?              Все за столом обратили на омегу внимание, а тот глоток только сделал, чуть не подавился. С чего такие вопросы, думается ему, только ведь закончились экзамены. Он понимает, что время терять нельзя, но… Не хочет, не сейчас. Разве это так важно? А что ответить?              — Эй, Тэ, ты чего? — не понял реакции на свой вопрос альфа. Покосился на бывшего мужа, что сверлил его взглядом. — Так, — поставил кружку, откинувшись на спинку стула, что заскрипела от массивного тела. — Я понимаю, вопрос странный, вот только я серьезно.              — А что не так, мистер Чон? — не понимает до сих пор омега.              — Гуки. Эй, Гуки, — отвлекает от разговора с братьями старшего сына. — Сходите поиграйте втроем в вашу… Плойку.              — Х-хорошо. — кивает альфа, переступая через себя внутри, потому что его рука слегка ноет, а значит Тэ волнуется.              — Так вот, — снова начинает Джихен. — Ты должен понимать, что нашему сыну нужен особый уход. Могут случаться очень… Неприятные моменты. Понимаешь, Тэ? Нашему Гуки снова могут понадобиться лекарства и…              — Вы чего? — встает медленно из-за стола Тэ, не выдержав. — Чонгук не инвалид, он может спокойно жить: гулять, развиваться, да даже писать песни, если его душе угодно. Почему Вы говорите о нем так?              — Тэ, прости его, — разрешает себе войти в разговор па Чона. — Он немного не в себе, как и всегда, в принципе. — и недовольный взгляд бросает.              — Не вмешивайся, пожалуйста, Мэй, если не понимаешь всей проблемы.– выставил ладонь в сторону омеги.              — Ч-что? — старший омега в шоке.              — Вы это зачем сказали? — без шуток недоволен старшим альфой Ким.              — Ты? Это мне ты говоришь? — тыкает в него пальцем. Мэй очень обижен, как никогда. — Я намного, повторюсь, намного больше тебя понимаю, насколько сложно жить с ребенком, который на грани жизни и смерти!              Тэхену становится не по себе, он заламывает пальцы, чуть отходит назад, упираясь в стенку. Он наблюдает за совершенно разными людьми, с совершенно разными мыслями и, к счастью или сожалению, абсолютно разной жизнью. Ему как-то грустно видеть их такими.              — Да, прости, я знаю это, но… — подбирает слова. — Нельзя же так ветрено относиться к жизни другого человека. — а тут уже взъерошился Тэхен. — Что Тэхен будет делать, когда нас не станет? Да, понимаю — с разговором далековато зашел, но все же.              — Ветрено? — сжал спинку стула Ким. — То есть, вы всерьез считаете, что я не дорожу им? — возмущается, пытается не повышать голоса на отца своего парня. — Я знаю, что нужно обеспечивать и себя, и его в будущем, так как Гуки вряд ли наймут на какую-либо работу, однако, — затихает на секунду. — Никто кроме меня в дальнейшем не сможет защитить его также, как вы. Только я. — сжимает кулак руки с голубым светом.              — А что ты будешь делать, а, Тэхен? — вот не хотел же начинать этот разговор, не сейчас, не тогда, когда все только забыли о проблемах. Но альфа беспокоится о рисках. — Где собираешься работать?              — Почему ты задаешь такие вопросы, Джихен? — чуть успокаивается Мэй. — Он ведь еще ребенок, только школу закончил. Ни к чему ему волноваться об этом сейчас.              — Но ведь… Если вдруг… — теряется мужчина, накрывая ладонью рот. — Тэхен, — заставляет серьезным тоном посмотреть в глаза, что украшены морщинами. — Я не хочу тебе такого же тяжелого будущего, как у Мэя. — пытается на охнувшего старшего омегу не смотреть. — Он работал по двадцать четыре часа, без выходных. Его тело настолько было истощенно, Боже, когда я увидел… — вертит головой по сторонам, будто пребывая там сейчас. — Но денег им все равно не хватало. Родители Мэя умерли, когда нашему сыну не исполнилось и трех. Они оба погибали, понимаешь?              — Вы. — шипит, не видит непонимания. — Где были все это время Вы?              — Я… — красные глаза прячет. — Я бросил их. — голос совсем осел. — Считал, что меня их проблемы не касаются и, черт возьми, чуть не потерял обоих.              — Но я не Вы. Ни за что и никогда так не поступлю. — замечает движение со стороны дверей, но ничего не предпринимает. Специально. — Мистер Чон, — уже не злится Тэхен, спокойно раскладывает мысли и чувства. Они не чужие, скрывать их не надо. — Я понимаю, что Вы пытаетесь сказать мне. Не бойтесь, да, я среагировал резко, — на шепот от мужчины «нет» отвечает дальше. — Это правда. Мне не стоило, но и Вам не нужно было говорить о том, что я не люблю Чонгука.              — Мне не хотелось, чтобы ты прожил тяжелую жизнь. Ты же еще молод, Тэ. — продолжает Джихен. — Неужели ты и правда считаешь, что через два-три года не захочешь жить более… Свободно?              — Не стоит недооценивать мои чувства, господин Чон. Я буду не один, так ведь? — смотрит тому в глаза. — У меня теперь очень и очень большая семья, которая любит и меня, и Чонгука. Нас вы точно не бросите.              — Да… Точно. — шепчет осмысленно альфа.              — Вы только не волнуйтесь, моя любовь к Гуки, кажется, бесконечная.              И Мэй не выдержал, зарыдал в голос, садясь на стул. Раскачивается, глаза ладошками прикрывает. Такой искренности он не слышал очень давно. Его бывший муж сзади подходит и обнимает, крепко-крепко, как никогда раньше, прямо сейчас он наконец смог прикоснуться, пожалеть, извиниться. Он совершил много ошибок в жизни, однако альфа ни на секунду не допускал мысли, что Гуки, омега, жмущийся к его груди — ошибка. Его единственное — его семья.              «Какие же вы глупые». — шепчет старший омега, кажется, через пробивающуюся улыбку. С пониманием смотрит на них Ким, тихонько ускальзывая с кухни, попадая в руки Чонгука. Сразу толкает подальше от двери, закрыв ту. Главное не смотреть в черные глаза, которые настырно пытаются заглянуть в соседние. Настырно толкает на диван в зале, падает рядом, укладываясь на коленях головой. Близнецы сидят уж очень близко к телевизору, того гляди и зрение испортить недолго. Его по голове гладить начинают, вопросов не задают, вот только Тэхен знает, что тот все слышал, сам позаботился об этом. Гуки взрослый мальчик, он не дурачок, как о нем многие говорят. Он все-все понимает.              — Ты как? — спрашивает омега, почесав подбородок парня над собой.              — В-все хорошо. — кивает. — Они п-первый раз так. Н-но мне не г-грустно.              — Какой же ты прекрасный, малыш. — прикрывает глаза Ким, понимает, что тот все же разволновался, раз стал больше заикаться. Переворачивается, утыкается носом в теплую толстовку. — С ними все будет хорошо. Когда это твой па не справлялся, а? Твой па слишком сильный, Гуки.              — Да, — кивает, чуть грудь выпячивая. Гордится. — Он х-хороший, отец т-тоже хороший.              — Это точно. Ты прав как никогда. — руку того к груди своей прижимает. — Все будет хорошо, Гуки.              А после охает от веса, что упал на его лицо — Морковка. Неповоротливый пес лег на него всем своим весом, вертится из стороны в сторону словно неваляшка. Альфа смеяться начинает, поднимает таксу с бедного Кима, что поднялся достаточно резво, весь лохматый и помятый. А Морковка из рук выскальзывает и бросается на Тэхена, вылизывая недовольное лицо. Только и слышно, что «Фу-у, хватит, каланча!», да смех уже покрасневшего Чона, что валяется на спине от натуги. Близнецы дуэтом повернув голову, видят развернувшуюся картину, плечами пожимают, и дальше играть. Наконец, когда домашнему наскучил Тэхен, который уже лежал, не двигаясь от усталости, решил навестить своего старшего хозяина на кухне, но дверь стала непостижимым врагом народа, на которую выть бесполезно. Махнув коротеньким хвостиком, засеменил на свою лежанку, около дивана.              Тэхену срочно надо вымыть лицо от липкой слюны. Он поднимается, идет в сторону ванной комнаты. Сзади неожиданно его обнимает любовь всей его последующей жизни, раскачивает легонько то вправо, то влево. Тянется назад, ерошит смоляные волосы, а тот недовольно куксит личико, но не отворачивается от руки. Вдруг в спальне раздается мелодия звонка телефона омеги. Они вместе идут по звуку, Тэхен находит гаджет в ворохе одеяла и пледа, сразу отвечая на звонок папы. Чонгуку же остается наблюдать, как выражение лица его огонька сменяется на… Напуганное. Ким бубнит плохие слова, что Гуки даже уши ладошками прикрыл. Его омега бежит из спальни, только успев сбросить вызов. Гук за ним спешит, спрашивать пытается: «А ч-что… Что?». Когда догоняет, тот уже стоит у дверей, в которую доносится стук. Альфа не понимает, почему Ким не открывает, на улице ведь ветерок прохладный, вдруг тот, кто за дверями находится заболеет. Тэхен честно ответил бы: «И слава Богу».              Когда стучать начинают по новой, где-то кажется, четвертый раз, Чон сам подходит и открывает. Ой, мурашки чего-то забегали, от ветра, наверное. В прихожую входит пожилой омега, пальто на нем слегка промокло, видимо, начался дождь. Гуки интересно, зачем в пасмурную погоду носить солнцезащитные очки. Ким напряжен, встал почему-то чуть перед альфой, будто защищая. Еще же ничего не произошло. Гость чмокает чуть подкрашенными губами, снимает элегантно очки, озаряя обоих немного недовольным взглядом. Осматривает стены, шкаф, обувь, что стоит не ровно по стеночке, и еще больше хмурится. Но вот улыбаться начинает, Тэхен знает — не совсем искренне.              — Ну здравствуй, Тэхенчик. Золотой мой. — доносится голос до ушей обоих.              — Привет, дедуля Тэен. — обреченно отвечает омега.              — Что же двери не открываешь, не встречаешь как подобает?              — С вилами что ли? — бубнит про себя Ким. — Я и не знал, что это ты. — уже громче.              — Ох, поэтому стоял и не открывал, мне можешь не врать, дорогой. — и вот, чего парень так боялся. Дедуля заметил Чонгука. — Ага, так вот ты какой, молодой человек. Чонгук, правильно?              — Он тебе так не ответит. Называй его Гуки. — чего греха таить. Скрывать теперь что-либо поздно.              — Ему так принципиально? — видно, что тот недоволен, Тэ заволновался из-за этого еще больше. — Я и буду тут стоять? Может, проводите меня до гостиной?              — О, — подал голос альфа, а у Тэхена будто земля из-под ног ушла. — Д-да. Пойдемте я В-вас провожу.              Только сняв обувь, дедуля замер на секунду от услышанного, проморгался, пытался незаметно скривить губы, но Ким заметил. Помог пальто повесить в шкаф, подал тапочки из вежливости, а так был бы не против, чтобы тот заморозил ноги. Вместе с Чоном отправились быстренько в большую комнату. Тэ быстро поднял все упавшие подушки, отодвинул близнецов подальше от экрана и спрятал за бок дивана Морковку: оттащил лежанку вместе с ней. Родители Чонгука только вышли из кухни, как камень с души упал, когда Ким увидел улыбки на лицах, но ненадолго. Они замечают вошедшего в зал пожилого омегу, вопросительно смотрят на парня, мол, это кто?              — Так, кхм, — прочищает горло. — Вот, познакомьтесь — мой дедушка Ким Тэен. Дедуля, — указывает рукой на остальных. — Это родители Гуки: Джихен и Мэй. А это его братья: Ен и Миндже. — тихое «здравствуйте» прозвучало от близнецов.              — А, е-еще же… — хотел напомнить про таксу Гук, уже почти показывая пальцем в сторону, но был перебит самим Тэеном.              — Приятно познакомиться. — а сам рассматривает обстановку. — М-да.              — Ох, добрый день. Может хотите чаю или кофе. — встревожился Мэй. — На улице такая слякоть сейчас.              — Было бы неплохо чай, спасибо. — и садится на диван.              По пути на кухню Мэй прихватил с собой Кима, что покраснел от стыда.              — Солнышко, почему ты не предупредил, что к нам наведается твой родственник? Я бы хоть дом в порядок привел. — немного расстроился старший омега.              — Простите, пожалуйста, я правда-правда сам не знал, что он приедет. Видимо, приехал в гости, а меня дома не было. Мне папа только позвонить успел, а он тут как тут.              — Ладно, — гладит голову, успокаивая и младшего и себя. — Справимся. Иди, не вежливо оставлять его одного.              — Я лучше с Вами.              — Хах, давай-давай.              Нехотя парень поплелся обратно. Там дедуля что-то рассказывает отцу Чона, на что тот пытается улыбаться, а заметив родственника этого зла, обрадовался и махнул рукой. Бежит к нему, берет под руку и ведет к дивану, попутно шепча о том, что их ремонт только наглым образом назвали не деликатным. Теперь стыдно вдвойне. Чонгук сидит на том же диване, сложив ручки на коленях, волнуется. Поэтому омега умещается между дедулей и ним, сразу же беря за вспотевшую ладошку. Родственник это заметил, дернул бровью, но ничего не сказал по поводу этого. Близнецов отвели в спальню Гуки, чтобы, не дай Бог, те что-то ляпнули. Прочистив горло, Тэен всех заставил замереть. Взяв чашку, принесенную Мэем, отпивает немного, будто на пробу.              — Итак, дорогой мой, объясни, пожалуйста, — поднимает недовольные черные глаза. — Почему я, проехав пятьсот километров, простояв в пробке в такси и попав под дождь, — каждое слово как штык вбивается в тело Кима. — Приезжаю к вам, а тебя и нет. Твой отец сказал, ты живешь теперь со своим… — задержал глаза на альфе. — Молодым человеком. Мне они немного не рассказали о… Подробностях.              — Эм, а что ты хочешь услышать? — его внук делает вид, что не понимает. — Ехать тебя никто не заставлял, мы тебя не звали, а в том, что я живу со своим парнем, нет ничего сверхъестественного.              — Еще бы вы меня сами позвали. Нет, золотой мой, меня больше поразил тот факт, что ты расстался с Чимином. С таким прекрасным молодым человеком!              — И? Дедуль, давай так, если ты хочешь поговорить о таком, то у нас дома. Я приеду сегодня к родителям, и все спокойно обсудим.              — Нет уж, сейчас присутствуют его беспечные родители. — и направляет взор на родителей Гука, что просто в шоке от сказанного.              — Простите? — Мэй сегодня не отдохнет.              — Сами посудите, — на жалостливое «дедуля» от внука внимания не обращает. — Вы позволили здоровому омеге свестись с вашим… Извиняюсь, инвалидом.              — Дедушка! — не ожидал такого, все что угодно, но не этого.              — Ага, — кивает па Чона максимально спокойно, ногу на ногу укладывает. — А вы-то тут каким местом? — глаза щурит. — Вы родитель? Нет. Его родители замечательные люди, что уважают выбор своего ребенка, родители, которые видят, что он счастлив. А вы, — глазами с ног до головы указывает. — Не они.              — О, — отпивает снова немного. Не признается, что вкус превосходный. — Вот вы как. Они сами глупы, как и Вы в принципе. Я как раз папа, как и Вы, Мэй, и я знаю, что значит беспокоиться за будущее детей.              — Все беспокоятся, но каким образом это происходит?              — Жертвы необходимы. В случае моего внука, я не позволю ему находиться и тем более создавать семью с таким неправильным альфой. Уж простите.              — Н-неправильным? — подает ломаный голос Гуки. — Я не… Не… — зубы сжимает.              — Все хорошо, сын, — хочет встать Джихен. — Этот мужчина сейчас же уйдет из нашего дома. И один. — намекает на Тэхена.              — Что же вы не понимаете?! — ставит с громким стуком чашку на стол. И как она только не разбилась? — Повторюсь, ваш сын моему внуку не ровня. И это решаю сейчас я. Я заберу его, Тэхен, ты слышишь? Сейчас же собирай вещи, ты уезжаешь со мной. — бросает взгляд на свое золото, что почти слезы от горечи, витающей в комнате, пускает. — Не реви, ты сам виноват. — только хочет схватить за руку Кима, как того прижимают сильные руки.              — Н-не заберете! — смотрит с вызовом. — Мой огонек не п-пойдет с вами. Я люблю его сильно-сильно! Вы просто не м-можете!              — Прекратите немедленно! — встает перед ними Джихен. — Они дети, дети, что полюбили друг друга. Не ведите себя так жестоко.              — Мне плевать на ваши слова, поверьте. — смотрит будто свысока, хоть и на половину головы ниже мужчины. — Ни за что на свете Тэхен не поставит свою жизнь на такое место. Он выше этого.              — Нет, дедуля… Пожалуйста. — прижимается к Чонгуку, боится и на миллиметр двинуться с места. Его ведь правда могут забрать. Он не хочет. — Я давно изменился, дедуля Тэен. Мне не нужны деньги, как раньше. Ты сам воспитал во мне это.              — И правильно сделал. — настаивает на своем пожилой омега.              — Н-неправильно! — удивляет всех, когда встает, пряча за спиной своего лучика. — Почему в-вы так г-говорите? — снова зубы сжимает крепко. — Я смогу защитить его. Да. Я немного г-глупый и не «такой», но… — снова с силами собирается. — Моя любовь, — на грудь ладошкой показывает. — Она очень красивая и п-правильная. И Тэхен красивый. — не мог не сказать. Гуки всегда говорит только правду, и сейчас он не может не сказать все-все.              — Ты ребенок, был им, им и останешься. Что ты ему дашь?              Чон замолк, губу зажевал, ковер рассматривает. А потом голову поднимает, смотрит уверенно, на миг поражая Тэена такими детскими глазами, заполненными твердостью взрослого человека. Бежит в свою комнату, оставляя всех смотреть ему вслед. Он достает коробку из самого высокого места в шкафу, куда мог заглянуть только он и его отец по росту. Братья только хотели начать расспрашивать его о том, что же происходит там, снизу, но не успели. Мчит обратно, ставя на стол, чуть отодвинув чашку в сторону. Стоит ждет. Тэен поглядывает с небольшим интересом на принесенную вещицу, а после садится. Находит защелку, дернув, открывает и охает.              — Я д-делаю такое очень давно. — как любит и умеет грудь выпячивает. — И я решил с-сделать для кого-нибудь за денежку. И в-вот.              Мэй и Джихен тоже в шоке смотрят в коробку, в которой лежат видимо сбережения их сына. Там не одна пачка, нулей на одной купюре достаточно, чтобы примерно посчитать, сколько в одной.              — Гуки… — смотрит на сына па, рот приоткрывая.              — И что же ты продаешь? — положил ладони на колени, поднимая взор на альфу.              — Это. — выглядывает из-за ног своего парня Тэ, показывая кулон, что когда-то подарил ему Чонгук. — Он своими руками создает такое. Гуки очень способный, дедуля.              — Да уж. Золотые руки значит… — встает и чихает.              — Будьте здоровы. — говорит ему Гук.              — Кхм, благодарю. — заправляет прядь за ухо. Снова осматривает зал. — Я все равно настаиваю на своем, вы уж простите, но я еще хочу здоровых правнуков.              — Откуда вы знаете, что родятся дети с патологиями? — спрашивает напрямую Джихен. — Вероятность мала.              — От вашего сына, и мала?              — Это занесено не генетически, такие простые вещи и не знаете. — фыркает Мэй. — Да это случается, но… — вздыхает. — Послушайте, неужели… — хоть и не смотрит на него этот Тэен, но омега видит, что тот его внимательно слушает. — Неужели, даже если детишки Тэхена родятся такими же как Гуки, вы не полюбите их?              — Ч-что? — теперь, наконец, смотрит.              — Мои родители никогда даже не задумывались о том, что он другой. Они были счастливы, что в тот день выжили я и мое дитя. Да, другие родственники были против, да и Бог с ними. Я. Я никогда не переставал любить своего малыша. — теперь в этой комнате две омеги, два родителя, погрузившиеся в воспоминания. — Постоянные детские капризы, смех, плач и снова смех. Желание поиграть в перегонки ночью, неприязнь к нелюбимым, таким противным овощам, и вселенская любовь к конфетам.              Тэен смотрит в никуда, а после чуть улыбается нежно уголком губ на мгновение, качает головой. Предавшись воспоминаниям об отце Тэхена, когда тот был еще совсем карапузом.              — Постоянные грязные кофточки. — добавил Мэй.              — И теплые колготки задом наперед. — кивает пожилой омега.              Тэхен вцепился в штаны альфы, что все еще стоял настороже, но его тело было более расслабленно, чем до этого. Вслушиваются оба в тишину, боятся головы поднимать. Гуки хоть и ребенок в душе, но понимает, что, если сейчас ничего не сделать — Тэ заберут, возможно, навсегда. Он будет плакать. И очень долго, будет скучать. Будет больно. Напрягаются, услышав вздох, тяжелый, но, кажется, сдавшийся. Джихен сжимает кулаки, готовый снова встать за детей, но успокаивается.              — Я не хочу всего этого, но… Может, — делает акцент на слове. — Вы и правы. — и теперь Чон падает рядом со своим огоньком, его ноги совсем ослабли. Но на душе сейчас так легко. — Мое мнение все равно не поменялось, однако повременю с этим всем. Понаблюдаю пока, как ваш сын… Гуки будет бороться за моего внучка. — поворачивается на виновника разговора. — А Вы, молодой человек, будьте внимательны к нему.              — К-конечно. Я всегда. — кивает много раз. А потом Тэен снова чихает. — Будьте здоровы.              — Ох, да, спасибо. Что же это такое? — трет покрасневший нос. — Кхм, что ж, не буду тогда мешать вашему семейству веселиться. — ступает сразу в сторону прихожей.              — Может, еще посидите, на улице все-таки ливень начался.              — И правда ливень. — смотрит в окно. — Ничего, я на машине. До квартиры Кимов быстро доберусь.              Одевается в присутствии своего внука и Чонгука. Снова надевает солнцезащитные очки, перчатки и хочет уже выйти без слов, как ему в спину прилетает.              — Х-хорошего Вам пути. Надеюсь, В-вы к нам еще п-приедете. — Чон чувствует тычок в спину, но внимания особо не обращает, когда на него поворачивается Тэен и улыбается.              — Ты единственный, кто говорит мне это настолько искренне. — и, потрепав за щечку, выходит.              Одна секунда, и Тэхен скатывается по стене на пол, за ним Чон, думая, что тот решил просто присесть. Омега тяжело дышит, а сердце-то, о Господи, успокойте его кто-нибудь. И успокаивают. Его голову прижимают к крепкому плечу, гладят пальцами по волосам и чмокают в лоб. Так па всегда делал, когда маленький Гуки плакал. Сейчас этот волшебный чмок нужен его омеге. И он подарил его, вложив все тепло.              — К-кажется, что твой д-дедушка заболел.              — Не совсем… — устало отвечает. — У него аллергия на собак.              — А-а. — передает альфа, как он понял. — Т-ты дрожишь. Т-тебе холодно? — заглядывает в глаза.              — Это было страшно. Очень.              — Ну что ж, молодежь, — стоит в проеме отец Чона. — Пойдемте, будем успокаиваться.              — Господин Чон, у вас руки трясутся. — замечает Тэ.              — Да-да, пойдемте уже. Па ждет.              Гуки поднимается, заодно помогая встать и своему парню, что еще чуток и отойдет от пережитого. Хочет уже потянуть в большую комнату, но Ким дернул его на себя, глядит в глаза с великой благодарностью.              Они идут на кухню, где стоят чашки с ромашковым чаем. Окно открыто, чтобы впустить хоть немного потерянного воздуха. От ветра тюль колышется по сторонам, гипнотизируя уставших людей. Тэхен смотрит на Мэя и Джихена и шепчет: «Спасибо». Они спасли его, спасли его любовь. А один омега снова доказал, что и правда один из самых сильных на планете Земля. У Мэя храбрость и сила не измеримы. Мужчина просто вновь боролся сегодня за счастье.              И вы тоже можете.