Человек-душа

      — Как думаешь, какой лучше? — держит перед собой голубой топик Тэхен.              Сегодня жара выдалась слишком невыносимой. Созвонившись с Хосоком, омеги договорились искупаться в реке, при этом, естественно, не забыв прихватить с собой остальных. Теперь Чонгук, который так и не успел проснуться, сидит на все еще теплой кровати, сложив руки на коленях. Одним глазом смотрит, как его половинка роется в сумке, из которой они так ничего и не выложили. Вообще, молодому парню все равно на одежду, что еще краше Тэ не сделает, скорее наоборот, он красит ее, не иначе. Да и как можно быть еще прекраснее? Гуки откидывается на постель, прикрыв глаза ненадолго, перед этим бросил взгляд на часы… Полседьмого утра.              Ким, услышав шорохи вместо ответа, поворачивается и хмурится. Да что же это. Оставляет одежду в покое, но крадется теперь к телу, что от жары, кажется, полыхает. Садится сверху, задирает резко футболку и проводит языком от низа живота, который не скрыт слегка съехавшими шортами, и до самой груди. Альфа охает, а после начинает смеяться. Перевернув Тэхена на спину, начинает целовать того в щеки, что спустя несколько дней, проведенных у дедушки, стали еще мягче.              — Ну Гуки-и-и, — начинает нытье омега. — Ну посмотри, что тебе больше нравится?              — Мой Тэхен в-всегда и во всем к-красивый. — обнимает, слушая сердце лучика.              — В мешке тогда и пойду.              — Н-нет, тебе будет ж-жарко. — поднимает шокированные глазки на омегу, от чего тот пищит.               — Господи, какой же ты у меня прекрасный! — и смачно целует в губы. — Мы идем купаться, Гуки. Ты тоже должен собрать все нужное.              — Мм, — задумывается. — П-полотенце…?              — Хах, так, что дальше? — Ким обхватывает руками широкую спину, отчего-то чувствуя запах парня над ним сильнее.              — Эм, ну… — кидает взгляд на открытую пачку презервативов. — Их же не н-надо…?              Тэхен изумленно смотрит туда же, а бровь дергается заинтересованно, щурится, смотря уже на краснеющего альфу. Тянет ближе к себе, Чон смотрит только на красные губы, не думает, не мешкает, сразу целует. Горячая ладонь под спину омеги проскальзывает, поднимает тело выше к подушкам. Теперь никакого стеснения и страха. Теперь только вздохи в унисон обоих. Кажется, поездка их только сблизила, дала толчок на «неаккуратную» близость. Нить между ними с каждым новым днем становилась крепче, а огоньки и вовсе трепетали, отдаваясь пульсом по всему телу. Даже сейчас Чон не страшится кусать нежные плечи, знает, что не больно, знает, что приятно до трясучки в худых ногах. Тэхен отвечает чувствами настолько сильно, что кружится голова, он хочет впитать альфу в свое тело, жадничая по отношению к внешнему миру. И все так правильно. И так сердце скрипит, когда слышит шаги в сторону комнаты: нужно отпустить и отстраниться. В омеге что-то начинает бушевать.              — Дорогие мои, хватит кровать мучить, Сокджин пришел. — стучится учтиво Тэен, но не заходит, знает, что не стоит.              В омеге что-то начинает бушевать, потому что это не в первый раз. Сокджин будто чувствует их близость, появляется неожиданно, да и нежданно. Омега не сказал бы, что так сильно нуждается в теле Чонгука, но да. Так оно и есть, черт возьми. Они не спали уже почти неделю. Для кого-то покажется пустяком, но не сейчас. Не тогда, когда Тэхен находится со своей парой двадцать четыре на семь в одной комнате, в одной постели. Дома им иногда приходилось расставаться, так как дома его ждали родители, что уже соскучились. Омега не дурак, понимает для чего эти спектакли каждую их встречу, эти касания, слова, но кажется, что кое-кто скоро перейдет границу. Целует в щеку своего лучика, шепчет на ушко: «запасные шорты, Гуки», встает и уходит в гостиную.              — Дождались. — качает головой дедушка Тэен. — Вас звать, как на войну.              — И тебе «доброе утро», дедуль. — садится рядом на диван, но не с альфой, а напротив него.              — Что такой недовольный? — будто издевается Сокджин. — Я думал вы еще спите, поэтому решил приехать пораньше.              — С какой стати мы должны «еще спать», если я предложил собраться. — поднимает бровь Ким, складывая руки на груди.              — Ну раз вы, — выделил последнее слово, заметив Чонгука, подходящего к ним. — Проснулись, тогда жду вас в машине.              — Ты чего, с ума сошел? Добро и тут посидишь. — запротестовал Тэен. — Духота небось в машине то.              Согласился. Сидит теперь глядит странно так на них двоих. Вот только Гуки не замечает совсем, уплетает за обе щеки завтрак, снова нахваливая стряпню старшего. А тот что, тому приятно, все привыкнуть не может, платком прикрывает заалевшие скулы. У Тэхена аппетита совсем нет, даже сок в горло не лезет. Перехватил пару маленьких печенюшек-рыбок да пошел переодеваться и портфели собирать. Надел на себя обычную футболку и шорты. Попрощавшись с дедушкой, сели в машину к Сокджину, на котором как-то тоже лица довольного не наблюдалось. Неудивительно. Чонгук также не разговаривает с альфой, не хочет, он ему не понравился, про Тэхена что-то плохое говорил, да и… Гуляет с ним часто. Провожает до дома, когда омега идет от Хосока или Сон Лина. Не нравится такое Гуки.              Спустя десяток проезженных кочек и грязи они наконец-то доехали. Хосок снова в своих прекрасных галошах, видит парочку и бежит обниматься. Гуки только неловко было от «голых» объятий — руки по сторонам расставил, да на хихикающего Тэхена посмотрел: Чон в одном белом купальнике в красный горошек, топик с бантиком да трусы с высокой талией. Отклеился только при недовольном «Ну-у» от Намджуна. Сокджин тоже из машины вылез, рожицу корчит, ноет, мол, его никто так не встретил. Намджун тут же с натянутой улыбкой подходить начал, на руки внимания не обращает, что в защищенном жесте выставили, обнял, и в лоб поцеловал. Тут даже недовольная мина Тэ сменилась, оставляя смех.              — Давайте бегом, тут Соджун нам сейчас вместо шашлыка угли предоставит! — говорит Сон, после вопит от прохладных брызг пива, которые не по воле своей оказались на его разгоряченной коже. — Дебил!              — Э, э, э! — уворачивается альфа от еще сухого полотенца. — У меня шампур в руке!              — Засунь его себе…              — Так, — хлопает в ладоши Хосок. — Вам пива принести? Или воды?              — Ну, — посмотрел на Тэхена Чон, будто спрашивая. — В-воды, если можно.              — Гуки, если хочешь чего-нибудь покрепче, просто возьми, ладно? — сказал Ким. — Но много не пей, пожалуйста.              — А вы раздеться не хотите? — вернулся с водой Чон, издавая «хлоп-хлоп» галошами. — Жарища такая, а вы еще не голенькие.              — Д-догола…? — прикрывается неосознанно альфа.              — Боже, нет. Ну пока что. Мы еще не совсем опьянели. — хихикнул парень, подтягивая низ у купальника. — Как-то раз мы та-а-ак напились, что купались нагишом…              — Думаю, — громко встрял Тэхен. — Он понял. — вздохнул. — Нет, малыш, не догола, Хосок не так выразился. Просто можешь снять футболку.              — А-а. — кивает Чонгук и стягивает верх.              Тут же раздается свист Чона.              — Ну ничего себ… Эй! — получил шлепок по ляжке от проходящего мимо Намджуна. — Сам зацени! — и уже тише. — Гуки, где такую красоту достал?              — А, м-меня папа таким с-сделал. — не понимая реакции, отвечает альфа.              — Он ходит на дзюдо, не сейчас, конечно, у них там набор идет, поэтому пока что отдыхает. — ответил на все немые вопросы в глазах своего друга, что уставился на Кима таким взглядом, так и говорящим: «я в приятном шоке, но вопросы есть». — У вас другой попсы в плейлисте не нашлось? — морщится и также стягивает футболку и шорты, под которым оказывается цельный черный купальник с открытой спиной.              — Не моя колымага. — пожимает плечами друг, а где-то сзади слышится возмущение его брата. — У тебя ужасный вкус!              — В двадцать первом веке еще бы за вкус к музыке осуждать. — ворчит Соджун, переворачивая шампуры, пока Сон рядышком обдувает угли разделочной доской.              — А вы не рано пить собрались? — спрашивает Тэ, садясь на свое излюбленное здесь место. — Еще только девять скоро.              — Пока купаемся, пока едим, пока пьем, и не заметим, как время пролетит. — отмахивается Намджун, пришедший с Сокджином, от которых несет сигаретами.              Второй явно засматривается на фигуру Кима, которую так обтягивает ткань купальника. Омеге не очень нравится такое внимание, от чего натягивает на колени футболку своего лучика. Специально его. Ему надоело, теперь будет действовать кнутом. Соджун расспрашивает Гука о его занятиях дзюдо, когда замечает накаченное тело. А тот с гордостью рассказывает, как защитил однажды Тэхена. А омега заметил, что тот не уточнил, от кого пришлось огоньку его защищать, и даже очень признателен за это. Знает, что тот все понимает и не говорит о таких вещах осознанно. Когда же время приблизилось к двенадцати и стало невыносимо сидеть около костра, все разом отправились к спасению в виде реки. Закаленные Сокджин и Сон Лин забежали первые, зовя остальных. Хосок дотронулся пальчиком до воды, покрылся мурашками, издав смешной звук. Как-то немного перехотелось ему нырять, но тихо подошедший сзади Намджун схватил визжащее тело и кинул в холодную глубину.              Гуки посмотрел на все это, а после на смеющегося парня, тот заметил взгляд и резко замолчал. «Гуки, нет» — шепчет настороженно, а после с писком срывается и убегает. Но сильные руки быстро хватают, но Ким не чувствует воздуха, потому что его не кидают, а несут на плече в воду. Когда гладь дошла до груди альфы, он спустил немного Тэ и нырнул вместе с ним с головой. Соджун бежит к ним всем с надувным мячом, прыгает крича, брызгами окутывая всех. Перекидывали в кругу друг другу мяч, ругаясь, когда не могли отбить или словить. И только синие губы говорили о том, что пора вылезать на сушу и греться. Не только костром, но и пивом.              После поели и улеглись, кто на плед, кто на том же полотенце. Тэхен сидел сбоку от своего лучика, смотря в даль, деревья немного спасают от солнца, так что пристроить горячую голову на горячем плече не составило труда. Поворачивается к любимому лицу, смотрит в карие глаза, что отливают золотом на редких лучах солнца. Наклоняется ближе, обхватывая еще прохладные губы своими. Они целуют друг друга тихо, чтобы никто не слышал, но из-за музыки и так не заметны их вздохи. Ким снова загорается, да только жаль, гневом, когда слышит Сокджиново «Может, хватит». Вздыхает тяжело, отстраняется, начиная терять настроение. Все лежат, и только одному ему надо было посмотреть в их сторону. Однако Тэ резко притягивают обратно, от чего он удивленно охнул. Чонгук целует его еще более желанно, хотя куда больше, но да, так и есть. Альфа желает его сейчас, понимает, что хочет его тело, его душу и сердце. Медленно укладывает Тэхена на спину, закрывая собой свет от солнца, оставляя лишь свой. Губы исследуют будто по новой, словно им неизведанны сантиметры длиной шеи, плеч и скул.              Сокджин мучает себя, наблюдая за картиной: длинные ноги сжимаются не от его действий, живот втянут не от его скользящих рук, а губы приоткрыты не для его губ. Помнит Тэхена еще мальчишкой с горшком на голове вместо волос, а сейчас перед ним произведение искусства. Да только художник не он, а тот, кто бросил темный взгляд на него. Этот паршивец. Хоть и не такой как все, но понимает, что на его омегу есть чужие взгляды, и ему это очень не нравится. Сокджин бы признал поражение, согласился с тем, что омега и правда не его, но так обидно за себя, обидно, что столько стараний привлечь внимание были зря. В голове постоянная фраза: «А может…». Но кажется, нет, не может. Смотрит, как Тэхен смеяться начинает от быстрых чмоков в шею, как обнимает за шею, укладывая альфу рядом, а сам устраивается на груди, и понимает, что ему пора остановиться.              Вот вам и первая любовь.              Прошло около часа, они лежали час, точнее спали. Заснули от набитых животов, а музыка только подсобила. Разбудил всех уже знатно выпивший Соджун, что начал подпевать нашумевшей песне. А за ним и остальные. Сон достал свой фотоаппарат, поставил на камень, что был повыше всех, поставил таймер, быстро-быстро, ничего страшного, что, шатаясь, добежал до остальных, которые позировали со знаком «пис». Уже под вечер, под подолом солнца, начали напиваться все. Кроме Гуки. Он же пообещал, что не будет много пить. Хосок взбудоражил всех своей идеей сыграть в бутылочку. Сели на чьем-то пледе, костер трещит на заднем фоне вместе с музыкой, что, кажется, начала идти по кругу. Ни одного действия, только правда, на которой также можно далеко уйти.              — Так, — как обычно хлопает Хосок, когда горлышко четко указало на Тэхена. — Пожалеть тебя или нет?              — Давай уже. — шлепает по плечу Чона.              — Хах, ладно. — щурится подло. — Делал ли ты Чонгуку минет?              — Пф, — фыркнул омега на такой, по его мнению, глупый вопрос. — Конечно, да. — и откидывает голову на плечо Гука, что даже не краснеет уже от таких вопросов. За начало игры он успел услышать и похуже.              — Ну, блин. — надул губы Хосок, не радуясь такой реакции. — Ладно, крути.              И омега крутит. И, сделав три оборота, останавливается на Соне.              — О, — улыбается Ким. — Давай, будь честным. — Лин уже напрягается, закусывая губу. — Есть ли среди нашей компании тот, кто тебе нравится? Внешне, например.              — А… Ну, да. — убирает прядь за ухо парень. — Есть. — друзья загудели, выпивая еще для храбрости.              — Я знал. — наклоняется ближе. — Скажешь, кто это?              — Не думаю, что это хорошая идея. — нервно смеется Сон Лин, а Тэхен больше не напирает.              Бутылочка снова с пьяной силой закружила вокруг себя, гипнотизируя пьяные глаза.              — Итак, Чонгук, — омега смотрит на парня, что уже сонно моргает, но слушает внимательно. — Какая поза тебе больше нравится?              — Хм? П-поза? — не понял Чон.              — Ну в сексе. — взмахнул руками Хосок, которого защищает от земного притяжения Намджун.              — А-а, — вот и настало время краснеть. Гуки закусывает губы, посмотрел на Тэхена, что допивает из бутылки последние капли хмельного. — М-мне н-нравится, когда он с-смотрит на меня сверху вниз. — и одобрительное «у-у» заставило его опустить глаза.              — А когда у вас вообще первый раз произошел? — спрашивает любопытный до одури Хосок.              — А это уже вас волновать не должно. — обнимает Чонгука Тэхен.              — Ой, какие мы важные. — закатил глаза Чон.              И так еще, еще и еще много раз, много кругов и вопросов. Время не позднее, близится к семи, но молодые люди настолько вытрясли энергии за весь день, что глаза у всех слипаются почти разом.              Тэхен поднял пьяный взгляд на Сокджина.              — Ты… — собирается с мыслями и языком омега. У него недавно был серьезный разговор с дедулей. Тот не посмел молчать, когда пришел посеревший от соседа, а если точнее, дедушки Сокджина. Голова бедовая заполнена алкоголем. — Уезжаешь на службу? — все разом подняли веки, обратили внимание на альфу.              — …Да. — совсем не удивляется альфа.              — Что?! — не понимают остальные.              — Какая еще служба? — хмурится Соджун.              — Куда тебя отправляют? — пытается заглянуть в глаза другу Намджун.              — Это… Горячая точка? — Тэ важно лишь это. — Тебя по гребанному контракту отправили на горячую точку?              А тот молчит, лишь головой кивает. Вот тебе и лейтенант. Вот и гордость семьи. На самом деле подписал по глупости, думал, приедет, покорит омегу своим званием, достижением, да только напрасно. Не скажет, что именно из-за Тэхена рука поставила подпись в договоре, даже не дрогнула. Не скажет, потому что сам виноват, своя воля на то причина. Смотрит в глаза серьезные, такие красивые, а потом на руку, сжимающую другую, что принадлежит парню, сопящему у того на коленях. Может и польстил бы страх в глазах напротив, да только не сейчас. Не так все предполагалось.              — И когда? — тихо хрипит Тэ. — Через месяц, неделю? А может вообще завтрашним рейсом? — шипеть хочет, да сил нет. — Уехал и не узнали бы?              — Почему не рассказал? — Сон смотрит на альфу, что голову опустил, то ли от стыда, то ли от грусти, а может вообще все внутри перемешано. — Зачем молчал так долго?              — Что бы это дало?              — Смеешься? — толкает его в грудь Намджун. — Мы, по-твоему, кто, черт возьми? Придурок, блять! — поднимает за грудки друга, который и не сопротивляется.              — Намджун, успокойся! — вскакивает Хосок, тянет за плечо, да все тщетно.              — Ты, чертила, как я посмотрю, совсем на себе помешался! Какого хрена, Сокджин? Какого хрена?! — встряхивает хорошенько, самого шатает как березу, но стойко держится.              — Он н-не хотел… — отвлек всех голос. — Потому что в-вы кричите. — Чонгук стоит около них обоих, не думал проснуться от ругани остальных. — В-вы же плакать будете, я бы н-не хотел, чтобы в-вы…              С тихим «блять» Намджун опускается на корточки, свешивая руки с коленей. Какое плакать? Намджун никогда… Кроме «сегодня». Встает, идет в сторону берега подальше и достает пачку сигарет. Теперь витает запах табака. Сокджин наблюдает за его спиной, отдаляющейся все больше, вздыхает и идет следом. Остальные сидят на месте, замерли будто, прокручивают одно и то же в голове, успокоиться не могут. Можно ли пожелать человеку удачи, когда идет тот на смерть?              Тэхен не видит ничего кроме света от костра, что в его замыленных глазах отражается, к сожалению, слишком явно. Его то ли тошнит, то ли сейчас вырубит на сутки, состояние такое… Будто еще немного и просто закричит. Вот две секунды, одна и… Его с головой накрывают крепкие объятия. В нос ударяет приятный запах, перебивающий вонь дыма. Страшно подумать, что скоро в таком один из них будет жить. Гуки укачивает такого слабого сейчас омегу, он не знает, что чувствует его пара, но боль в руке такая сильная, что приходится сжимать зубы. Ему так жаль.              Когда же парни вернулись, оба выглядели намного спокойнее. Сокджин выходит вперед, руки держит в карманах шорт, не показывая, как те трясутся. Тихо говорит, что уезжает он через три месяца, мол, еще же так долго, но у его друзей сердце болеть начинает. Осталось так мало. Они не хотят думать, что это их последнее лето. Что это последнее лето Сокджина. Прокашлявшись, он говорит, что всем давно пора спать. Благо в такой мелкой деревне нет службы ДПС, и они могут тихонько доехать хотя бы до домов. Собрав все вещи, потушив костер, они расселись по машинам, выезжая аккуратно на дорогу. Через минут пятнадцать они приехали к началу деревни. Оставили там машины, а дальше пешком. Тэхен был не против, что Сокджин решил их проводить, когда же прибыли, то Чон ушел вперед, напоследок кивнув, а Тэ остался ненадолго.              — Немного странное чувство. — тихо начал омега.              — Какое именно?              — Будто теряю что-то родное. — прикрывает слезящиеся глаза рукой. — Так неприятно.              — Эй, — шепчет альфа. — Я еще здесь. И я не останусь там. — подходит и прижимает к груди. — Ты еще увидишь меня генералом.              — Хах, мне бы до такого дожить. — усмехается Тэхен.              — Обижаешь, мелкий. — своевольничает, целует в уголок губ. — Знаешь, я хотя бы попытался. Но твои чувства к нему и правда нечто.              — Самому иногда страшно.              — Он защитит тебя, я уверен в этом. Могу быть спокоен.              — Сокджин, — поднимает лицо Тэхен, заглядывая в глаза на против. — Вернись живым, ладно?              — Конечно. У меня иного выбора нет.