Человек-душа

      А за окном ливень. Впервые за этот жаркий месяц.              В гостиной, наполненной чистым запахом сырости, что следует из приоткрытых окон, включен телевизор и шума от него чуть меньше, чем от дождя. Свет горит лишь на кухне, теплый, такой же, как и печь, остывающая после дров, а у плиты дед все не может успокоится — печет и печет, варит и варит. У Тэхена глаза слипаются, но когда закрывает, то неприятно становится, кажется, утомились. На его голых коленках устроился альфа, почти слюни пускает от запахов с кухни да жмурится от пальцев в волосах. На Чонгука силком напялили теплые носки и плед, чтобы не простыл, просил окна не закрывать, душно видите ли ему. Ох, как Тэен ворчал, и правда дедуля.              — Вы чего, до сих пор не выключили его? — пришел в комнату Тэен и машет в сторону телевизора. — Не слышите гром? Ящик ваш сгорит! Да какой «ваш», мой ящик!              — Дедуль, успокойся, ничего ему не будет. — зевает и макушку чешет омега. — Гроза наверняка мимо пройдет.              — А может л-лучше выключить? — приподнял голову Гуки. — В-вдруг и правда молния попадет.              — Гуки, ты дома в грозу смотришь телевизор? — не отвлекаясь от просмотра, спрашивает Ким. Услышав «да», продолжает. — А свет везде отключаешь?              — Нет, н-но… Мы же в г-городе живем. — хлопает глазами альфа и встает, целенаправленно двигаясь к розетке.              — Не-не-не, — Тэхен за руку его тянет обратно, но тот и с места не двинулся, только встал и на двух омег смотрит, не зная, что и делать. — Какая разница, где мы живем?              — Н-ну там же такие штуки, к-которые могут отгонять г-грозу.              — Громоотводы, Гуки. Ты чего, нормально же все. Смотри! — показывает в сторону окна, где капли падают все реже. — Видишь? Все нормально, малыш, а теперь посади свою попу обратно, я хочу досмотреть этот мультик.              — Вот что ты как маленький? — встревает уже старший омега. — Сказано выключать, значит выключать! Ты бы лучше книжки почитал какие. Манер никаких, культурного развития никакого. — подошел ближе, опять размахивая полотенцем. — Посмотри только, как ты сидишь, Господи, ну не так я тебя воспитывал… — прикрыв рот ладонью, качает головой. — …Ладно, я переигрываю.              — Так м-мне не выключать? — совсем запутался альфа.              — Ох, Гуки, оставь уж… — и неожиданно над ними небо затряслось, не дав старшему договорить.              Резко свет с кухни гореть перестал, как и телевизор, только шипит как-то подозрительно. Чонгук вскочил, шнур выдернул, а от запаха его в ту же секунду перекосило. Сгорел их «ящик». Вот от кого, а от Тэена услышать такие многоэтажные некрасивые слова Чон точно не ожидал. На Тэ шокировано посмотрел, глазами так и спрашивая, а тот губу закусил и не знает, смеяться ему или плакать. «Я же говорил» повторилось раза четыре, да так громко, что куры соседские наверняка все слышали. А звуки за окнами только ярче стали, капли быстрее падать начали и количество их умножилось. Ким со вздохом поднялся с нагретого места, принялся все окна закрывать: на полу лужицы собираться начали, а ветер занавески сильно сдувает.              Сразу пошагал к дедушке, который на стол все, что успело приготовиться выставляет, под нос бубнит, ругается. Просит Чона достать свечи из шкафчика, тот повыше омег, сразу дотянется. Альфа мигом просьбу исполнил, спички тоже подал, что там же лежали, и вот свет, не такой уж и яркий, но все такой же теплый заполнил комнату.              — Что б еще раз я пошел у вас на поводу… — качает головой почти успокоившийся омега. Расставляет чашки для чая, не горячего, конечно, но горло согреть можно.              — Чего делать-то теперь? — вздыхает Тэ, помешивая ложкой. — Скукотища.              — Что делать, что делать, спать ложитесь. — продолжает ворчать Тэен, на время посматривает, часы полдевятого ночи показывают. — Вот же… Весь в отца, ну копия, прям не могу. Упретесь рогами своими против моего слова и претесь, и претесь напролом. А потом по лбу-то и получаете! — и ложкой легонько стукнул меж глаз внуку. Тот ойкает да губы дует.              — Рано еще спать, дедуль, и не хочется как-то. — на альфу смотрит Тэхен. — Ты хочешь на боковую, Гуки?              — А я т-тоже не хочу спать. Но если н-надо…              — Тогда, — перебил его громко Ким. — Пошли в комнату, может найдем, чем заняться.              — Только ради Бога, без страстей! — кричит в спины молодых и достает газету, карандаш в руки берет, читает первый вопрос в кроссворде.              В комнате свежестью все пропахло, что тянется из окна, но и капли тяжелые на полу под ним собрались. Омега новую пачку салфеток из сумки достает, сначала нос вытирает, а после и по доскам сырым проходится. Чон же лег на живот, ладони под подбородок положил и любуется макушкой любимого. Руку тянет, гладит мягкие спутанные от нечастых встреч с расческой, но убрать приходится: Ким встал, чтобы закрыть окно. Видно, что прохладно тому, ежится весь, мурашки по плечам пробегаются. Умещается парень рядом с головой Гука, за стекло всматривается, а там видно, как ветер совсем не ласков с маковками деревьев, то туда, то сюда их таскает. Надежду дает маленький кусочек неба, который проглядывается сквозь громоздкие тучи.              Смотрит на альфу, сразу резко краснеть начинает: тот в ответ смотрит, изначально смотрел, пока Тэ разглядывал даль. Улыбается мягко, по щеке ладонью проводит, наблюдает, как тот словно котенок тянется за ней.              — Чем займемся? — не сопротивляется рукам, что обвивают его талию.              — Мм… Н-не знаю, но спать не х-хочу. — и вдруг голову поднимает, смотрит в никуда, думает о чем-то, а после вскакивает.              — Гуки, ты чего? — хлопает глазами омега, не понимая порыва Чона. Остается сесть поудобнее, подтянуть чуть съехавшие носочки и наблюдать за тем, как его парень роется в вещах, пытаясь что-то найти. — Может скажешь, что ты…              — Нашел! — Ким вздрагивает от неожиданности, щурит глаза, пытаясь разглядеть, что же там искал Гуки.              — Альбом? — омега знает, что в нем нет ничего, пустые листы: они приобрели его совсем недавно, буквально перед приездом в деревню, поэтому Чон попросту ничего не успел там хоть что-то нарисовать. — Ты хочешь рисовать?              — Я хочу нарисовать т-тебя. — улыбается ярко-ярко, будто ждал этого всю жизнь.              — Ой, — Тэхену неловко. Ему такого никто не говорил. — Ты уверен? Сейчас? Я как-то…              — К-красивый. Ты самый красивый, в-всегда, когда я что-то д-делаю, всегда думаю, что это д-для тебя. — а омега такого откровения не ожидал, он знал, что его Гуки честный до мозга костей, что любит его и говорит об этом ежечасно, но, чтобы так… Волосы убирает за ухо, видит, что его малыш и сам смущается до жути, самому неловко говорить, но ведь это… Правильно.              — Если так любишь, то и я могу для тебя сделать все, что захочешь. — улыбается Ким. — Кхм, и… Где мне сесть?              — П-просто будь тут. — указывает на его же положение, которое он занимал: у подножья кровати, а сам устроился рядом с подушками сверху.              Это и правда очень нервирует, но нет, не в плохом смысле, скорее Тэхена потряхивает от ожидания, хотя альфа только взял пастель в руки. Парень не знал, куда себя деть, его задача так проста: сидеть на месте и не двигаться, однако чувство, что ему нужно сделать сальто со стометровой высоты. Его волосы в таком беспорядке, а его футболка с пятном. Просто ужасно. Хочет переместить руку, чтобы закрыть это, но замечая недовольные глазки Гуки, опускает. Звуки прекращаются, неужели все? Удивленными глазами смеряет альфу, а тот двинулся к Тэ, ладонью мягко приподнимает его лицо, не забыв погладить большим пальцем губы, отчего щеки Кима вспыхивают жаром, кажется, прогревая всю комнату, иначе как объяснить то, что ему теперь тяжелее дышать. И снова мурашки бесстыдные покрывают кожу, когда с плеча спускают слегка ворот футболки.              Их освещает только свет из окна, которого критически мало для других, но так достаточно для них двоих. Им видны мимолетные улыбки, они шепчут друг другу о чем-то, никто не слышит кроме них. Сердце бьется чаще, чем обычно, крохотные нити их освещают в подарок за такие прекрасные чувства.              — Ты слышишь? — спрашивает тихо Чонгук, не водя пастелью по листу уже как минуту.              — Что? — улыбнулся омега, почти опьяненный глазами напротив.              — Не переставай улыбаться. — сказано так четко, видно, что не с легкостью, но так уверенно, что против сказать что-то не посмеет.              Он сказал: «Мне нравится, как ты выглядишь». Столько раз говорил: «Твои волосы такие мягкие», «Пахнешь чем-то свободным», «Если тебе не спится, то просто попроси меня гладить тебя, пока ты не уснешь». Сколько раз этот ребенок доказывал, что он далеко не детские чувства испытывает. Его чувства превосходили остальные, чужие, так и хотелось крикнуть на весь мир, что он и правда счастлив. А думал, такое будет только в сказках.              Задумался настолько крепко, что не сразу услышал просьбу посмотреть. Отойдя от мыслей, взял в вспотевшие руки альбом. Тэхен, дыши. Он и правда выглядит так? Неужели в глазах всех он такой прекрасный? Волосы нарисованы спутанными, как они и есть, да вот только через бумагу передана их мягкость, хочется провести пальцем, но боится испортить. Его плечи опущены, он держал их ровно, но настолько забылся, что перестал напрягать спину. И, о, Боже, неужели он так сцепил руки от нервов? Пальцы переплетены между собой, естественно, не скрывая то самое пятно от… От какао. Это пятно ему оставил Гуки во вторую их встречу, когда тот переполненный радостью мчался в комнату отдать угощения, но толстенькая сонная беда под ногами оборвала это рвение на секунду. Помнится, все так отчетливо, Чонгук тогда чуть не заплакал от страха. Боялся, что после такой ошибки его новый друг невзлюбит его и оставит. А еще Тэхен не знал, что улыбается так ярко. Кажется, так его видят не все, а только Чонгук.              Альфа сидит и кусает свои бедные губы от волнения. Он так давно хотел изобразить своего Тэхена, и вот наконец он смог. Испортить страшился, ведь руки почти не слушались, пастель выскальзывала из пальцев. Отдавать себя этому было до жути волнующе и приятно. Наблюдать за мимикой любимого тоже. Он не ждет благодарности, просто надеется на то, что его лучику понравится. Сложны слова в такой момент, будто в полусне. Именно сейчас у омеги поразительно блестящие глаза, глядят, заставляют краснеть и дышать чаще.              — Ты… Настолько сильно любишь меня? — и так ответ всем ясен, но Ким желает услышать эти слова из любимых уст.              — М-может даже сильнее, чем к-кажется. — забирает Чонгук альбом с идеальным первым листом. — Я много-много д-думал, — откладывает тот на столик рядом, а затем аккуратно берет подрагивающие ладони омеги в свои. — М-мне не нравится, когда к тебе п-прикасаются не те люди, альфы, омеги, не в-важно, мне от этого г-грустно. Очень-очень. — Тэхен хмурится, хочет что-то ответить, однако Гуки еще не закончил. — Мне с-страшно, что они лучше меня, а они… Они ж-же лучше… — перешел на шепот, кажется, его горло настолько сильно напряжено, чтобы не дать голосу дрогнуть.              — Гуки, малыш… — пододвигается ближе, а огонек трепещет, будто от страха. — Зачем так волноваться по этому поводу? Ты же знаешь, что я люблю тебя и не оставлю. — в ответ молчание. — Это из-за Сокджина?              — Нет! — вскидывает голову альфа. — Я н-не против него! Я не… — заикается так сильно, что слова даются с трудом.              — Тише, эй, — гладит по щеке Тэхен. — Я знаю. Знаю, что у тебя огромный страх остаться снова в одиночестве, боишься, что я уйду, посчитав тебя не тем идеальным мужчиной, о котором я якобы мечтал. Чонгук, — твердо назвал его полное имя, заставив вздрогнуть и посмотреть в глаза. — Ты тот человек, что наконец смог опустить меня с неба на землю. Я так часто витал в облаках и в страхе смотрел вниз, боясь упасть, да вот только я все же сорвался с края, но ты меня поймал. Говорят, ангелы с неба падают, а у меня ангел был на земле. Это ты, Гуки.              — Я? — смотрит пуговками удивлёнными. — Я т-твой ангел?              — Да, малыш, мой ангел, мой огонек и любовь. Ты вот тут. — хлопает легонько по своей груди. — Я люблю тебя. И не откажусь ни за что на свете.              — Т-тоже… — хлюпает внезапно носом Чон, хлопая красными глазами. — Я тоже очень сильно л-люблю… Люблю тебя, Тэхен. Никому не отдам тебя. — и обнимает крепко-крепко.              — Не отдавай, пожалуйста. — так же не сдерживает слезы, прижимается носом к груди любимого, заглушая всхлипы. Поднимает голову, целует мокрые губы, а те только рады открыться. — Сильно-сильно люблю…              Возвышается над альфой, толкая на спину, забирается сверху, ох, а руки сильные притягивают жадно ближе, чем до этого. Пальчики Тэ обхватывают лицо напротив, стирают ненужные сейчас высохшие дорожки слез. За окном настолько громко, что их вдохи не слышны лишним ушам, этот подарок только для них двоих. Ким садится, пытается отдышаться, наблюдает за своей парой, как и второй. «Какой красивый» — в голове обоих. Из-под резинки шорт виднеется черное кружево, которым заняты глаза Гуки. Поддевает большими пальцами, тянет выше, наслаждаясь рваным вздохом сверху, от которого желание только усиливается. А омега от таких горячих действий сжимает футболку Чона и забирается под нее, поглаживая кромку его спортивных штанов. Наклоняется вперед, к губам тянется, но не целует, хотя хочется дико, рукой в штаны проскальзывает, ловя ртом низкий мужской стон.              Тэхен оказывается под сильным телом в мгновение, глаза жмурит от приятного давления, его шея усыпана поцелуями. Ему мало, тянется к губам, целует жадно. Его шорты летят на пол, а край нижнего белья просто отодвигают в сторону. Футболку, такую бесполезную сейчас, тянут выше, открывая грудь, кожа которой наслаждается мягкими губами и горячим языком. Охает от медленного толчка, поджимая пальчики ног. Чонгук поднимает легкое тело ближе к лицу, чтобы насладиться запахом дорогого для него тела. Бесценно.              — Ты… Такой красивый, Гуки. — шепчет, тяжело дыша. Обнимает за шею, пытается быть тише. — Так люблю тебя… — целует, целует, целует, а его целуют в ответ.              — Хочу т-тебя всего, я ж-жадный. — Гуки убирает нежно волосы со лба омеги, чмокая в кончик носа, от чего тот хихикает.              — Я тоже, малыш. Тоже жутко жаден, когда дело касается тебя. Это не плохо.              — Мне н-нравится. — на это Ким только улыбается. Как же часто он стал улыбаться.              Утро было словно сказка: птицы тихонько и аккуратно разбудили их, солнышко дарило нежные теплые лучи, а капли с крыши негромко опускались на мокрую траву. А запах свежести заполнил комнату, вот только пахло так от омеги, что обнимал со спины все еще спящего Чона. Приподнявшись, Тэхен потер поясницу, что слегка ныла от напряжения. Натянув все обратно, что разлетелось по комнате ночью, спустился вниз. Пол скрипит, дает понять старшему омеге, что кто-то да проснулся. Рано однако.              — Доброе утро, золотой мой. — поворачивается к внуку Тэен, замирая. — Ну, хотя бы в порядок себя что ли привел. Посмотри на себя, — тыкает в шею в нескольких местах. — Ох, молодежь, какие же импульсивные. Садись давай.              — Слова даже вставить не дал. Доброе, дедуль. — садится Ким за стол, беря оладушек, окуная его в тянущуюся и сладкую сгущенку. — Мы сегодня уезжаем, помнишь? — и в рот.              — Да-да, я, если что, все в сумку положил.              — Что «все»? — не понял Тэхен. — Ох, не-е-е-ет, дедуля-я-я-я! Опять тащить твои заготовки!              — Зима наступит, захочешь чего-нибудь вкусненького, сразу меня вспомнишь и спасибо скажешь. Да и Гуки нравится моя стряпня. — как бы между строк вставил омега.              — А, так ты это для него все…              — Ешь, так жуй молча, золотой мой. — и начал с важным видом вытирать глянцевый стол.              — Д-доброе утро. — зашел на кухню сонный альфа.              — Ты как всегда. — причесал Тэхен ему руками черную копну густых волос, что хуже, чем у пугало. — Надо будет попозже вещи собрать, а то не успеем еще.              — Доброе, Гуки. Во сколько электричка? — спрашивает дедушка внука, так же садясь за стол.              — В двенадцать. — и смотрит на часы, что показывают полвосьмого утра. — Время есть. Гуки, — а тот на имя откликается, смотрит в ответ с набитым ртом, от чего даже Тэен прыскает в кулак. — Мы еще успеем дойти до речки, сходим?              — Зачем? — запивает чаем, просит добавки. — М-мы же там были.              — Ну, надо мне. Я могу и один сходить, если не хочешь.              — Мм, — недовольно отрицательно мычит, головой мотая. — Я с тобой п-пойду! — в один глоток допивает чай, слава богу теплый, а не кипяток, а после несется наверх.              — Как всегда, шустрый. — почти повторяется Ким, а потом смотрит на дедулю, что улыбается, смотря прямо на него. — Чего?              — Он замечательный, ты будешь счастлив с таким мужем.              — Мужем? — задумывается омега, снова смотря в сторону, куда убежал его парень. — Да, точно. — и с улыбкой тоже бежит за Чоном. Из комнаты слышен смех и «Гуки, только не теплые носки!» от чего старший омега смеется.              — А симпатичный то какой. — шепчет мужчина и дальше пьет чай смотря сериал по телевизору. Теперь единственному. — Красивые детки будут.              На улице свежо до невозможности от ночного ливня. Как же хорошо вдыхать в себя не горячий воздух, а легкую прохладу. Идут тем же путем, что и в тот день, когда они ехали на машине. Держатся за ручки, а когда надо спуститься по скользкому склону, Чонгук держит очень крепко, опуская свою половинку медленно и аккуратно. Вот только хмурится, когда омега топает в сторону берега, где они с Сокджином разговаривали наедине. Однако, встряхнув головой, последовал за неуклюжим парнем, лишь недовольно кусая губу. Выглядывает из-за кустов, а картина перед глазами странная: Тэхен сидит на корточках, рыская в траве, после доходит до мелких камней. Решает не отвлекать, тоже опускается, вот только ищет он плоские камушки. Находит, кидает резко, а тот то летит, отбивает целых тринадцать раз, от чего Чонгук восклицает удивленно.              — Тэхен, ты в-видел? — подбегает к омеге и замирает. — Тэ…              А тот сидит, качается вперед-назад, закрыв лицо в коленях. Пугается Гуки сильно, когда слышит всхлипы.              — Тэхен! Что такое, что-то случилось? Ты п-поранился? — садится рядом, пытается голову того поднять, а тот сопротивляется, отворачивается. — Посмотри!              — Прости… — и смотрит, как попросили. Лицо красное, по щекам и правда текут слезы. — Я просто…              — Ты х-хотел что-то найти? — осматривается вокруг, но не понимает. — И не нашел?              — Я уже который день хочу найти ту подвеску, что ты мне подарил. Она мне так дорога, Гуки. Ты сказал, что сделаешь еще много таких, но… Мне так важна именно та. Прости, может это все глупости, плакать, разводить драму из-за этого кому-то покажется странным или глупым, однако не могу. Даже руки трясутся. — сжимает кулаки, вот только теплые ладошки накрывают его, такие холодные из-за того, что в воду лез, а та еще не успела нагреться. — Я так обижен на себя. Очень неприятное чувство.              — П-подожди, — альфа лезет в карман, достает блестящее украшение. — Вот он же.              Тэхен молча встает, с шоком смотрит на вещицу в руках огонька, что так красиво отражает лучи солнца.              — Но… Как?              — Ты же х-ходил сюда по утрам, я проснулся, а т-тебя нет. Кровать теплая была, д-дедуля Тэен сказал, что ты ушел до р-речки. А по п-пути в кустах лежал он. — приподнимает руку, показывая. — Я н-нашел.              — Господи… Господи! — кидается на шею Гуки, обвивая руками и ногами парня, а тот еле успел словить. — Спасибо, малыш! — целует в обе щеки, улыбается широко. Теперь на душе легче, даже кислорода больше в груди. — Наденешь?              — К-конечно.              Омега слезает, приподнимает волосы, пока Чон зацепляет кулон на его шее. При соприкосновении с кожей, Тэхен выдохнул. Как спокойно. Теперь можно возвращаться.              Сумки им собрать было недолго, уже к половине двенадцатого было все готово. К этому времени на улице снова настала жара, поэтому переодевшись в более легкую одежду, попрощались с дедулей Тэеном и вышли к машине соседа, что согласился довезти их до вокзала. Купив там по булочке: для Тэхена с мясом, для Гуки с повидлом, дождались электрички и сели. В этот раз им достался вагон с работающим кондиционером. От недостатка сна оба задремали на добрых два часа, чуть не пропустив свою остановку. Встретил их отец Чонгука, которому второй был очень рад, соскучился за это время по родным, особенно по па, который ждет их дома. Гуки без остановки рассказывал, как они с Тэхеном проводили время, при этом не затронув их ссору. Мэй заметил, как они оба поправились за неделю. Конечно, думается Тэхену, есть каждый день пироги, удивительно, что он сам не покрылся золотистой корочкой как у булки.              Морковка тихо-мирно спала после наркоза. Оказалось, что пес умудрился, со своим-то пузом, забраться на стол и стащить пару острых крылышек, от чего началось сильное несварение. До операции не дошло, но очистить желудок было необходимо. Слушая все это от Мэя, Чонгук чуть не пустил слезу и последующие два дня не отходил от Морковки далеко. Еще немного и начнется август, а затем и сентябрь, жаркие деньки оставляют всех, отдавая власть более прохладным. Все идет своим чередом.              — Я вообще удивлен, что он захотел с ним иметь какие-то отношения, — Джихен сидел в очках на полу за журнальным столом, собирая корабль из кусков дерева, напротив в телевизоре тихо, из-за громкости, кричал какой-то паренек, пытаясь выбраться из комнаты страха. Пинцет уже скользит в уставшей руке, а клей все не хочет быстро засыхать. — Жили, друг друга не знали, а тут внезапно захотел детей, семью. — цыкает, то ли от упавшего флага, то ли от ситуации в истории, которую обсуждает.              — Да, как же так получилось? — с долей сарказма отвечает Мэй, хрустя чипсами с острым перцем, поглаживая живот. — Мм, вкусно-то как, слушай, попробуй.              — Спасибо. — альфа взял в рот две штучки, продолжая мучиться с конструктором. — Ну нет, Мэй, там вообще ситуация забавная, я слышал, что он бывший его ученик, встретились на последнем звонке и... Ай!              — Ты такой сплетник, Джихен. — омега опускает пульт обратно на диван, продолжая смотреть рандомное шоу, пока его муж чешет затылок и недовольно дует губы.              — Да ты послушай, — снимает очки Ким, пододвигаясь ближе к краю дивана прямо по полу. — Это не кто-то там, а…              — Па, отец, м-мы пришли! — голос доносится из прихожей. Морковка, которого выгуливали, бежит со всех ног в гостиную, запрыгивая на диван.              — Э, э, э, куда с сырыми лапами?! — возмущается старший альфа, на что получил «лизь» в нос. — Ну ладно, сиди. — вздыхает.              — Как погуляли, мои солнышки? — кричит Мэй, открывая в этот раз соленую картошку. — Не замерзли?              — Нет, мы в кафе для животных зашли ненадолго, чтобы какао попить. — заходит в комнату Тэхен, а после зашел и его лучик, оба с красными щеками и носами. — Ого, вы почти доделали его. — замечает работу отца Чонгука омега.              — Вот только не стоило жалеть денег на хороший клей, рука уже болит от того, что одну деталь держу по минуте-две, пока он не засохнет. — подтягивается Джихен, а после встает, топая на кухню. — Кому разогреть… — перебивает звонок в дверь. — Мы кого-то ждем? — на что ответ общее «Нет».              Альфа быстро бежит в прихожую, открывая дверь, удивляясь.              — А… А вы к кому? — смотрит удивленно на зеленоволосого омегу, а именно бывшего учителя из школы его ребят.              — Здравствуйте, меня зовут Мин Юнги, я бывший учитель вашего сына, если помните.              — Да-да, конечно помню, а вы по какому поводу?              — Мне бы поговорить с… Тэхеном. Я слышал, что он живет здесь.              — Минутку, — застопорился альфа. — Вы проходите.              Поблагодарив, омега зашел в дом, аккуратно вставая на ковер, чтобы не запачкать полы. Через некоторое время к нему вышел такой же удивленный Тэхен, что поздоровался и по привычке обратился к гостю как к учителю. Тот в ответ замялся.              — Учитель Мин, что-то случилось?              — Эм, понимаешь, Тэхен, тут такое дело… Никогда бы не стал так унижаться, — кажется, Тэхена только что укололи. — Но я не знаю, что мне делать. — бывший учитель посмотрел на Кима. — Прошу, расскажи мне как понравиться Пак Чимину!              — Что?!              А в это время в гостиной сидели остальные, вот только один Гуки игрался с Морковкой, а взрослые всего лишь подслушивали чужой разговор.              — Вот об этом я тебе и говорил. — шепчет Джихен своей омеге, что также выглядывал из-за угла.              — Этот омега спрашивает про бывшего нашего Тэхена. — прикрывает рот, шокированный Мэй.