Часть 24
7 февраля 2022 г., 03:48
Хватило всего трёх ударов плетей, чтобы кроме боли я почувствовал на своей спине что-то ещё. Что-то мокрое и такое же неприятное, как каждый удар. И только когда плеть рассекла моё плечо, я смог повернуть голову и увидеть, что это кровь.
Сколько уже прошло ударов? А сколько осталось? Я уже перестал считать, ведь от этой боли голова идёт кругом, не даёт думать. Мне стоит только надеяться на то, что я потеряю сознание и приду в него уже когда всё закончится. Но каждое соприкосновение плитки с моей спиной не давало мне выпасть из реальности.
Помимо боли в спине у меня ещё болели челюсти от того, как сильно они сжимались, кусая кляп.
Через слишком долгие тридцать плетей я перестал чувствовать хоть сантиметр своего тела. Я боялся даже шевелиться, поэтому продолжал лежать на каменной поверхности, в комнате, которую отвели специально для таких пыток, что здесь называются «подношениями».
Я не знал человека, что порол меня. Он ничего мне не сказал, когда оставлял меня в холодной комнате истекать кровью, но спустя пару минут кто-то опять зашёл сюда. У вошедшего было что-то в руках, но у меня не было сил даже поднять глаза, чтобы рассмотреть, что это. Надеюсь, яд.
– Там кто-то рвался тебе помочь, но я сама вызвалась.
До меня только сейчас дошло, что накидка у вошедшего даже близко не красная, а чёрная.
– Нора, – догадался я.
Грудь сдавило от чувства тревоги. Стоит ли ей видеть такие ужасы? Я хотел ещё что-то сказать девушке, но мысли путались и язык отказывался мне подчиняться.
Моей спины коснулась мокрая ткань. Нора стирала с меня кровь, пытаясь не причинять мне слишком много боли.
– Не всё так плохо, как я думала, – по дрожащему голосу я понял, что она врёт. – Пару царапин и только, – Нора не могла сказать, чтоя представляю из себя исполосованный кусок мяса.
Какими бы аккуратными не были её движения, я всё равно шипел от боли. Девушка полоскала тряпку от крови каждые пять секунд, если не реже. А это значит только то, что от спины остался лишь фарш.
– Ты же какой-то там великий волшебник, разве ты не можешь себя исцелить?
Хороший вопрос. Только вот для исцеления мне нужна концентрация, а сейчас у меня её ровно ноль. Я не смогу даже искорки из себя выдавить, если мне это будет нужно.
– Правый карман, – собравшись, выдавил из себя я. – Там порошок из кварцевого цветка, он подписан.
У меня есть очень вредная, но в данном случае очень полезная привычка на всякий случай носить с собой такие порошки во внутренних карманах мантии. До этого мне они ни разу не нужны были, чему я очень рад. От этого порошка раны затянутся до завтра, но всё равно будут очень болеть.
– Нашла.
Нора открыла герметичный пакет и высыпала часть содержимого на одну из ран. От этого, кажется, мне опять нужен кляп, чтобы не вскрикнуть от того, как шипит порошок, прижигая рану.
– Говори со мной, – процедил я сквозь сжатые зубы.
Мои слова значили «расскажи мне что-то такое, чтобы я ни о чём другом думать не мог». И Нора слишком хорошо поняла мою просьбу. Её рука остановилась, перестав втирать лекарство и боль на маленькое мгновение показалась не такой сильной, как раньше.
– Ты мне нравишься, – девушка очень хорошо подобрала слова, чтобы я и правда оставил мысли о ранах. – Ты и так это уже понял, но услышать лично – намного лучше, чем догадываться.
Девушка провела рукой по моим волосам, откидывая их со лба. Кажется, я перестал дышать.
– Ты мне нравишься, и я с огромным удовольствием отвесила бы тебе ещё тридцать плетей за то, что ты позволил им сотворить с тобой такой ужас.
Она принялась за другую рассечённую полосу на моей спине. Моё шипение от боли стало неким приказом продолжать говорить, перевести моё внимание на слова.
– Но знаешь почему я этого не сделаю? – Девушка провела кончиками пальцев по той части спины, где нет ран. – Намного приятнее зализывать твои раны, чем их наносить.
Неужели у меня галлюцинации от боли? Разве такое бывает? Просто я не верю, что меня выпороли до полусмерти, а после этого в мою камеру пыток врывается Нора: бледная от увидевшей картины, с мокрыми от слёз глазами и дрожащими руками. Из меня вырываются звуки шипения, а из неё признания… в любви?
Она продолжила втирать в меня порошок из кварцевого цветка и её резкие высказывания были совершенной противоположностью её мягким прикосновениям к моей коже. В этой игре Нора выиграла, ведь она теперь в одной комнате со мной, а я смотрю на неё снизу. Вот только у меня нет и тени мысли, что девушка хотела быть именно в такой ситуации.
– Ты мне нравишься и после этих слов я могла бы просто уйти, оставив тебя думать о том, что я сказала. Согласись, было бы драматично, правда? Но я буду с тобой до тех пор, пока тебе не станет лучше. Я останусь с тобой также, как ты остался, когда меня мучали трансформации. Думаю, другого такого момента не будет, чтобы сказать, что я очень благодарна тебе за всё. Ты подставил меня, затащил в странный для меня мир, но зато вывел из того ужаса, в котором я была всю свою жизнь. И, если сейчас с нами происходит тоже сущий кошмар, я рада перенести это вместе с тобой.
В первые рад, что потерял дар речи.
– Ты правильно поступил, когда отверг меня. Мне сложно это признавать, но я могу понять почему ты так сделал.
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Прекрасно, теперь в этой комнате две девушки и один измученный я. Что происходит с моей жизнью?
Я не хотел поднимать голову на вошедшую, но краем глаза заметил, что она позволила себе снять капюшон. По её красивым чёрным, как уголь, волосам и тонким рукам, стало понятно, что это девушка точно не из сброда. Она была знатной, в каждом движении просматривалась грация, и только само её присутствие заставляло насторожиться.
– Мы уже познакомились, можешь меня не представлять, – сказала вошедшая, обращаясь ко мне. – Сомневаюсь, что ты вообще сможешь, Каспар. Простите, что не смогла присутствовать раньше, я была на поручении.
Кто это? Откуда меня знает и почему так ко мне обращается?
– Я бы не стала ему помогать, если бы не наша родственная связь. Но я принесла то, что нужно.
– Спасибо Вам, госпожа, – тихо ответила Нора.
– Госпожой я была двадцать лет назад, а сейчас я просто Шарлотта. Поэтому обращайся ко мне на «ты» и позаботься об этом существе. Не могу назвать его кем-то другим, уж прости. Это же надо было прийти сюда! Ни один разумный человек не стал бы сюда соваться, а он ещё и тридцать плетей выдержал. Пятнадцать из них должны были быть на твоей спине, девочка, – она на мгновение умолкла, наверное, разглядывая меня. – Я заберу воду с кровью. Мы ею поливаем дерево в оранжерее. Если хочешь, потом можем вместе сходить к нему.
– Дерево, выросшее на крови?
– Да, милая. Ещё пару деньков у нас побудешь и не такого узнаешь, –Шарлотта слегка усмехнулась. – Я принесла мазь и перчатки. Её нужно нанести на раны, и они сразу онемеют. Два дня он спины чувствовать точно не будет. Это ведь лучше, чем корчиться от боли. Не рассказывайте Гридель, что я ему помогла. Просто пусть время от времени делает вид, будто ему больно. Никто проверять не будет. С этого момента вы считаетесь приближёнными к нашему кругу, но участниками станете позже. Я отчитаюсь главе, что всё прошло хорошо и она даст вам то, зачем вы сюда пришли. После этого немедленно убирайтесь отсюда. Ясно?
***
Естественно, никто не собирался слушать выжившую из ума изгнанницу. Мы будем делать то, что считаем нужным. А сейчас, если я хочу пережить этот день, мне нужно поспать и подождать пока раны затянутся. Шарлотта отвела нам одну из комнат. Нора не стала просить для себя вторую, ведь пообещала моей матери проследить за моим состоянием. Я удивился такой чрезмерной заботе от женщины, которая не видела меня почти всю мою жизнь, но виду не подавал. Ссорится с ней в нашем положении очень опасно и глупо, но я часто вспоминал, как она душила меня и пыталась дотянуться до кинжала, который сможет изгнать меня из её мира.Не верится, что после этого она проявляет ко мне, хоть и паршивую,нозаботу. – Тебе повезло, что ты можешь хоть раз в жизни увидеть свою родную маму. О своей я знаю только то, как её зовут. – Согласен. Мне очень повезло, что я встретил свою мать-убийцу, которая спустя почти двадцать лет нашей последней встречи, первым делом попыталась меня убить, – сказал я, натягивая на себя рубашку. – И всё же… – Нора отвернулась, – она остаётся твоей матерью. Не говорю, что ты должен кидаться к ней в объятия, но хотя бы пойми, что она тебе не совсем чужой человек. – Мне очень повезло, что я встретил свою мать, которая после возвращения в Дорэн нашла убежище у сектантов. – Думай, что говоришь. Мы же тоже нашли. Эта комната совсем небольшая, даже тесная. Мне хватило пары секунд, чтобы пройти в другую её часть и, схватив Нору за руку, развернуть обратно лицом к себе. Она испугалась такого резкого порыва и, как-то дёргано, отпрянула от меня на пару шагов назад. Не знаю кого она увидела на моём месте, но бежать ей некуда. Девушка уже вжалась в стену, испуганно ожидая моих действий. Чего она так боится? – Нора, мы здесь ненадолго, это вынужденная мера. А Шарлотта пришла сюда добровольно, и уходить не собирается, – тихо сказал я, надеясь, что каменные стены не отражают моих слов в коридор. – Ты рискуешь меня оскорбить, говоря такие вещи. – Не обижайсяна меня, истеричка. Бедный Каспар потерял голову от боли и забыл, что имеет дело со мной? – Милая Нора потеряла голову от возможности потрогать Каспара и забыла, что он ей не друг, а покровитель? Имей уважение к моим словам. – Не друг, значит? – Нора вырвала свою руку из моейи заправила прядь волос за ухо. – Кажется у всего рода Тиффенье есть странная привычка называть меня милой. Я понравилась твоему отцу, твоей матери и даже брату. Знаешь ли ты, что делают люди в таких случаях? Девушка с вызовом посмотрела на меня,ожидая, что я что-нибудь отвечу. Но я, как всегда, молчал. – Становятся больше чем просто друзьями. Например, хорошими приятелями. И я, как твоя близкая подруга, прямо сейчас обязана следить за твоим самочувствием. Но ты же меня в подруги брать не собираешься, – она закатила глаза, складывая руки на груди. – Поэтому, Ваша светлость, извольте приземлить Вашу задницу на кровать, если не хотите, чтобы я шутила о наших отношениях «учитель и ученица». Звучит, как план для ролевых игр, Вам так не кажется, господин? Я ей слово, а она мне десять… – Если мы уже играем, Ваша милость, попрошу Вас следовать правилам и не заставлять свою ученицу краснеть. Пожалуйста, отойдите и перестаньте так бесстыже на меня глазеть. В Вашем строгом взгляде я хочу видеть трепет, а не раздражение. Если Вы отказываетесь так на меня смотреть, то не смотрите вовсе. – Глупая,слишком самонадеянная Нора, – наконец-то промямлил я. – Сегодня, от греха подальше, я сплю в кресле. Даже не думай, что в этот раз я позволю тебе засыпать у меня на руках. И сними уже мою мантию, сколько можно в ней ходить? Она не стала со мной спорить или уговаривать лечь на кровать. Я безмерно этому рад и со спокойной душой заснул в кресле. Раны больше не саднят и не кровоточат. А это значит, что я могу себе позволить так поступить. Вот только засыпал я, смотря на закрытые веки Норы и думал о том, как схоже сейчас её выражение лица с тем, что было в лаборатории Либитины. Оно такое же будто безжизненное. Помнится, тогда я не на шутку перепугался, ведь подумал, что смотрю на труп. Но теперь меня её подозрительное спокойствие не настораживает, а умиротворяет. Нора так себя чувствует не потому,что находится в безопасности, а потому, что рядом я. В этом есть доля чего-то милого, но ведь это настоящая проблема.Я не могу думать о её чувствах в ином ключе, а свои закрываю на замок, чтобыв моих мыслях не было даже намёка на то, что Нора тоже мне симпатизирует. Я уверен, как только я начну думать о своих возможных чувствах, меня нельзя будет удержать. Но Нора… Она же постоянно заставляет меня пересмотреть свои взгляды на эту ситуацию. Она прекрасно понимает, что будет страдать, когда вернётся в Имирин, но всё равно ко мне лезет. В голове не укладывается её безрассудность. Нора просто понимает, что больше у неё не будет такого шанса и пытается не терять ни минуты. В таком случае она не отстанет до тех пор, пока не уломает меня хотя бы на малейшее проявление любви. – Снимай рубашку. Тем временем мои наручные часы показывали, что я уснул, погруженный в свои мысли, а милая Нора любезно разбудила меня в восемь утра. – Снимай рубашку, – повторила она. Огни мне в задницу через коромысло по правую сторону Дорэна, высшие силы, спасите меня… – Что сделать? – Неуверенно переспросил я, нервно улыбаясь. – Ты чего, остроухий? Это ты глухой или я невнятно разговариваю? Снимай рубашку, не штаны же. Нужно раны осмотреть. Теперь уже смеялась Нора. Она сидела на кровати, потирая заспанные глаза, что через пару секунд опять недовольно упёрлись в меня. – Мне сколько раз повторять? Снимай, а то сниму я. Если Нора так сказала, то она обязательно это сделает. Бесполезно сопротивляться, поэтому мои пальцы быстро забегали по пуговицам, пока девушка не решилась взять ситуацию в свои руки. Мне повезло, что мои щёки не имеют свойства краснеть. Просто даже в тусклом свете светильника видно, как зарделась Нора, наблюдая, как я снова перед ней оказался в таком виде. – Господи, тут же ничего нет, – удивилась она, проводя рукой по чистой спине. Но её прикосновений от онемения я не чувствовал. – Грёбаные волшебники… В дверь знакомо постучали три раза, но без приглашения входить не стали. Девушка отошла к ней, пока я спешно пытался привести себя в порядок. – Вижу, вы уже встали, – послышался голос Шарлотты.– Тогда идёте со мной. Вас ждёт Гридель. Мы тут же направились по пустым каменным коридорам. Кажется, в этом культе совсем не много участников, ведь до этого я насчитал всего четырёх. На стенах нарисованы голуби. Рисунки светились не хуже лампы, освещая весь путь до того же зала, в котором мы были вчера. В одном из проходов я заметил комнату, что полностью освещалась светодиодами. Мне удалось заглянуть в неё всего мельком, но она была полна цветов, а посередине росло дерево. Земля вокруг него была ярко-ярко красной. Не трудно догадаться от чего такой цвет. Нам также встретилась кухня и столовая. Логово красных накидок полностью обустроено под нормальное человеческое жильё, но на полу и стенах то и дело встречается чёрная плесень. На другом конце коридора показался яркий свет. Как и вчера, в главе стола сидела женщина, оперев голову на руки. Я моментально ссутулился и сделал свои движения неуклюжими, будто я всё ещё скован болью. Фиолетовые глаза Гридель сверкали, смотря на то, как я притворяюсь. С каждым шагом казалось, будто она догадывается об этом. – Подойди ко мне, – сказала глава культа, обращаясь в мою сторону. Я повиновался.
