Часть 25
14 февраля 2022 г., 10:20
Примечания:
С днём святого Анатолия. В честь этого вам полагается глава
До этого момента я никогда ни перед кем не стоял на коленях. Будь проклят этот день, когда мне пришлось так низко пасть. Естественно, я стал в эту позу добровольно, Гридель это нужно для того, чтобы вывести на моём лбу символы,которые используются только в их вере. Я не знал их, а если и знал, то посмотреть не мог. Глава красных накидок посчитала ненужным мне объяснять, что именно рисует, а мне спрашивать не положено.
Она опустила руку ниже, поднимая ею мою голову за подбородок. Гридель набрала ещё краски из хрустальной вазы, что представляла из себя голубую жидковатую жижу. Она скользнула ниже и дотронулась до моей шеи. Готовый рисунок на лбу стал жечь, но не настолько сильно, чтобы я жаловался. Учитывая то, что я перенёс вчера, эта боль не может сравниться с той.
Её ногти, что так небрежно царапали мою глотку, напоминали кинжал у горла. Я не боялся, смиренно стоял на коленях, не поднимая глаз на женщину. Она закончила с шеей и приказала протянуть ей обе руки. Через пару минут на них также были нарисованы странные для меня символы. Даже, когда мне теперь удаётся разглядеть их, я всё равно не могу разобрать, что они значат. Завитки и зигзаги совсем не похожи на те сигилы и другие знаки, которые приходилось мне изучать и использовать.
Наконец-то Гридель отпустила меня и сказала встать. Узоры на руках пропали, будто впитались в кожу. Скорее всего, с другими также случилось.
– Мне известно, что Знающие не верят в богов, а значит в Халпаса тоже, поэтому мы не можем вас допустить в наш круг. Ты не сможешь ни говорить о нас, ни писать, я об этом только что позаботилась, – довольно улыбнулась она. – Но сможет твоя ученица. Меня это не очень-то волнует, вы всё равно ничего особо опасного для нас не знаете, поэтому я могу отпустить вас со спокойной душой. Разве что она может выдать наше местоположение, но только в том случае, если запомнит его по пути назад. Я обрезала ей это знание сразу же, как увидела и сомневаюсь, что она его восстановит. А теперь…
Женщина отошла от меня на пару шагов назад и к ней подошёл мужчина тоже в красной накидке, что стоял возле входа рядом с другими. Он нёс в руках шкатулку из красного дерева. Гридель благодарно кивнула и забрала её, чтобы проверить содержимое. Затем она передала шкатулку мне и строгим голосом провозгласила:
– Ты принёс просто потрясающее подношение нашему господину и за это заслужил то, что просил. Я не обману тебя, можешь не бояться, но я всё же хочу попросить, чтобы никто из вас не открывал и не трогал содержимое этой шкатулки до того момента, пока она не понадобится. Внутри очень хрупкий и старый объект, с ним нужно вести себя крайне осторожно.
Я принял от неё «награду» за то, что чуть не откинул концы. Никогда не думал, что мне придётся когда-то столкнутся с таким.
– Проводите, пожалуйста, приближённых.
Эти слова значили, что я могу развернуться и выбраться из подземелья. Обстановка без окон из солнечного света постоянно давила на меня, а от недостатка свежего воздуха болела голова. Не понимаю, как кто-то может жить здесь? Но тем не менее, как мне известно, сегодня в зале собрались все: семь человек в красных капюшонах, если не считать Нору. Одна из красных накидок подняла глаза с пола и кивнула нам, чтобы мы следовали за ней. На обратном пути Шарлотта не сказала нам ни слова, мы тоже молчали, а когда убедились, что отошли от зала достаточно далеко, моя мать остановилась и внимательно посмотрела на меня.
– Знаешь почему ты не сможешь заговорить о нас? – Её глаза наполнены тревогой. – Скажешь или напишешь кому-то хоть слово – умрёшь. Если у тебя хватит мозгов, то ты найдёшь в этом условии лазейки и прикроешь этот чёртов культ по щелчку пальца. Но, поверь мне, намного выгоднее молчать. Когда-то ты поймёшь о чём я говорю.
***
Символы продолжали жечь в тех местах, где были нарисованы. Они постоянно напоминали мне о том, что мне теперь нельзя делать. Это меня не очень пугает, ведь я не уверен, что вообще решусь с кем-то заговорить о том, что видел, что слышал и что делали со мной. Для меня это просто огромный позор, и я очень рад тому, что могу наконец вернуться домой и не с пустыми руками. Не думаю, что Гридель меня обманула и подсунула что-то не то. Раз уж Шарлотта решила обо мне позаботиться в тот момент, бросаться советами, то и о возможном обмане тоже рассказала бы или незаметно намекнула. Но она ничего такого не делала и даже не пыталась подать виду. Естественно, верится ей тоже очень трудно, но к большому удивлению, по возвращению в Дорэн она больше не ведёт себя, как ненормальная и вполне походит на адекватную эльфийку, но её выбор с культом мне до сих пор непонятен. Это очень странное решение, но в таких местах обычно собираются все странные люди до единого. К счастью, мне не удалось с ними познакомится и подтвердить свои догадки я никак не могу, но если Шарлотта искала поддержки,то смогла найти её у таких же странных, как она. В другом месте не приняли бы бывшую посланницу Эльхии, которую держали в темнице, а затем выдали замуж за человека, ибо тот сжалился над ней и воспользовался своей властью. Мы проделали ещё один долгий путь, чтобы пересечь границы Эльхии и добраться до второго дома, который находится совсем не далеко от них. Возвращение в Дорэн кажется чем-то приятным. Может я всё ещё не дома, но я снова на землях, в которых вырос. В доме, конечно же никого нет, темно и холодно, ведь нет кому за этим следить. В гостиной ещё остались следы нашего недавнего пребывания там. На столе лежала книга, которую мне не удалось прочитать даже на половину, ведь меня самым наглым образом прервали. О событиях того вечера я даже не хочу вспоминать. Мы безумно устали с дороги и сил хватило только на то, чтобы разжечь камин в комнате Норы. Девушка осталась довольна, а мне приходилось спать в холоде, ведь в моей комнате такого удобства не было. Если честно, то холод я совсем не чувствовал, ведь усталость брала надо мной верх, и я отключился сразу в тот момент, когда голова дотронулась подушки. Спал я неспокойно и очень часто просыпался, а во время пробуждения постоянно думал только об одном. Эта мысль не выходила у меня из головы, сколько бы я не пытался её гнать. Она впивалась в меня, словно щупальцами и не хотела отпускать, а я и не особо сопротивлялся, понимая, что теперь эта мысль будет преследовать меня постоянно, что бы я не делал. Даже во сне. – Каспар, – позвала меня Нора во время завтрака, – я тут думала… А почему ты не можешь вылечить сестру Натаниэля? – Это неожиданный вопрос, и я не могу понять почему он тебя волнует, но ответить придётся, верно? Не стоит слишком преувеличивать мои навыки исцеления, ведь я знаюсь в сознаниях. Признаюсь, кое-что я могу, но одно дело заживлять раны, а другое – очищать кровь от редкого заражения. Не уверен, что даже сильный целитель способен вылечить Мириэль, не то, что я. Если хочешь, могу заставить тебя видеть перед собой дворец, а вместо меня какого-то сказочного принца, который свернёт ради тебя горы. А могу пробраться по тонким нитям твоего разума и обрезать самую главную из них. Я могу творить что угодно, потому что учился на это больше, чем нужно и усерднее, чем требовалось. Но исцеление совсем не по мне. Для меня было намного проще пролезть кому-то в голову и превратить их мозги в неработоспособную вещь, а потом снова заставить их работать, но только не лечить кого-то от болезней… – Пролезть кому-то в голову? Нора выглядела очень задумчивой.Она слушала меня, отпивая кофе из своей кружки, ожидая моей реакции на ещё один вопрос. Раньше я бы не стал отвечать, ссылаясь на то, что ей не нужна эта информация, но теперь мне не кажется её жажда знаний чем-то глупым. Девушка не пытается стать моей тенью и старается узнать всё, что ей нужно. – Это не так просто, как звучит. Ты даже понятия не имеешь о чём я говорю, поверь. Разум каждого живого существа представляет из себя клубок нитей. У некоторых людей он спутан и идти по ним сложно, а у некоторых людей нити связываются во что-то и их сознание выглядит красивым, совершенно понятным. Например, когда я вторгся в разум Мишель, то нечаянно задел одну из нитей и потом мне приходилось её сотворить заново. Но знаешь какой страшный кошмар Знающего? Когда у человека достаточно силы воли для того, чтобы защититься от моих атак. Тогда его разум приобретает защиту. Представь перед собой ракушку, в которой находится жемчуг. Что нужно сделать с ракушкой, чтобы быстро добраться до жемчужины? – Сломать, – Нора догадалась намного быстрее, чем я думал. Удивительно. – Когда ты вторгся в мой разум в Имирине, я уже была сломлена. А сознание, наверное, напоминало кучу изрезанных нитей. Она говорила это с лёгкой улыбкой и всё с той же задумчивостью. Меня и правда поразило то, как быстро Нора уловила ход моих мыслей. Может, не зря на меня повесили над ней покровительство? Может, за то время, что нам предстоит провести вместе, из неё и правда что-то выйдет и мне не придётся на людях делать вид, что чему-то её учу? Значит… доберёмся домой и займёмся этим. Просто попробуем. Следующие часы протекли уж слишком незаметно. Мне не терпелось попасть в поместье и разузнать у Натаниэля всё, что происходило в моё отсутствие. Когда я увидел, как снег начинает редеть на глазах, а потом и вовсе исчезать, на меня хлынуло осознание того, что мы всего в паре часов от Луми. Впервые за долгое время я почувствовал, что нахожусь в безопасности, ведь я почти дома.***
– Господин Каспар! Ваша светлость! Как же давно меня так не называли… Сначала я даже не понял кто это кричит, но как только мне удалось увидеть белокурую голову Рины… Служанка бежала через весь коридор, и остановилась только тогда, когда настигла нас у порога главных дверей. – Госпожа Нора! Барышня, как же устало Вы выглядите. Какая жалость! Хотите я наберу Вам ванну с солью из морских роз? Потом могу подать чай с женьшенем и корицей или чем-нибудь Вас накормить. Рина душила Нору в объятиях, и та умоляюще смотрела на меня, чтобы я прекратил эту пытку. Но я только пожал плечами и отдал своё пальто подошедшему Густаву. – Только посмотрите на эту служанку… – пробормотал я. – Совсем забыла, что это я ей плачу, а не Нора. – Барышня платит мне своей добротой. – Приму это, как оскорбление в мою сторону. Разве я не добр? Никто из присутствующих не ответил на мой вопрос и коллективное молчание само преподнесло мне полагаемый ответ. Какая же плохая репутация обо мне в моём же доме! Это просто возмутительно, мне стоит сделать им выговор. – Густав, – позвал я. – Доложи мне обстановку. Дворецкий прекрасно понял о чём я его спросил и повёл меня дальше по коридору, поднимаясь на второй этаж. – Узнав об этой ужасной новости к нам примчался герцог. – Что? Отец вернулся? – Верно. Не знаю, где он сейчас находится, но большую часть времени он проводит у Вашего брата. Его состояние стабильное и напоминает кому. Врачи не дают никаких прогнозов. Мы остановились возле чёрной двери и старой комнаты Неро. Внутри тепло и свет был выключен. На белых простынях лежал мой брат с капельницей в вене и с осунувшимся, бледным лицом. Рядом с его кроватью стоял стул, что говорило о том, будто кто-то и правда только что здесь был. Дворецкий тактично вышел. Я прошёл вглубь комнаты и сел на край кровати. «Здравствуй, предатель», – отозвался мой голос в голове Неро. «Огонь меня упаси… Ты меня слышишь?» Он не может ответить мне физически, но для меня это не является никакой проблемой. «Я рад поговорить хоть с кем-то за эти недели. И чего это вдруг я предатель? Она всё тебе рассказала?» «Рассказала и я очень разочарован в тебе. Как ты мог так со мной поступить? Счастлив ли ты пребывать в таком состоянии? Доволен ли ты всеми проблемами, что преподнёс мне на золотом блюдечке? Неро, ты в который раз меня подставил. Я устал уже. Да будет тебе известно,что мне пришлось побывать в Эльхии ради лекарства от этого чуда». «Лекарства? Если ты разрушишь чары Либитины я сразу же умру. Я чувствую ту верёвку, на которой болтается моя душа и ты просто перережешь её». «Ошибаешься. Я добыл обратное заклинание. И как только я его расшифрую…» «Обратишь на Либитину? Хочешь, поменять нас местами? Должно быть, ты спятил. Но, должен признаться, что это просто великолепная месть. Такая же коварная, как её поступок». «Твой поступок ничуть не лучше, Неро. Ты встал на сторону моего врага, да ещё Нору в это вплёл. Будь уверен, я запрещу тебе вход в мои владения, когда ты очнёшься». «Опять ты со своей Норой…» –Неро не обратил внимания на мою последнюю фразу. –«Только и слышно от тебя «Нора-Нора-Нора-Нора». плевать я на неё хотел, Каспар. У меня была Либитина – опасная, красивая, властная женщина. За такую можно и моря осушить». Этого стало достаточно для того, чтобы я прожогом вылетел из спальни. Является ли человек адекватным, если идеал женщины для него Либитина? Скорее всего, нет. Она погубила его, буквально лишила нормальной жизни, а Неро продолжает так лестно о ней отзываться. Уму непостижимо. Надеюсь, что в скором времени до его тугого ума дойдёт с кем он связался. Я уже намеревался пройти в свою комнату, но за одной из закрытых дверей послышался смех моего отца. Кажется, искренний. За теми дверями находилась вторая гостиная, которая полностью отведена под приём гостей. Я помню, как в детстве мы устраивали банкеты в зале, что при моём управлении стал залом ритуалов. От прежних времён осталась только эта большая гостиная, которую отец запретил переделывать. Я позволил себе остановиться и послушать, что же такого происходит за закрытыми дверями, но там сразу же стало тихо. Почему я подслушиваю? Это же мой дом в конце концов. Толкнув дверь, по мне ударил тёплый свет, но на мгновение он показался мне пыткой для моих глаз, что привыкли к темноте. За столом сидели двое – старый герцог и Нора. Эта девушка и правда не даёт мне отдохнуть от её персоны. Хотя под одной крышей тяжело разминуться. – Ну а он ей говорит: «Всё предельно просто. Всегда хотел…» Стоя в дверях мне не удалось расслышать конец фразы, но мой отец опять одобрительно рассмеялся рассказу Норы. Теперь уже и мне стало интересно, поэтому я направился прямо к ним и стал за спиной девушки, привычно сложив руки на груди. – О чём это ты так славно щебечешь? – Почему-то мой голос прозвучал недовольным. Мой отец встал из-за стола и чуть не опрокинул чашку чая с женьшенем, который также был и у Норы. Мужчина скопировал мою позу и принялся защищать девушку: – А тебе какая разница, что она мне говорит? Разве нельзя старому, холостому герцогу – между прочим, по совместительству приятному мужчине –, насладиться обществом прелестной дамы, что, как нимфа среди лесной глуши своим звонким голосом прокладывает мне путь из этой бесконечной чащи. – Как поэтично, господин! – Восторженно вздохнула Нора. – Это я нимфа?Не нужно так преувеличивать. Но мне весьма приятны Ваши слова. Она оставила брань и начала говорить чисто литературным языком. И ради чего? Какой кошмар… – Нет, золотце. Ты больше, чем нимфа. Ты – серена, что своей красотой и пленительным голосом сможешь заманить в ловушку любое чёрствое сердце. – Отец, ещё немного и ты доведёшь бедную девушку до слёз от восхищения. И это правда, ведь Нора уже задыхалась от восторга. Мне её жаль. Отец сел обратно за стул, но не отвёл глаз от лица девушки, которые густо залилось краской. Он склонился вперёд, сокращая расстояние между ними и перешёл на шёпот, но говорил так, чтобы я всё слышал. – Видишь, дорогая? Знаешь, как называется этот удивительный феномен, что встречается раз в столетие? – Герцог посмотрел на меня прищуренными глазами. – Он ревнует, но старательно не показывает этого. Это редкое явление называется «чудо». – Ревновать Нору к тебе? К старику, который придумывает эти фразочки перед сном и записывает их в свой старческий блокнотик? – Засмеялся я. – Сейчас мой старческий кулак главнокомандующего выбьет тебе пять зубов одним ударом, щенок. Он опять вскочил, закатывая рукава своей белой рубашки. Я остался стоять на месте, даже не шелохнулся, а Нора тем временем подбежала ко мне, вцепившись в мою руку. Она не напугана, ведь знает, что отец не тронет меня, если рядом будет «нимфа». – Красота моя, ты его защищать вздумала? – Мужчина и правда удивлён. – Никак нет, господин. Он тоже мне надоел, но как мой покровитель сможет меня учить, если Вы разобьёте ему лицо? – Тогда будешь под моим покровительством. Я поговорю с Его величеством, и он мне не откажет. – Я буду рада разделить с Вами ещё пару бесед, Ваша светлость. Ваш ум и стиль общения также может пленить любую девушку, как Вы говорили о мне. Удивительно, как Нора держится и не пугается маски ярости на лице моего отца. Потрясающая выдержка. Только я всё ещё не могу понять зачем она это делает. Девушка продолжает цепляться за мой локоть, защищая от драки, но неужели она думает, что я не смогу себя защитить? Я же сам нарвался, и сделал это прекрасно понимая, что всё так и будет. Он не сможет ударить меня, это же просто один из его фокусов, чтобы доказать свою власть, которую уже давно потерял в этом доме. – Святые огнища! – В комнату ворвалась служанка, которая решила проверить шум. – Герцог опять с кулаками на господина, каждый визит одно и то же! Мужчина моментально сник, поняв, что люди здесь на моей стороне. Он замер, наблюдая, как Нора тихо смеётся, прижимаясь щекой к моему плечу. Теперь мне стали понятны её мотивы. Она оттягивала время, чтобы кто-то заметил нашу перепалку и остановил нас, а девушка бы не поссорилась ни со мной, ни с моим отцом. – Пообещай мне, золотце, рассказать завтра ту историю до конца, – сказал мужчина, выходя из гостиной. – Обещаю, Ваша светлость. Спокойной ночи. И только когда хлопнула дверь, Нора упала обратно на стул и закрыла руками лицо. До этого момента я не замечал, что девушка, на самом деле, дрожит, как осиновый лист. Она нервно схватилась за чашку чая и припала к ней губами, чуть ли не осушая её залпом. – Ты с ума сошёл, кучерявый? Совсем уже тронулся? – Завопила Нора. – Это же как нужно жизнь не любить, чтобы лезть на рожон к такому человеку! Убьёт же одним ударом и не заметишь даже. – Ну что ты, золотце–серена–нимфа–дорогая, говоришь? Лучше попробуй угадать какое прозвище он тебе придумает завтра. – Ты меня совсем не слушаешь? В отличие от тебя герцог очень интересный мужчина, который знает, как себя преподнести. А к тебе даже близко подойти нельзя, – девушка уставилась в пол, пытаясь подобрать слова, но я её опередил. – А что в этом такого? Я же надоел тебе. Уходи тогда в ученицы к очень интересному мужчине, я… возражаю, но перечить не стану. Кажется, вы слишком хорошо нашли общий язык.
