Часть 27
6 марта 2022 г., 14:59
Держа золотой конверт в руках, я направлялся в свой кабинет. Такие письма нельзя открывать сразу при вручении. Они открываются только там, где нет лишних глаз, ушей и душ. Прошлый раз, когда мне пришёл конверт с королевской печатью, меня отправили в изгнание. Закроем глаза на то, что это было поддельное письмо и вспомним то, которое пришло мне через месяц. Оно было настоящее, но также никаких хороших вестей с собой не несло, ведь на меня повесили покровительство.
Этот день напомнил мне тот, что перед изгнанием: вокруг также тихо, даже птицы не пели. А по коридорам почему-то не сновали слуги, выполняя свою работу. Небо серое, как перед дождём, но ветра нет – он бы нарушил тишину.
Двери моего кабинета заскрипели, когда моя рука легла на ручку, чтобы их открыть. На столе лежали бумаги, всё в том же спутанном порядке, встречая меня своими белыми листами. Я сел в кресло и снова прочитал «Маркизу Каспару Тиффенье» в строке получателя. Незамедлительно достав из стола нож для конвертов, я извлёк послание и мои глаза тут же забегали по строкам королевского извещения, заставляя их округлиться от удивления.
***
Мы не разговаривали с ней два дня в то время, как мой отец то и делал, что обхаживал её со всех сторон. Он казался мне назойливой мухой, которая постоянно летает возле Норы и не даёт ей покоя. Позавчера он отвёз её в город, ходить по музеях и парках, а вчера ездил за лекарствами для Неро и, конечно же, потащил её с собой. А я в то время сидел целыми сутками над шифром и ни разу не встал с рабочего места. Но это того стоило, ведь я смог, наконец-то, расшифровать всё, что там написано. Я мог бы приступить к освобождению Неро завтра, но мне не терпелось надавать ему по щам за всё содеянное, поэтому сегодня мы втроём собрались в его комнате и склонились над телом парня. Я стоял по правую сторону кровати, Нора привычно стояла со мной рядом, а отец занял место на другой стороне. В комнате с нами также находились ещё пару слуг, среди них Густав, а также Рина и её муж, который является сторожем. Мы не знаем, как может повести себя Неро после пробуждения, поэтому Густав, как управляющий поместьем, должен отдавать остальным слугам приказы в случае чего, а сторож для того, чтобы усмирить возможную вспышку агрессии у Неро. Рина же таскается за Норой везде и постоянно, она оказалась намного преданной служанкой, чем я думал, а после похищения вообще глаз с неё не сводит. «Неро», – позвал я его душу. Закрытые глаза продолжали укрываться веками, тело не шевелилось, избавленное от такой возможности. Перед тем, как приступить к обратному заклинанию, я хотел предупредить Неро об этом, но он не отвечал. «Слышишь ли ты меня вообще?», – всё ещё врывался я в его сознание. Все присутствующие смотрели на меня в ожидании моих дальнейших действий, но я же ничего не смогу сделать, если не буду убеждён в том, что Неро готов к снятию с себя поводка. – Неро! – Крикнул я в слух. Нора рядом со мной вздрогнула, отец вопросительно посмотрел, а я кинулся к телу брата и приложил ладонь к его щеке. Он холодный словно лёд, а на шее не отыскать пульса. Никто не пытался мне ответить в мыслях, потому что уже не мог. Я не слышал голос парня и даже не смею надеяться хоть когда-то его услышать ещё раз. – В чём дело? – Спросил герцог грубым тоном. Я отошёл от кровати на пару шагов, чуть не сбивая стоящую сзади девушку. Она, кажется, догадывалась от чего это я вдруг проявил такую эмоциональность и так встревожен, но до последнего виду не подавала. – Отче наш, сущий на небесах, – зашептали её губы. Молитву из Имирина слышал только я и очень жалел, что мне довелось её слышать. «Неро», – пытался я достучаться до души, которой больше не существовало. – Да что же вы все стоите, – мой отец закричал на слуг. – Быстро звоните врачам, твари! Вам языки даны не для того, чтобы вы шептались. Поотрываю! – Да прибудет царствие твоё, да прибудет воля твоя… – Нора продолжала шептать со слезами на глазах. К ней подошла Рина и взяла за сложенные в мольбе руки. Девушка не замечала служанку и никак не отреагировала на прикосновения. Она болезненно морщилась, поднимая глаза к потолку. В этом хаосе я сам не мог понять, что делать. В то время, как кто-то молился, кто-то бежал со всех ног, а кто-то бесстрастно смотрел на тело Неро. Мой отец повидал много смертей, но бездыханный сын заставил его чувствовать к смерти хоть какие-то эмоции. Герцог не решался сказать что-то нам, он только вглядывался в лицо парня, смотря на него так, будто он притворяется и сейчас откроет глаза. Но Неро больше не дышал и открыть их не сможет. Я снова подошёл к кровати, но как-то очень нерешительно. Моя рука легла на лоб брата, пытаясь почувствовать хоть что-то. Внутри него клубились эфирные остатки – то, что осталось от его души, когда она окончательно ушла из тела. Найдя их, я пережил его эмоции перед смертью: ужас, непонимание, а ещё боль, будто тебя режут ножом изнутри. Это и был тот нож, что перерезал верёвку, на которой болталась его душа. Либитине наскучил тот груз, что она привязала к себе и она решила от него избавиться. Смерть Неро на её и моих руках. Я не успел спасти его. Вскоре приехали медики и зарегистрировали его смерть. Это событие окончательно доказало отцу, что его сына больше нет. Он ни с кем не разговаривал, никому ничего не сказал, просто молча занялся подготовкой похорон, избегая любых бесед. В поместье закрыли все окна, завешали зеркала и облачились в чёрный. На подоконниках горели свечи, которые постоянно тухли и их приходилось зажигать снова и снова. Я не знал, что думать, как себя вести, ведь всё происходящее кажется таким нереальным, а люди вокруг будто и правда верят в смерть Неро и ходят со своими кислыми лицами. Не могу сказать, что я чем-то отличался от них, но мне было легче верить в то, что мой младший брат сейчас откроет двери гостиной, скажет мне что-то до жути глупое и засмеётся над своими же словами, наслаждаясь тем, как ухудшается моё настроение. Ты переживаешь всё намного проще, когда не веришь в случившееся. Неро не мог умереть. Не мог же? Двери гостиной и правда распахнулись, разрезая моё гордое одиночество, но на пороге комнаты, освещённой камином, стоял не Неро, а Нора. Она выглядела очень дёрганной и заплаканной. Но её слёзы лились далеко не от горя, а от боли. Сегодня на ней футболка с вырезом, что не скрывает ключицы с меткой на правой стороне. Метка из фиолетовой стала алой с синими трещинами вен. Она стала первым последствием смерти Неро. – Горит. Оно горит, – девушка чуть слышно говорила, задыхаясь. Широко открытые глаза смотрели на меня в полном ужасе, а руки сжимали дверную ручку до побелевших костяшек. Её вид заставил меня на мгновение забыть о том, что произошло, но состояние метки тоже связано с Неро. Я предполагал, что она должна пропасть, но она всё ещё на теле Норы, выжигая её изнутри. Я будто в тумане прошёл к девушке и очнулся тогда, когда усадил её на диван. Она до боли вцепилась в мою ладонь, грудь часто вздымалась и опускалась от того, как Нора заставляла себя глубоко дышать. Стало ясно, что девушка не сможет со мной поговорить. Я провёл пальцами по красному пятну и действительно ощутил жар именно в том месте. Метка своей температурой напоминала раскалённые угли, и я тут же отдёрнул руку от шеи девушки. Никакие лекарства ей сейчас не помогут, совершенно понятно почему она обратилась ко мне, но что же мне сделать, если теоретически метка должна была пропасть, а значит, что у меня не было плана на иное развитие событий. Я и подумать не мог, что Нора не освободится от этих оков. – Нора… – мой голос дрожал. Я не мог сказать ей, что она всё ещё кому-то принадлежит. – Ты же сама понимаешь, что это значит, верно? А значит это то, что девушка является собственностью трупа. Она не сможет вернуться домой в Имирин, а я больше не смогу ей ничем помочь. Все мои старания вернуть её в родной мир канули в небытие. Нора больше не увидит своих близких и родные края, а всё это по моей глупости. Мне не стоило с самого начала её сюда тащить. Я постоянно ругал её за чрезмерную самонадеянность, а сам оказался намного хуже, когда позволил себе думать, что все мои задумки успешно осуществятся. Нора больше не чувствовала боли, когда я убрал из её головы мысли о ней, за этим она и пришла, но девушка продолжала утопать в слезах. Она откинулась на спинку дивана и позволила слезинкам бесшумно скатываться по щекам. Никто из нас не решался сказать хоть слово друг другу. Мы молча думали о своих трагедиях, вслушиваясь в треск горящих дров камина. Мы понимали наш бессловный диалог и просто позволили нам находиться рядом в эту минуту. Что же делать с меткой? Нельзя оставлять Нору в таком состоянии даже, если ей больше не больно. – Рина с моего позволения ушла к матери на сегодня, поэтому не видела, что со мной и не смогла мне помочь. Но температура и так спадает, спасибо. Надеюсь, что больше таких вспышек не будет. – Нора смотрела невидящим взглядом куда-то в стену. Такое чувство, будто всё это потрясло её больше, чем меня. – Каспар, я… Я прекрасно понимаю, что моё присутствие будет обременять тебя. Обещаю уйти, как только я начну тебе надоедать. – И куда же ты уйдёшь, глупая? – Я не смотрел на неё также, как и она. – Ты в моём доме уже давно не гостья, ведь тебя слушают слуги, называют госпожой, даже относятся к тебе почтительно. Было бы очень странно, если бы ты ушла. Нора никогда мне не приносила проблем, но переубеждать её сил нет, как и спорить. – Ты не уйдёшь от меня ещё по одной причине, – я позволил себе взглянуть на девушку, которая всё ещё бесстрастно пускала слёзы. – Завтра после похорон мы должны ехать во дворец. Сегодня я получил приглашение и его отклонить нельзя. В нём говорилось, что ты, как моя ученица, тоже должна явиться, ибо негоже покровителям бросать своих протеже на столь долгий срок. Меня очень напрягал её мертвенно-спокойный вид. Отсутствие эмоций на её лице тоже пугало, даже никакого раздражения, что так присуще Норе. Мы оба сейчас не похожи друг на друга, ведь день только начался, а мы уже слишком измучены. Двери гостиной всё ещё открыты, поэтому мы не услышали, как в комнату вошёл кто-то ещё. Он прошёл и сел на диван напротив нас, наблюдая за тем, как странно мы проводим время вместе: Нора откинулась на подушки рядом со мной, а я сидел, не шевелясь и смотрел куда угодно, только не на отца. Он пронизывал меня взглядом, но я всё никак не мог понять с какими мыслями, поэтому я, сжираемый изнутри чувством вины, не пытал удачу и не стал первым заводить разговор. – Он так и не стал солдатом, даже не пытался меня спрашивать о наборе в рекруты. – Говоришь так, будто позволил бы ему. – Молчи, – процедил герцог сквозь зубы. – Ты говорил, что сможешь вытянуть его из комы. Почему ты этого не сделал, почему не смог? Кажется мне, что мало тебя бил твой учитель, зря я говорил ему жалеть тебя. Если бы я только знал…, – моя обыденная невозмутимость злила его всё больше, он пытался задеть меня. – Да я… Я… Я бы сделал всё, что пожелает мой ребёнок, даже если он хочет пойти в армию на убой. Разве я плохой отец и не верил в то, что мой сын лучше всех? Пороть тебя нужно было. Пороть вас обоих хоть за малейшее кривое слово.Не хочу тебя видеть. Встретимся завтра, отродье. «Отродье», – он бросил это слово и мигом вышел из гостиной, оставляя меня с этим прозвищем в одиночестве. Именно в одиночестве, ведь несмотря на то, что рядом со мной Нора, я не ощущал хоть какого-то от неё участия. Она держалась слишком отстранённо, наверное, даже не слушав то, что мы говорили. Девушка неотрывно смотрела на пламя без тени эмоций на лице. «Отродье». Став взрослым, уважаемым маркизом, я давно не слышал, чтобы меня так называли. А от осознания того, что спустя столько лет я услышал это язвительное слово от своего отца, мне становилось дурно. Если бы не было Шарлотты, и несчастной паре не довелось завести ребёнка для отвода глаз, всего этого не было бы. Мой отец не женился бы на заключённой, а взял в жёны знатную даму из его круга, которая не умерла бы от руки эльфийки. Но она защищала в тот момент не только себя, но и меня, что делало мою персону всё более ужасной.***
От церковного хора болела голова, мягкий свет свечей не успокаивал, от запаха ладана кружило голову. На похоронах собралось не много гостей, чтобы помянуть Неро. – Эта душа сегодня отправляется в мир, где нет жестокости, страданий и боли, – молвил священник на весь зал. – Ему повезло, что в его жизни был любящий отец, брат и много друзей. Он прожил хорошую жизнь полную доброты, справедливости и честности, а значит, что теперь он в надёжных руках Творца, который позаботится о его благополучии на небесах. От этих слов я будто проснулся от сна и глаза мои полезли на лоб, когда уши уловили настолько неправдивые вещи о Неро. – Столь ранняя смерть не значит, что покойнику не повезло. Ему выпала честь продолжить свою жизнь в лучшем месте, где все мы когда-то окажемся, а ваш друг, брат и сын, будет верно ждать вас возле Великих весов у суда господнего. Священник потёр свою бороду и развернулся к гробу у стены. Подошёл к нему и провёл тыльной стороной ладони по лбу Неро. – Пускай примет тебя Создатель, стиснет в отцовских объятиях и простит все грехи твои, омывая вином и мёдом. Пусть все муки на земле забудутся и уступят наслаждению на невесомых облаках твоих снов. Спи дитя, засыпай. Мужчина отошёл в сторону, а к гробу стали подходить другие гости, чтобы попрощаться. Первой подошла женщина, которую я не знал, но в её чертах лица я уловил что-то похожее на черты Неро. Кто это и почему она здесь? Люди верят, что покойные слышат всё, что им говорят, поэтому женщина что-то сказала Неро. К большому везению, мы находились в первых рядах церковных скамей и до меня доходили обрывки её фраз. – Передай маме привет от меня, – единственное, что мне удалось разобрать. Сидящий по левую сторону от меня отец впервые заговорил со мной и объяснил, что её зовут Лидия и она младшая сестра покойной матери Неро. Отец запретил ей видеться с племянником, опасаясь, что та расскажет ему всю правду. Неро никогда не видел родственников со стороны мамы, как и я. Получается, что его тётушка не застала его живым и сомневаюсь, что вообще когда-то видела хоть мельком. Наверное, тяжело первый раз узреть человека, когда он мёртв, осознавая, что он последнее, что осталось от сестры. Следом за ней пошёл отец, но ничего не стал говорить. В своей жизни он повидал много смертей и прекрасно понимал, что мёртвое тело является лишь мёртвым телом и тот, кто раньше в нём находился, больше никогда тебя не услышит. Отец просто молчаливо стоял, последний раз всматриваясь в лицо своего сына. Я поступил почти идентично герцогу и тоже долго стоял у гроба, не понимая, как себя вести. Мне не доводилось бывать на похоронах, а уж тем более прощаться с кем-то навсегда. Но я хороню своего брата, а не чужого человека. Я же должен проявить хоть что-то, но мне всё никак не удавалось выдавить из себя хоть каплю эмоций. На душе просто тошно, а горе придёт потом, когда я по-настоящему пойму, что значит потерять кого-то. Не сомневаюсь, что я уже начинаю это понимать, ведь смотреть на своего единокровного брата в гробу… невыносимо. – Прости меня, – из меня вырвались только два простых слова, которые ничего не значат, но лучше не найти. Я бесконечно виноват перед Неро и нет мне прощения, но, боюсь, я буду жалеть всю жизнь, если не скажу ему последние слова. Когда я развернулся и уходил обратно к скамейке, мне показалось, будто те эфирные остатки души Неро всколыхнулись в ответ на мои слова и теперь в ярости метаются по всему его телу. Скорее всего, мне это показалось, но как же это похоже на Неро, когда даже крупицы его личности реагируют абсолютно негативно на каждый мой писк. Прошло ещё с десяток гостей и наступила очередь Норы. У этой девушки с ним особые счёты, серьёзнее всех. Но на её лице не было злости, презрения или ненависти. Ей тоже паршиво, она тоже убита горем, хоть и не тем, что все мы. У Норы просто не было сил злиться на Неро, поэтому она спокойно подходила к покойнику, не выражая никаких эмоций и всё время смотря в пол. Так как она последняя, ей выпала честь положить в гроб похоронный букет из хризантем, роз и ромашек. Девушка аккуратно положила его у стенок гроба и на пару секунд задержала взгляд на лице того, кто навечно запер её в этом жутком мире без тени надежды на возвращение. Вещь прощалась со своим хозяином, но хозяин её не отпустил. До этого Нора сидела на задних рядах и её успокаивала Рина, но в этот раз ноги её не слушали и девушка, чуть пошатнувшись, села рядом со мной, решив, что не сможет спокойно дойти до своего прежнего места. Она сложила руки на коленях и опустила голову, пытаясь ни на кого не смотреть. Девушка разглядывала кружева на подоле чёрного платья. В последний раз я видел её в таком состоянии только в Имирине. Такое количество скорбящих людей давило и на меня, поэтому я чувствовал себя не менее подавленным, чем все здесь присутствующие. Мне стало душно, голова заболела сильнее. Таким, как я вообще нельзя скапливать в себе негатив, ибо потом магические действия будут получаться неправильными. А во мне сейчас негатива больше, чем в тенях. Священник вновь начал свою речь, которую я уже не слушал, потому что шлейфы настроения справа от меня резко сменились, наполняясь не печалью, а тревогой. Нора схватилась за левое плечо, я обернулся посмотреть, что же там случилось и увидел, как лямка её платья расстегнулась на спине. Я не преувеличу, если скажу, что лицо девушки напоминало помидор… Она встала, всё ещё придерживая лямку, и быстро прошла к выходу. Я догнал Нору на полпути и на её плечи тут же лёг мой пиджак, скрывая спину. Плевать, что мы вышли из церкви игнорируя проповедь святого отца, ведь если бы Нора не ушла поправлять своё платье, то случилось бы непоправимое. К тому же, мне казалось, будто она в любой момент может упасть, поэтому ей нужен тот, кто мог бы её сопровождать. Девушка завернула за угол церкви, где был только высокий забор. Я прислонился к стене, ожидая того момента, когда она приведёт себя в порядок и вернёт мне пиджак. На это уходило больше времени, чем я думал. – Всё хорошо? – Спросил я, пытаясь понять почему Нора возится там так долго. – Как ты себя чувствуешь? – Издеваешься? – Ответила она таким тоном, будто я сказал большую глупость. – В священном месте я не смогу сказать, что всё в порядке, ибо врать здесь не положено. Матом на тебя кричать тоже не выйдет. Просто помолчи пару минут и всё. Вместо того, чтобы поблагодарить меня за то, что я её проводил, она решила грубить мне. Это общение со мной на неё так влияет или Нора всегда такой была? Всё-таки я решился прислушаться к ней и терпеливо ждать пока она не выйдет. Длинные волосы некрасиво спадали с плеч, красные глаза говорили о том, что Нора сегодня не спала, и даже аккуратная одежда не смогла отвести от этого внимания. Взгляд девушки кричал, что она того же мнения обо мне. – Я знаю, что ты винишь себя, – теперь она смотрела на меня сочувственно. – Но не смей даже думать о таком. Пусть все вокруг злятся на тебя, но знай, что с тобой всё ещё есть, как минимум, один человек на твоей стороне. По правде говоря, я тоже сначала хотела сбросить всю вину на твои плечи, но ты так старался помочь мне, что совесть не позволила. Нора стала рядом со мной, так же прислоняясь к стене. – Знаю, что это не самое лучшее сравнение, но у меня когда-то был хомяк. Один раз он сбежал и перегрыз провода, сам понимаешь, что с ним стало. Первое время я себя жутко винила за то, что не уследила за этим клятым существом, но потом поняла, что если бы этот идиот не удрал оттуда, где его кормят, любят и ухаживают за ним, то всё было бы нормально. Смекаешь, кудрявый? – О мёртвых не говорят плохо. – Тогда поговорим о хорошем, – пожала плечами девушка. Она подняла глаза вверх, слаживая крупицы её воспоминаний, что связаны с Неро и пытаясь найти в них что-то позитивное. Я совру, если скажу, что сам справлялся с этой задачей. Неро мой брат и я провёл рядом с ним всё его жизнь, но он предоставлял мне только проблемы и ничего больше. – Нора, почему ты тогда пошла с ним, когда он нашёл тебя в Имирине? Нора моментально поникла и опустила глаза. Мой вопрос имеет место быть, ведь она послушала совершенно незнакомого ей человека и доверилась ему. – Только пообещай, что не будешь слишком романтизировать мои слова, – девушка зарылась взглядом в каменную плитку под нами, такое начало заставило меня насторожиться… – Я знала, что он приведёт меня к тебе. Ты и сам знаешь, что тогда я думала, что сошла с ума и мне было необходимо убедиться в том, что ты не моя галлюцинация. – И как? Убедилась? Я не мог угадать по её выражению лица то, о чём она думает, но её округлившиеся глаза и пунцовые щёки делали многозначительные намёки, заставляя меня хмыкать. – Вполне, – только и ответила Нора.
