Часть 36
30 июня 2023 г., 19:08
Я должен признаться, мне было страшно смотреть ей в глаза. Не зная, какая у неё будет реакция, что она скажет, и как будет к этому относиться, я просто стоял столбом и смотрел вниз, не желая ничего чувствовать и видеть. А чувствовал я себя очень виноватым и подавленным, но я не смею жаловаться, ведь девушке сейчас точно хуже.
А я всё не мог ничего сказать, как и она. Нора уже привыкла к Дорэну, ко мне, к тому, как к ней относятся. Я заставил всех считать её госпожой, а вернувшись домой она будет никем, как и раньше. А вот как думает Нора? Ей хочется возвращаться к отцу, который её избивает? Она даже не сможет от него убежать, потому что все деньги уходят на обучение.
– Нора, – я сделал вдох, попытавшись успокоится. По телу шли мурашки, обжигая каждый сантиметр. Во мне больше не было уверенности, я начинал сомневаться в том, что собирался сделать с ней.
И всё же, несмотря на все за и против, эти глаза смотрели на меня со странной эмоцией. В них смешался страх и надежда, что всё получится. Но зачем, Нора?
– Скажи, ты правда думаешь, что хочешь этого? – Я хотел её отговорить, не совсем понимая почему, но одно я знал точно: мне за неё страшно.
А она смотрела на меня так невинно, не осознавая какие муки её ждут. Я видел в ней котёнка, который сам просит, чтобы его утопили. И как бы мне не было его жалко, я должен был это сделать.
Нора ступила ко мне ещё один шаг, теперь она совсем близко ко мне, настолько, что я видел каждую её фальшивую веснушку, её грудь почти касалась моей. Мы оба замерли, в ожидании, когда кто-то решится что-то сказать. Мне первый раз смелости не хватало.
– Соберись, – её шёпот стал для меня пощёчиной. – Я никогда не думала, что тот Каспар, грубый, холодный, так низко опустится передо мной. И из-за кого это, из-за меня? Насмешил.
Сотни иголок вонзились в меня. Среди этих огней, в священном для меня месте, меня унизили и задели.
– Удивите меня чем-то ещё, Ваша светлость. Кажется, я вижу тебя первый раз, ведь такую твою сторону до этого не знала и подумать не могла. Я помню, как ты пообещал никогда не причинить мне вреда, просил позволить тебе меня защитить. И с тех пор я не могу тебе не доверять, меня это тронуло. Поэтому прошу тебя снять уже с меня это наказание, к каким бы последствиям это не привело.
Глупая.
– Тогда я больше не буду тебя жалеть.
Не веря в то, что я это делаю, я поднял руку и провёл кончиками пальцев по её шее, вырисовывая те самые символы. И каждое движение,у знающего в сознаниях, натягивало нити разума, как гитарные струны. Я всё ждал, когда они лопнут, наконец-то разбив мою душу, раня и терзая её.
Символы на шее засветились белым. Нора скривилась, ведь ей, скорее всего, обожгло горло. Она схватилась за больное место, сгибаясь пополам. Я не мог дать волю эмоциям, не мог мешкать, грубо схватил её и прижал к себе, чтобы она не могла упасть. Одна рука крепко зажимала Нору, а вторая прошлась по её спине, быстро отыскав молнию и разорвав её, не имея времени нааккуратство. Я не хочу делать ей больно, но ничем помочь не могу, не могу отключить её сознание, чтобы она не чувствовала, как мышцы, в местах,где я касаюсь,горят. И когда я провёл рукой по голой спине, прямо мне в ухо вылился крик. Я вздрогнул. Руки крепко-крепко со всей силы сжали девушку, чтобы она не извивалась в агонии. Она уже себя не контролировала. Я чувствовал себя ужасно, но о моих чувствах и речи быть не может, когда я слушал эти болезные вопли и стоны. Как же хотелось закончить эту пытку, но нужно, чтобы тело девушки очистилось.
Нора больше не двигалась. Я уложил её на стол, скинув с него все вещи, сорвал остатки платья на теле девушки. Она всё ещё в сознании, но абсолютно ничего не понимает. Каждая мысль цепляется за те болезные ощущения по всему телу, и бедная Нора совсем не обращает внимание на всё вокруг. А уж тем более не знает, что это только первая часть очищения.
Её оголённое тело имело зелёный оттенок, время от времени вздрагивало от новой волны боли, глаза закатывались, по щеке стекала слюна. Я немедленно приступил к следующему этапу, чтобы быстрее это закончить. Я всё так же вырисовывал символы, на этот раз на её животе, потом на ногах. Теперь ей больнее не станет, но, когда символы засветились, Нора ещё раз вздрогнула. Теперь, слава огням, последний.
Я сел на стол, тяжело вздохнул и потёр глаза руками. Уставился в стену напротив и несколько секунд наслаждался тишиной, которую прервал кашель. Повернув голову в сторону девушки, я увидел, как он содрогается и немедленно поспешил перевернуть её набок. Её вырвало.
Бедный котёнок, когда просил, чтобы его утопили, не осознавал, насколько это страшно.
***
Я отнёс её в свою спальню, аккуратно положил на кровать и принялся обрабатывать её ожоги. Мне было невероятно приятно видеть спокойное выражение лица Норы. Вся тревога укатила, когда я убедился, что она мирно спит и ей больше не больно, но вот эти следы на коже имеют не менее жуткий вид. Когда я вынес её из зала, в коридоре столпилось около десяти человек, среди них я видел Шарлотту, которая была спокойна, как двери. Не уверен, но кажется она знает по какой причине это происходило. Она провела с ней достаточно времени и могла видеть метку. Эльфийка никогда не спутает ни с чем такие вещи. И вот сейчас я слышу стук. Мигом натянув на Нору одеяло по самую голову, я подлетел к двери открывать. Постарался стать в проёме так, чтобы гостю не было видно комнаты. – Пошла вон! – Рявкнул я сразу же. На пороге стояла рыдающая Рина. Её вид не хотелось комментировать, да и вообще созерцать её прямо сейчас. – Ваша светлость, пхи–пхи, умоляю, скажите, как моя госпожа. Позвольте мне позаботиться о ней, пхи. – Её наглость не имела границ. Наверное, в такой истерике она плохо соображала и попыталась меня оттолкнуть. На секунду я опешил, не ожидая таких действий от моей же служанки, но быстро отряхнулся и выставил её. Она не успела ничего увидеть. Послышались громкие всхлипы, на которые я не обратил внимания. Выключил свет и направился к кровати, но в самый последний момент остановился, увидев в темноте лицо Норы, каштановые волосы, что разметались по подушке. Мне подумалось, что я не могу лечь рядом с ней. Это как минимум странно после того, как я мучил её, а теперь буду с ней спать вместе. Она может быть недовольна завтра утром. Но ведь и бросить я её не могу. Я бы всё равно не заснул этой ночью. Был бы это кто-то другой, я бы и бровью не повёл, сделал бы всё необходимое и забыл, но это же Нора. Как бы я не пытался это ранее отрицать, но она имеет для меня особое значение. Это же Нора – синонимтого самого слова. Я плюнул на свою гордость, поставил перед кроватью стул и сел, тупо вытаращившись на девушку. Что она решит, что скажет мне завтра? Но мучительней всего оказалось смотреть на неё и бояться тронуть, но это желание переходило все границы. Я позволил себе торкнуться её лба, проверить температуру, которая, оказывается, выросла за считаные минуты, а по телу бегала мелкая дрожь. Так её организм борется с изменениями, сбивать её нельзя. Вздохнув, я поднялся и пошёл искать в своём шкафу какой-то плед. Обрыв все тумбы, я запаниковал, обнаружив, что такого в моей комнате не имеется. Запаниковал, ведь страх оставить Нору одну и пойти искать ещё одно одеяло, вцепился в меня ледяными пальцами, не позволял мне даже и мысли об этом допустить. С ней может случиться всё что угодно, а рисковать я не планирую. Тогда мне пришлось побороть свой другой страх её трогать. Я залез к ней под одеяло, уже не боясь прижиматься к девушке. Моя мазь быстро убрала все ожоги, поэтому я никак не причиню ей боль. А самое главное, Нору нужно было согреть. Разве я не смогу с этим справиться? Я считал в голове минуты, старался не заснуть, чтобы постоянно чувствовать её температуру и следить за тем, чтобы она не дошла до опасной точки. Но я и представить себе не мог, что мне будет так спокойно. Настолько, что больше ничего не хотелось, кроме того, чтобы спать. Прошлый раз, когда Нора пришла ко мне посреди ночи, я и думать не мог о том, чтобы она осталась спать в моей комнате. Я знал, что она уйдёт, но меня это особо не ранило. Но сейчас, смотря на неё, я вспоминал лишь вопли. В животе появлялось ощущение, будто внутри провернули нож. Наверное, я жалею о том, что провёл этот ритуал. Но, если Нора действительно этого хотела и ей так будет лучше, я даже и пискнуть не смею. Можно легко понять, почему же она так захотела, но разве ей будет так удобно? Я многое время её обеспечивал, дал крышу над головой и социальный статус. Но ей не хочется быть привязанной к кому-то, как собака на поводке. Ей нужна гарантия того, что она сможет выйти из золотой клетки, когда это будет нужно. Но мне правда не верится, что ей хочется домой, ведь это не выгодно со всех сторон и ракурсов. Я слушал тихое тиканье часов на стене, оно меня убаюкивало, когда это не нужно. И когда мне уже подумалось,что нужно в них чем-то закинуть, перед глазами начали вырисовываться картинки. Тик-так, кто-то ходит по зимнему лесу. Тик-так, серебрится луг. Тик-так, не помочь в сугробе телу. Тик-так, красота обмороженных рук. Дёрнувшись, я резко открыл глаза. Меня встретила стена напротив, на которой весели те клятые часы, справа от меня лежала Нора. «Всё хорошо», – пытался я убедить себя, понимая, что такие сны мне снятся на нервах. И, немного успокоив барабанящее сердце, до меня только сейчас дошло, что Нора перевернулась на бок и теперь ко мне спиной. Это значит, что она в порядке и пришла в себя. А вот на часах, вроде бы, пол шестого утра. Я всё-таки заснул, но всего на час. Есть ли смысл всё ещё караулить девушку, если дела и так идут хорошо? А мне и обдумывать это не нужно, ведь глаза так слипаются, что открыть их полностью почти невозможно. Смешно, что пару часов назад я думал, будто вообще заснуть не смогу. Второй раз я ничего во сне не видел, только чувствовал. Сначала что-то ворошилось у меня под головой, будто ветер нежно обдувает мои волосы летом. Потом я ощутил, как он перебрался мне на плечи и руки, а потом… Бам. Смертельный удар где-то в районе печени. Я вскочил на кровати, как ужаленный. Или ударенный. Спросонья было трудно разобраться, а что толку? Как только я поднялся на локтях, щекой ощутил ещё один удар, да такой, что упал обратно на подушку. Лёжа боком, увидел перед собой Нору, что сидела на коленях: голая, нет-нет, в белье, злая, возмущённая, красная от ушей до пят. – Где моя одежда, остроухий? – Прошипела она на меня. Я и вдохнуть не успел, как по моему лицу прошёлся ещё удар. Нора закрыла мне глаза, второй рукой сорвала одеяло, накрылась и куда-то собиралась уходить, уже встав с кровать. – Лежать, – рявкнул уже я, потянув одеяло на себя, чтобы девушка упала обратно на кровать. – Во-первых, нет твоей одежды. Я сейчас принесу. Во-вторых, тебе дышать неровно нельзя, не то, что вставать. – Я немного успокоился и уже тихо продолжил, – я имею в виду, что тебе с комнаты выходить нельзя. У тебя синдром отсроченной боли, даже рукой не шевели. Я немного нависал над Норой, она закутана в одеяло, как в кокон, только голову видно. И, кажется, она совершенно меня не слушала, что было ясно по раскрасневшемуся лицу. – Мерзкий извращенец, пусти. – Я не держал. Девушка резко села и оперлась о изголовье кровати спиной, тут же скривившись от мышечной боли. Молочная кислота даёт о себе знать в подтверждение моих слов. И теперь Нора смотрела на меня просто недовольно, без лишних эмоций. – Ты не мог отнести меня в мою комнату? – Моя ближе, – я отвечал резко, спокойно, невозмутимо. Было весело наблюдать, как Нора пытается быстро найти ещё вопросы. – Нет, ты не понял. Почему ты позволил себе нарушить мои границы? – А врач их нарушает, когда проводит осмотр? Девушка зарделась, резко втянула воздух и ошарашено открыла рот, в оцепенении. Наверное, было трудно выбрать слова, которые в первую очередь нужно было в меня выплюнуть. – Ах, ты осмотр проводил? – Девушка, не смотря на жуткую крепатуру, кинула в меня подушкой. – Что же трусы с меня не снял, раз медосмотр делал? Я словил подушку, но это меня особо не спасло, ведь Нора навалилась на неё сверху, придушила меня. Я пытался её скинуть, но боялся её нечаянно ударить. То, как бьёт меня Нора, совсем вреда мне не причинит, а вот я ей могу. Но, учитывая то, что у меня от неожиданности кончается воздух, нужно задуматься о её безвредности. – Или ещё не успел? А что дальше хотел сделать, чёрт блохастый. Девушка подняла подушку, чтобы я ответил. – Да нет же, я за тебя волновался, нужно было следить за… Я не успел договорить, как подушка снова резко опустилась мне на лицо, но на этот раз я подставил руки и успешно увернулся. Встал с кровати и отошёл на пару шагов. А Нора мне в след: – Попросил бы Рину, это её работа за мной следить. – Рина в этом не понимает. Вот не наслали бы огни беды, что-то бы случилось, очищение бы прошло неправильно, и ты меня сейчас не калечила. Я пол ночи глаз сомкнуть не мог, ждал пока у тебя температура упадёт. Нора успокоилась, но всё равно смотрела на меня пустым взглядом. Укуталась в одеяло сильнее, чтобы точно ничего не было видно, но я не понимаю к чему это. Вчера я всё её тело мазью покрыл. Вот теперь, убедившись, что она не будет снова проявлять ко мне агрессию, я смог подойти к кровати, положил ей подушку под спину, чтобы девушке было удобно. Но было бы лучше, чтобы она лежала. Сел на край кровати, чтобы опять себя оправдывать. Говорил же себе, что утром она будет недовольна. – Нора, разве ты не помнишь, как сама раньше просила меня не уходить? – Я довольно улыбнулся, смотря как щёки девушки становятся ещё розовее. – Ты так много мне сказала, говорила, что хочешь комнату, где есть я, спала у меня на коленях. – Прекрати. Я встал, поднял руки перед собой и направился к двери, но остановился на половине. Не могу промолчать. – Ты тогда себя не контролировала, приставала ко мне. Но я же и пальцем тебя не тронул. Не стыдно ли тебе сейчас устраивать такой скандал после того, как вчера клялась мне в доверии? Из комнаты я вышел в коридор, в котором было пусто, светло и тихо, что помогло мне успокоится, ещё раз обдумать слова, что я нечаянно сказал. А не было ли это слишком грубо? Нет. Даже думать об этом не хочу. Нора всегда ведёт себя со мной грубо, ни разу за это не извинилась, даже несмотря на то, что я для неё сделал за всё время. – Господин Каспар, проходите на завтрак. Откуда не возьмись нарисовалась Рина, вечно ходящая за своей хозяйкой. Опять пришла мне плакаться? Да нет, выглядит очень сдержанной, собранной и намного лучше, чем вчера. По крайней мере, без пузырей из носа. – Я не голоден, Рина. Принеси своей госпоже наряд, помоги ей переодеться. Спроси хочет ли завтракать, но следи, чтобы с кровати не вставала. Если ослушается, зови меня. Рина, как послушная служанка, кивнула и удалилась. Но стоило ей только зайти в комнату, как послышался удивлённый вдох: – Госпожа, как Вы? Почему Вы плачете? Я навострил уши, прислонился к двери, чтобы подслушать. Но вот беда, это же моя комната, которая специально сделана так, чтобы никто не слышал, что происходит внутри. И почему же она плачет, неужели я правда сказал что-то плохое? Ничего, с ней Рина, она позаботится о ней. Не уверен, что в моей комнате меня хотят видеть. Тогда я пошёл выполнять свои прямые обязанности, направился к себе в кабинет. И как же я был удивлён, когда мой кабинет оказался не пуст, в нём были двое: герцог и Натаниэль. Не удивительно, у второго есть мой ключ. Но как он мог пустить сюда моего отца? Вид у герцога такой, будто словил пулю при исполнении. – Ваша светлость, – Натаниэль подорвался, когда я замер в дверях. – Я пытался отговорить господина, но он грозился, что выбьет дверь. – Да что ты там говоришь? – Сердито пробубнил герцог. – Это кабинет моего сына, разве я не имею права тут находиться? – Вне моего присутствия не имеешь. Нужно было мне сказать, я бы встретил тебя, – я прошёл к своему рабочему месту и сел в кресло. – Тут даже прислуга не убирается, я сюда никого не пускаю. Они сидели за столиком, на креслах. Натаниэль смотрел на меня виновато, но я на него не сержусь. Скорее всего, он направлялся ко мне, а отец его перехватил, заставил открыть кабинет. Даже представить себе не могу, что он хотел тут увидеть. – Господин Каспар, я пришёл к Вам, доложить о делах в столице. Начался бунт, народ хочет сменить власть немедленно, ведь… Натаниэль замолчал под тяжёлым взглядом моего отца. Он смотрел на него сурово, будто на своего новобранца. Но он всего лишь мой заместитель и я понятия не имею, что же герцог мог в нём такого найти, что так пристально смотрит. Вроде бы и видит его не первый раз. – Продолжайте, Натаниэль, – велел он. – Власти хотят пополнить ряды армии в связи со смертью наследницы от рук эльфов. Внутри у меня всё похолодело. Сначала от того, что я знаю правду о смерти Вивьен, а потом от осознания зачем сюда пришёл военнокомандующий и с каким разговором. – А вот теперь скажи, Каспар, – он начал незамедлительно, – ты уже четыре года наделён маркграфством, своими владениями, но ни разу не дал разрешение на постройку военных баз на своих территориях. Ты же знаешь, какая ситуация в королевстве. Натаниэль смотрел на меня широко распахнутыми глазами, ведь его это тоже касается. А я смотрел на него также, с такой же эмоцией. Мы оба понимали, что он скажет дальше, ведь уже не первый раз завязывается этот разговор, но на этот раз всё серьёзней и неизвестно,к чему это приведёт. Но вдруг обстановку разрядил неожиданный стук в дверь. А затем, не дождавшись ответа, она распахнулась. На пороге мы увидели Шарлотту. Мерзавка, наверное, подслушивала, ей стало интересно, и она решила, что сможет вмешаться. А ведь так и есть. В этой комнате появился человек, который напрямую связан с Эльхией. – Простите, мне нужно было… – Матушка, – я перебил, с лёгкой улыбкой смотря на неё удивлённо, – Вы как раз кстати. Клянусь, она будто чувствовала, что может быть тут нужна. Да и вообще, никогда бы не подумал, что Шарлотта хоть когда-то будет мне нужна, я не видел её двадцать лет. Но внезапно она нарисовалась и стала так полезна. Герцогиня закрыла двери, но вглубь не прошла. Ей не было места. Тогда я встал со своего кресла, указал ей на него, и она села вместо меня. Много чести, конечно, но Шарлотта действительно может меня спасти. – Скажите, маменька, Вы как никто другой это знаете, в интересах ли Эльхии напасть на Дорэн? Шарлотта удивлённо вскинула брови, будто театрально, затем покачала головой и молвила: – Будучи послом Эльхии, я не один год представляла интересы эльфийского королевства, но на тот момент никто даже думать о таком не смел. Эльхия всегда была слабым государством на фоне Дорэна. – Да что ты знаешь? – Встал герцог с кресла. – Может монархи там те же, что и при тебе были, но мысли у них совсем не те, поверь. Да что толку с тобой, пигалицей, разговаривать. Шла бы ты, герцогиня, – не описать, с каким презрением он говорил эти слова, но Шарлотта оставалась непоколебимой. – И что же ты предлагаешь? Зачем пришёл сюда, скажи уже прямо, а то ходишь кругами, что не подобает человеку с твоим званием. Я видел, как сильно сжались кулаки отца. Хуже всего ему было осознавать то, что он ничего не сможет ей сделать, она его жена, герцогиня, равная ему. И, может быть, ему стоило бы уважать её, но в егоглазахбыло видно, что он считает Шарлотту лишь ошибкой молодости.Не важно, любил ли он её прежде, он всё равно жалеет о том, что сделал её такой. Хотя она и до встречи с ним была не последним человеком. – Каспар – маркиз, он обладает широкими военными полномочиями. Раз он не хочет служить на благо государства, как все остальные, я назначу его младшим офицером, капитаном подразделения ротного масштаба численностью восемьдесят человек, отправлю на пограничную заставу и пусть люди наконец-то увидят, что у меня хороший сын, которым я могу гордиться. – Что? – Я чувствовал себя маленьким мальчиком, которому родители ставят ультиматум за непослушание. – Ты не сделаешь этого, это точно ударит по твоей репутации. – Разве? У тебя отличная военная подготовка, хоть ты и никогда об этом не вспоминаешь. Никто мне перечить не сможет, я назначаю на такую должность не абы кого, а человека, которому я могу это доверить. Да и кто же займёт моё место после моей смерти? Я не говорю о посте военнокомандующего, а хотя бы о титуле герцога. Неро… – голос старого солдата дрогнул. – так старался мне угодить. Он всю свою жизнь посвятил подготовке, но он и на прапорщика не сгодился бы. Он горел этим с самого детства, только об этом всегда думал. Но ты, – теперь его взгляд был полон печали, – родился первым, унаследовал все права. Теперь, к удивлению всех присутствующих, вскочила Шарлотта. Она приняла это оскорбление на свой счёт, страшно было подумать, что же сейчас будет за драка. – Вздор! Значит так ты всё время обращался с моим сыном? Смеешь его сравнивать с кем-то, пытаться сделать с него того, кем он не является, унижать за то, что он, взрослый человек, не подчиняется тебе? Да плевать на твоё звание, на твои полномочия и репутацию, если человек ты червивый. Всегда был гнилью и ею будешь. – Шарлотта! – отец рявкнул так, что стены поместья дрогнули. Его лицо стало красным, руки не могли бороться с тремором. – Ты, эльфийская сука, не забывай, кто тебя из клетки вытащил. Слышалась неразборчивая ругань, гул, а среди этого я, белый от непонятной смеси эмоций, и зелёный Натаниэль, которому было явно не лучше.
