Прочь из Страны Чудес

Придя сюда, Дьюс никак не мог предположить, что ему придется выслушать еще одну печальную историю. Конечно, он помнил Сильвера. Тот действительно был несколько странноватым, однако плохим человеком Спейд его ни за что бы не назвал. В некоторых вопросах их убеждения пересекались, и хоть он не мог сказать, что был близким другом юноши с серебряными волосами, все-таки он знал его достаточно, чтобы новость о том, что тот так и не очнулся за все эти годы, повергла его в шок. Эйс же, напротив, казалось, совсем не волновался. Откинувшись на спинку своего разодранного кресла, он спокойно попивал невнятную спиртовую бурду из своего стакана, и уже налил второй — впрочем, в ходе его рассказа становилось ясно: такого количества ему будет слишком мало, чтобы опьянеть. — Это горько слышать, — наконец подал голос Дьюс, сам вздыхая. В какой-то момент чужого повествования, он сам взял стакан со стола и сейчас сидел, глядя в темные глубины спирта, что был налит в тот. Пить он не решался, все-таки подобное действие было не самым правильным поступком с точки зрения его морали, однако теперь он явственно ощущал порывы к этому. — Ну мне тоже, на самом деле. Когда я в последний раз его навещал, он выглядел так… Блин, так естественно, что ли. Как будто бы реально просто спит. А самое жуткое, что внешне он вообще не постарел: посмотри на меня вместе с тем! Блин, хотел бы я так же, — хихикнул мужчина, поймав на себе осуждающий взгляд приятеля на этой фразе. — Шучу-шучу. Ну, что скажешь о моем рассказе? Не кажется ли тебе, что благородно начатый путь не всегда приводит к светлой цели? Спейд насупился. Сейчас у него возникало ощущение, что Траппола попросту пытался сбить его с намеченного им благородного жизненного пути: не сказать, чтобы его этот факт хоть сколько-то радовал. — Такой себе у тебя пример. Произошедшее с Сильвером не закономерность, но несчастный случай! Это никак не связано с тем, каким человеком он был, и ты это знаешь, — сердито произнес молодой полицейский. Да, Эйс действительно был отпетым мошенником, но пусть не думает, что его фокусы сработают на нем: все-таки Дьюс знал его слишком уж долго, и за эти годы смог выучить большую часть трюков друга. На лице того тем временем вновь появилось кислое выражение. Он переложил одну ногу на другую, вальяжно разваливаясь в кресле. Что и сказать, в своем собственном доме он явно мнил себя королем. Между тем, Дьюсу попался на глаза стол, стоявший позади места Эйса. На столе были разбросаны какие-то бумаги, мусор, и подозрительно знакомые Спейду монеты. Он начал припоминать, что когда приезжал сюда с Веллетом, Траппола не сидел в одиночестве — судя по всему, он теперь был знаком с какими-то людьми, которые, по мнению полицейского, могли лишь усугублять положение того. «Надо будет поговорить с ним об этом», — рассудил Дьюс, но не успел привести свою задумку в реальность, поскольку Эйс вновь заговорил: — То есть, вот следуя твоей логике, хороший человек совершая хорошие поступки, всегда получит в ответ что-то хорошее? — Это так, — кивнул Дьюс. — Но тогда, — продолжил Траппола, покачивая стакан в воздухе, — Выходит, что верно и обратное. Плохой человек, сознательно совершая плохие поступки, обязательно придет к плохому концу? — И это верно, — вновь согласился Спейд, немного не улавливая, к чему ведет Эйс. — Вот тут-то ты и попался, — хмыкнул тот с улыбкой победителя (Дьюса это правда уже начинало бесить). — Да что ты. И почему я попался? — Потому что у меня есть история как раз о том, как человек, совершавший дурные поступки сознательно и совершенно не исправившийся, в итоге катается как сыр в масле. — И о ком же ты хочешь рассказать? — спросил темноволосый слушатель Эйса, одновременно неосознанно подаваясь немного вперед. — О, — мурлыкнул Траппола довольно.  — Думаю, ты с легкостью догадаешься. *** «— Помнишь зимние каникулы на первом курсе? Ох, и весело тогда было в колледже в наш отъезд. Мы, конечно, основное действие не застали, но ту поездку назад я никогда не забуду. Ты сам ведь не забыл, почему мы так сорвались? Тот парень, Джамиль. Мне он всегда казался мрачным, но советы по баскетболу дельные давал, да и в принципе толковый, только вот слишком уж трудяга. Я постоянно повторяю, что слишком много умственной работы на пользу не идет, так и с ума можно сойти! В его случае, это, правда, не до безумия довело, но все близко. Помнишь ведь, какая шумиха тогда была? Покуситься на старосту своего общежития — да на такую хрень только я был способен, хе-хе. Впрочем, я никогда не ставил перед собой цели Риддлу снести голову, а вот что было в мыслях у Джамиля… Не знаю, мне даже тогда его намерения такими уж мирными не казались. Но впрочем, сейчас я перейду к сути дела и ты наверняка все поймешь». *** Калим тихо вздохнул, глядя на ночное небо за окном. Очередная тягучая восточная бархатная ночь: сколько таких уже было в его жизни? Достаточно много. Юный Аль-Асим рос и развивался, физически и личностно, а ночи были все теми же, хотя в последние несколько месяцев они казались ему в разы более темными и холодными, чем когда-то раньше. Пожалуй, он искренне скучал по прежним беззаботным временам юности, учебы. Тогда он, казалось, был совсем другим человеком — вернее, чистым ребенком, который верил во все светлое и прекрасное. Верил в свои собственные силы, в то, что приложив немного усилий, он сможет изменить этот мир. Время показало, что он ошибался. Сейчас в постели лежал вовсе не тот наивный мальчишка, но взрослый мужчина. Его белоснежные волосы отрасли лишь немного, а вот тело изменилось: мышцы налились силой и перекатывались под темно-оливковой кожей с каждым его движением. Что и сказать, он не только выглядел внушительно, но и управлялся с доверенным ему наследством мудро и достойно. Аль-Асим был славным представителем своей семьи: сильным и добрым управленцем и лидером, однако почему-то сейчас, в ночной тишине его взгляд больше походил на взгляд потерянного щенка, чем на взор аристократа. Калим вновь вздохнул, прикрывая глаза. Тяжело было быть взрослым: еще тяжелее было быть таковым в одиночестве. С самого детства юный наследник семьи Аль-Асимов привык быть в большой компании, возиться с другими детьми и бегать по роскошным коридорам их огромного дома, где всегда было шумно от разговоров и смеха. Сейчас в этих коридорах вот уже несколько месяцев стояла гнетущая гробовая тишина. Впрочем, совсем одинок он уж не был, и самый дорогой ему человек не покинул его, оставаясь для Аль-Асима единственной отрадой после того, что случилось с его большой семьей. Едва слышно скрипнула дверь — другой и не обратил бы внимания на этот звук, но Калим, живший с вошедшим в комнату уже достаточно давно, тут же вышел из состояния дремы: впрочем, не пошевелившись. Послышалось шуршание невесомых черных одежд, больше напоминающее о шорохе змеиной чешуи о песок, а затем этот некто опустился на край кровати, после залезая под тонкое одеяло: едва он лег рядом, как Калим тут же перевернулся и обвил того за талию, ткнувшись лицом в шелковые пряди темных волос. — Чтоб тебя, Калим! — послышалось недовольно шипение, и Аль-Асим почувствовал легкий тычок локтем в бок. — Ха-ха, что такое? — засмеялся он тихонько, — Неужели я тебя напугал? — Я думал, ты давно уже спишь, — ответил Джамиль, перевернувшись на другой бок таким образом, что их лица ныне оказались друг напротив друга. Серые глаза правой руки Калима смотрели в его, рубиново-алые. Взгляд у Вайпера всегда был какой-то чрезмерно задумчивый, и при этом отрешенный. Казалось, он постоянно строил какие-то одни ему ведомые планы: Аль-Асим хоть и даровал ему обещанную свободу, но тот попросил разрешения остаться с ним, и продолжал, фактически, работать на него, помогая решать возникающие вопросы касательно семейного дела и финансов. — И тебе было стоило давно спать, — ласково сказал Калим, ткнувшись носом в смуглую шею своего бывшего слуги чуть повыше кадыка. От того пахло пряными благовониями: дурманящий, приятный запах. Запах, который возвращал его в прошлое — далеко-далеко, к их первым по-детски неловким ласкам еще в стенах общежития колледжа. Это было так в духе рисковых влюбленных подростков, что каждый раз, как Калим вспоминал об этом, ему хотелось смеяться, а вот Джамиль, напротив, краснел. Впрочем, он до сих пор любил построить из себя недотрогу — благо меньше, чем раньше. — У меня были дела, нужно было все сверить после тебя…яя…ааа… --его вечно утомленно-сердитый голос сорвался, и, размякнув на несколько мгновений, Джамиль вдруг взвился подобно рассерженной кобре, шлепнув Калима по руке, которая уже во всю шарилась под ткань его темных штанов. — Что ты делаешь! Я пришел сюда в надежде поспать, а не для того, чтобы терпеть твои домогательства, — прошипел Вайпер, и тут же умолк, поскольку темные губы Калима коснулись его уха, затем шеи, виновато выцеловывая каждый сантиметр той. — Мне казалось, ты их не терпишь, а наслаждаешься. Ты слишком много работаешь, Джамиль. Я давно не ребенок, за мной и моими делами не нужен надзор, — прошептал Аль-Асим в темноте, продолжая поглаживать внутреннюю сторону бедер Вайпер. Судя по тому, что тело того становилось теплее, он был совсем не против продолжения действия. — Да неужели. Тебя оставь одного, тут все развалится, — уже спокойнее сказал Джамиль, прикрыв глаза — его несколько более худощавое, но сильное тело явно наслаждалось ласками любовника, по-кошачьи изгибаясь под его руками. — Не развалится, — фыркнул Аль-Асим, постепенно теряя терпение и в конце-концов нависнув над брюнетом. Джамиль смотрел на него спокойно, с блуждающей на устах улыбкой. — А я бы не был столь уверен, — прошептал он почти безмятежно, приподнимаясь с подушек чтобы коснуться губами чужих губ. *** — Ну и? — кисло спросил Дьюс. — Что «и»? — Эйс отпил из стакана еще немного, уже начиная пьянеть. — Мне кажется о том, что эти двое спали друг с другом, знал весь наш колледж курса так с третьего. Я и не сомневался, что Джамиль останется с ним после выпуска. Так в чем суть твоей истории? — Спейд недоверчиво понюхал содержимое собственного стакана и, решив, что терять ему нечего, сделал глоток. Правда, тут же закашлявшись, что вызвало у Трапполы улыбку. — Пей аккуратнее, — захихикал он, и тут же продолжил: — У Калима вся семья померла через несколько месяцев после выпуска. Один за другим, как всех скосило. Говорят, в те годы в их стране была эпидемия, но что-то мне не верится, что болезнь была столь уж смертоносной. Тем более, что Калим, что его верный слуга остались целы и невредимы. Тебе это странным не кажется, Господин Полицейский? Дьюс поморщился, касаясь горла в попытке подавить кашель. — Ну… Честно говоря, кажется. — То-то же. А я еще не закончил. Годик или около того эти двое жили в своих роскошных хоромах, и казалось было, все хорошо… Да только до момента, как Джамиль сбежал, прихватив с собой добрую половину богатств — Калим, дурачок, слишком своей «наложнице» доверился. — Как так? — не поверил своим ушам Дьюс. — Но зачем? — Откуда я знаю? — пожал плечами Эйс. *** Джамиль тихо вздохнул, глядя на ночное небо над головой. Очередная тягучая восточная бархатная ночь: сколько таких уже было в его жизни? Достаточно много. В песке барханов каждую ночь рождалось множество змей: ночами они росли, охотились и становились сильнее. Что же, с гадюкой у него и правда было много общего. Едва поймав на себе угрюмый взгляд местного жителя, Вайпер поспешил накинуть капюшон обратно — ему привычно было в нем прятаться. Он помнил этот город совсем иным: фактически, многое тут зависело от семьи Аль-Асимов и от ее главы. Теперь ее верхушкой был Калим. «Я хотел отомстить им. Может не было твоей вины в том, что происходило в мои юные годы, но их вина — была». Он посмотрел на возвышающийся над лачугами прекрасный дворец — когда-то тот принадлежал и ему тоже, но теперь вход в него был для него навеки закрыт. Не мог он скрыть, что сердце слегка сжималось от горечи при этих мыслях. «Я видел, что это сломало тебя. Я хотел сделать тебя сильным снова, как было раньше. Ничего не получалось, пока я не понял, что тебя делало слабым само мое присутствие рядом с тобой». — Совсем взбесился, — донеслись до него обрывки разговоров торговцев. — Вот его отец был… А этот, сущий тиран! Странно, даром такой мальчик хороший рос. Что же случилось? Джамиль кисло улыбнулся. «Что случилось?» «Я отнял у него последнюю надежду. Жестоко? Возможно». «Но теперь он ведь точно стал сильнее, верно?» *** — Не представляю Калима тираном, — недоверчиво сказал Спейд. — Ну не представляй. Поезжай к ним, все своими глазами увидишь, — пожал плечами Эйс. — А с Джамилем-то что? — С ним? Да не знаю, у него куча денег теперь — очевидно, что как сыр в масле катается, — ответил ему Траппола, откидываясь на спинку кресла с вальяжной улыбкой. — Ну что, Дьюс. Теперь ты убедился в моей правоте?