Прочь из Страны Чудес

      Дисклеймер: В данном ответе используется хэдканон, суть которого будет объяснена в конце главы. Судя по всему, Рук его узнал — по крайней мере, его взгляд резко изменился, и из холодно-жуткого стал растерянным, почти что испуганным. Глядя в чужое лицо в этот самый момент, Дьюс узнал того чудака в шляпе, который вечно говорил какие-то витиеватые фразочки на одном ему понятном языке — это был тот самый, уже давно знакомый ему Хант, типичный представитель жеманного и надменного общежития Помфиор. Однако всего через какое-то мгновение старый Рук исчез, и его вновь сменила новая, пугающая Спейда личность. Пугающая причем настолько, что он уже хотел было схватиться за волшебную палочку, чтобы защитить себя, но не успел. Хант перехватил его запястье, сдавив и вывернув — сила у него была сравни медвежьей — и удерживая молодого полицейского, он втащил его во мрак жилища Трапполы. Следует отметить то, что хоть все и происходило чрезвычайно быстро, краем глаза Дьюс все-таки успел заметить, что Эйс, судя по всему, дома не было — к его же счастью. Обитель того не отличалась особенной опрятностью и раньше, но теперь здесь все было перевернуто с ног на голову, и везде царил сплошной хаос. Очевидно, что причина этого хаоса находилась прямо перед ним. — Ты, — с рычанием в голосе сказал Хант: Дьюс в жизни не мог припомнить, когда бы низкий баритон того звучал настолько пугающе. Подбородком Спейд ощутил сначала холод, а потом и появившееся тепло камня магической палочки, и это было последним, что он почувствовал — в следующий миг его тело перестало его слушаться окончательно. «Да он парализовал меня!» — с ужасом осознал он. Какой кошмар: второй раз он приходит в это место, и второй раз его ловят как полного идиота — если коллеги узнают, то точно его засмеют. Хотя на похоронах обыкновенно смеяться не принято, а других мыслей при взгляде на искаженное злобой (боже, как же он был страшен в этот момент!) лицо Рука у Дьюса просто не возникало в принципе. Было как-то обидно умереть от его магии: особенно учитывая тот немаловажный факт, что Спейд, вообще-то, ничего Ханту не сделал. А тот наконец перестал хранить молчание — оглядев Спейда со всех сторон, он по-лисьи прищурился, как будто бы старался запечатлеть в памяти не только чужую внешность, но и саму душу. — Где Эйс, м? А вот это опять было больше похоже на прежнего Ханта — но этот тон в своей деликатной ласке был обманчив, и Дьюс прямо-таки ощущал, как сломается его шея в случае, если он даст неправильный ответ. — Не…знаю… — с трудом промямлил он. Губы с трудом шевелились из-за заклинания Ханта. — Да что ты? Не знаешь? — тот сразу стал выглядеть разочарованным, причем неприлично наигранно — Хант состроил такое лицо как будто Дьюс, как минимум, сообщил ему о смерти его дорогой матушки. Секундная пауза. — Ай-ай-ай, mon ami, ну в таком случае я покорно прошу прощения за свое неподобающие поведение и тотчас тебя отпускаю, — он сокрушенно покачал головой. Да, это определенно был тот же Рук, каким Спейд его помнил. А в следующий момент он вновь ощутил тепло волшебной палочки у горла и понял, что не может дышать. Нечто будто бы вырастало из стенок его гортани, забивая глотку — он даже не мог толком дернуться от боли, которая сопровождала этот процесс, вынужденный беспомощно хватать воздух ртом. А голос Ханта вновь стал ледяным. — …Сказал бы я, если бы не знал о том, какая прочная связь между вами двумя. За кого ты принимаешь меня, Дьюс, м? За идиота? — он приблизился к покрасневшему от нехватки кислорода лицу юноши, свободной рукой погладив щеку того почти любовно и при том не отрывая взгляда от того выражения, что читалось в мятной глубине глаз того. Судя по улыбке, что расплылась на губах мужчины, он явно наслаждался происходящим, и лишним подтверждением того стал мягкий, тягучий тон, с которым он продолжил свой монолог, продолжая гладить Спейда как пойманного кролика. — Я ведь очень хороший охотник, Дьюс. Неужели ты все забыл? ***  — Неужели ты все забыл? — Скорее, не очень хотел вспоминать, mon amour, — вздыхает Рук, трогая мягкие пятнистые ушки, что возвышались аккуратными полукругами над его головой. — В Закатных Лугах давно чистокровных людей не осталось, — фыркает вальяжно и лениво кто-то за его спиной, и уши Ханта стыдливо прижимаются к голове. Интересно, как давно его маленький секрет стал столь очевидным для другого? Впрочем, не удивительно, что _он_ знал. Кому как не ему об этом знать. — Обманываешь сам себя. Пф, презренно — не думалось мне, что ты настолько труслив. Гиены и то будут в разы смелее. Он что, пытался его разозлить? Хант искренне этого не понимал: он не назвал бы себя вспыльчивым человеком, и обыкновенно изящно выходил из подобных ситуаций, но в этот раз… Пожалуй, он чувствовал себя несколько потерянным. Интересно, в чем же дело: в этих глупых комках меха, что теперь были видны вне действия зелий и заклинаний или же в том странном чувстве, что он испытывал, когда они возвращались? — Помфиор, помфиор. Изящество, красота, вот эта вся вот чушь. Ты бегаешь за этим жеманным корольком как верный песик, самому-то не противно? Пф, я не могу представить такого, чтобы один из поданных этого слабака… Хотя, нет, подожди. Могу. Ты как раз такой типичный представитель народа, который он был хотел видеть. Совершенно бесхарактерный, и ты смеешь называть себя охотником? Рук хотел что-то ответить: в действительности хотел, но вместо слов с губ сорвались не совсем внятные звуки, больше похожие на ворчание крупного кота. А затем — тьма. Провал. *** «Предатель». «Перебежчик». «У тебя только один король, а ты ушел к тому, кто и на роль Королевы не годится». «Позор». «П о з о р». *** Он задохнется. Если он ничего не сделает, то точно задохнется. Дьюс чувствовал, как нечто прорастает в горле — с Руком вести диалог было бесполезно, это был уже не тот общительный юноша, который замещал старосту Помфиора. Господи, у него что, во рту клыки? Спейд обливался холодным потом, отчаянно отбивая столь нужный ему кислород — и в этот момент слабо, едва-едва, на периферии нервов, но все же — начал ощущать свое тело. Парализующее заклинание требовало много усилий, удержать его долго было непросто — видимо, силы Ханта тоже имели свой лимит. Его шанс. Собрав все свои жалкие силы в кулак, Дьюс выхватил собственную палочку, тут же скрестив ее с чужой, перебивая поток темной энергии, что незримыми волнами шла от той. Наконец он мог вздохнуть, но это еще был не конец. — Ты…арестован, именем закона магических миров! — кашляя, прохрипел полицейский. Что и сказать, о своем долге он забывать не собирался. До победы ему явно было далеко, но все же… Глаза Ханта округлились от удивления. — Mon dieu, quelle effronterie! Ты что, в самом деле меня арестовать собрался? — вдруг он приторно засмеялся, приложив руку к груди, и Дьюс решил, что это хороший момент для атаки — мгновение, и из его палочки вырвался поток магической энергии. Поток, который должен был попасть в Рука, но в результате пролетел мимо, разнеся в щепки картину, что висела на стене. — Ат-та-та, ну что же ты сразу так агрессивно. «Где?» — Дьюс завертел головой и обнаружил Ханта не сразу. Тот скрылся во мраке комнаты, сидя на спинке кресла в какой-то совершенно невероятной позе, больше напоминая крупного кота, чем человека. Нет, все-таки вид у него был странный. Спейд помнил Рука, одевавшегося с иголочки –порой на грани вычурности, но все еще стильно, ярко, эпатажно. Этот же Рук был одет во все черное, облегающее его мускулистое тело — сверху водолазки был накинут не застёгнутый плащ, чьи полы были обтрепаны и в чем-то испачканы. Неизменной (в некотором роде) осталась лишь шляпа с широкими полями, но и она имела черный цвет и ныне была украшена не пером, но чем-то похожим на пушистую коричневую кисточку. Хотя на лицо он был все тем же — до тех пор, пока не заглянешь в глаза. — Агрессивно? Это ты пытался меня убить! — оскалился Дьюс, потирая горло. Теперь он мог дышать, но неприятные ощущения до сих пор никуда не делись. — А как же еще я заставлю отвечать тебя на вопросы? — развел руками Хант с самым невинным видом. — Все знают, что страх — лучший мотиватор. Ты когда-нибудь видел, как убегает пуганный и раненый олень, mon ami? — он медленно и изящно слез с кресла. Спейд не спускал глаз с чужих рук, понимая, что его все еще могут запросто убить. В тесном помещении сражаться магией было не так удобно, как на открытом пространстве, а Хант явно был сильным противником. — Я не знаю, где Эйс, — упрямо повторил Дьюс, вспоминая вопрос, который был ему задан. — Допускал я и такой вариант, — кивнул охотник, касаясь своей щеки в задумчивости. Его тонкие пальцы были облачены в темные перчатки, заставляя его сливаться с обстановкой так, точно он применил на себе заклинание невидимости.  — Его достаточно трудно выследить, но нет ничего невозможного… — протянул Хант. Казалось, он вовсе забыл о том, что между ними только что возникла потасовка, которая едва не закончилось кончиной одного из них. Дьюс поколебался. Все-таки Рук не был случайным негодяем с улицы. Он знал его другим, гораздо лучшим и более приятным человеком, а потому готов был вступить в диалог. — Что ты здесь делаешь? — наконец спросил он, опуская палочку. — Я? — приложил Хант руку к груди, вновь состроив удивление на лице. В этот момент Дьюсу показалось что нечто, что встревожило его в чужом облике еще в первые моменты встречи, на мгновение ушло. А затем он вновь увидел, как зрачки Ханта сузились до щелочек. — Разве это не очевидно? — хихикнул тот. — Я охочусь. Нет, нет. Ему не показалось. Теперь, когда губы Рука растянулись в улыбке, Спейд явственно мог увидеть клыки, которые скрывались под теми. Что за чертовщина здесь творилась? — На Эйса? Зачем? Блондин пожал плечами. — А это еще более очевидно. Он задолжал. Будешь стоять у меня на пути, придется убрать и тебя — знаешь, я не люблю разводить лишнюю грязь, но охота — дело такое, иногда приходится и запачкаться. Он говорил с таким спокойствием, точно речь шла о чистке картофеля, а вовсе не об убийстве. От одного осознания этого Спейда затошнило от отвращения к собеседнику, но все же он продолжил расспросы: нужно было выведать так много информации, как только он мог. — На кого ты работаешь? — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Ты полицейский, ты ведь сам должен знать, что нехорошие ребята творят в твоем городе, аа? ~ Насмешка в его словах было очевидна, и Дьюс поджал губы. Кто бы мог подумать, что полиция была настолько слаба, что по улицам буквально разгуливал убийца, причем совершенно не беспокоясь о том, что его могли поймать. Впрочем, вместе с тем Спейд понял и то, о ком говорил Рук. Казалось, это имя было на устах у них обоих — его не нужно было произносить вслух, чтобы все понять. Джейд Лич. В целом, все было понятно. Спейд подозревал, что отведи он Ханта в участок, его скорее всего вскоре опустят за отсутствием состава преступления. Бесполезный труд, и самое лучшее, что он мог сделать сейчас — это узнать как можно больше. Впрочем, у него остался лишь один-единственный вопрос. — Почему? — глухо сказал Спейд. --…почему? — вся уверенность Ханта будто мигом улетучилась: вновь вернулся он, прошлый, но на сей раз не такой беззаботный и манерный. Старый Рук, но не привычно-веселый, а печальный. Отчаявшийся охотник. *** «Почему ты скрываешь свою природу? Ты что, стыдишься?» «Дикому зверю место в саванне, а не в роскошном дворце. Охотник… Грязная, неприятная работенка, для хищника дело, а не для манерного юноши. Кого ты из себя строишь?» «ОБМАНЩИК!» *** — Что за взгляд. Брось это, я приму тебя таким, какой ты есть. Его голос успокаивает, внушает надежду. Вокруг темнота — кажется, не существует вовсе ничего, кроме светящегося во тьме желтого глаза. — Твои навыки должны быть оценены по достоинству. Запах железа вокруг, бьет в нос, ударяет по нервам — кажется, что каждая клеточка его тела напряжена до предела. — Я не… — Ты имеешь право быть тем, кем ты есть. В роскошных ли одеждах или по уши в крови — я дам тебе и то и другое, не осуждая двойственность твоей личности. Кому, как не мне, понять тебя, Рук. — И даже то, что я сделал… — Больше не имеет никакого значения. *** — Потому что таков мой способ быть собой, — едва заметно скривившись, наконец ответил блондин. Довольно пространная фраза: Спейд и вовсе не понял, к чему она была. Единственное, что он ощутил в этот момент так это чужую горечь — та, казалась, была столь сильна, что незримым туманом окутала их обоих. — В конце-концов, призвание охотника — быть рядом со своим королем. Вил от меня отказался, так значит, пришлось мне идти дальше. — Но не по этому же пути, — обессиленно выдохнул Дьюс. Все это угнетало. Определенно тяжело было видеть их, когда-то счастливых, столь разбитыми. Однако, с Руком вопрос «разбитости» был спорным — улыбка вдруг вновь вернулась на его губы. — Ну почему нет? Ты что, Дьюс, забыл, где мы учились? Ты что, забыл что говорил Директор? На этот вопрос Спейд ответить уже не успел — дверь тихонько скрипнула, и в проеме показалась рыжая макушка. Рук Хант сорвался с места быстрее, чем полицейский успел что-то предпринять.