Вершитель Судеб

Моя история иногда бывает странной или нелепой, но это моя история, и она неповторима и удивительна сама по себе. И пусть однажды я заблудился при выборе пути, я рад, что у меня есть шанс всё исправить.

Январь 1977 года.

Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, сколько людей погибло из-за меня. Иногда я отодвигаю слишком горькие думы на задний план, но в период затишья разум снова возвращается к ним. Нет, мёртвые не преследуют меня в кошмарах, грозя утянуть в глубины Ада, но боль, копящаяся внутри, грозит выплеснуться неконтролируемым потоком. Боюсь ли я смерти или разбитой любви? Не знаю, ибо не помню тот миг перехода между мирами. Не знаю, ибо никогда не любил искренне и пылко. Но больше всего на свете меня пугает само чувство страха. Мысль о том, как меня накрывает волна чистейшего ужаса, приводит в трепет. В своих ночных кошмарах я задыхаюсь от страха и чувства настолько невыносимой боли, словно мою душу дерут на клочки. Этот январь выдался очень холодным. Сильный ветер умудрялся задувать даже Люмос. Бесконечный снег на много миль вокруг укрывал землю, дома и деревья плотным слоем. И посреди всего этого великолепия я брёл к своей цели: маленькому затерявшемуся кладбищу на окраине полумагической деревни. Аппарировать я не смог бы в любом случае, потому что риск оказаться в двухметровом сугробе очень велик, а пользоваться другими способами перемещения нельзя в целях конспирации. Исходя из всего вышеизложенного, мне пришлось одеться потеплее, наложить на себя не меньше полудюжины чар и отыскать самые суровые снегоуборочные заклинания, чтобы пройти пешком. Ещё был вариант воспользоваться левитацией и пройти по снежному настилу сверху, но снег налипал даже на дезилюминационные чары, выдавая моё местоположение. Преодолев самый трудный участок пути, я простой Алохоморой отпёр калитку кладбища и зашёл туда. Аккуратные холмики могил были засыпаны снегом, который не давал прочесть надписи на памятниках и крестах, так что без точного знания, где находится нужная могила, невозможно было отыскать дорогу в этом царстве мёртвых. Так как это Богом забытое место я навещал не впервые, то уже знал, куда мне нужно идти. Пару раз я останавливался и счищал снег с близлежащих памятников, чтобы убедиться в правильности пути. – Миражанна... – я тихо прошептал родное имя, опускаясь на колени перед небольшим крестом, похожим на остальные. – Мне так тебя не хватает, мой лучик солнца, погасший так рано. Руками откинув снег у подножия креста, я наколдовал две белые лилии с розоватыми прожилками, положив их так, чтобы они сразу бросались в глаза. Вздохнув, я снова заговорил: – Мира, сколько бы раз я сюда ни приходил, я постоянно буду говорить, что мне жаль. Я действительно не хотел, чтобы всё так случилось. Уткнувшись лбом в буквы «Миражанна Макнейр», я закрыл глаза, пытаясь вспомнить образ подруги. Даже сейчас она улыбалась, пытаясь успокоить меня и доказать, что я не виноват. – Я настолько погряз в грехах, насколько это вообще возможно для мага. Я пытаюсь найти правильный выход, но что-то непонятное не даёт мне сойти с пути. Похоже, фраза «тот, кому суждено быть повешенным, не сгорит и не утонет» именно про меня. Не знаю, слушаешь ли ты ещё мои сумбурные исповеди, но у меня больше нет такого места, где выслушают и поймут. Опираясь о землю, я поднялся на ноги и только сейчас заметил на снегу белый клочок бумаги. Нагнувшись, я поднял записку и развернул её. Там было всего три слова: «Не приходи больше». Бумажка вспыхнула и осела на мою ладонь уже пеплом, который тут же был подхвачен ветром и унесён в заснеженную даль. – Почему? Я не мог понять смысл написанных слов, несмотря на их кристальную ясность. Сильнее запахнувшись в плащ, я склонил голову, почти соглашаясь с тем, что про могилу Миры придётся на время забыть. – Здесь ты беззащитен, Малфой, – ответил мне кто-то сзади. Обернувшись на знакомый голос, я увидел Уолдена, родного брата Миражанны. За ним не тянулась цепочка следов в отличие от меня, и поэтому я понял, что мужчина сюда аппарировал. – А разве ты не таков на этом кладбище и у этой могилы? – я стал лицом к Макнейру, оставив за спиной крест. – Я смог обратить своё горе в силу, чтобы отомстить обидчикам. Каждый получит то, что ему и полагается, – в глазах мужчины горел фанатичный огонёк. Тёмный Лорд нашёл ту струнку в душе брата, убитого горем по сестре, и сумел сыграть на ней. – Что насчёт тебя самого? – я мысленно поморщился. – Неужели ты считаешь себя палачом, орудием справедливой кары? – Вот именно. А теперь уходи прочь, твоё время ещё не пришло. Подавив в себе нарастающее раздражение, я мысленно представил холл своего поместья и переместился туда. С фанатичным Макнейром я ещё успею разобраться.

Октябрь 1978 года.

Осень. Время, когда первые холода подмораживают желтеющие листики на деревьях, а усиливающийся ветер выдирает из сердец последнее тепло. Уже в октябре выпадает первый снег и тает в самом начале своей недолговечной жизни. Я следил из окна гостиной на втором этаже за тем, как маленькие снежинки растворяются в воздухе, не долетая до земли метра или больше. Редкие снежные жительницы оседали на чёрную влажную землю или деревья, но тут же таяли. В душе проснулось давно забытое детское любопытство. А если магией сделать воздух немного холоднее, много ли снега успеет накопиться в осенней сырости? Вырисовывая пальцами на запотевшем стекле странные закорючки, не поддающиеся никакой логике, я скучающе размышлял о том, что ждёт меня в сегодняшний Хэллоуин. Тридцать первое октября всегда приносило что-то новое в мою захламлённую жизнь. Если же дети и та категория взрослых, что пытаются казаться непосредственными и молодыми, ждут конфет, веселья и счастья, то я ищу ответы и надеюсь, что ночь Самайна поможет мне в этом. Взглянув на часы (за удовольствие наполнить дом маггловскими безделушками я заплатил довольно-таки большую цену), я вновь отвернулся к окну. Технологии того мира я не мог оставить, поэтому мне пришлось смириться с «дружескими» шутками в стиле «Малфой – магглолюб». Небо расколола яркая молния, спустя несколько секунд до моих ушей донеслись сухие раскаты грома. Первый снег перешёл в сильный ливень. Капли забарабанили по крыше поместья и деревьям в саду. Задёрнув тяжёлые шторы из бордовой парчи, я пару минут бесцельно постоял в пустой и тёмной гостиной, а затем спустился в столовую на первый этаж. Заколдованная кукушка в часах прокричала пять раз. Домовые эльфы сразу же засуетились, стоило мне заявить о своём желании ужинать. Дворецкий почтительно поклонился и произнёс: – Мой лорд, не хотите ли вы дождаться прибытия сэра Реддла? – Атхн упорно не называл Тома лордом, выражая так свою точку зрения. Я никогда не обращал внимания на ненужный этикет, следуя каким-то правилам поведения только в случае крайней необходимости. Даже не замечая, что ем, я поспешил со всей аристократичной аккуратностью утолить голод и покинуть до рези в глазах надоевшее поместье. Аппарировав в Годрикову впадину, я почти на автомате подошёл к тому месту, где должен был стоять дом Поттеров. Сейчас там не было ни руин, ни пустыря – маленький маггловский домик, дышащий теплом и уютом. Решившись, я ступил на дорожку, окружённую небольшими кустиками цветов, которые сейчас намокли от дождя. Я позвонил в колокольчик, не давая сомнениям заползти в разум. Мне открыла миловидная молодая женщина. Ребёнок в кроватке за спиной, растрёпанная рыжая шевелюра и зелёные глаза. Совпадение? – Не может быть... – тихо прошептал я. Поттеров (Лили согласилась ради конспирации стать женой Джеймса) убили приспешники Дамблдора примерно полгода назад. – Что случилось, мистер?.. – звонкий голос окликнул меня, не давая погрузиться в раздумья окончательно. – Прошу прощения за беспокойство, миссис. Я заблудился под этим проливным дождём, а ваш очаровательный домик так и зазывал светом из своих окон. Женщина, явно польщённая похвалой своему жилищу, уже более приветливо улыбнулась и отступила на шаг назад, пропуская меня внутрь. – Тогда не стоит больше ни единой секунды оставаться на улице. Добро пожаловать. Я почувствовал себя вампиром, который очарованием и обманом вошёл в дом своей жертвы. Дом был одноэтажным и состоял из трёх комнат: гостиная, куда попадали все гости, едва перешагнув порог; спальня с большой кроватью и шкафом и кухня, совмещённая со столовой. Как оказалось немного позже, женщина, представившаяся именем Кэтти Эрон, осталась дома одна, пока муж, работающий частным детективом, сорвался с места на неопределённый срок в поисках нового преступника. Своё имя я скрывать не стал, однако целью прибытия в Годрикову впадину назвал поиск родственников, что жили здесь давно. Когда около четырёх утра дождь прекратился, я с твёрдым намереньем направился к выходу, но на моё плечо легла тонкая женская рука. – Прошу вас, Люциус, останьтесь здесь хотя бы до семи утра. Мне тяжело постоянно быть одной. Не знаю, какой чёрт дёрнул меня согласиться, несмотря на явный двусмысленный намёк. Первые осторожные поцелуи я воспринял довольно брезгливо, но мягкое податливое тело под руками сводило с ума. Я был опьянён сладостью губ, нежностью ласк и тем очарованием ещё не до конца ушедшей молодости. Я сдался.

Апрель 1979 года.

В чём смысл словосочетания «день рождения»? Первой ассоциацией всплывает слово «праздник», единственный в году. Почему же единственный? Этот праздник принадлежит самому человеку и никому больше. Своим настоящим днём рождения я по-прежнему считаю тридцать первое июля, а не четвёртое апреля, но приходится привыкать со временем. Сколько мне сейчас? Кажется, уже двадцать пять лет. С каждым днём меня всё сильнее гложет необъяснимое предчувствие. Каждая мелочь вокруг буквально кричит: «Конец близок! Близок конец!» Я не хочу подчиняться глупым мыслям, не хочу отступать или вообще поворачивать назад. Я уже ничего не хочу, кроме покоя и тишины. Каждодневная суета быстро надоедает, раздражение со временем накапливается, и однажды взрыв будет неминуем. Сейчас мысли в голове крутятся около того, как бы не сорваться во время единственного спокойного дня. Близко, очень близко прошёл надлом в моём разуме. Но, в тот день когда вернутся воспоминания, я умру от боли, страшнее которой не придумал человек. Я знаю это. Я давно привык жить с постоянной болью, разрывающей душу на части, а затем неловко её сшивающей. Каждый раз я теряю один маленький кусочек и, в конце концов, потеряю последнюю нить, связывающую меня с миром живых. Щёку что-то захолодило. Протянул руку - ощутил, что плачу. Одинокая слеза скатилась из левого глаза и растаяла на коже. Почему всё случилось именно так? Почему я не мог прожить весь отведённый мне срок в том мире? Почему я не мог просто умереть и затеряться в пустоте среди сотен других душ? Почему всё дерьмо сваливается именно на меня? Неосторожно сжал бокал, который я держал в руке, и услышал, как треснуло хрупкое стекло. На пальцы медленно потекло вино. Отбросив в сторону стены ненужный уже предмет посуды, я поднялся с кресла. Проверив, на месте ли моя волшебная палочка, я быстрым шагом направился в сторону тренировочного зала. Всегда сдержанному лорду Люциусу Малфою не стоит терять самообладание, ведь репутацию не купить. Поместье явственно почувствовало концентрированную ненависть, исходящую от меня, и создало самые жесткие условия для тренировки. В такие моменты я даже благодарен тем предкам, что заложили в родовое имение зачатки разума. Манекены, которые были тупыми ботами, ничего не могли противопоставить мне и моей ярости, кроме своего количества. Воспользовавшись моментом, я даже попрактиковал несколько опасных темномагических проклятий. Но искусственный разум не собирался сдаваться просто так и упорно теснил меня в угол, чтобы заявить о моём поражении. Но в тот миг, когда чаша весов должна была склониться в чью-либо сторону, в поместье прибыл гость. Манекены моментально осыпались прахом, а я поправил свою мантию и отправился встречать неожиданного посетителя, заранее зная, кто ко мне заявился. – Я уж думал, что тебя нет и в поместье, – вместо приветствия произнёс Том. – В последнее время лучезарного Люциуса Малфоя просто невозможно выловить. – И тебе того же, надоевший до пятен в глазах Тёмный Лорд, – вернул я маленькую колкость. – Зачем явился в мой дом? – Мне нужен стратег, а не циник и язва. Одного Снейпа мне хватит; он уже успел затопить Реддл-менор своим ядом. В общем, у нас настолько тайное собрание, что сам Я работаю посыльным. Собирайся. Сдержавшись от парочки грубых слов, я всё же переоделся, а заодно и причесался, умылся и раздал указания на время своего отсутствия. Взявшись за протянутую руку Тома, я аппарировал навстречу новому витку судьбы... ... не зная, что грязь только начинается.