FlowerFell: ПОЛНЫЙ ПЕРЕЗАПУСК. Часть первая

      А тем временем пока юный принц и шатенка разговаривали между собой, в доме двух братьев-скелетов один из них прихорашивался, чтобы на дне рождении сына короля и королевы всех монстров выглядеть идеально. А если быть точнее – это был великолепный Папирус. Он тщательно выбирал себе наряд, так как не желал позориться на празднике. Бывший капитан королевской стражи выбирал между своим неповторимым нарядом главы армии короля и красивым смокингом, который ни разу не надевал. Все-таки ему хотелось произвести впечатление на королевскую семью Дримурров. Ну и перед другими не выглядеть нелепо. И все же выбор был тяжелым. — Черт. Как же трудно выбрать. С одной стороны мое великое одеяние главы армии короля, в котором я с верой и правдой выполнял обязанности капитана армии. А с другой – этот достаточно красивый смокинг кровавого цвета. Он олицетворяет всю мою деловитость. Показывает... что я серьезный монстр с намерениями. А главное – этот костюм меня очень красит. И все же... что же выбрать? Эх... если бы был кто-то, который помог бы мне решить эту сложную задачу... И тут до высокого скелета дошло, что у него имеется старший брат. Маленький золотозубый монстр, что постоянно ест свою острую горчицу и рассказывает свои тупые каламбуры. Вспомнив о нем, Папирус мигом побежал к нему, чтобы тот помог ему решить вопрос с одеждой. Конечно, он понимал, что спрашивать ленивого комика такое себе, но других вариантов поблизости не было. И все-таки Папс надеялся, что любитель плохих шуток сможет помочь ему в этом.       И вот зайдя в комнату, он надеялся застать низкого скелета хотя бы не в обычном его состоянии грустного пессимиста. Но, к сожалению, надежда умирает последней. Ведь Папирус увидел своего брата лежащего на кровати, который смотрел на потолок своими печальными красными очами. Понимая, что тот опять в депрессии высокий любитель спагетти тяжело вздохнул и подошел к нему. — Санс. Опять грустишь? Но владелец золотого зуба проигнорировал вопрос брата и продолжил глядеть в одну точку. И это уже начало злить Папируса. — Санс! А ну прекрати уже показывать свое унылое состояние! Ты же мне обещал, что прекратишь вести себя как персонаж из этих надоедавших драматических фильмов! Что начнешь жить ради нее! А что я вижу? Ты лежишь, ноешь и жалеешь себя! — Ничего подобного... — Как раз ты это и делаешь! — злобно промолвил бывший капитан королевской стражи, — несмотря на обещание, ты по-прежнему хандришь! С друзьями не помирился! Даже не разговариваешь с ними! — Я не хочу... с ними общаться. И да. На день рождение принца... я не пойду. — Что? — Я сказал... что не пойду... на день рождение... сына короля и королевы. — Но... это некрасиво. Если я не ошибаюсь, то только с ним можешь нормально общаться. — И что? Это не значит, что я должен ходить ко всем подряд. К тому же не то настроение для этого. — Ррррр... бесишь. Даже больше... чем раньше. Тогда ты хотя бы раздражал своим тупым чувством юмора. А сейчас... мне даже не хочется с тобой ругаться. Я думал, что хотя бы ради нее... ты начнешь жить. Но видимо ошибся. Видимо без нее... ты не сможешь жить нормально. Ну и ладно. Обойдусь без тебя. Можешь лежать, как и прежде. Тратя время на нытье. А я пойду и повеселюсь на дне рождении. Ведь в отличие от тебя... я двигаюсь дальше по жизни. Стараюсь брать от нее все. Стараюсь сделать все, чтобы потом я мог вспоминать с улыбкой на лице. А ты... можешь и дальше плакать о том, что не смог спасти. Если бы человек сейчас был жив, то он бы был сильно тобой разочарован. И когда Папирус сказал это, то покинул комнату Санса, оставив того в полном одиночестве. Ему надоело постоянно его успокаивать. Хоть они и братья, но Папс не является личным психологом для депрессивного скелета. Бывший капитан и так и этак поддерживал любителя плохих шуток. Старался поднять тому настроение. В конце концов, пытался заставить его перестать винить себя за то, что тот был плохим защитником для человека. Чтобы он взял себя в руки и шел дальше. Но видимо Санс полностью потерял весь смысл жизни. Ведь та кого он любил, исчезла из этого мира. А значит, жить не было смысла. Возможно, сейчас Папирус поступает нехорошо по отношению своему брату, но и терпеть нытье вечно не мог. Так что если любитель острой приправы не желает измениться к лучшему, то пусть же продолжает плакать по своему человеку.       Когда высокий скелет вышел из комнаты, то владелец ужасного чувства юмора соизволил все-таки принять сидячее положение. И его внешний вид был хуже некуда. Потрепанная одежда, заплаканное лицо и полное отсутствие каких-то положительных эмоций. Санс был полностью подавлен. Он не может больше притворяться, что все хорошо. Надоело ему выглядеть сильным перед другими. Да и какой в этом смысл, если у тебя нет цели в жизни? У скелета она была, когда защищал Фриск. Он любил ее всем сердцем и старался сделать все возможное, чтобы та никогда не испытывала боли. Но когда девушки не стало, то смысл жить полностью исчез. Даже крохотная любовь к своему брату не смогла вылечить его сердце.       И услышав, что Папирус вышел из дому старший скелет кое-как вылез из кровати и, щелкнув пальцами, переместился обратно в подземелье. А если быть точным – в цветочную поляну в начале руин, где по-прежнему находилось надгробие спасительницы всех монстров. Видя, что оно уже успело разрастись лианами, костный мужчина без задержки подошел к могиле и стал аккуратно убирать весь этот мусор. Ему не хотелось, чтобы надгробная плита выглядела не очень. Особенно если она принадлежала его сахарку. Очистив все цветочки и проверив на предмет сорняков, скелет тяжело присел возле могилы и посмотрел на потолок, пытаясь как-то успокоить свою душу. — П-привет... милая. Как ты... поживаешь? Все ли... хорошо у тебя? У меня вот... просто замечательно. Наши с братом отношения изменились в лучшую... сторону. Я стал спокойней разговаривать... со всеми жителями города. Но главное – я смог... подавить свою ненависть и начал беседовать с теми... кого ненавидел. С Андайн... с Альфис... с Меттатоном... и с Азгором. Да. Я сумел сделать... это. Теперь у меня... все хорошо с ними. Я больше на них... не злюсь. В общем... все наладилось. У меня вновь есть друзья. Теперь я счастлив... Санс старался быть спокойным, так как знал, что дух девушки был рядом с ним. Хотя наверняка та уже видит, что с мелким любителем плохих шуток абсолютно не все хорошо. Ведь его выдавал дрожащий голос. И дрожал не только голос, но и тело костяного комедианта. Более того. На его лице стали литься слезы. Слезы грусти и печали. — Милая... я... все нормально. Я не плачу. Просто... что-то в глаз попало. Ничего страшного... — Санс... — неожиданно промолвил знакомый возглас. И низкий скелет знал, кому он принадлежал. Он медленно поднял свое лицо и увидел свою любимую пацифистку. Правда, на ее лике не было той доброй улыбки, которую шутник помнил. Вместо этого на ней была лишь сочувствие. — Фриск. Я... — Больше ничего... не говори. Шатенка медленно подошла к сидячему парню продолжая смотреть в его красные глаза. Как и скелет глядел на ее зеленые очи. Когда же расстояние между ними стало минимальным, то шатенка слегка присела на коленки возле мужчины, оставаясь при этом спокойной. — Почему ты обманываешь... себя? — Ты... о чем, сахарок? — пытался владелец золотого зуба притвориться, что ничего не понимает, о чем говорит зеленоглазка. Но увидев ее серьезный взгляд, скелет понял, что лучше не злить девушку. — Ты понимаешь, о чем я... Санс. Я же не слепая. — Я... и не говорил о таком. — Но знал. И все же пытаешься скрыть свою боль от всех. Даже от меня. — Но Фриск... — Дай договорить. Я видела, как ты старался подружиться со всеми бывшими друзьями. Как ты делал это через силу, скрывая от них свою ненависть. Тебе в принципе не хотелось с ними общаться, хотя обещал, что дашь им шанс. Слушая девушку, Санс чувствовал, как все его отчаяние начало к нему возвращаться, а также боль от ужасных воспоминаний. Главный из которых является смерть последнего упавшего человека. Его любимой. Фриск видела, как тот дрожал от эмоций, что скрывал несколько недель с момента их последнего разговора. Она понимала, как сильно болело его сердце от одиночества. И даже знала, что тот мечтал увидеть ее вновь живой. Но в тот раз зеленоглазка дала ему понять, что не сможет вернуться. Сколько бы тот не умолял, но она не сделает это. Даже если бы и умела делать сброс после смерти, то она все равно не стала бы лишать всех монстров свободы. Девушка никогда не испытывала к ним ненависти. Даже на всю боль, что они причинили ей, Фриск всегда их щадила. Ведь она всегда следовала своим принципам. И никогда от них не отказывалась. И поэтому она не будет поступать эгоистично. Даже если бы и была возможность, то шатенка никогда не сделает сброс. Сколько бы ее не умоляли, но она всегда останется при своем. Даже если это причинит боль тому, кого совершеннолетняя девушка любит всем сердцем.       В конце концов, низкий скелет не смог больше сдерживать свои эмоции и выплеснул их виде горьких слез. — Я... не могу. Понимаешь? Не могу простить этих убийц, которые причинили тебе боль. Не хочу с ними разговаривать. Только с братом и с Азриэлем кое-как еще могу. И то через силу, так как я вообще ни с кем не хочу разговаривать. Хочу лишь, чтобы меня оставили в покое. Чтоб ты вернулась ко мне. — Санс. Я же тебе уже говорила... — Знаю. Но и ты меня пойми. Я же тебя люблю. Только ты была моим смыслом жизни. До нашего знакомства... я лишь просто жил в этом подземелье изо дня в день. И думал, что так продолжится до конца моих дней. Но все изменилось... когда ты появилась в моей жизни. Поначалу я относился к тебе никак. Издевался над тобой и даже убивал несколько раз. Но потом решил с тобой познакомиться поближе. Стал разговаривать с тобой. И чем дольше мы беседовали, тем лучше узнавали друг друга. Ты даже рассказала мне о сохранениях и загрузках. Хотя могла и не делать это. Так мы стали друзьями. Правда эта дружба скоро переросла в любовь. Ведь ты в отличие от других ты старалась показать всем, что добрыми поступками можно изменить мир. И сама была очень доброй. Ни на кого не держала зла. Сама не злилась, а только улыбалась всем монстром. Даже помню, как ты похвалила еду Папса. Никогда не забуду его реакцию. Ведь он был таким радостным в тот день. А потом позже я стал ощущать что-то теплое в своем сердце. Что-то такое, что раньше никогда не испытывал. Поначалу считал, что это какая-то неизвестная болезнь. Но потом понял, что это происходит только тогда, когда вижу тебя. Такую красивую... добрую... милую. Тогда я и понял, что влюбился в тебя. Что без тебя не могу жить. Что хочу лишь одного. Защитить тебя от всего зла. От всех монстров, которые хотели причинить тебе боль. И поэтому я стал тебя оберегать от всех бед. — Я помню это, Санс. Как и твое признание в любви на Водопадье. — Угу. Тогда я сказал, что никогда тебя не брошу. Что всегда буду с тобой. Что моя душа принадлежит только тебе. И никому более. — Знаю... — И вот я стал тебя защищать от всех опасностей. Даже нашего друга принца оберегал. Мы проходили через все преграды. Через ловушки и врагов. — Они не были нашими врагами... — серьезно промолвила Фриск, оставаясь спокойной. — Я... знаю. В общем, мы встречали на своем пути монстров. От самых маленьких до самых больших субъектов. С некоторыми ты могла с легкостью договориться. Но со многими из них пришлось драться. Только ты всегда говорила, чтобы я не причинял ни одному из монстров боли, так как не желала причинить вред никому. Даже самым опасным из них. Таким как Андайн и Азгор. И я делал это ради тебя. — Знаю, Санс. — И все же... я не смог тебя защитить. С каждым разом я замечал, как на тебе появлялись все новые лепестки. И как только ты сказала, что они появляются с каждой твоей смертью, то понял одно. Что я был твоим плохим защитником...       Услышав это, девушка слегка нагнулась к парню и обняла его, тем самым успокаивая. Скелет был удивлен этим, но быстро убрал это с головы и тоже заключил зеленоглазку в объятья. Несмотря на то, что Фриск была духом, парень ощущал ее тепло и любовь к нему. И все это заставило парня вспомнить один момент, когда они были вместе. Несколько лет назад...       Санс вместе с Фриск и Флауи ходили по Водопадью, стараясь остерегаться от остальных жителей подземелья. Скелет временами поглядывал на девушку, что шла рядом с ним. На зеленоглазке, кстати, была черная куртка, которую ей одолжил красноглазый парень. Шатенке было тепло в этой курточке. И поэтому она была благодарна ему. Правда, ей мешали лепестки, которые были на ее лице. Хоть особой боли они и не приносили, но все равно дискомфорт приносил шатенке. Цветик же находясь в руках девушки, внимательно следил за скелетом, чтобы тот не выкинул какой-либо трюк. Ведь, несмотря на то, что костный монстра стал помогать им, цветик все еще полностью не доверял обидчику, так как помнил все его нехорошие поступки.       Само же Водопадье, по которому шла наша троица, являлась одной из самых слабоосвещённых областей в подземелье. В ней всюду были черные и темно-красные пещерные породы, испестренные разноцветными драгоценными камнями. По большей части оно являлось влажным местом, так как в нем были темные болота, и, разумеется, сильно льющиеся водопады. Помимо них были ещё небольшие пруды и реки с уже менее мутной водой, а в некоторых местах она и вовсе светится кроваво-красным цветом, подсвечивая кончики травы. В этой локации были много эхо-цветов, которые умели повторять последнюю фразу, сказанную рядом с ними. А ещё там есть красные грибы, которые ярко зажигаются, если взаимодействовать рядом с ними. И, по сути, они служили источниками освещения в этой части подземелья. В общем, несмотря на то, что Водопад считался одним из самых слабоосвещённых локаций под горой, он всё-таки является самой умиротворяющей зоной из всех. Даже, несмотря на то, что в ней жили не самые спокойные жители во всем подземелье.       Какое-то время троица шла по этому месту пока не решила остановиться возле небольшого пруда, так как шатенка слегка устала от ходьбы. И присев возле него, девочка положила своего друга, который сидел в горшке на свои ноги. Что же касается скелета, то он решил сесть возле Фриск, чтобы той не было скучно. — Как же тут все-таки... хорошо и спокойно... — Ну... есть такое, сахарок. — Если только не считать жителей этого места... что всеми силами пытаются нас убить... — саркастично промолвил цветок, глядя вдаль. — Флауи. Не говори так. Ты же знаешь, почему они делают это. Ведь все монстры хотят выбраться на поверхность. И для этого им нужны семь человеческих душ. — Знаю. — И что им осталась лишь одна. Моя... — И я не допущу, чтобы у них это получилось, — серьезно сказал старший брат главы королевской стражи, слегка похрустев пальцами, — не позволю никому. — Санс... — И все же ты сильно рискуешь, защищая нас. — Не вас. А только тебя, сахарок. — Ррррр... — Санс. Флауи мой друг. Он помогал мне, когда я была в руинах. Рассказывал все, что сам знал об подземелье и обо все таком. Если бы не он, то я наверняка осталась бы в руинах. — Фриск... Любитель черного юмора тяжело вздохнул и, закатив глаза, сказал, что будет защищать не только малышку, но и цветок. — Спасибо... Сансик. — Что? — Ничего... — сразу исправилась девушка, смущаясь словам, которые он только что промолвила. Парень лишь усмехнулся от такого и погладил ту по плечу. — Эх... и сколько будем тут сидеть? Ведь нам нужно поторопиться, чтобы не попасться другим монстрам. Скорее всего, за нами уже гонится эта одноглазая рыба... — Даже если и так... мы не должны заставлять Фриск идти. Ведь ей надо отдыхать после долгого пути. — Знаю. И все же я боюсь, что в любой момент на нас могут напасть. — Не трусь, цветок. Пока я тут вам ничто не будет угрожать. — Ага. Спасибо, что успокоил, защитник ты наш. — Будешь выпендриваться – получишь по шапке. — Попробуй тронуть и без зуба своего золотого останешься. — Ха. Рассмешил, цветочек. Очень. Такой маленький... и думает, что сможет мне навалять. — Конечно. Причем очень легко, так как ты ленивый хер, который, только и делает, что сидит на своем диване и ест свою не вкусную горчицу большими порциями. — Неправда. Только одну бутылочку в день. — Не ври, сквернослов мелкий. Я видел, как ты втайне от своего брата ел ведрами эту специю. — Врешь! Не было такого. И прекрати клеветать, растение недоделанное. — А ты попробуй меня заткнуть, любитель набивать свой живот. — Ах, ты... — Хватит! — резко воскликнула шатенка, тем самым заставив монстра и растение заткнуться, — почему вы не можете нормально разговаривать? Я понимаю, что вы недолюбливаете друг друга. Но теперь мы на одной стороне. Флауи. — М? — Я знаю, что многие монстры тебя обижали. И Санс наверняка тоже... — Ну... было такое... — Но все-таки ты должен дать ему шанс. Он же нас защищает. — А если... — Санс нас не предаст. Он поклялся нас защищать. И никогда не оставит нас одних... — Фриск... — тихо промолвил цветик, глядя на свою подругу. Когда же та слегка погладила друга по его лепесткам, то повернулась к костному парню. — Санс. — Сладкая? — Я понимаю, что Флауи может тебя раздражать и даже злить. Но и ты пойми. Как он может доверять тебе, если ты до этого относился к нему не очень хорошо? — Но я же его не бил. Я лишь попугивал сорняка. — Санс... — Ну ладно... Флауи. И все же я его не мучил... как остальные. Ну, пару раз пугнул. Шутки свои ему острые рассказывал. Замахивался, чтобы тот перестал выпендриваться, — перечислял мелкий скелет все то, что делал с владельцем желтых лепестков. Но увидев слегка недовольное лицо бывшей зеленоглазки, любитель острой специи решил промолчать. — И все-таки нельзя пугать других и замахиваться. Это плохо. — Я же в шутку. Я всерьез не хотел... — Санс. Просто... извинись перед Флауи. — Что? Но сахарок... — Прошу... Красноглазому мужчине не хотелось делать это, так как шибко недолюбливал эту зануду. Но он понимал, что так расстроит девушку. И поэтому скрепя зубы скелет сказал цветику: — Сор... кхем... Флауи. Прости, что оскорблял тебя все это время. Обещаю, что я больше не буду так поступать. Буду относиться к тебе по-человечески. Без глупых, злых и пошлых шуток. Не буду на тебя замахиваться и проявлять признаки насилия. Только обещай, что не будешь больше мне дерзить. Услышав это, цветик минуту глядел на ленивого монстра в полном молчании. Как и брату великого Папируса, ему не хотелось перед ним извиниться. Ведь он помнил, как этот грубиян обижал его и издевался. И все же цветик был удивлен, что тот смог закопать свое самомнение куда подальше и сказать слова извинений. И так как сам стремился к тому, чтобы монстры научились вновь ценить добро и относиться друг к другу хорошо, то решился все-таки простить этого любителя желтой специи. — Ладно. Твои извинения принимаются. И так и быть... я обещаю, что не буду тебе дерзить и злить. На лице шатенки появилась искренняя улыбка, когда ее друг и парень смогли договориться. Ей вообще было приятно, когда окружающие ладят между собой и не ругаются. Когда между ними есть понимание и искренность. И все это наполняло ее душу решительность. — Я рада, что вы помирились. Видеть это одно удовольствие. — Ну... я рад, что тебе хорошо, дорогая. И это... спасибо. — М? За что? — наклонила голову владелица сильной души, глядя на пухленького скелета. — За танец возле той статуи, в которой мы были недавно. — Ааа. Ты об этом. Ну... не за что. Мне даже было приятно. — Мне тоже, Сахарок, — с улыбкой на лице промолвил монстр. — А вообще... я не знала, что ты умеешь танцевать. — Ну... если быть честным... я временами смотрел шоу нашей неудачливой звезды. Просто из-за скуки. И в одном из своих шоу он учил монстров бальному танцу. Думал, а зачем мне это? Это же никогда мне не пригодится. И знаешь? Я никогда так сильно не ошибался. — Да? — Угу. Ведь я не думал, что когда-нибудь смогу потанцевать с кем-то. Особенно с человеком. Особенно... с тобой. Шатенка тут же смутилась, когда услышала эти слова. Они нагоняли ее в краску. В хорошем смысле. И поэтому она искренне улыбнулась, закрывая свое лицо руками. Флауи же от такого намека лишь тяжело вздохнул и закатил глаза. — Ну... это ведь был твой первый танец? Если так, то он получился неплохим. — Правда? Ну... рад слышать. И все же... наверняка на поверхности у тебя были партнеры получше, чем я. — Вообще-то... ни одного. — М? Почему? — поинтересовался скелет. — Эх... в общем... многие считали меня странной. Из-за моего мировоззрения. — Мировоззрения? А в чем он заключался? — Что если делать всем добро и относиться к каждому хорошо, то можно изменить мир к лучшему. — Ну и в чем же странность? Я не понимаю. — Эх... люди перестали верить в искренность. Они меньше ее показывали, прячась за масками. К тому же... они твердили, что в любой момент... даже твой лучший друг или родственник... тебя предаст. — Ну... это не про меня и... брата. Хоть наши отношения... так себе. И что он постоянно на меня орет, но мы никогда не предадим друг друга. Ведь как-никак мы братья. И только друг другу мы можем доверять. — А мне? — неожиданно спросила Фриск парня. Тот немного затих, чем слегка заставил шатенку заволноваться. Но вскоре парень улыбнулся своей привычной улыбкой и обнял девушку за плечо. — И тебе, сахарок, я доверяю. Ты же все-таки смогла заставить меня вспомнить то, что когда-то забыл. — Да? И что же... если не секрет? — Что добро – не выдумка. Оно существует... благодаря тебе. — Ты меня смущаешь... — Ничего подобного. Я лишь говорю правду. — Точнее подкатываешь к ней. — Цыц. Завидуй молча. — Чего мне завидовать? Я вот в руках у Фриск сижу. И мне хорошо, — довольно промолвил цветик, победоносно глядя на красноглазого парня. — Я могу это исправить... — Санс... — Ну ладно. Ладно. Молчу. — Хи-хи-хи. — А ты флауи прекрати злить Санса. Иначе перестану носить тебя на руках. — Извини... — То-то же... — сказала Фриск и стала в тишине слушать звук спокойной воды. Правда, ненадолго, так как скелет слегка ее потревожил. — Сладкая... — Да? — А ты... можешь обещать одну вещь. — Какую? Мужчина слегка затормозил, так как неожиданно для себя покраснел. Но взяв себя в руки, он спросил: — Если мы... все-таки выберемся на поверхность, и мир между народами наступит... ты подаришь мне танец под полной луной? Фриск была удивлена услышанным словам ее защитника. Это было так неожиданно, что она потеряла дар речи. Ведь шатенка даже не подозревала, что скелет вообще такое скажет. Но внутри она была рада этому. И поэтому, взяв его свободную руку, Фриск промолвила: — Да. Я подарю тебе танец под полную луну. — Обещаешь? — Обещаю... милый... Наши дни... — Сахарок... — Да, Санс? — Помнишь... как ты обещала подарить мне... — Танец? Да... помню... — Получается... в тот раз... ты нарушила это обещание... — Так получилось. Я не виновата... — Я и не виню тебя... — грустно прошептал владелец красных глаз, — и все же... мне больно... — Знаю. — Я скучаю... — Знаю. Но ты знаешь... мой ответ... — Пожалуйста... — Нет... — Прошу... — Я не могу, милый. Лучше... прекрати это. Живи дальше со своими друзьями. — Дорогая... — Прошу тебя, Санс. Мне больно видеть тебя таким подавленным. Сделай то, что я прошу. Ради меня. — Но... — Пожалуйста... Костному монстру было больно. Ему больно в душе. Не из-за ее слов. А из-за факта, что уже никогда не станет прежним. — Санс. Запомни раз и навсегда. Моя любовь всегда с тобой... если ты никогда не отступишь от верного пути. — Фриск. — И никогда не забывай, что у тебя есть друзья. Впусти их в свое сердце и живи дальше. И если что... я всегда тут. — Знаю...       Парень и девушка несколько минут глядели друг другу в глаза, не говоря ни слова. Каждый испытывал разные чувства. И если скелет испытывал грусть и боль, то человек сочувствие и сожаление. — Ладно. Я пойду, пожалуй. И тебе пора уходить... — Милая... — Не спорь. Иди и поздравь нашего друга. — Эх... как скажешь... — Я рада. И Санс... — Да? — Я люблю... тебя... И сказав это, шатенка на глаза скелета испарилась в неизвестность, оставил монстра одного. — Я... тебя... тоже...       И вот он вновь один на этой поляне. Один одинешенек. Его сердце вновь начало наполняться грустью. Но старший брат Папируса старался держаться, чтобы не заплакать. Ведь знал, что зеленоглазка не любит, когда он плачет. И поэтому, немного успокоившись, мужчина принял стоячее положение. И погладив напоследок могильный камень, он переместился туда, где сейчас должен начаться праздник для юного принца.