Донорно-акцепторный механизм

Через несколько недель наши отношения улучшились. Мы стали снова болтать обо всем и без всяких сложностей. Жизнь снова наполнилась всякими делами, которые мы делали без заблуждений, а моя рутина начала обретать новые краски, до этого казавшиеся мне недоступными. Вследствие этого мой мозг решил проследить за окружающим миром, а именно за взаимодействием людей. В мою голову уже просачивалась мысль о том, что как-то слишком много параллелей можно провести с химией и обществом. Я назначил Евгения главным в этом наблюдении, так как он был ближе всех к наблюдаемым. Он должен был выслеживать за парочкой моих ассистентов. В теории, из-за того, что их жизнь ещё не наполнилась полноценным ощущением взрослости и чувством ответственности за действия, отношения исследуемых будут наподобие ионной связи: такие же хрупкие. А ещё они образованы типичным металлом и типичным неметаллом, соответственно Петром и Екатериной. Петр очень холодный студент, его эмоции можно разглядеть только если напугать или очень сильно расстроить, там будут истерики, похуже моих. Екатерина же наоборот очень открытый и душевный человек. Я, если честно, до сих пор не понимаю, как она в этом “металле” находит грусть, разочарование, переживания и другие эмоции. Полагаю, это ее скрытый талант. - Эх, ну почему такие люди, как Катя, не идут на психолога или учителя, это же буквально специальность, созданная ради них… - И кто бы говорил,- я отвечал все также грубо, зато правдиво. - Ну зачем вы так со мной опять говорите? Я что-то сказал не так? Это же правда. Таким мягким, душевным и открытым нет места среди учёных. - Ну, а ты как сюда попал? - А я думал, что это ты поспособствовал моему возвращению сюда, потому что я твое большое исключение. - Что? Как меня самого не бесил подобный грязный флирт, я не знаю. Но было увлекательно чувствовать, как мое лицо искривляется от волнения каждый раз, когда он так говорит. Мои намерения и разум чисты, клянусь. Просто мне стало так хорошо с ним работать за все это время. О, время! - Евгений! Же-е-еня! - Завопил я на всю академию. - Ты сейчас упустишь свой шанс. - Я уже спешу, ваше благородство. О, а у нас тут очередной физиологический процесс, так ещё и в лаборантской. Ах, как прекрасна любовь! Пушкин однажды сказал- - Если они не уберут за собой, придется их снова увольнять…- Перебил я.- Эх, какая морока с этими голубками. Боже, да простит святой Менделеев. - Нет… Только не говорите, что там висит портрет… - У меня уже была идея, что у Петра фетиш на мертвых учёных. Потому что куда я не повешу этот портрет, он занимается репродукцией прямо там. Это могло бы сойти за случайность, если бы это не происходило в пятый раз. - Я воздержусь от комментариев. - Вот и правильно. Эх, он вечно ведёт себя, как аристократ, перед дождем. Походу, нужно было взять зонт, потому что... - В Москве пятнадцать часов ровно, - на радио снова заговорил этот противно-пугающий голос, он скоро станет источником моих кошмаров. Наш день закончился, а за окном начался страшный дождь. - Фу, и мне в такую погоду возвращаться домой? - Теоретически, мы можем тут остаться, но, пожалуй, я воздержусь от наблюдения за ионными связями. Оставим этих голубков в качестве наказания. Ничего не произойдет, если они тут переночуют. Может что-то поймут. Особенно я переживаю за Петра… Такой способный, а тратит все время на каких-то полоумных представителей женского пола. - Неужели вы думаете, что на такое вообще не нужно тратить время? Или вам не нравятся полоумные женщины? - Мне в принципе женщины не нравятся. - К… Как так, Павел Романович? Разве такое возможно? Вам вероятно просто неинтересна подобная трата времени. И тут-то до меня дошло, что я сказал. Скорее всего, от усталости, а потому сорвалось. Я давно хотел рассказать обо всем Жене. Он был единственным моим другом, а потому надеялся на его благоразумие и сочувствие, что ли. И, раз уж он не такой, я решил, что буду притворяться до тех пор, пока не умру. - Что? А, вы просто не правильно меня поняли. - Мое лицо в этот момент вышло очевидно глупым и притворным. Даже ребенок смог бы легко понять, что я вру, просто посмотрев на мои брови, которые съехали домиком. - Мне не нравится сама концепция отношений. - А... а что вам конкретно не нравится? - Я просто уверен, что сделал ещё хуже. - Быть в отношениях - значит доверять друг другу во всем. Причем буквально во всем: в выборе одежды, еды, мест в зале театра, машины, свадебного путешествия, места в постели. Я не просто не готов к такому, я не желаю такого. Это мне просто не по душе. - Ну вы же должны хоть кого-то любить. Да просто быть такого не может, чтобы вам вообще никто не нравился. Не по природе это как-то, Павел Романович... - Не по природе? Что ж, я с вами не намерен более дискутировать на эту тему - слишком много времени отбирается. И ещё. Раз уж тебе так интересно. Я люблю только науку. Это единственная вещь, которая точна, прибыльна, полезна и верна. - Но даже в науке есть неточности, Павел Романович. - А потому я никогда ее никогда не брошу. Мы вышли из моего кабинета и направились по сумрачному, длинному, захламлённому, пыльному коридору в сторону такого же лифта. Коридор был узкий, и по обоим его сторонами стояли, чередуясь, обширные окна и деревянные двери, залитые сотнями слоями лака. Пахло спиртовкой, сыростью, пылью и многим чем другим, что объединяет все лаборантские в Российской, Украинской, Белорусской, Эстонской, Молдавской, Литовской, Латвийской ССР. Зайдя в такой же темный и узкий лифт, мы услышали кульминацию сей "ионной связи". - Что ж, эксперимент вышел удачным, да, Евгений? На его лице даже морщинка не дёрнулась. Пустота и разочарование. Он смотрел в пол и, походу, недоумевал. Но о чем? О моем высказывании? Ладно, нет, я не должен подавать виду, что мне не все равно. - Евгений! Что с вами такое? - А! Вы меня напугали, Павел Романович. Не переживайте, ничего такого, что могло бы вас как-то заинтересовать. Просто прогуливаюсь по углам своего сознания. Было ясно одно. Не умеем врать мы оба.