Донорно-акцепторный механизм

Итак, каждый день мой начинается в 6.30 утра. Или чуть позже. Моя квартира расположена в 10 минутах ходьбы от моей лаборантской, на втором этаже здания в стиле сталинки: высокие потолки, огромные щели между полом и плинтусом, балкон размером с еще одну комнату и пустота. Я просто уже не знаю, чем можно заставить квартиру. Мне эта квартира досталась по блату от государства. Да-да, у нас же социализм: все народу и никакой частной собственности. Мои родители лет десять назад все время переживали, что их дачу отберут и отдадут какому-то безногому ветерану, который не будет ухаживать должным образом за этим домом, и он разрушится. Так вот, мне повезло именно так: изъяли эту квартиру у какого-то богача, который был ни сном, ни духом, и отдали её безответственному мне, который любит, чтобы все было по красоте и в порядке. Правда, эта безответственность заключалась в хаосе, который образовался у меня уже через 2 дня после переезда. Я не успел все вещи толком разобрать, а все уже было в хламидомонаду. Через несколько лет после переезда моего я осознал всю безысходность ситуации: т.к. квартира от государства, менять в ней особо ничего нельзя. Даже новые обои расцениваются, как измена государству. Ну а что я хотел? Мы все должны жить в равенстве: социализм, как ни крути. У всех были идентичные квартиры, даже адреса домов у разных городов иногда совпадают. Ну и как мне изменить место жительства, которое мне так не нравится своим видом? С этими и другими, не менее важными мыслями я доедаю свой максимально обычный бутерброд с колбасой и сыром, допиваю кофе с чёрным осадком на дне железной кружки и иду работать. На протяжении нескольких лет после окончания магистратуры я работал один, без команды, потому что профессия биохимика и микробиолога только-только появилась. Но позже у меня появилась команда, которая делает всю работу за меня, а я лишь раздаю советы и помогаю в наисложнейших ситуациях, когда без моей энциклопедии, встроенной в мозг, не обойтись. Что я могу сказать о своей новой команде? Они все идиоты. Ничего не понимают, ничего не хотят понимать, только время у меня драгоценное отнимают. А я вообще-то мог бы почитать журналы... естественно-научные, конечно же. Но недавно к нам на работу пришёл новенький. Наш директор почти на коленях умолял, чтобы я принял его на подработку. Он учится даже не на химическом факультете. Его страсть - гуманитарные науки. На самом деле, я с детства люблю наблюдать за людьми, которые вообще диаметрально противополжны мне. Как они живут? Они вообще питаются? Чем? Что делают? Так, в детстве у меня был друг, который для меня был своего рода подопытным кроликом. Он был вообще не похож на меня. Спортивный, амбициозный, добрый, со всей наивностью щедрый, справедливый (в том, плане, что он боролся с несправедливостью, а не просто видел, что правильно, а что - нет), счастливый. Его звали Фёдор. Бывает, проснёшься, а на улице его уже окликивали: "Федя-я-я-я-я! Пойдём с нами играть в телохранителя". Я был в то время просто наблюдателем. Следил, как он ходит, что делает, в каких ситуациях он агрессор и т.д. То есть, моя научная деятельность началась уже тогда. Сам он выглядел максимально обычно. Тёмные волосы, которые на свету были темно-коричневыми. Карие глаза, в которых был виден свет. Нос картошкой, скулы отсрые, лицо квадратное. Просто самый спортивный мальчик у нас во дворе. Все остальные не были ни подкаченными, ни добрыми. Ну, совсем другими. А он... В его действиях не было ни капли негативизма, а эмоции были слишком открытыми и чистыми. Мы познакомились, когда я в очередной раз в одиночестве качался на железных скрипящих качелях и читал органическую химию (не то чтобы я все понимал из этой книги, но было классно похвастаться, что все в округе еле-еле понимали простейшую математику, а ты уже на органической химии). Он подошёл ко мне и со всей нежностью и волнением спросил: - Ого, а тебе, получается, не скучно одному? Не знаю, почему, но я засчитал это за насмешку надо мной, а потому очень резко ответил: - Во дворе не осталось больше детей, иначе по какой причине ты заговорил со мной? Он с такой добротой улыбнулся, что моё сердце растаяло, и я снова поверил в этот мир: - А должна быть уважительная причина, чтобы начать общение с тобой? Я думал, что он тупой, раз уж сильный, но, оказывается, он очень любит зарубежную литературу, которую его отец привозит каждый месяц, как контрабанду. Хэмингуэй, Селлинджер, Лавкрафт. Все эти писатели мне были знакомы с достаточно раннего возраста, благодаря ему и его заботе. Так мы общались во дворе целыми днями, особенно когда сверстников не было вообще. Тогда-то его ум, сообразительность и харизма возвышала его над всеми моими знакомыми. Но через некоторое время оказалось, что его родители прекратили быть настолько влиятельными, потому что мой папаша выдворил его отца (конкуренция, наверное, или месть). Так я лишился своего друга. Он перестал со мной общаться, а потом и вовсе провозгласил врагом всего народа. Итак, нам привели похожего парня, по имени Евгений, в лабораторию. Вы бы видели, как он любит наблюдать за всем, что происходит. А как внимательно рассматривал все мои книжки, лабораторную технику и вообще все мои шкафчики... Как он вникал в мои речи! Причём, любые. Вообще любые! Литература, материализм, химия, психология. Казалось, я снова нашёл лучшего друга, но не тут-то было. Как только я предложил ему вместе ходить в различные места, он заявил: - Знаете, Павел Романович, я все понимаю. Вы одинокий учёный лет 30, который просто живёт и иногда мечтает о лучшем друге. Но я сюда пришёл не за этим. Его наглость меня поразила больше всего. Его монолог был неуместен. - Ну что ж, тогда вы будете уволены, и живите в своём литературном воздушном замке, сколько пожелаете. Если вам кажется, что я неправильно поступаю, шантажируя и манипулируя им, и что я буду сожалеть об этом, то как вам мысль о том, что это было моим самым лучшим решением в жизни?