И может даже больше...

«Шлюха! Неблагодарная шлюха! — Звонкая пощечина вслед за криком разорвала тишину элитной квартиры. Девушка рванулась в спальню, оттолкнув от себя мужчину, но он оказался сильнее и быстрее. Схватив за запястья, муж  впечатывает брюнетку в стену, у неё темнеет в глазах от удара головой, а тот продолжает орать, брызжа слюной в лицо, — Для тебя делается всё, понимаешь, ВСЁ, сука ты тупая! Моя семья и я дали тебе всё, что ты имеешь! Лучшие клиенты, жильё, достойная зарплата! Иначе, так бы и ползала в грязи с вонючими дешманскими делишками «кто у кого из алкашей бутылку спиздил» и получала нищенский сорокет! Но нет, что делает Эвочка?! Эвочка, блять, раздаёт свой номер богатеньким щенкам! Тебе что, одного хуя мало, шлюха?! — Очередная пощечина, больше похожая на удар, и Эва  в слезах, тихо капающих на грудь, беззвучно сползает по стене на теплый пол, покрытый паркетом кофейного цвета, повиснув на руках, зажатых в крепкий захват супруга. Максим тащит её в гостевую комнату, а брюнетка даже не сопротивляется, понимая, что сейчас лучше не дёргаться. А в голове звенит лишь одна саркастическая мысль:"Сука, девочка, ты же ебаный адвокат. Который сам для себя ничего не способен сделать». Пронский грубо швыряет девушку на кровать, прошипев сквозь зубы: -Чтобы я тебя до отъезда не видел и не слышал! — И с громким хлопком закрывает дверь. Эвелина подтягивает колени к груди и, обхватив себя руками, утыкается в них пылающим и лицом. Скула неимоверно болит, разрядами тока по нервам отдавая в глаз, ухо, челюсть с левой стороны. А началось все с того, что Максим три недели подряд выносил ей мозг, что надо было взять с того мальчишки на Мерсе денег, а не отпускать белый в свет. Потому что: «за любое преступление должно быть получено наказание». И на хрена ж Швец проговорилась, что дала парню свой номер. Ведь знала, знала же, что реакция будет такой. Дверь распахнулась, со всей дури ударив металлической ручкой стену, расположенную за ней: — И ещё… — И Максим на глазах Эвы рвёт её загранпаспорт и билет на самолёт, — Ты это не заслужила! Клочки красной обложки, персиковой бумаги и пронумерованных листков летят на пол, кружа в воздушном вальсе, словно издеваясь. Следующим утром девушка встала уже одна, в пустой квартире, где наконец наступило спокойствие. Порванные документы все ещё осколками разбитой мечты лежали на пушистом ковре. Она так хотела поехать на эту стажировку в Англию, специально занималась языком последние полгода, стремилась… Но Фортуна, как и всегда, повернулась к ней тощим задом и показала фак. Как и всегда. * * * Эва проснулась от жуткого похмелья, будто во рту одновременно сформировалась Сахара и нагадили сотни кошек. Абсолютно пересохший язык наждачкой прилипал и царапал твёрдое небо, а слюна не спасала, будучи густой настолько, что её было трудно глотать. Всё тело затекло, мышцы ныли и требовали их немедленно размять, с хрустом растягивая суставы. Глаза не хотелось открывать от слова совсем, не хотелось врываться в новый день, похожий на сотни других, хотя, судя по проникающему сквозь веки свету, утро уже вступило в свои права. Девушка потянулась и неожиданно ударилась коленом о что-то твёрдое, а пальцы кистей коснулись кожаной поверхности. — Ай! — Зрачки резко расширились, а затем сузились до карандашных точек, среагировав на резко ворвавшийся на роговицу блеск солнца. Эвелина похлопала ресницами, стараясь смахнуть остатки сна и понять, где она находится. Почти минуту мозг обрабатывал полученную информацию: красная кожа, чёрная бортовая панель, переливающееся влагой стекло. И спящий по соседству, свернувшись в позу эмбриона, брюнет. Парень мирно посапывал, а его плечи и спина поднимались и опускались в такт дыханию. Швец ещё раз поморгала, потерла верхние веки и надавила на глазные яблоки, вызывая яркие вспышки в темноте. — Что здесь, мать вашу, происходит?.. — Эва тихо выдохнула в тишину и полезла в карман куртки, которой была накрыта, обнаружив там совершенно не свойственные вещи: наушники, мужской кошелёк, связку ключей. Она приподняла  кожанку и увидела, что Слава накрыл её своей курткой, а сам провел ночь в одной толстовке. Девушка, аккуратно взяв сие произведение высокой мужской моды, накинула на парня, стараясь не разбудить, и вылезла из машины. Наручные часы показывали 5:30, а зеленый мерседес стоял посреди поля из жухлой травы, блестящей от росы и следов прошедших дождей, а в воздухе витали холод, влажность и землянистый привкус раскисшей глины. Впервые за долгое время на горизонте было видно поднимающееся солнце, обнимающее лучами свои владения. Где-то вдалеке чернел лес. И тишина… Они были достаточно далеко от дороги, лишь редкий звук особо убитого движка долетал обрывками эха. Эвелина закурила, наслаждаясь покоем и рассветными запахами. Казалось, даже похмелье отпустило, отойдя на второй план. — Почему Вы меня не разбудили? — Сонный и взъерошенный парень выбрался из кабриолета, кутаясь в куртку, и встал рядом со спутницей. Швец ощутила укол совести за то, что Слава всю ночь мёрз в толстовке, пожертвовав тепло для неё. «Прям настоящий джентльмен». — Не знаю, — Эва выдохнула. В наступившем молчании боковым зрением она рассматривала молодого человека. В его лице удивительным образом сочетались мягкость и острота черт: прямой нос, пухлые губы, чёткая линия подбородка и при этом по-детски хомячьи щёки. Шоколадного цвета щенячьи глазки. На коже ещё оставались следы гормонального подросткового бума наравне с короткой двух-трехдневной, уже мужской, щетиной. «Крис была права. Он, пожалуй, милый. Лет в 16-17 мне такой бы понравился.» — Не подскажешь, как мы тут оказались? — Швец прервала молчание, решив, что таким макаром может дойти в мыслях до абсолютно ненужных вещей. Парень удивлённо округлил глаза, а затем рассмеялся: — Боже, то есть, Вы забыли, как я добрую половину ночи страдал, воплощая в жизнь Ваш больной пьяный план?! Офигеееть. Вау. С таким мне сталкиваться ещё не доводилось. — С каким с таким? — С подозрением уточнила Эва. Слава повернулся к ней лицом, засунув руки в карманы все тех же огромных штанов и продолжая улыбаться, посмотрел брюнетке прямо в глаза, отчего у той снова ёкнуло где-то под ложечкой. На самой-самой глубине больших карих озер задорно плескались чертята. Вот эту картину она видела на все сто процентов, ибо к галлюцинациям склонности не имела. — Ну… — Слава нервно облизал губы, — Для начала, я ещё ни разу не подвозил пьяных девушек. И, уж тем более,  не лез на кабриолете в раскисшие поля, чтобы она могла полюбоваться звёздами в 2 часа ночи. — С почином тебя тогда! — Эвелина саркастически улыбнулась, матеря себя мысленно всеми известными словами на чём свет стоит. Если он ещё скажет, что она к нему приставала в пьяном угаре — можно смело идти покупать пушку и стреляться. Швец быстро перевела тему, дабы не углубляться в подробности своего ночного загула, — Двадцать четыре. — Что? — Слава озадаченно захлопал ресницами, отчего его глаза ещё больше стали похожи на глаза ребёнка, когда тот услышал что-то новое от родителя и не может понять о чем речь. — Ты же приехал, чтобы решить вопрос с аварией. Я отдала двадцать четыре тысячи за ремонт. Если тебе прям не терпится со мной разрулиться, можешь перевести на карту, там есть привязка к номеру. — Понял, — парень мгновенно схватился за телефон и начал быстро стучать по экрану, — Куда Вас подвезти? — Не поднимая головы, поинтересовался он. — Moscow City, — Эва взяла в руки самсунг, проверяя оповещения. Естественно, их было немного. Сообщение о переводя, от Крис, в свойственном ей стиле:"Желаю приятно провести время и хорошо оттрахать этого малыша!», которое брюнетка тут же удалила, молясь, чтобы не залиться помидорной окраской, и парочка совершенно ненужной рекламы. Она и не заметила, как недоверчиво на неё покосился парень, теперь уже создавая маршрут в навигаторе. — Вы серьёзно? К башням? — Швец кивнула в ответ, — Слушайте, Вы, конечно, можете не хотеть говорить мне реальный адрес, где живёте, по каким бы то ни было причинам, но можете не переживать, хотя бы примерно улицу скажите, я подвезу просто поближе. — Ты о чем? Я, правда, там живу. В федерации, — Эвелина вскинула бровь, — Обращайся уже ко мне на ты. Раз уж даже ночь провели вместе. — Океей… — Битмарь улыбнулся, надевая очки и думая о том, как двусмысленно прозвучала эта фраза. Спустя какое-то время кабриолет зарулил на парковку москва-сити. Охранник дотошно проверил пропуск Эвелины и кивнул, приветствуя и поднимая шлагбаум. Башни стеклом и бетоном нависали над головами, твердынями современной архитектуры пробивая небосвод, который в это утро был удивительно чистым и солнечным. — Квартал для «бедных», да? — Можно подумать, что ты из числа «нищих», — Марлоу в ответ промолчал. Мерс затормозил, скрипнув упругой резиной по бетонной плитке. Девушка вылезла из машины и нагнулась к открытому окну, отчего её длинные каштановые волосы волнами спустились почти к земле. — Спасибо. За всё. Правда. Было здорово, — впервые за всё время Эва искренне широко улыбнулась, и Слава увидел появившиеся на щеках ямочки,  скрывавшиеся до этого за язвительной ухмылкой. — Не за что… Шанц развернулась и, копаясь в сумочке в поисках ключей, направилась ко входу, когда её сзади окликнули: — Эвелина, слушайте Вы… Ты, звони, если что вдруг… — Что? — Брюнетка вопросительно подняла брови. Слава потёр шею, отводя взгляд, будто почувствовал, что сморозил хрень. А потом продолжил, глядя девушке прямо в лицо: — Ничего… Просто, позвони мне. Когда будет нужно. — Ладно, — адвокат небрежно махнула рукой и продолжила путь, а битмарь наконец-то отправился домой получать свой законный незапланированно пропущенный сладкий сон.