И может даже больше...

Казалось бы, одна ночь могла изменить всё, поставить вверх дном всю жизнь и вытрясти наружу все недомолвки, обиды, грехи, ненависть и сожаления. Но, по возвращению домой, Эвелина услышала лишь вопрос: -Ты где была? — У Крис. Слава довёз меня… — Я понял, — грубо прерывает её Максим и возвращается к своему ноутбуку, продолжив изучать какие-то материалы. Но стена, фундамент которой был заложен со дня свадьбы Швец, начала неумолимо расти. И Эва — её главный прораб и каменьщик, заботливо укладывающий кирпичик за кирпичиком, смазывая все обильно цементом и прижимая так, чтобы у мельчайших трещинок не было и шанса пустить свои корни. И это видели все вокруг. Все замечали перемены в семейной «идиллии». Кто-то старался вывести на разговор, кто-то хмыкал с пониманием «давно пора», а кто-то просто втайне злорадствовал. Но больше всех перемены в себе замечала Эва. Внезапно появлявшуюся глупую улыбку. Сияние на дне глаз. Хорошее настроение по утрам. Отсутствие  литров кофе на пустой желудок, прожигающего там язву. Теперь она знала о Славе всё. Помнила до мелочей его видео на Ютубе, как он поправляет волосы, как строит огромные щенячьи глазки, как улыбается и откровенно по-идиотски танцует. Влюбилась ли она? В этом девушка была не уверена от слова совсем, но Марлоу стал для неё глотком свежего воздуха, тем, кто распустил узел сжимавшей шею петли, снял наручники и сказал:» Звездуй, свобода-там!». Но Швец упорно продолжала бежать от Артёма. Игнорировала звонки и смс, сообщения в инстаграмм и даже его стойкое нахождение под окнами квартиры в течение 6 часов подряд. Она не знала, что может, должна и, главное, ХОЧЕТ сказать брюнету. Извини? А за что? Спасибо? Зачем? Это было ошибкой? Да ни черта подобного! Они сделали то, что хотели. И были абсолютно правы в своём алкогольно-правдивом порыве. В таких мыслях и метаниях Эва пребывала почти каждый день. И прятала. Продолжала прятать заявление на развод под тонной документов и сомнений в ящик на рабочем столе, плотно запирая все на ключ.

***

В кабинет Эвы вломился уже хорошо знакомый ей персонаж: выбритые виски, брендовый элитный костюмчик, пошлые усики над губой и куча побрякушек. Вслед за ним зашёл серьёзный мужчина, у которого совсем не загадочно оттопыривался низ кожаной куртки у правого бока. — Приветик, киса, — Моргенштерн по-хозяйски развалился на гостевом диванчике, положив ногу на ногу и сцепив пальцы кистей в замок. В яркой люминесценции сверкнуло серебро. — Здравствуй, — Эва откинулся на спинку кресла, глядя на нежданного гостя из-под очков, — Чем обязана? — Угробишь ты Славика мне, — уфимец смахнул вымышленную слезу, а затем провел пальцем по губам, будто что-то обдумывая. — Ой ли? — Девушка вопросительно вскинула бровь, приподняв уголок губ, будто говоря: «И чем докажешь, малыш?». Азиз, наблюдая картину со стороны, со свойственной ему невозмутимостью, подумал, что наблюдает войну титанов. Сейчас был тот редкий случай, когда подопечный нашёл себе достойного противника. — Ты же вроде как юрист, так? — Правда? Не замечала за собой такого. — Ой, завязывай выебываться. Давай серьёзно, — Алишер поменялся в лице, наконец приняв деловой вид, что, на взгляд адвоката было крайне сложно представить, знакомясь с его персоной, — Слава мне частично рассказал, что за хуйня у тебя творится, так, образами. И мальчик не на шутку переживает, учитывая последние события, в которых он имел счастье принять участие. Так вот, не хочешь выбраться из этого пиздеца? — Слушай, я… — Эва вздохнула и запустила пальцы в волосы, массируя кожу головы и оттягивая за корни, — Я не могу. — Чего ты слышь? Конечно, не можешь. Если не делать шаги в нужную сторону и очковать над каждым звуком — ничего не сможешь. — Ты не понимаешь. — Конечно, блять, вот именно я и не понимаю. За родителей боишься? А они за тебя боялись, когда отдавали в руки этого мудака? Они уже взрослые дядя и тётя, со своим говном сами разобраться смогут. А тебе сколько? Двадцать пять? У тебя ещё вся жизнь впереди. Надо уже куда-то мылить лыжи подальше от всего этого, не думаешь? Эвелина с широко раскрытыми глазами слушала звезду и с каждой секундой поражалась все больше, не ожидая от того такой глубины мыслительного процесса. — У тебя прям на лице написано: «ни хуя он умный», — Морген рассмеялся, сняв с себя серьёзные щи, — Я просто повторил тебе слова бро, но в другой манере. Короче. Хочу тебя нанять к себе юристом. — И с чего такие щедрые предложения? — Эва со скепсисом отнеслась к сказанному. — Так все ради братишки любимого. — Ты же должен понимать, что все не так просто. — Ой, да завязывай, мать твою! Пиши заяву и сваливай. А я тебя буду ждать в свои тёплые объятья! — Алишер раскинул руки в стороны, будто он уже обнимал брюнетку, — А Славик и со всем, что идёт в продолжении. — Не забывай, что я замужем. И ты долбаный извращенец, Алишер! — Эва начала краснеть, понимая, что сейчас будет крайне проблематично скрыть свою слишком живую фантазию, которая тут же воплотила сказанное артистом в жизнь. — Да, я такая, — самодовольная ухмылочка, — Замужем? И это исправим! — Зачем тебе это? Зачем ты за меня вписываешься? — Брюнетка всё ещё сомневалась, сомневалась, что это не какой-то розыгрыш от любящего эпотаж и экспрессию артиста. — Я не за тебя, я за друга. Слава охуеть какой хороший. И мне хочется, чтобы этот пиздюк наконец-то был счастлив. Чтобы рядом была не жадная до его бабла сучка, которая сольётся сразу, как тот потеряет свою популярность. А останется с ним просто… Как с человеком. — И? Ты думаешь, что я такая? — Я не думаю. Я знаю. Слава хуйни не делает.