Путь к звездам...

      Вильгельма сильно встревожил человек в белой робе и треугольной широкополой шляпе. Слишком уж изучающим и осторожным был его взгляд. Хайден изучил их язык и смог прочитать те самые книги, что были в его прошлой комнате. Ему, конечно, было очень скучно их читать, ведь каждая мысль, каждый подводный камень, что вносил автор для интриги, был ему ясен, как свет божий. Обычная литература пропаганды. Такую же он читал в школе, когда был юношей. Но не в этом суть. Его психику надломил тот факт, что история этого мира очень сильно соприкасалась с сюжетом одного очень известного сериала, Вильгельм встревоженно молился о том, чтобы это не был мир Наруто Узумаки или хотя бы здесь не существовало: Обито, Мадары, Орочимару и Кагуи с Черным Зецу, так как этих противников он считал за гранью возможностей своих и других людей этого мира. Сложив некоторые факты о себе и о мире, он принял истину того, что это мир ШИНОБИ, но всячески отгонял мысли о Наруто Узумаки. Этот кадр ему был до глубины души неприятен. Вильгельм по своей сути был флегматиком-меланхоликом. Ему был непонятен бесконечный оптимизм сангвиника Наруто и именно поэтому он считал Заводного Апельсина умалишенным. Его абсолютная удача в жизни времени канона обусловлена тем, что он — ГГ, ему нельзя умирать, нельзя быть калекой и точно также, ему нельзя показывать темные эмоции. Вильгельм видел Наруто, как куклу. Он не человек, человек не может быть настолько чистым помыслами, как Апельсин. Проще говоря, он отрицал существование такого человека. Но сам мир и остальные персонажи этой вселенной ему нравились. После того, как Третий Хокаге навестил приют, Вильгельм желал узнать собственное имя. Его называли Демоном, Отродьем, Ублюдком и остальными некрасивыми эпитетами, но для себя мужчина выбрал уже давно построенную линию поведения: «Если вам что-то не нравится во мне — мне пофиг.» Так было проще жить. Но сейчас, смутные догадки терзали его разум. Красный цвет волос, что был давно забыт, но Орочимару отмечал, что насыщенно-красный цвет — это отличительная черта клана Узумаки. Повсеместное кликание его Демоном, а также такое пренебрежительное отношение. Пусть он видел его с самого пробуждения, но не придавал этому особого значения, так как не мог на это никак воздействовать.       Подавив раздражение от неясности ситуации, Вильгельм заострил внимание на том, что его условия содержания несколько изменили. Во-первых, одежда, здесь был удивителен не сам факт того, что ему дали одежду впервые за три года, нет, сама одежда была очень высокого качества. Он бы понял, если бы это были хорошие майки или штаны, нет, это были дорогие рубашки, брюки и полу брюки, туфли и сапоги. Пусть количество одежки было ограничено несколькими парами, но сам факт того, что она появилась. Хайден не мог этого объяснить, но что-то ему подсказывало, что виновником этих изменений был отнюдь не старик Хокаге и это не сулило ничего хорошего… Навык «Интуиция 1 — 2» Вильгельм перевел скучающий взгляд на синее полупрозрачное окошко его персональной шизофрении. Мужчина в раздражении повел плечом и мысленным приказом закрыл оповещение. С тех пор, как его личность восстановилась, когда все ячейки памяти были открыты, появилась она. С восторженным сообщением и странным звуком фанфар в мертвой тишине потрепанной комнаты, она появилась буквально из ниоткуда. Первое время ему было страшно за свое психическое состояние, но теперь он просто смирился, просто все еще некое недоверие сохранилось по отношению к системе игрока.       Проведя вспотевшей рукой по лицу, постепенно переходя со лба на переносицу, грубо сжимая ее из-за подступающей головной боли, Вильгельм отдал команду: «Открыть окно статуса». Его раздражала игровая механика, из-за этого появлялось ощущения нереальности мира, но в тоже время мир был АБСОЛЮТНО реален. Был весь запрещенный контент, а также время шло так, как и должно было. Прошли годы, он вырос, его личность тоже несколько изменилась. Это не игра, это жизнь с элементами игры. Хайден строил теории «чей это был подарок», но до сих пор не знал, благодарить или проклинать, но не мог отрицать один факт — она спасла его жизнь, ибо в одной очень темной, мрачной комнате валялся бы исхудалый труп одного несчастного ребенка. Имя: Вильгельм Хайден Уровень: 1 Статус: Гражданский /??? HP: 1/1 RgHP: 1 в мин. MP: 0/89 RgMP: 1 в мин. CP: 0/94 RgCP: 1 в мин. SP: 1 Exp 1/1000 СИЛ: 1 (0,1) ЛВК: 2 (0,2) ВЫН: 5 (0,5) ИНТ: 20 МДР: 5 ДУХ: 89 Пассивные навыки: Сопротивление болезням 23 (ранг 2 — Обычный) Книжный червь 15 (ранг 2 — Обычный) Психическая стойкость 68 (ранг 3 — Особый) Подавление эмоций 25 (ранг 3 — Особый) Эйдетизм 11 (ранг 3 — Особый) Интуиция 2 (ранг 4 — Редкий) Мета-физическое тело 1 (ранг 6 — Реликт) Тело Игрока (Внеранговый) Негативные эффекты: Сильное энергетическое истощение 90 Физические характеристики снижены на 90%       Когда Вильгельм впервые открыл свое окно статуса там не было никаких навыков, а большая часть характеристик равнялась единице, но со временем ему удавалось открыть или же приобрести те или иные способности. Например, самый прокаченный и первый эволюционировавший навык — сопротивление голоду. Голод — его самое первое физическое чувство. Голод — то, что сводило с ума. Он был не способен как либо помочь себе, тело было неспособно двигаться, а милости в глазах его надзирателей было не сыскать. Все что оставалось ждать — это медленной смерти от истощения. Постоянный голод, словно анаболический стероид протащил навык до сотого уровня, но потом система выдала свой первый «перл» из-за которого Хайден боится ее, но в тоже время боготворит. Так называемый закидон системы или же, как более культурно можно назвать это явление, «системное решение», Сопротивление голоду ранга 1 — обыденный, эволюционировало до ранга 6 — Реликт. Навык «Мета-физическое» был ему неизвестен, потому как система скрыла всю информацию о нем, кроме одной строки: Тело способно потреблять магическую и иные виды энергий для поддержания своей работоспособности. Но это не было спасением Хайдена. Телу все так же требовались микроэлементы для развития и роста, лишь поддержание жизнедеятельности и минимальной работоспособности использовало энергию, как он ее окрестил, системы. Мана и Чакра тратились постепенно. С каждой проведенной в голоде минуте, снималась единица энергии. Сначала ушла мана, потом чакра. Впервые, когда энергия ушла в нули, Хайден потерял сознание. Насколько? Примерно на часов шесть. До потери, солнце стояло в зените, когда он очнулся, вечерело. После пробуждения, появился негативный эффект: «Энергетическое истощение 1» — оно снижало физические параметры на 0,5%. Его можно было нейтрализовать так же, как многие шиноби лечат чакро-истощение. Отдых, здоровая еда и правильный рацион. Вильгельм, что правда, мог лежать и ничего не делать хоть целые сутки, но вот ни о какой еде и тем более рационе не шло и речи. Те крохи, которые ему давали, отнюдь не помогали восстановить потерянную энергию. Очень долго негативный эффект рос с первого до сотого уровня, после же эволюционировал в более сильный. Истощение также блокировало всяческий рост физических характеристик.       Сопротивление болезням — это некая способность, что снижает восприимчивость тела к всякого рода заболеваниям. Не нуллификация или нейтрализация, она просто снижает возможность заболеть. Что-то типа иммунитета в обычном понимании. Пусть и обычная, но очень полезная способность второго плана, что как и все «обычные» может развиться в более высокий ранг.       Психологическая стойкость — это одновременно дар и проклятие. В возрасте двух лет, Вильгельм стал замечать за собой некие нервные порывы. Он начинал смеяться сильно и очень громко от каких-либо собственных мыслей, злиться или раздражаться на пустом месте. И все это он осознавал, пытался взять под контроль, но не получалось и он снова начинал злиться. Злоба, раздражение и припадки, пока в один момент не появилась способность «Подавление эмоций», которая несколько облегчила его ношу в управлении собственной психики, а следом появившаяся способность «Психическая стойкость» позволила подавить и прекратить все эти нервные срывы. Пусть с того времени его эмоции стали более вялотекущими, но зато рассудок чист и все его помыслы ясны, каждое действие осознано. Ему это в некотором роде даже нравилось, его психопатия не позволяла сойти с ума. С каждым новым уровнем, он чувствовал, как эмоции становятся размереннее, плавнее. Он боялся этих взрывов, боялся сойти с ума от одиночества и отчаяния.       Эйдетизм или же фотографическая память. Здесь скорее не его личная заслуга, а перерождения, ясности старых образов и картинок. В пустоте новой жизни, он очень сильно дорожил старыми воспоминаниями, пытаясь запомнить их на всю жизнь. Вильгельм знал о том, что память временна, многое забывается с течением времени. На протяжении трех лет своей жизни, каждую ночь он погружался в глубокую медитацию, сам того не осознавая, доставая до глубин души, где скрыты образы прошлой жизни. Единственно светлое, что было в его темной жизни.       Последняя из приобретенных способностей — это Интуиция. В их первую встречу за последние несколько лет с директрисой, он не спал всю ночь, читая толстую книгу по истории Конохи. Ему, откровенно говоря, просто не спалось. Кошмары мучили, а единственно, что он мог — это читать уже прочитанные книги. Рано утром, когда только солнце встало, ему стали слышен чей-то громкий шаг. Человек, буквально, бил ногами по полу, создавая очень громкий звук. Хайден прекрасно научился распознавать настроение своих надзирателей по одному только шагу и именно этот звук означал, что шедший жутко недоволен, буквально в ярости. Притвориться спящим — было лучшее решение. Это была не рациональная мысль, так как однозначно позиция полулежа-полусидя не способствует побегу от разъяренной дамы, да и его сил просто не хватит, чтобы убежать или скрыться. Ему просто надо было что-то сделать и вариант с «притвориться мертвым» показался самым лучшим. Так и появилась эта способность. Он просто почувствовал, что так будет лучше.

***

      После того, как Хирузен ушел, Вильгельма по-настоящему перевели на чердак главного корпуса. Он не верил ни в праведные слова старика, которые могли подействовать на этих фурий, ни в то, что они были способны раскаяться. Здесь была более заумная подлость, которая как-то должна была быть связана с этой одеждой. Первые догадки, которые пришли к нему в голову — это то, что его хотят обвинить в воровстве одежды, но этот вариант отпадал в виду его несостоятельности. Он три года не выходил из маленькой комнаты, даже под действием двух довольно высокоуровневых навыков третьего ранга, он продолжал чувствовать некий дискомфорт от излишка пространства. Два квадратных метра очень долго были его свободой, теперь же в его комнату дверь не замыкали, а также ему было разрешено выходить в дневное время. С чем это связано? Вильгельма одолевали очень злобные мысли, что наводили волну паники. Он физически чувствовал свою слабость, подъем с первого этажа на чердак изматывали его очень сильно, осознание того, что он даже не сможет убежать от опасности, пугали. Здоровая паранойя хороша только тогда, когда она здоровая, а не порожденная измученным мозгом. Первой целью, которую поставил перед собой Хайден после «освобождения» — это снятие негативных эффектов. Ему было страшно даже от одной мысли о том, что он не может себя никак защитить.       Через несколько дней, Вильгельм с подрагивающими руками все же вышел из новой комнаты. Ему надо было узнать планировку сиротского дома. Надо было узнать все коридоры и найти кухню, откуда можно было бы своровать что-нибудь, дабы восстановить физическое здоровье. Надев мятую рубашку с такими же брюками, он медленно босыми ногами двинулся по коридору вперед. Он уже знал, где находится лестница вниз, но надо было знать все места этого дома, дабы быть уверенным хоть в чем-нибудь. Верхний этаж не отличался ни убранством, ни количеством комнат. Его комната когда-то служила спальней, но потом ее, видимо, переделали в подсобку, а потом обратно. Рядом с ней была еще одна, огромная комната, что служила складом старой мебели. Она-то и занимала всю оставшуюся площадь чердака. Хотя коридор до двери, ведущей к ней, был внушительно длинным. После этого Вильгельм пошел вниз. Рациональность говорила, что кухня и душ находятся на первом этаже, а спальни на втором. Он тихо спустился по лестнице на первый этаж, судорожно реагируя на каждый шорох, а покуда это был вечер, то шорохов было достаточно много. Где-то вдалеке коридора раздавались детский крики и хохот из душа, а с противоположной стороны веяло чем-то вкусным. Он понял, что там находится кухня. Больше времени у него не было, так как он услышал топот чьих-то шагов. Собрав все те крохи сил, он двинулся наверх со всей возможной скоростью. Буквально на последних десяти ступенях, его чувство боли взвыло. Грудную клетку сдавливало от колющей боли, но он все также продолжал подниматься по лестнице. Держаться на ногах уже не мог, поэтому поднимался на четвереньках, что было куда легче. Вползая в свою комнату, Хайден обливался потом, а злоба на свою беспомощность снова захлестнула его разум, чего уже не было очень давно. От пустой злости он начал рычать и скрежетать зубами, были бы силы, может бы начал бить кулаками в стену. Но от бессилия он мог лишь выть, но и этого себе не позволял. Сжав ладони в кулак до боли в костяшках, он просто выпустил злобу вместе с тяжелым дыханием. Психическая стойкость 68-69 (ранг 3 — Особый) Подавление эмоций 25-26 (ранг 3 — Особый) На грани сознания снова промелькнули сообщения системы, но он отмахнулся от них, зная какие навыки снова выросли. Ему было плохо, казалось, что от всего. Его тело слабо и бесполезно, система сильно подавила его силу, что даже просто поход по лестнице вызывает сильную боль в груди от напряжения, а к голове приливает кровь до головокружения. Давление подскакивает и в глазах, будто песка насыпали. Отвратительно было ощущать сполна свою ничтожность. Когда он существовал в двух квадратах, его физическая ничтожность не казалась проблемой, нянечки не били его, но не упускали шанса обругать. Впрочем, их редкие визиты были недолгими, поэтому ничего большего они сделать не могли по собственному же желанию. Сейчас же все изменилось и требовалось приспособиться.       Вильгельм лежал бездвижно возле двери, как побитая собака. Он смотрел в окно, ожидая, когда сядет солнце и старый комендант снова с злобной бранью начнет обходить коридоры, да напевать грустные песни, рыдая в тишине ночных коридоров. Пьяница до мозга костей, Хайдену казалось, что он пропил уже все, кроме этой работы. Когда наступила ночь, Хайден дождался момента, пока шаги коменданта, что разбавлялись пошатыванием тела из стороны в сторону, ойканьем да иканием, дойдут до его комнаты и начнут спускаться обратно. — Ик! Неужто Аранья, кхе-кхе, все же отремонтировала чердачную? Эх… Голос старика был искажен выпивкой, по всей видимости и по звуку очень громкого глотка, он снова прильнул к алкоголю. Через пару минут и протяжных старых вздохов, Вильгельм услышал, как тяжелые шаги удаляются. Отворив немного дверь, он выполз наружу, ползком добираясь до лестницы. Выглянув немного вниз из позы лежа, он обнаружил, что старик уселся на лестницу, чтобы прикурить сигарету. Подавив сухой порыв раздражения от нетерпения и волнения, он ждал, пока комендант уйдет. К счастью, ждать пришлось недолго. Старик встал и вялой походкой пошел на второй этаж вдоль восточного коридора. Его вялая ходьба дала время аловолосому проскользнуть на первый этаж. Хайдена несколько трусило от волнения и он сильно сгорбившись, практически на полуприсяде, не шлепая босыми ногами по каменному полу, двинулся в сторону кухни. Что его обрадовало, так это отсутствие двери в кухню-столовую. Большой зал с деревянными столами и лавками был препятствием перед широкой стойкой, отделяющей помещение кухни. Уже оттуда он видел несколько корзин с фруктами и овощами. Хайден торопливо прошел сквозь столы. Из маленького коридора выдачи обеда, он попал на сухой, холодный склад, где уже лежали ящики с овощами, вяленым мясом, хлебом и тому подобными яствами. Их было не так много и откровенно говоря, Вильгельм колебался от осознания своих действий. Совестно было красть у сирот, но в тоже время ему также было жалко себя, ведь если бы его кормили нормально, как человека, а не вшивую дворнягу, то никогда в его голову не закрались помыслы о краже. Вдохнув полную грудь воздуха, наполненного ароматом еды, он с трудом сглотнул слюну, заполнившую его рот. Система, не подведи, пожалуйста.       Вильгельм возносил внутреннюю мольбу Системе, до сегодня, одна из самых распространенных её функций никак не использовалась, находясь просто как номинальное дополнение. Хайден схватил руками ящик с яблоками, который точно не смог бы поднять или вообще сдвинуть в данном состоянии здоровья. Мысленный образ того, как ящик исчезает синхронизировался с приказом: «Поместить в инвентарь». В одно мгновение, Вильгельм почувствовал, как его руки больше ничего не держали. В душе парня расцвела радость из-за столь крошечной победы. Опьяненный дурманом победы, он также поместил в инвентарь несколько булок хлеба и немного соли. Все же ему было совестно красть, что-то более значимое, такое как вяленое мясо или морепродукты, которые сто процентов находились на строгом учете, по мнению парня. Подавив внутренний порыв высокой морали, Хайден тихим шагом двинулся в сторону прилавка. Он снова был сконцентрирован и не желал попасться на воровстве. Каким-то странным чутьем, он ощутил опасность и пригнулся максимально низко, полностью скрывшись за прилавком. Вовремя, так как зал осветил тусклый свет лампы коменданта. Тяжелые шаги, смешанные с таким же дыханием и кряхтением медленно приближались к нему. Парня начало всего трусить от осознания приближающегося конца. Все. Мне конец… Вильгельм уже стал возносить мольбу за упокоение своей души, как его паническое состояние разрезал довольно противный звук человеческого недержания, а после матерная брань старика. — Ох, сука! Опять штаны запоршмачил! Первое предложение было слышно отчетливо, а второе смешалось с топотом быстро удаляющихся ног. Через несколько секунд свет погас и Вильгельм испустил тяжелый вздох. По его лицу стекал градом холодный пот, а сам он мелко дрожал. Но сбросив волну наваждения, Хайден двинулся тем же маршрутом к себе в комнату. Коридор был преодолен быстро, но это окончательно добило выносливость парня и на верх добираться приходилось ползком. Заползая в комнату второй раз за день, он сбросил промокшую от пота рубашку со штанами и развалился на полу, чувствуя, как по коже гуляет ночной ветер. Внутри были смешанные чувства, но больше всего ему было отвратительно за самого себя. Подавив тяжелый порыв злости, он обратил свое внимание на мигающую табличку системы. Пробубнив: Что еще опять? Он взмахом руки, открыл консоль, чтобы увидеть новый навык. Тихий шаг 1 (Ранг 1 — обыденный) Мелкая кража (Ранг 1 — обыденный)