Путь к звездам...

      В то время, пока Вильгельм был на задании, его учитель и юридический опекун занимался своими делами. Он это делал всегда, даже когда его ученик не был отослан на задание. Впрочем, правда в том, что Орочимару никто не дал нормально провести время за работой, не тратя его нервы. Через некоторое время, после того, как аловолосый покинул деревню, его вызвали в кабинет Хокаге. Змей понимал что уже произошло и для чего его в таком темпе вызывают на ковер, но в то же время ему было так лень слушать старческий бред. Первой причиной было то, что Орочимару отправил за пределы Конохи джинчурики. Одно только это вызвало панику в Совете Старейшин. Недогенин был отправлен на вполне официальную миссию по устранению поселения оккультистов. Второе — это то, что никакого сопровождения не было приставлено. Абсолютно никакого. Будто на миссию отправили не главного шиноби подрастающего поколения, а выявленного шпиона для устранения.       Орочимару смотрел на эту миссию как на череду прекрасных случайностей для Хайдена. Во-первых, испытание кровью, огнем и мечом. Во-вторых, в бою он с большой вероятностью использует свои техники, о которых Орочимару мог не знать, в-третьих, по дороге обратно, а то что Вильгельм будет возвращаться окольными путями всячески оттягивая момент возвращения в деревню, он прекрасно знал и понимал. Но это тоже являлось частью плана. По случайному стечению обстоятельств в этой дороге он повстречает Цунаде-химе. Здесь уже все более просто и понятно, Орочимару договорился со своей давней подругой, чтобы та вернулась на непродолжительный срок в деревню ради обучения Хайдена техникам ирьениндзюцу. Сенджу-химе сначала была в недоумении как джинчурики сможет использовать техники медика, но высокопарные слова змеиного друга уверили ее в том, что вероятность высока и некий Вильгельм Хайден будет отличной заменой ей на посту S рангового ирьенина. Тогда-то Цунаде сможет жить спокойно.       Завершив некоторые дела с подписями приказов и раздачей оздоровительных пинков своим работникам, Орочимару с маленькой баночкой успокоительного отправился в кабинет Хокаге. Змей не страдал непунктуальностью, в его мировоззрении время — было самым ценным ресурсом, поэтому и Вильгельму на отдых он дал всего неделю, когда у других шиноби был бы месяц на выполнение этого задания. Своей привычной походкой он прошелся по главным улицам деревни, смотря на обстановку в народе. Его по прежнему больше боялись, чем уважали, это нисколько не задевало холодное сердце саннина. Торговля в деревне процветала, все больше заграничных товаров появлялось на прилавках. Все больше редкостей можно было увидеть в обиходе. Это не могло не радовать, ведь все это — его труд. Деревня была бы в более плачевном состоянии, если бы Орочимару не работал во всех сферах этого селения.       Своим змеиным оком он прошелся по представителям клана Учиха. Еще одной причиной срочной высылки джинчурики из деревни была «Ночь коротких ножей Учиха». Это событие сильно пошатнуло статус Учиха, как одного из двух сильнейших кланов Конохи, сейчас они были Вторым сильнейшим кланом Листа. Политическое напряжение в клане копилось долго и в один день настал переломный момент. Среди прослойки чунинов Учиха появилась мысль, что их принижают и умаляют их ценность. Это было не просто отношение клана к своим подопечным, а деревни к целому клану. Орочимару не мог спорить с тем, что довольно продолжительное время Шимура всеми правдами пытался подорвать клан Учиха и заставить их готовиться к перевороту. Но с его приходом настал «золотой век» Учиха. Это была относительная победа Учиха, потому как Орочимару было незачем промышлять той чернухой, что и Данзо. Глаза Учиха ему не нужны, так как он не сможет использоваться всю их силу, Изанаги настолько же бесполезна, насколько и полезна. Терпеть постоянный отток чакры для того, чтобы в один день, осознавая что тебя убьют, применить эту технику. У Орочимару полно своих техник, которые действуют иной раз лучше, чем Изанаги. По крайней мере перемещение души в проклятую печать своих подчиненных и поглощение их тел для собственной реинкарнации не калечат его, а Замена Тела — Сбрасывание кожи, просто тратит очень много чакры.       Дойдя до резиденции Каге, Орочимару окинул это здание взглядом, тяжело вздыхая. Когда он придет к власти, придется менять эту дурацкую башню и полностью перешерстить правительственный аппарат Листа. Именно там эпицентр коррупции и утечки информации. Проходя по коридорам массивного здания, Змей не раз ухмылялся, смотря на суетливых людей.       Поднявшись на последний этаж, Орочимару увидел приглашающе открытые двери кабинета Хокаге. Хирузен стоял рядом со своим креслом, опираясь на массивный стул плечом. По клубам дыма, уходящим в окно, бывший ученик понял, что старый правитель расслабляется. Да, но ту атмосферу, что он ощущал своей кожей, нельзя было интерпретировать как пригодную для отдыха. На диванах возле стен расположились двое старейшин и тот, кого он не хотел бы видеть в живых — Шимура Данзо. Что этот старый предатель делал здесь, Орочимару не знал, но понимал что это произошло с дозволения Хокаге. — Какая забавная компания собралась в стенах этого ветхого кабинета.       Поприветствовал всех Орочимару, бросив немного яда во всех присутствующих. Старейшины, чьи лица давно сморщились из-за старости и отсутствия поддержки ян чакры, зашипели. Они его не переносили на дух, Хомура и Утатане были уверены, что в день, когда Орочимару не был признан нукенином, деревня покатилась по наклонной. Хирузен же развернулся к своему бывшему ученику и плавным движением сел в кресло правителя деревни, положив перед собой шляпу Каге. — И ради чего достопочтенный Лорд Хокаге оторвал меня от дел?       Кажущиеся красивыми слова змея были произнесены с такой интонацией, что казалось будто он поливал всех здесь присутствующих матом. В привычной для себя манере Орочимару натянул хищную ухмылку, предварительно пройдясь языком по тонким губам. Это вызвало однозначную реакцию на лицах Советников — отвращение. Реакция Сарутоби на эту глупость была однозначной — тяжелый вздох и ощущение боли в животе. Намечалось что-то очень нехорошее. — Орочимару, вновь был поднят вопрос о твоей некомпетентности в роли наставника джичурики…       Спокойным голосом огласил тему сегодняшнего собрания Хокаге. Но седой правитель не успел договорить свою речь, как с громким стуком, дверь закрытая змеем, была распахнута, а в кабинет ворвались двое шиноби. Два седовласых мужчины, что постоянно поднимали вопрос о некомпетентности Орочимару. Сам Змей уже от того, что видел эти две наглые рожи, не дающие ему нормально жить. Джирайя и Какаши Хатаке. Два лицемерных придурка, мечтающих вернуть прошлое. Мнение Орочимару об этих «кандидатах» было однозначным. Он считал, что Какаши и Джирайя абсолютно не способны развить столь редкий талант, как Вильгельм Хайден. Усмехнувшись своей правоте. — Сарутоби-сенсей, вы хотите предложить на роль наставника джинчурики одного из них? Какаши Хатаке не способен даже вовремя прийти в кабинет правителя, а Джирайя обуздать свое либидо. Как эти ш-ш-шиноби будут обучать такого как Вильгельм Хайден. Или же вы хотите, чтобы мой ученик встал на тропу войны? Хирузену не нравилось куда шел разговор, поэтому он быстро пресек язвительный язык змея. — Не язви, Орочимару. За все то время, что Вильгельм провел под твоим началом, он ни капли не изменился… — Не изменился? Он стал сильнее, умнее, даже мудрость от меня перенял. Стал старательнее и приобрел довольно хорошую репутацию в рядах моих АНБУ.       Орочимару не понравилось то, что имел ввиду Хокаге. И ежу было понятно, что Вильгельм не станет заводить друзей-знакомых-близких с пустого места. Парень не ищет общения, ему не нужно общество. Поэтому насаждать ему кандидатов было бы глупостью, которую он никогда бы не совершил. Может быть у него и появится когда-нибудь близкий круг лиц, но это будет стечением обстоятельств. Что-то должно будет случится с Хайденом, чтобы он подпустил к себе чужого человека.       Слова Орочимару также затронули двух шиноби, стоящих возле двери. Если Какаши еще сдерживал свое негодование, то Джирайя не думал даже молчать, так как был примерно одного статуса, что и Орочимару. — Наруто ни с кем не общается. У него нет ни знакомых, ни близких. У него даже нет возлюбленной! Твое воспитание делает из него…       Орочимару не желал слушать этот бред про дружбу и любовь. Сам Змей на собственном опыте знал, как тяжело переносить все эти связи, особенно будучи «особенным». Белокожий никогда не влюблялся и не любил, но он видел что делала любовь с его товарищами. Цунаде сломалась после потери Дана и Наваки, у нее появилась боязнь крови. Боязнь крови у медика S ранга! Она сбежала, начала сильно пить и играть в азартные игры. Джирайя до сих пор бегает за своей юношеской любовью, не способный найти себе места в мире. Человек проживший половину века все еще ведет себя как подросток переполненный гормонами. В тоже время он и сам пережил потерю многих близких и поэтому цепляется за все, что может хоть как-то закрыть раны в душе. Неведомая глупость ради памяти о прошлом калечить настоящее. Орочимару никогда не благодарил богов, но в тот момент когда аловолосый попал к нему в руки, Змей шутливо возвел молитву. — Мое воспитание делает из него мастера фуиндзюцу и абсолютно незаурядного шиноби. Мой ученик довольно перспективный ученый и я не могу дождаться того момента, когда он продолжит работу над фуин. Мальчик одарен гораздо большим талантом, чем Четвертый и его Жена с дочерью. Твое идиотское мировоззрение не способно понять, что есть те люди, которые не примут никогда общество, что издевалось над ними. Вильгельм не будет мстить без видимой причины, но и никогда не простит обиду. Тебе, дураку, стоит уже понять, что мой ученик — не продолжение Минато. Минато на его фоне — грязь.       Острые слова Орочимару задели седовласого саннина. Они сделали друг к другу шаг, а их чакра закипела, готовясь к битве. Давление в кабинете нарастало с удвоенной силой. На лицах саннинов была написана жуткая картина из неприязни, презрения и жажды убийства. Дороги Орочимару и Джирайи разошлись еще очень давно, поэтому назвать их большим нежели бывшие товарищи нельзя. Они давно перестали быть друзьями. — Прекратите балаган!       Ударив по столу ладонь, Сарутоби сам надавил на обоих учеников своей КИ, дав сигнал, чтобы они разошлись по сторонам и не начали драку в его кабинете. С практической стороны Хирузен признавал то, что Орочимару прекрасно справлялся со своей задачей. Мальчик действительно был одарен, но в тоже время Хокаге не мог не отметить отсутствие рычагов давления. Вильгельма здесь ничего не держит: ни семья, ни друзья, ни статус. Все что у него сейчас есть — страшный учитель, который пичкает знаниями и взращивает силу, да ненависть со стороны деревни.       После того, как саннины разошлись по сторонам, Хирузен продолжил говорить. — Никто не умаляет твои заслуги, Орочимару. Но Вильгельм до сих пор не влился в общество шиноби. Мне известно, что среди студентов он получил отнюдь не отрицательную репутацию, но из-за вашего «плотного» графика, ему некогда заводить знакомства. Я решил на время отстранить тебя от работы учителя джинчурики. Думаю и тебе это не помешает.       Впервые за несколько лет Орочимару пришел в ярость. На его лбу вздулись вены, а чудовищная Яки начала разливаться во все стороны непроизвольно. В своей голове он уже продумывал планы устранения Хокаге и его «компании», так как все больше и больше Хирузен начинал действовать, исходя из собственных эмоций или под прессингом таких ничтожеств, как Совет или Джирайя.       Ярость саннина была недолгой, он сразу же представил как «обрадуется» Вильгельм. Особенно лишившись потока финансов от его заказов. Конечно, никто не запрещал Орочимару продолжать контактировать с Хайденом, но если ситуация сложилась таким образом, то стоит ее использовать по полной. Хокаге еще не видел взбешенного Хайдена, пусть посмотрит и поймет насколько был не прав, забирая у него ученика. Нацепив практически фальшивую улыбку хищника, скрывая свое предвкушение, Орочимару произнес слова, которые должны были насторожить Хокаге. — Ку-ку-ку, если на то ваша воля. Не стоит дразнить спящего демона.       Хирузен знал нрав своего ученика и то, что он не блефует было ясно, как день. Сарутоби понимал, что период жизни с Орочимару был гораздо сытнее и комфортнее для Хайдена, чем до него. Седовласому правителю до сих пор было стыдно за то, что он совершил роковую ошибку тогда в приюте. Возможно все сложилось бы иначе. И, конечно, он понимал, что сам Вильгельм будет не рад такому событию, но с этим поделать ничего уже нельзя было.       На лицах Старейшин была победная улыбка, точно также как и на лицах Джирайи и Какаши. Но Орочимару отнюдь не выглядел побежденным, наоборот, ухмылка на его губах говорила о том, что скоро Змей будет наблюдать. Орочимару ушел по-английски, не прощаясь. Тому была одна причина: Удивительно! Я просчитался дважды. Хотя можно ли назвать исход с Вильгельмом просчетом? И, мой дорогой ученик, почему ты вернулся гораздо раньше положенного срока? Неужели так не понравился вкус свободы?       Орочимару ушел шуншином к воротам Конохи. Находясь в нескольких сотнях метров от громоздкой конструкции главного входа в деревню, Орочимару не мог сдержать предвкушающей улыбки. Алая голова Хайдена, его расслабленный и немного довольный собой вид не могли не заинтересовать Орочимару. Как жаль, что мне придется испортить тебе настроение.       Саркастичное замечание в своей голове Орочимару выразил в довольно уверенной походке. Вильгельм заметил своего наставника и двигался прямо к нему. В тот момент когда они подошли друг к другу, Хайден почему-то насторожился и сказал довольно неоднозначные слова: — У меня плохое предчувствие, Учитель. Что происходит? Голос парня был тверд, а его брови сведены к переносице. Орочимару не сдержал улыбки. Наклонившись к лицу парня, змей довольно громко произнес слова: — По решению Лорда Хокаге, я больше не являюсь твоим наставником.       Увидеть Хайдена в момент, когда он не может сдержать свои эмоции — это большая удача. Орочимару уже отметил этот день довольно особенным в своей памяти. На лице парня была отчетливо видна гримаса непонимания, шока и смешанных чувств, будто его предали. Не прошло и минуты, как его эмоции стали черны, как сама Бездна. Парень стал источать жуткую ауру ужаса, от его тела начали исходить черные потоки энергии, уходящие в небо. Вся его аура говорила о том, что кто-то может сейчас умереть, если попадется под руку этому чудовищу. Шиноби, что имели удачу лицезреть истинный гнев Хайдена опешили от того, какой ужас поработил их разум. Сами инстинкты вопили о том, что с ЭТИМ сражаться бесполезно, надо бежать. Их тела рефлекторно приняли боевые стойки, выхватив оружие. Многие обычные гражданские люди сбежали с этой улицы, бросая все, что было в руках.       Хайден стоял прямо и твердо, на лице была жестокая мина из холода и презрения. Парень не сдерживал свою ауру, не пытаясь подавить эмоции. Его одолевали разные мысли о том, что Хокаге мог посчитать Орочимару большим конкурентом в политической сфере и поэтому пытался отстранить его от оружия деревни. Но тогда почему он его вообще назначил на эту должность? Следовательно простой страх из-за власти был ошибочен. Тогда что могло вызвать такой ход событий? Хирузен хочет забрать его к себе? Нет, Вильгельм никогда не склонит перед старым правителем головы и не станет на него работать из принципа. Последнее, что уже давно ему не давало покоя — Джирайя. Его крестный отец. В каноне он не сильно то и заботился о Наруто, что был отражением Минато. Сейчас же, когда Вильгельм его полная противоположность, он должен питать неприязнь и разочарование. Хайден сбивался с мыслей, переходя из одной стези в другую.       Успокоив немного свои эмоции, он понял, что искать ответы стоит у того, кто снимает и назначает на должности — Хокаге. Но к Сарутоби он не пойдет. Разговаривать со старым правителем не о чем, просить или уговаривать бессмысленно. Вильгельму осталось только забрать то, что осталось у него. Не было и шанса, что Орочимару оставит ему мастерскую, так как она изначально принадлежала ему. Во-первых, это все же рабочее помещение, которое он сможет использовать, во-вторых, там довольно разветвленная система сигнализации, которую Орочимару хочет получить себе, в-третьих, это будет показательным ходом, чтобы убедить всех, что Орочимару плевать на джинчурики. Пространственное Перемещение — активировать. Сокрытие присутствия — активировать.       До того как уходящий змей спохватится, Вильгельм должен вынести все, что сможет и успеет. Он не станет отключать сигнализацию, оставив ее подарком змею. Это будет жестом доброй воли, что он готов продолжать сотрудничество. Все же заказы Орочимару несли ему довольно большой приток денег, которые он складывал в банк. Его счет пополнялся каждый месяц, создавая довольно хорошую банковскую историю. Пусть парень не был официально устроен, но уже имел постоянный доход. В мире шиноби это не редкость. Его деньги лежали на процентах, что, конечно, не могло не радовать Хайдена, а также с такой большой суммой на руках, он мог уже приобрести себе домик где-нибудь на окраине.       Когда навыки были активированы, парень попросту растворился в воздухе, став невидимым вообще и в общем. Его могли бы выследить только по следу чакры, но его печати фуин, пусть и были далеки от совершенства, но уже были на вполне хорошем уровне, чтобы среднестатистические сенсоры его никогда не нашли. Взлетев вверх, Хайден в ускоренном темпе полетел к своей мастерской. После получения этих навыков, Вильгельм максимально быстро пытался освоиться в воздухе, чтобы полет не казался ему сложным способом перемещения. На довольно высокой скорости, Хайден помчался к своему бывшему убежищу.       Через четыре минуты он уже был у ворот мастерской. Полет невероятно сокращал время перемещения, особенно по прямой. Будь на то его воля, он бы больше никогда не спускался на землю. Удивившись тому, что сигнализация была не тронута, а значит что еще никто не пытался проникнуть внутрь, Вильгельм в ускоренном темпе отправился собирать пожитки. В инвентарь было перемещено все. Начиная с массивного рабочего стола, заканчивая шкафами с расходным материалом в виде сотен свитков из чакро-проводящей бумаги. Кисти, ручки, чернила, карандаши, простая бумага, мебель. Все было перемещено в инвентарь. Хайден даже не постеснялся, забрав помпу и генераторы, что не принадлежали ему вообще, ведь они были тем оборудованием, что находилось здесь до его вселения.       Конечно, Хайден не мог отделаться от горечи на сердце, ведь обретя свою мастерскую, он наконец почувствовал то странное ощущение защищенности и комфорта, ведь теперь у него было не просто рабочее помещение, а целое убежище, которое он мог модернизировать сколько угодно. Теперь же придется расстаться и с этим. Он не винил Орочимару ни в чем, даже за те эксперименты над его телом. Вильгельму не приходилось переносить жуткие боли или вскрытия на живую, Орочимару работал с его телом настолько аккуратно, насколько мастер-ювелир может работать с лучшим в мире камнем. По крайней мере складывалось такое впечатление.       После того, как он собрал свои вещи, Вильгельм также незаметно покинул территорию своего подземелья. Надо было еще закончить дела в банке. Полет до массивного строения в центре деревни не занял много времени. Хайден уже не думал о скрытности, ему хотелось поскорее забрать свое. У больших дверей банка всегда было много людей, но Вильгельма в этот момент мало волновали приличия. Пройдя невидимкой сквозь толпу, он сразу же оказался у свободного окна. Знатно напугав работника своим внезапным появлением, Хайден со всей серьёзностью в приказном тоне заставил обналичить все его счета. Но даже при том, что он торопился, обналичивание и досрочное закрытие депозитов дело не быстрое. Аловолосому пришлось ждать.       Сев на диван, когда все то, что он мог забрать уже было в его руках, Вильгельм не мог перестать думать о сложившейся ситуации. Что вообще творится в верхах? Неужели Хирузен действительно настолько половая тряпка, что им помыкают всякие слизняки по типу Джирайи? Если рассматривать с этой стороны, то Орочимару был гораздо лучшим кандидатом на пост Хокаге, нежели Сандайме. От собственных мыслей его отвлек престарелый работник банка. Мужчина лет пятидесяти прекрасно выглядел в свои годы и что больше всего в нем нравилось Хайдену — это западный стиль одежды, что присутствовал в этом мире. Черный костюм, белая рубашка, посеребренный бейдж. На левой руке у мужчины был перстень с довольно большим изумрудом в серебряной оправе. На обоих руках были браслеты из того же металла с толстым плетением. Костюм был на вид дорогим и также был украшен серебряной вышивкой. Сейчас и особенно в Хи но Куни серебро не так ценилось, как золото. Но мужчина в возрасте не выглядел бедным или же одним из тех, кто пытается привлечь к себе внимание побрякушками, даже его аура была отличима от всех богатых людей, которых Хайден когда-то встречал. Скорее всего ему просто нравился этот металл. Поправив пенсне элегантным движением руки, он привлек внимание Хайдена тихим кашлем в руку. — Молодой Господин, прибыл ваш опекун. Он требует обналичивание счёта. По вашему требованию мы уже занялись этой процедурой. Но он просит передать ему деньги в Рё, когда вы просили золотом.       Вильгельм опешил от такого заявления администратора. В его голове не могла уложиться мысль, что Орочимару так скоро примчится в банк, да и будет просить деньги в Рё, ведь сам он давно его учил, что если брать большие суммы, то лучше золотом или драгоценностями. Во-первых, Змею было без надобности забирать его деньги и если говорить начистоту, то вот на кого на кого, но на Орочимару он бы никогда не подумал так. Этот недочеловек не представлял собой вечно нуждающегося в средствах персонажа. Являясь главой АНБУ у него в любом случае был постоянный приток денег из казны, а также сторонние заказы. Хайден сразу же отбросил мысль об белокожем саннине. Кто-то решил украсть его деньги, представившись опекуном. Вильгельм, в силу старой психологии очень щепетильно относился к своим кровным. Его второе детство проходило в грязи и голоде, а прошлая жизнь поставила ценность денег наравне со здоровьем. В туманных воспоминаниях о прошлой жизни он видел картины, как больной лихорадкой, он занимался своей подработкой, хотя мог отказаться и просто не выходить на смены.       Впервые в жизни он почувствовал настолько большую жажду убийства. В тот момент, когда его жизнь снова делает кульбит, показывая ему свою отнюдь не лучшую сторону, кто-то вдобавок пытается украсть его деньги. Голосом полным стали, Хайден произнес:  — Покажите мне этого человека.       Работник сделал легкий поклон и жестом пригласил следовать за ним. Его репутация ученика Орочимару заставила признать его практически всех. Будучи лишь ребенком, он уже мог работать с крупными фирмами и ждать серьезного отношения к себе. Это радовало, но в тоже время печалило тем, что до полной дееспособности как минимум два года. А покуда Хокаге решил лишить его такой поддержки, как «покровительство Орочимару», ему будет очень сложно вернуть эту репутацию самостоятельно.       Возле одной из стоек, где администраторы обслуживали через чур буйных клиентов, стоял никто иной как Жабий Саннин. Это копну немытых волос Вильгельм бы узнал издалека, как и причудливый наряд и монструозно-бесполезный свиток за спиной. На мгновение ему пришлось активировать Фауста, чтобы подавить эмоции. Никаких просчетов или же исследований. Это было сделано, чтобы не послать в Джирайю «Вихрь белого копья», даже при том, что эта атака убила бы всех здесь присутствующих невинных людей.       Чеканя шаг, так чтобы стук его каблуков был слышен от каждого удара по мраморной плитке, Вильгельм подошел к саннину, держа расстояние в два метра. Именно этой дистанции хватит, чтобы убить этого ублюдка мгновенно. Вильгельм знал свои возможности, у сырой маны был невелик шанс убить его сразу же, но огненная мана нанесла бы колоссальный урон, если не испепелила бы на месте. — Жабий Отшельник, почему… Вильгельм мимолетно обратил внимание на бейдж престарелого мужчины, что позвал его и еле сдержался от вздоха. Это был никто иной, как директор этого филиала. — Господин Директор сообщает мне, что ты пытаешься обналичить мои деньги? Я требую ответа. От него зависит твоя жизнь.       Вильгельм не любил разбрасываться словами, это знали практически все, кто общался или работал с ним. Поэтому угрожая Джирайе — он не блефовал. Пусть его способностей до сих пор не достаточно, чтобы беспрецедентно покинуть Коноху, но экстренно сбежать он сможет. Впрочем, если он покалечит саннина, то сможет изловчиться, ведь он не говорил, что убьет. А Джирайя совершает преступление против чести, что также было довольно сложным преступлением в мире шиноби.       Саннин лицезрел лично аловолосого спустя довольно большое время с их последней встречи. Его поймали с поличным, поэтому в голове извращенца был сумбур. Изначально он хотел снять все деньги со счета Хайдена, считая, что это был «прощальный подарок» Орочимару. Имея статус опекуна, который ему передал Хирузен, он смог получить выписку пополнения счетов и открытия депозитов. Поступления были не единовременными и датировались они отнюдь не в последних числах. Вильгельм складывал сюда все деньги, что честным трудом заработал, трудясь на Орочимару. Впрочем, Саннин для себя это объяснил по-другому. Он помогает крестнику избежать одного из трех пороков шиноби. Все просто и банально, а то что эти деньги пойдут на «поиски вдохновения» — это ничего не значило, ведь это жертва ради искусства. Джирайя не ожидал, что новый подопечный будет действовать настолько быстро, нет, он вообще не рассчитывал встретить Вильгельма здесь. Из-за неловкой ситуации Джирайя не смог быстро сориентироваться. Но потоку бессмысленно бреда из его уст не дал вырваться Директор Банка, задав вопрос: — Так все же обналичивать средства со счета Вильгельма Хайдена в Рё или золоте? Ответ прозвучал с двух сторон одновременно. — Золото. — Рё!       Услышав то, что Джирайя посмел в его присутствии открыть рот, решая за него, что делать с ЕГО деньгами, Вильгельм рассвирепел. Черная аура снова проявилась в физическом мире. Молодые работники отпрянули, когда директор банка все также продолжал держать свою маску радушия. Если бы Хайден не был поглощен двумя крайностями: сдержать себя, чтобы не убить ублюдка и жаждой разорвать его на куски, он отдал дань уважения выдержке этого человека. Но взяв свои эмоции под контроль, Вильгельм, не терпящим возражения, голосом относительно спокойно проговорил отчетливо, чтобы жабий мозг понял все до мельчайших деталей: — Жабий Саннин, вы, видимо, не понимаете. Деньги принадлежат мне и только я в праве ими распоряжаться. То что вы сейчас пытались сделать, я могу расценивать как попытку воровства. Вы готовы нести ответственность?       Лицо Джирайи перекосило, но он сразу же нашел себе оправдания, приняв до невообразимости нелепую позу, которой пытался удивить всякого мимо проходящего. Со стороны эта ситуация казалась до жути нелепой, грозящей жестокой потасовкой. Аловолосый парень вполне приличной одежде на манер западного стиля, излучал очень жуткую, черную ауру, когда какой-то старик в изношенном кимоно и неопрятным видом корчил перед ним рожи. Если бы лицо Джирайи здесь не было столь известно, то его бы приняли за бомжа, пришедшего просить милостыню. — Мой дорогой Ученик! Я несу на себе ответственность за твое будущее! Поэтому я всеми силами пытаюсь спасти тебя от Трех Грехов Шиноби! Первый…       Договорить эту нелепо пафосную тираду не дал Хайден. Его черная аура стала еще больше, а давление чакры, что росло с каждым словом Джирайи, стало проявляться в физическом мире. Его волосы немного колыхались будто на ветру, а поля рубашки вместе с воротником немного вздыбились. Глаза Вильгельма стали светиться тусклым голубым светом, внушая страх всякому смотрящему в глубину. — Не. Смей. Называть. МЕНЯ. Своим. У-ЧЕ-НИ-КОМ, коли жизнь дорога. Мой учитель — Змеиный Саннин Орочимару, он мой начальник и опекун. Не тебе, ничтожество, представлять меня.       С каждым произнесенным словом Хайден все больше и больше выходил из себя. Это продолжалось до той поры, пока его глаза не стали кроваво-алыми с вертикальным зрачком. Почувствовав жгучую чакру биджу в своем очаге, Хайден вновь использовал силу Короля и привел свои эмоции в порядок.       Джирайя опешил о того, насколько сильно ледяное самообладание Вильгельма пошло трещинами от того, что он назвал его своим учеником. Джирайя верил в то, что Хайден прекрасно контролировал свои эмоции и знал это на собственном примере, но сейчас он смог разозлить джинчурики до такой степени, что чакра биджу взбесилась. Конечно, он не хотел продолжать спорить и злить этого шиноби, зная что опыт убийства у него уже есть. Джирайя не боялся силы или агрессии со стороны Хайдена, нет, ему не хотелось, чтобы аловолосый снова перешел под патронаж Змея. Тут дело было не в соперничестве, а в чувствах самого саннина. У него еще сохранилась надежда на то, что он сможет образумить парня. Надо только время.       Решив разрядить обстановку более «милым» способом, Джирайя подошел практически вплотную к аловолосому, положив ему свою руку на плечо. До того как он успел сказать «успокаивающие» слова, Джирайя почувствовал довольно сильный хват на своем запястье. Тонкая кисть Хайдена не могла полностью обхватить его руку, но это и не надо было. В одно мгновение саннин почувствовал как по его телу течет жуткая боль. Это была агония, расползающаяся по телу с руки. Он не понял, что это могло быть, он не осознавал, что его тело остолбенело, а в глазах все помутнело. В его голове также не было мысли о том, что сейчас он стоял в крайне уничижительной позе на коленях перед ребенком, до сих пор держащего его за руку. Его массивное тело дрожало от той агонии, что одолевала изнутри. Не было причины, не было эпицентра. Боль появилась в одно мгновение и сразу же поглотила его. — Я не разрешал тебе прикасаться. Знай свое место, старый извращенец.       В один момент боль прекратилась также резко, как и появилась. Руку, что держал Хайден, он швырнул на пол, та упала плетью, Джирайя ее не чувствовал вообще. А слова мальчишки были вырезаны в его сознании, потому как это был единственный звук, что он смог расслышать после той секундной агонии.       Пока саннин валялся на полу, пытаясь собрать себя воедино, Вильгельм перевел внимание на директора, что стоически выдержал давление его ауры. Мужчина был несколько бледен, а на его лице все же были видны капли пота, но его маска радушия никуда не делась, точно также как и идеальные манеры. Вильгельм хотел также резко отдать приказ, чтобы банкир быстрее выполнил его требование. Но Хайден ценил собственное достоинство, понимая что и так нанес довольно большой моральный вред всем тем, что случайным образом попали в зону действия его ауры.       Склонив свою голову, Вильгельм вежливо попросил прощения. — Я приношу свои искренние извинения, Господин Директор, за увиденное вами и вашими рабочими непотребство. Я озабочусь возмещением ущерба. Прошу простить меня.       Седовласый директор достал из кармана платок и элегантным движением стер лишнюю влагу с лица. Его улыбка стала более расслабленной, когда было понятно, что клиент не станет чинить неприятностей намеренно. Все же у Хайдена была не самая радужная репутация, но за десятилетия работы с людьми, Директор Банка мог научиться читать их по глазам. Голубые глаза выражали искреннее, но сдержанное сожаление, а в глубине он видел небольшие отголоски стыда. Если «раздражитель», что сейчас валяется на полу в судорогах, больше не потревожит клиента, то такой ситуации больше не предвидится. Это он понял отчетливо. — Господин Хайден, я также приношу свои извинения за то, что мы не смогли урегулировать эту каверзную ситуацию без прямого вашего вмешательства. Владельцем счета являетесь Вы и распоряжаться Вашими средствами имеет право только Вы. Мы изначально должны были вывести этого человека. Простите нас.       Директор склонил свою спину в уважительном поклоне, также принося свои извинения. Но вместе с ним, практически хором и все сотрудники прокричали слова извинения и склонили свои головы: — Простите нас!       Главной задачей банков, где хранят деньги шиноби — это организация безопасности средств любыми путями. Сегодняшняя ситуация могла очернить репутацию банка, ведь владельцу счета пришлось непосредственно защищать свои средства, находящиеся на сохранении у них, своими силами. Будь то приказ Хокаге, аристократа или Дайме, Банк действует обособленно от гос. структур и осуществляет свою политику независимо. Поэтому он и пользуется популярностью у нукенинов, ведь только в таких организациях они могут быть уверены в сохранении своих средств.

***

      Поздним вечером этого же дня Троица Легендарных Саннинов вновь была собрана в полном составе и находилась в кабинете Хокаге. Орочимару был жутко недоволен тем, что его отрывают от дел уже второй раз за один день. Только что вернувшаяся Цунаде также была недовольна тем, что Орочимару просчитался и их «случайной» встречи с Хайденом не произошло. Было бы гораздо проще оценить мальчишку, если бы они провели бы время вне территорий деревни, где даже ветер напевает другую песню. Джирайя же был… раздавлен. Его голову не покидали те сцены, произошедшие с ним днем и слова Наруто. Он действительно хотел его убить. Джирайя не мог помыслить, что его выходка вызовет столь черную и жестокую реакцию у сына Минато, но винить никого кроме змеиного саннина в этом он не мог. Его воспитание. — Я надеялся на тебя, Джирайя, а ты… мне стыдно за тебя.       Сарутоби опустил свою полулысую голову на руки, закрывая лицо. Его ученик с крахом провалился. Нет, даже уничтожил сам себя, если все не вернуть назад, то угроза «исчезновения» джинчурики станет действительностью. Сарутоби был подавлен этим фактом. Его мотивы были чисты, не считая того, что он не хотел давать Хайдену возможность сбежать легко из деревни. Если уж повода не удалось дать. Но с событиями сегодняшнего дня его список «почему надо валить из Конохи» увеличился.       Цунаде, цыкнув языком, ударила своим кулаком по голове полуживого саннина. Ее диагностика показала, что внутри он цел, не считая микротрещин по ВСЕЙ СЦЧ. Какую технику применил молодой Узумаки, лучший медик мира даже не могла представить. — Идиот. Просто идиот! Я не могу подобрать ни одного нормального слова, чтобы описать насколько ты тупой, Джирайя! Орочимару еле сдержал рвущийся наружу смех. Он представлял множество вариантов, как Джирайя доводит Вильгельма до белого каления. Но чтобы так подло и бесчестно залезть в карман сироты, который прожил всю свою жизнь в нищете. Жил в лесу под открытым небом, питался только тем, что смог добыть и продавал плоды своих трудов за бесценок. Даже амебе будет ясно, что реакция на то будет однозначной. — Мне до сих пор жаль, что я не смог лицезреть эту картину. Мой ученик невероятен.       Джирайя мог лишь бросить полный злобы взгляд. Микротрещины в его СЦЧ приносили жуткое ощущение бессилия, а также отголоски той боли. Мужчина поздно осознал какую подлость он совершил. Он всех равнял по себе, а после появления Минато, на его ученика. Желтая Молния никогда не дорожил деньгами, он мог их тратить с лихвой, не заботясь о накоплениях и тому подобной лабуде. Обычная мудрость: «Всех денег не заработать» приносила в его жизнь покой по отношению к финансам, но его крестник совершенно иного мнения.       После недолгой паузы, Сарутоби поднял голову, в его взгляде уже не было той уверенности, что была утром. На лице старого правителя читалась усталость и старая боль. Он устал от всего этого. — Я уже не могу трезво оценивать ситуацию. Я совершил ошибку, когда назначил тебя, Джирайя, на место Орочимару. С каждым годом я совершаю их гораздо больше. Деревне нужен новый Хокаге.       Слова, сказанные Хирузеном, не были пустым звоном. Он никогда не разбрасывался такими громкими репликами. Это знали все и в частности его ученики. Казалось бы, все саннины опешили от такого заявления. Цунаде и Джирайя понятно по какой причине, но Орочимару от того, насколько быстро Сарутоби сдался. Его план был выполнен только наполовину. Хайден еще не достиг нужной кондиции и никакие форсированные тренировки не покроют оставшиеся проценты. От злости змей сжал челюсти. — Кого же ты поставишь на пост Хокаге, Сарутоби? Слова Орочимару сочились ядом, он уже знал, что скажет дальше эта мумия недобитая. — Уж точно не тебя, Орочимару, точно также, как и Джирайю.       Сарутоби бросил взгляд полный разочарования на беловолосого. Вся та бравада, которую поддерживал из раза в раз этот великовозрастный сопляк оказалась пустым звоном. Его слова о том, как он волнуется за будущее сына Минато, о том каким он может вырасти с Орочимару и многом другом. Все это было лишь большой глупостью, которой поверил старый правитель. Орочимару ни капли не раскаивался за содеянное, он с легкостью отправил своего «любимого» ученика на зачистку поселения преступников, не приставив к нему сопровождающих на случай непредвиденных ситуаций. Змей все также разбрасывается человеческими жизнями. Никто из них двоих не достоин поста Хокаге. Ни гений без сердца, ни дурак без мозга.       Всем в комнате стало ясно кто станет Пятым Хокаге. Три пары глаз уперлись в шокированный стан Цунаде. Женщина мигом пришла в ярость от такой новости. — Ради этого ты меня вызывал, Орочимару?! Я приперлась в эту деревушку не для того, чтобы подохнуть под грудой бумаг, проведя остаток жизни за этим гробом!       Женщина грубо тыкала в сторону стола Хокаге. Цунаде по-настоящему была разгневана этой новостью. Ей не хотелось оставаться в деревне, точно также, как и принимать на себя титул Хокаге. — Уж поверь, подруга. Я не рас-с-с-считывал на то, что он так рано с-с-скинет с-с-себя шляпу!       Орочимару также был в ярости, поэтому его голос стал намного ниже, а в его манере речи вновь появилось шипение змеи. Двое саннинов сверлили друг друга взглядами. Орочимару и Цунаде поистине могли называться друзьями, потому что они не были связаны идеалами Конохи. У них были собственные цели, идеалы, идеи и мечты, они уважали друг друга и поэтому могли без лишнего пафоса разговаривать в таком тоне друг с другом. — Ух… Все же… у гадючки… забрали… шляпку…       Джирайя еле говорил, терпя от каждого слова сильную боль. Но все же пытался подколоть Орочимару. Правда, получилось невероятно гадко. Переведя свои змеиные очи на него, глава АНБУ заулыбался. Ярость отступила, а в голове сразу же стали строиться новые планы. Также он прикидывал чем для него может быть Правление Цунаде. Пусть женщина и была наделена невероятно вспыльчивым характером, но Орочимару мог найти с ней общий язык. Она не будет костью в горле. Но все же глубоко внутри себя, змей сожалел, что его мечта вновь оказалась на расстоянии от его рук. — В любом случае, Хайден возвращается под мою юрисдикцию. Это не обсуждается.       Последние слова были произнесены змеем в манере правителя. Цунаде и Сарутоби промолчали на это, но Джирайя все еще не мог понять своего положения, за что получил новый втык от блондинки и замолчал. Это был забавный день. Тебе, наверное, тоже было весело, Вильгельм. Сарутоби признал свою политическую слабину и мы можем перейти к другой стадии плана. Цунаде все еще на моей стороне. Пусть эта шляпа снова мне не достанется, но теперь Хокаге не будет мне врагом. Будущее становится яснее — надо готовиться к войне.