nct's menu

— Хён, занят? — в комнату стучат и, не дожидаясь ответа, в проёме появляется макушка с рыжеватым вихрем, — Спишь, что-ли? — Нет, — медленно и сонно из-под одеяла высовывается черноволосая голова с не меньшим гнездом из волос, — не сплю. Доён с пол минуты втыкает в точку на стене, дважды моргает и переводит взгляд на Джисона, фокусирует своё зрение на мембере, как будто видит впервые, проводит рукой по глазам и спрашивает: — Долго стоять там будешь? Ты что-то хотел? Джисона дважды просить не нужно. Он с улыбкой на лице закрывает дверь и молниеносно оказывается рядом с Доёном, присаживаясь на край кровати. Ким же, в свою очередь, пытается проснуться и машинально приглаживает волосы и пытается вернуть чёлку на законное место существования. — Хён, хён, научи меня целоваться, — кажется, что лучезарная улыбка Джисона освещает всё личное пространство Доёна, даже учитывая тот факт, что в комнате всегда зашторены окна. — А, чего? — Доён переводит свой затуманенный взгляд на лицо младшего, пытаясь найти там оправдание словам, которые он услышал, одновременно с этим в его голове закипает мозг от количества мыслительных процессов, а на лице младшего не меняется совершенно ничего, он всё также доброжелательно улыбается и ждёт ответа от своего любимого хёна, — мне послышалось? — Нет, не послышалось. Хён, ну научи! — Джисон хоть и далёк от всех этих макнешных штучек, но дует губы и хватается за руки Доёна, — пожалуйста. Доён краснеет. Он как омар в кастрюле покрывается краской до кончиков ушей, алые пятна проявляются на бледной коже шеи, а в комнате становится как-то уж слишком жарко. — Что ты такое говоришь, — лепечет он себе под нос и тупит взгляд в сжатые чужими большими ладонями руки. Джисон пользуется замешательством старшего и робко и не смело, очень быстро и совсем совсем легко целует того в губы. Просто прижимается на долю секунды. — Это ведь совсем не неприятно со мной, ведь так, Хён? Джисон щенячьи смотрит в глаза напротив, а Доён пытается утихомирить рвущееся наружу сердце, ведь ещё на децибел громче и Пак точно услышит комок мышц, пытающийся пробить грудную клетку. Если бы этот невинный ребёнок только знал, какой он уже не ребёнок, какие широкие у него плечи, длинные ноги, большие руки, какие осмысленные вещи он говорит и насколько вдохновляет. Если бы только знал, что кроме щенячьих большущих круглых глаз и характера, в нём ничего от ребёнка, Если бы он только знал. Джисон кладёт руку на левое плечо Доёна, чувствуя бешенный ритм, исходящий от сердца и приближается на сантиметр. — Хён. — Господи, — бросает Доён и тянется рукой к чужой шее, кладёт и медленно проводит пальцами по щеке. Он сокращает расстояние в секунды, которые длятся вечность и прикрывает глаза, когда его губы касаются сухих губ младшего. Они мягкие, хоть и обветренные. Доён лишь касается чужих губ, те — совершенно неподвижны, и открывает глаза. Он видит два блестящих чёрных омута, которые искрятся от эмоций и чувств, в отличие от них, глаза Доёна завеяны поволокой, они туманны и темны. И всё же Джисон, не зная, что нужно делать приоткрывает губы. Доён улыбается в чужие пухлые, отрываясь и снова касается, обхватывая нижнюю, чуть-чуть её втягивая и тут же отпускает. Джисон схватывает на лету, догадывается, что его, более пухлыми губами, легче заключить в плен каждую половинку губ старшего. Поэтому он проделывает тоже, что и Доён с ним, только делая это быстрее и несколько чаще, пока Ким восхищается талантом ученика. Поцелуй становится быстрее и менее скромным, Джисон чаще и сильнее хватается своими губами за чужие, и в один из моментов передышки Доён проводит кончиком языка по нижней губе младшего. Его реакция заставляет Кима расплыться в усмешке: младший высовывает свой язык и проводит им там, где только что был языка Доёна. Губы Джисона трогает лёгкая тёплая улыбка и он вновь приближается, сжимая левое плечо сильнее, а второй рукой обнимая старшего за шею. Пак оттягивает и прикусывает губу Хёна и, секундного промедления достаточно, проникает в чужой рот языком тут же сталкиваясь с чужим. Не зная, что делать дальше он на пробу проводит от кончика, по краю, вглубь, насколько позволяет длинна, а дальше отдаёт инициативу Доёну. Тот сплетает их языки воедино, не забывая о губах, и Джисон повторяет за ним. Когда у Джисона заканчивается воздух и он отстраняется для того, чтобы вдохнуть, Доён мягко пихает его ладонью в грудь, заставляя отодвинуться на расстояние, на котором они не дышат одним воздухом. — Хён, — возмущённо стонет Пак. — Урок окончен, — Доён отводит взгляд в сторону, утыкается им в пол, и загнанно дышит. — Тогда, — Джисон поднимается с чужой кровати, — я приду завтра, — и с фразой, — и тогда, ты научишь меня чему-нибудь новому, — покидает комнату, тихо закрывая дверь. Доён заливается краской, прячется под одеяло и громко стонет, потому что ему кажется, что если Джисон придёт ещё раз они уже не смогут остановиться.