Нити моих снов

Глава 6

__________________________________ Ты прыгал с обрушающихся мостов, Наблюдая, как городские пейзажи превращаются в пыль. Cigarettes After Six — Apocalypse __________________________________

      Насколько я знаю и помню, на французском нет фразы «я скучаю по тебе», там говорят «te me manques», что переводится как «ты отсутствуешь у меня». Мне нравится это «ты отсутствуешь у меня», ты как будто моя часть или орган, или кровь, текущая по венам. Я не могу функционировать без тебя.       Именно с такой первой мыслью проснулся я, а все потому, что атмосфера была, словно я пребывал в Париже. И парень, которого я видел в берете, клетчатой жилетке и с камерой в руках, был неотъемлемой составляющей этого города. Но даже во сне, когда я его заметил в нескольких метрах от меня, мой голос не смог его окликнуть, ноги сделать шаг в его сторону, лишь глаза прямиком уставились на его несравненный профиль, к которому подносят объектив фотоаппарата.       Клянусь богом, когда я наконец встречу его в жизни, первым делом запечатлею его лицо в фотографии, чтобы никогда его не забыть.       Вот я уже стою как главный председатель всего корпоратива со своими правыми руками в роли Джина и Чимина, и наблюдаю, как значительное количество людей начинает накапливаться в помещении кафе. И угадайте, чем я занимаюсь, стоя в углу? Да, я приветствую, да, я приветливо улыбаюсь и желаю приятно провести время, но больше всего я занят другим. Я уже знаю, кого мне нужно увидеть и ищу его в толпе, мысленно проговаривая: «а может я его не заметил» , «может он уже давно рассматривает картины и пребывает в шоке». Чонгук, да кому ты рассказываешь? Как бы ты смог упустить его из виду, если ты полностью погружен в план по отысканию парня из своих сновидений и прописанных картин? Поэтому приходится лишь принять тот факт, что его здесь действительно нет, и, надеюсь, лишь пока.       Ко мне с другого зала чуть ли не подбегает Чимин, по пути в спешке здороваясь с людьми, проходящими в помещение. На нем обычная свободная белая кофта, заправленная в черные джинсы, –хоть и смотрится просто, но со вкусом. Ну и Чимин решил также напялить свои любимые очки с железной золотистой оправой, видимо, захотев разбавить свой образ капелькой изюминки. — Очуметь, прошло только несколько часов с момента открытия, а уже столько зрителей, — Чимин поправил очки и встал рядом со мной, наблюдая за видом, собравшемся вокруг. Действительно, я не думал, что первый день уже вызовет такой ажиотаж. — Людей оказалось больше, чем я себе мог представить. — Видимо, ты превзошел самого себя. — Ребятки, — мы оба слышим голос, доносящийся со спины и одновременно разворачиваемся. — Соизвольте мне ответить, какого лешего вы все до сих пор стоите здесь?       Джин в черном дизайнерском пиджаке с однотонной темно-синей футболкой и идеально прибранными волосами направляется в нашу сторону. Если вы задумались, как же выгляжу я, то все куда менее изящно. Я решил ограничиться своей фантазией и выбрал черную гамму, так как это основа моего гардероба, и надел черную водолазку с горлом и такого же цвета джинсы. Волосы мне пришлось отдать в руки парикмахера Джина, с которыми было трудно возиться, ведь они значительно отросли. Но ему удалось уложить их набок, из-за чего челка немного спадала на глаза. Мне нравится, как это выглядит со стороны. Надень я еще в придачу кожаную куртку и мой образ бы смахивал на мотоциклиста, а не на одинокого художника.       Моя рука смахнула выбившуюся прядь, которая колола глаз. — На самом деле, я шел искать Чонгука, чтобы поскорее привести его в зал, — высказался Чимин, указывая большим пальцем на дверь, находящуюся позади нас. — Но в итоге ты передумал и решил остаться со мной и наблюдать со стороны. — Да, в твоем случае это проще, чем контактировать с людьми. — Давайте-ка мы все-таки дружно соберемся и последуем прямиком к оценщикам сие прекрасного, — Джин подхватил нас обоих под спины, и мы втроем направились в зал, где были расположены выставочные картины.       Людей больше, чем достаточно и их взор прикован к расположившимся акриловым, масляным и акварельным изображениям в теплом свете ламп. Зрители разных возрастов: кто-то студент, есть пары и уже более взрослые люди с многолетним творческим опытом за своей спиной. Люди с изумлением комментируют работы, высказывая мне свои мнение и чувства, которые испытывали, пока оценивали холст за холстом. Я местами разделял их мысли и был рад тому, что кому-то от части удавалось прочувствовать тот посыл, который пытался выразить. Мое внимание привлек молодой парень, который уже минут двадцать стоял напротив одной работы, при этом задумчиво потирая свой подбородок. Его силуэт перекрыл взор на картину, которую он разглядывал, поэтому я решаюсь подойти ближе. За парнем начинают выглядывать красочные очертания, и я сразу вспомнил эту работу, одна из моих любимых и недавних. Флэшбеки ультрафиолетового освещения всплывают в памяти, и я словно заново переживаю ту ночь, ту ни за что незабытую ночь. — Взгляд настолько реален, что я подумал, будто на меня действительно смотрит невероятной красоты человек, — низкий голос доносится до моих ушей, что немного разбавляет дурман, в который я окунулся парами секундами ранее. — Мне так кажется каждый раз, когда я его вижу, хоть он и является лишь представлением. — Значит, вы оправдали мои догадки. Этот человек плод вашего воображения, я прав? — парень впервые за долгое время оторвал взгляд от картины и посмотрел на меня. Он молод, ему на вид лет двадцать семь. — К сожалению только воображения, — изнуренно отвечаю я, в который раз приняв правду, брошенную словно стрела в мою спину. Мои глаза снова встретились с томным разрезом век. Они прожигают, заставляют продолжать наблюдать. — Как я понял, это не единожды явившейся образ. Сны — вы видели его во сне. Он словно призрак приходящий и уходящий в жизнь. Он заставлял просыпаться каждую ночь, и вы дрожащими руками пытались как можно скорее запечатлеть его на бумаге, пока образ ненароком не забылся в вашей памяти, — я лишь заслушался и в недоумении уставился на него, словно он на протяжении полугода находился со мной в одной комнате и каждый раз видел мои припадки. Все в точности до мелочей описано, будто я прочитал собственноручно написанный дневник. — Простите, а мы точно не знакомы? — это единственное, что я мог выдавить разумное (нет). В ответ на это парень тихонько рассмеялся и протянул мне руку. — Мин Юнги, — я жму в ответ его ладонь. — Теперь знакомы. — Чон Чонгук, очень приятно. — А мне как приятно познакомиться с автором произведений. — Лестно, — я ухмыльнулся на его высказывание, на что он мне ответил там же. — Так как вам удалось практически в полной мере распознать всю суть моих работ? — Ну, название выставки «Феномен сновидений» говорит само за себя, а в остальном я уже начал додумывать, глядя на картины. Я в восторге, честно. Мне нравится ходить на подобные мероприятия, можно изучить другую сторону человеческих способностей.       Мы как-то постепенно втянулись в тему творчества. Юнги очень интересный собеседник. Нам без труда удавалось поддержать темы разговора, которые касались не только выставки. У него пристрастие к написанию текстов, а затем накладыванию на них мелодии. Да, музыка делает людей куда более счастливыми. Весь наш разговор как-то быстро и незаметно подошел к самому основанию выставки. — Знаешь, жизнь такая штука… никогда не предугадаешь, что случиться. Но в этом случае, я думаю, что твои действия и стремления имеют место. Если ты приложишь к желаниям усилия, то все объявится. Я очень надеюсь, что он окажется не только плодом твоего воображения, — так приятно, что совершенно незнакомый человек оказывает мне поддержку, хоть он полностью не смог и не сможет залатать эту огромную дыру в моей душе, но все равно как успокоительное на пару часов срабатывает. — Спасибо, что добродушно высказался на этот счет. Мне это действительно ценно. — Был рад с тобой познакомится. Я не пожалел, что потратил свой выходной на выставку.       Вот так и закончилось мое славное время, проведенное в компании проходящего ценителя. Многие люди, посетившие мою выставку, оказывали положительное внимание моим работам и оставляли хвалебные отзывы, выражаясь удивительными словесными высказываниями. Народу действительно было предостаточно, что, конечно, не могло не радовать, но все же… тот, ради кого это все было затеяно, так и не явился. Я не прекращал все время поглядывать на входную дверь в ожидании увидеть заученный силуэт, но и в этот раз мои желания оказались тщетными. Единственное, что заставляло мою надежду не угасать - это то, что у меня в запасе еще целых два дня. Еще две попытки тебя встретить. И даже представить не могу, что я сделаю, если это действительно свершиться.       Парни все это время тоже не теряли время зря и также заводили разговоры, обсуждая мою одинокую, но увлекательную жизнь, на что я закатывал периодически глаза. Но когда мой взор снова устремлялся на дверь, когда слышал вошедшие в зал голоса, я молился, чтобы это был высокий молодой парень, с невероятными глазами, нереальной выразительности руками и в принципе выбивающейся из повседневности внешностью. Но этого не происходило. Тогда даже парни теряли суть разговора и с переживанием поглядывали на меня. Я же лишь продолжал улыбаться и, вежливо поклонившись перед гостями, отходил прочь в другой угол зала. Да, может я был не слишком гостеприимным, но в тот момент я не мог совладать со своим стремлением обрести невообразимое кем-либо еще.       Два дня, есть еще два дня.

___________________________

      Не могу вспомнить ни одного этапа из своего прошлого, где бы меня не увлекала пейзажная фотография. Все мои не портретные кадры были сделаны в перерывах между клиентскими и творческими съемками, как-то случайно, между делом и ни разу мне не захотелось углубиться в этот жанр. И вот сейчас я смотрю на городские и природные пейзажи других авторов и в голове только одно: «хочу также». Тем более, жить в таком красивом городе и не снимать его — это своего рода преступление. Пусть это будет просто пасмурное небо.       Поэтому сегодня мы с Хосоком выбрались на прогулку по городу, чтобы наделать парочку неплохих кадров нам на светлую память. Моя карта памяти почти переполнилась за время нашего похождения по бескрайним улицам в поисках вдохновения, но я все равно не смог полностью удовлетвориться процессом.       Мы пришли обратно домой к Хосоку, и я быстро подключаю фотоаппарат к ноутбуку и начинаю просматривать сделанные нами снимки. Есть достаточно неплохих пейзажных кадров, которые я выделил в папку избранные и подписал дату с названием города. — Ну что, есть достойные снимки? — спрашивает Хосок, жадно опустошая стакан апельсинового сока. — Вроде как, да. Я как раз только закончил их разбирать, — я быстренько еще раз пробежался глазами по бесконечной папке с файлами и благополучно закрыл компьютер, после чего потер руками лицо. Не то, не за тем я приехал в этот город, чтобы делать пейзажи. Не за тем я приехал, чтобы делать заезженные фото портретов. Мне нужна особенность. Искринка, которую я в дальнейшем смогу разжечь в огромный результат. — Но что-то ты не особо рад проделанной фотосессии. — Да я и сам не знаю, что мне еще нужно. Я уже вроде и сменил дислокацию, поменял привычный режим съемки, саму идею фотографий… но… всегда в моей голове присутствует это «но».       Что? Ну вот что еще сможет хоть как-то помочь в этой непосильной мне самому проблеме? Мне хочется разнообразия, все уже настолько приелось, что я даже не вижу смысла заново повторять однотипные фотосессии. — Хосок, — меня внезапно озарила мысль попытки исправить ситуацию, и, думаю, это должно помочь. — Своди меня на выставку. — О, а ты голова. Я и сам не прочь туда сходить. Кстати, я как раз пару дней назад наткнулся на недавно открывшуюся выставку молодого художника, — Хосок открыл мне афишу с изображением черного силуэта на белом фоне с необычным названием «Феномен сновидений». Честно говоря, меня заинтриговал скрытый посыл этого мероприятия. — То, что нужно, — произнес я, впервые искренне улыбнувшись за этот день. — Хорошо, — и Хосок куда-то выбежал, ни сказав ни слова, а я продолжил листать сайт по внезапно открывшемуся спасению.

_____________________________

      Свое утро я начал с привычной мне новой зарисовки на страницах скетчбука, не вылезая из постели. Я схватил блокнот с прикроватной тумбочки, и переиначил ногу под опору для рисования. Состояние сонное, пасмурная погода за окном тоже способствует этому, но оно мне не мешает отдаться без избытка отрывистым движениям руки по уже почти последнему развороту. Приходится рисовать плавно, так как время раннее и я совершенно не выспался за эту ночь. Сон был весьма угнетающим. Парень виделся слишком далеко от меня, я его даже еле распознал в сгущающейся пелене невиданной материи. И как бы я ни старался заново уснуть и узреть продолжение, увидеться с ним снова не удалось. Поэтому мне остается изобразить лишь отдаленный вид на спину, без ярко выраженных частей, без каких-либо особенностей, просто тело, движущееся в неизвестном направлении впереди меня.       Я просидел в гордом одиночестве в кровати с разливающейся музыкой в наушниках, в который раз осматривал помещение и вместе с этим в мою голову приходили воспоминания прожитых дней, а чаще - проведенных ночей за работой у холста. Мой взгляд сталкивается со своим собственным в отражении зеркала, расположенного у края окна в конце комнаты. Я вспоминаю тот вечер, когда я рисовал автопортрет, как периодически переглядывался между холстом и собственным отражением, пытаясь вывести похожие черты. Воодушевленный, увлеченный, желающий получить максимальное удовлетворение от процесса и полученного результата. Сейчас же я вижу отстраненное выражение лица, бесчувственный взгляд, цвет кожи стал под стать серому небу за окном. Волосы спутаны, веки слегка опущены, хоть я уже и окончательно проснулся, грудь размеренно опускается и поднимается, собирая складки на помятой футболке. Жизнерадостность так и блещет от меня. Паршиво.       Я с нехотением выбрался из-под одеяла и, словно приведение, перебрался на кухню. В такую рань Джин, конечно же, еще спал, а я уже точно не смогу уснуть, поэтому вскипятил себе порцию горячего молока.       Сегодня настал второй день. А желания его проводить нет. Я бы так и продолжил этот день в кровати, если бы не полуночное дерганье моего тела от пробуждения. Тяготит это ожидание неизвестного, я себя чувствую в лабиринте собственных нитей для связи снов с реальностью. Каждую ночь, каждое видение я расценивал как решение проблемы. Я вынес проблему за пределы моего разума, рассказав о ней людям. Да что же еще от меня требуется?       Черт!       От внутреннего крика меня вернуло на землю жгучее молоко на губах, из-за чего я выругался и выронил стакан из рук. Он вдребезги разбился о кафель пола и разлетелся в разные стороны. — Ты чего уже с утра пораньше буянишь? — в дверном проеме появился вбежавший Джин. Он прищурился с нахмуренными бровями от резкого света. Конечно, кто обрадуется пробуждению без своего согласия? Парень в недоумении смотрит на меня, отпрянувшего от стола с разведенными в стороны руками. Губы горят и опухли от ожога, из-за чего я непроизвольно облизнул их. — Решил попить молочка, — как ни в чем не бывало отвечаю я. — Но видимо глоток был слишком большой, и оно обожгло мне рот, а затем это, — я опускаю взгляд на пол и наблюдаю, как белое пятно стало еще больше. — А я уже подумал, что тебя что-то взбесило, — Джин потер глаза и обошел стол.       Ну, не взбесило, скорее надоело. Мы с Джином начали убирать мой утренний фейерверк, а затем решили позавтракать, но кипятить заново молоко я уже не горел желанием. Наша трапеза проходит в тишине, но я и не настроен на душещипательный разговор, просто молча уплетаю уже остывшие тосты и сверлю глазами столешницу. — Слушай, да не расстраивайся ты так. Стакан не последний, нечего по нему убиваться, — даже с моей стороны было глупо расстраиваться из-за разбитого стакана. Я попытался выдавить что-то похожее на улыбку, но выглядело это так, будто у меня свело мышцу. — Джин, поверь, он бы не доставил мне столько страданий – в отчаянном выдохе объясняю я. — Тогда чего ты выглядишь так, словно мела наглотался? — Почему именно мела? — я перевел взгляд на Джина и выгнул бровь, скрывшуюся под челкой. — Да потому что ты слился оттенком кожи с ним воедино. — Просто не выспался, — я выдохнул, не желая даже начинать этот разговор. — Ты по жизни не высыпаешься, и вот именно сегодня ты решил это заметить.       Из меня вышел хриплый стон и вместе с этим я прикрыл на секунду глаза. Эта тема для обсуждения является постоянно актуальной, что еще немного и я просто взорвусь. — Я правда плохо спал, поэтому и настроение отстой, — интонация у меня максимально недовольная. Я подрываюсь из-за стола и направляюсь в свою комнату, чтобы начать собираться в кафе.       Пожалуйста, пусть этот день станет лучше, чем это утро. — Ладно, как скажешь, — я больше ничего не сказал и просто ушел прочь в свою комнату.       Выставка снова имела успех, так как на нее опять пришло немалое число людей. День действительно смог немного сменить мой негативный настрой сегодняшнего утра, и парни мне поспособствовали в этом. На самом деле я рад, что не один занимаюсь всем этим. Мне было бы куда тяжелее нести в одиночку эту ношу и заниматься всей организацией. За всеми не уследишь и не поговоришь одновременно с каждым. Но из всей этой толпы я все равно всегда буду искать лишь одно лицо, но оно пока располагается лишь на картинах, размещенных в квадратных рамах. — Чонгук, есть разговор, — Чимин привлек мое внимание, пока я мерил шагами зал. — Джин рассказал мне о вашем молочном утре. — О Боже, Чимин, — я закатил глаза, и тихо завыл, не желая, чтобы он продолжал. — Да ладно, можно просто «Чимин», – попытался тот угомонить мой негативный настрой. – Так вот, сегодня собираемся у вас. Вчера нам не удалось отметить открытие твоей выставки, так как всем было не до этого, то нужно было поменять экспозиции картин, закрыть кафе и так далее. Сегодня мы хотим, чтобы ты отвлекся и перестал ходить с кислой миной.       На самом деле я и сам задумывался снова налакаться вина и просто остаться сидеть в наушниках, не выходя из своей комнаты, превращая его в некое чистилище, где я обдумываю планы на жизнь и перевариваю пережитые дни. Но какая разница, буду ли я в компании или же один, тем более это будет дома, да и они уж точно не отвяжутся от меня сегодня. — Хорошо, мне ничего другого и не остается. — И это правильный ответ, — я уже упоминал, что они заядлые алкоголики? Хотя, кто бы говорил…       После окончания второго дня парни не переставали утверждать, что он закончился достойно, так как нам снова удалось привлечь несколько десятков глаз для просмотра экспозиций. Но я же не перестану утверждать, что он станет великим лишь тогда, когда я достигну осуществления своей цели.       За это наши руки уже успели поднять очередной тост и опустошить свои стаканы наполненными виски. Поначалу как обычно я не мог сразу втянуться во всю авантюру сегодняшнего застолья, но значительная порция алкоголя и компания дали мне впервые расслабиться за последние пару дней.       Мы не устраивали великую вечеринку всех времен. Просто наша скромная команда решила посидеть и отвлечься от загруженности, свалившейся на наши плечи. Работать с людьми так выматывает, не жалею, что выбрал профессию, где нужно контактировать лишь с самим собой. Хотя я даже сам себя порой полностью не устраиваю. — Завтра последний день. Волнуешься? — у Чимина слегка заплетается речь, но по его виду даже и не скажешь, что он пил. — Знаешь, я больше переживал за начало. Но сейчас меня страшит окончание без какого-либо результата. — Так, — Джин взмахивает пальцем вверх и наводит в мою сторону, — не сдаваться. Запомни: сдаются только квартиры, проститутки и слабаки. — Джин, ты порой можешь быть таким идиотом, — его последнее сравнение дало волю смеху всем нам троим. — Я знаю, что вы всегда за мое несравненное чувство юмора. Но я верю, что однажды ты проснешься и осознаешь, что это жизнь твоей мечты.       Наша мини вечеринка продлилась примерно до полуночи и Чимин решил остаться переночевать у нас, чтобы мы завтра все вместе поехали на завершающий день. Надеюсь, положительно оконченный день.       Пока Чимин располагался в гостиной, я уже смог по-быстрому принять душ и переодеться в домашнюю одежду. Выходя из комнаты, я увидел красиво разливающийся свет луны на полу возле дивана, из-за которого вся комната была освещена и все было прекрасно видно. Я уже и не помню, когда последний раз видел полную луну, захотелось подняться на крышу и взглянуть на нее оттуда. Так я и сделаю. Беззвучно обуваюсь в кроссовки, стараясь не привлечь внимание парней, так как они уже почти заснули. И лишь я как лунатик решил побродить по крыше ночью. — Ты чего бродишь? — видимо, не особо тихо я собирался. Чимин выглянул из-за угла, обвив вокруг себя хлопковое одеяло, что тащится за ним по полу. — А ты чего не спишь? — Да слышу, как кто-то не может угомонить свою задницу искать на нее приключений. Случайно не знаешь его? — Понятия не имею. Но могу сказать, что есть я, который хочет пройтись на крышу. На улице слишком красиво, чтобы просто взять и лечь спать. — Ох, видимо из тебя еще не вышли остатки алкоголя — ты еще тот полночный маятник, — мы обменялись парочкой фраз, которые не несли никакой информативности, как и, в принципе, весь наш разговор. Я быстро довязываю шнурки и тихонько выползаю из квартиры.       Пока я поднимался по лестнице, меня сопровождал глухой, распространяющийся по всей лестничной клетке звук шаркающей подошвы обуви за моей спиной. Свет порой падал на лицо, пока я проходил через пролет и вот в скором времени настиг конечный этаж. Хватаюсь за ручку железной двери, и она со скрипом открывается, впуская знобкий ветер, обрамляющий мое лицо. Хорошо, что я достаточно тепло оделся. Из оглушающей тишины выбивает появившийся отдаленный звук движущихся машин за пределами здания. На улице так светло, что я даже немного прищурился, выйдя из временного укрытия тени, распространяющейся от козырька. Дыша полной грудью, медленно направляюсь к краю, чтобы опереться о перила и наблюдать за разноцветным видом, и попутно надеваю наушники, включив давно полюбившуюся песню.       В данную минуту я чувствую умиротворение. Мне ничего не хочется, лишь стоять здесь, на крыше здания, и следить за переливающимся городом. Все эти оживленные огоньки напоминают мои потаенные желания и стремления, которые зажигаются лишь тогда, когда землю окутывает тьма. Видимо, поэтому я так обожаю ночи. Они приносят порцию энергетики для проигрывания заторможенной жизни.       «и если я хочу найти свое место в этом мире».       В моих ушах разливается давно знакомая песня Ordinary World, в слова и ритм которой я постоянно вслушиваюсь, не отвлекаясь ни на что. Порой очень внимательно слушая музыку, можно услышать, как она расслаивается на несколько уровней. Ты понимаешь, как глубоко звучит каждая из волн. Потом начинаешь прислушиваться к голосу, который обволакивает и успокаивает. И второстепенно погружаешься в текст. Мне хочется запустить себе под кожу эти звуки и самим стать музыкой.       «то я должен научиться выживать».       Воздух холодный, режущий легкие, но я продолжаю стоять и впитывать всю красоту сегодняшнего вечера. Полная, светящаяся в белоснежном свете луна обволакивает этот мир своим величием, а я лишь крохотная частица, которая любуется этим гипнотизирующем зрелищем. И в такие моменты даже нереальное не воспринимается как иллюзия. Под покровом ночи тебе хочется верить, что все достижимо и рано или поздно лучшие времена тебя все-таки настигнут. Вот и он мне в последние несколько дней уже начинает казаться реальным. Ты настоящий. Я верю в это. Может быть, именно поэтому иногда, даже когда тебя нет рядом, кажется, что ты есть. Я тебя обязательно встречу. Обниму и мне станет уютно, если не на улице вечером, то во сне. Где-то под утро.       В этот момент я испытывал такое наслаждение лишь от представления его рядом с собой, что уголки губ дернулись в легкой улыбке. Но внезапно перед глазами постепенно начинает двоиться, а организму словно начинает не хватать воздуха. Я не отдаю себе отчет, и это начинает придавать моему мозгу панику, от которой я не могу избавиться, так как с подобным не сталкивался. Я словно полностью растворяюсь в своих безграничных фантазиях с головой, из-за чего теряюсь, не в силах найти из этого состояния выхода. Последнее, что мне показалось это размытый худощавый силуэт недалеко от себя, который просто присутствует и не производит никаких действий. От увиденного мое тело пытается сопротивляться, но я не могу совладать с собой, и моя апатия берет верх над моим разумом и действиями. Я ощущаю внезапную тяжесть, которой не в силах противостоять, а затем ноги подкашиваются, и я падаю на ледяную крышу, позволив ветру укрыть собой мое обездвиженное тело, а сознанию отключиться на непредвиденный срок.