Нити моих снов

Part 7

_____________________________ Снова начинается дождь. Он идет в моей голове, как трагедия. Разрывает меня на части, как новые эмоции… Я хочу окунуться в твой океан. Внутри тебя идет дождь? Hypnogaja — Here Comes the Rain Again _____________________________

      Больно. Первое, что меня волнует, это ноющая боль в плече, словно по нему зарядили битой, и эта тягота расплывается по всему телу. Состояние еще хуже, чем во время вчерашнего утра, что даже подниматься нет намерения, но по старой памяти и внутренним рефлексам моя не больная рука тянется за блокнотом. Вдруг сам того не осознавая, я остановился и в моем сознании словно начинается перезагрузка файлов последних часов.       Почему я ничего не помню? В плане, почему я не помню того, что мне снилось? А сон вообще был? В голове ничего нет, лишь нагнетающая пустота, перерастающая в пульсирующую головную боль. Я растерянно оглядываю комнату в попытках найти объяснение, но все как на зло остается прежним и давит. Давит на виски, сужая все мои воспоминания, словно хочет уничтожит все то, что я нажил за эти полгода. Собственная комната начинает нагнетать, потому что я уже давно не испытывал в ней какой-то радости и умиротворения, лишь гнетущую атмосферу, навевающую мысли не из приятных. А что было вчера? После выставки в кафе мы сели все втроем в машину, а дальше что?       Еще один бесконечный вопрос возник у меня, который заключался в том, а сколько сейчас время? Я заглядываю в телефон и, несмотря на свое убитое состояние, моментально подрываюсь с постели, чтобы быстрее пойти будить Джина с ошарашенными воплями, что мы проспали. До открытия осталось меньше часа, а я вылетаю из комнаты и застаю у порога Джина с Чимином, которые уже собираются уходить. Самое интересное, что без меня. — В чем дело? — это единственное, что мой мозг успел воспроизвести в ответ на увиденную картину и чувствуя неладное. — Чонгук, как ты себя чувствуешь? — на мгновенье даже мне, человеку, который в данный момент раздражен, передалось это перепуганное чувство парней, которые действительно с искренним переживанием задали мне этот вопрос. Но я отвлекся лишь на секунду, вспомнив вид на свое побитое плечо, и снова начинаю стоять на своем. — Не отвечайте вопросом на вопрос. — Чонгук, честно, нам даже уходить не хотелось, пока мы не удостоверимся, что с тобой все нормально. Нам показалось, что тебе стоит побыть сегодня дома, а нам самим отвести последний день выставки. — Так вот не надо за меня думать, — раздраженно и вытянув руку в протесте съязвил я. — Парни, вам действительно показалось, потому что я готов прямо сейчас вот в таком виде пойти в кафе. Но я все же не хочу шокировать гостей и не желаю опоздать хотя бы на секунду, поэтому мигом переоденусь, и мы все втроем поедем туда, — не дав им что-либо выпалить на мои пререкания, я снова ввалился в комнату, при этом столкнувшись со стеной своим посиневшим плечом, что заставило меня зажмуриться и схватиться за то место, где произошло столкновение, дабы утихомирить пульсирующие мышцы. Какого черта произошло этой ночью?       Я услышал, как сначала на комод упало что-то металлическое и звенящее, видимо, кто-то из них бросил ключи, а после этого как с низкого старта парни двинулись за мной. Я подошел, нет, подлетел к шкафу и с пеленой на глазах выбрал первое, что попалось под руку. Но слава богу выбор в одежде даже вслепую меня никогда не подведет. — Тебе не обязательно идти сегодня в кафе, мы и сами сможем справиться, тем более с нами будет еще Намджун. — Ребят, за меня переживать не надо, я в полном порядке. Хоть и у меня голова разрывается от огромнейшего количества вопросов уже с утра, у меня, черт возьми, откуда-то синяк на пол плеча, и я ни черта не помню со вчерашнего вечера… поэтому сначала я хочу узнать ответы хотя бы на пару из них, а потом со скоростью света переместиться на выставку. — Ты ничего не помнишь?       Мне кажется еще одно слово, и я начну повышать тон и контролировать это в моих силах не будет. Почему они могут задавать мне вопросы и получать на них ответы, а я как невнятный аппарат, который просит разъяснить мне парочку моментов, дабы разогнать этот сгущающийся туман в моей голове. На меня снова накатывается это натяжение через пару взглядов в мои глаза, и тут уже начинаю напрягаться я. Я посмотрел снова на свое плечо под рукавом, через которое просвечивает синее пятно. — Я что подрался? — если честно, это действительно первое, что пришло мне в голову, но потом я сразу осознал, что сморозил глупость. — Не знаю, к сожалению или к счастью, но покалечил ты себя сам, — Джин тяжело вздохнул и, убрав руки в карманы брюк, продолжил. — Вчера после выставки мы решили посидеть, выпить и отметить день открытия. Все было нормально, никто не дрался, мы как обычно выпили виски и решили пойти отдыхать. Чимин остался у нас, чтобы потом вместе уехать в кафе. — Но в чем подвох? — Потом ты решил пройтись, — в этот раз рассказ продолжил Чимин, — ты принял душ и начал потихоньку выходить из квартиры, но тебя переловил я и ты сказал, что сегодня ночью красивая луна и ты хочешь сходить на крышу. После этого я пытался заснуть, но не смог. Тебя уже долгое время не было, и я подумал пойти проведать. Ну и когда поднялся, я увидел, как ты лежишь обездвижено на крыше. В твоих наушниках играла музыка, а ты был без сознания, так как я не мог тебя разбудить. Вместе с Джином мы перенесли тебя в твою комнату и проснулся ты только сейчас.       Я что? Обморок? Я потерял сознание из-за обморока? С роду никогда не было подобных случаев. И с чего бы могло такое выпасть? Уж явно не от ухудшенного питания. Неужто стрессовое состояние настолько взяло верх над моим организмом, что вызвало такой побочный эффект как обморок? В начале в голове было полнейшее перекати поле, но после краткого внесения ясности в происходящее у меня начали всплывать кадрики прошлой ночи. Как я стоял у края крыши, оперившись на перегородку, в ушах громыхала одна и та же песня, ветер обрамлял похолодевшие щеки, а волосы блестели от яркого лунного света. Все это было настолько завораживающим, но потом я резко теряю четкость и погружаюсь в темноту. И перед тем как упасть, я… видел его. Он был там со мной на крыше. Стоял рядом и наблюдал, а может и вовсе был отвернут от меня. Я не помню отчетливо. Но он был. И даже эти отрывистые воспоминания полноценно не укладываются в моей голове. — А синяк? — указываю я на свою руку. — Там стояло какое-то барахло, видимо, ты налетел на что-то, пока падал, — теперь по словам парней картинка сложилась. Но я все равно не услышал ответ на последний вопрос, но на него ни Чимин, ни Джин не смогут дать ответ. — У тебя болит что-то еще? — Нет, но… сегодняшней ночью я ничего не видел. Мне ничего не снилось. Его не было, — я растеряно сделал пару шагов назад и присел на край стула, удерживая одежду в руках.       Парни лишь переглянулись меж собой и снова посмотрели на меня. И тут ко мне пришла одна очень важная и достаточно грубая мысль. Вчера я проснулся с привычным чувством пережитого сновидения, но единственным его отличием от остальных являлось то, что он был последним. И вот сегодняшнее утро я встретил без него. Думаю, это можно считать знаком, и возможно скоро настанет конец моей многомесячной борьбы со всем этим. — Чонгук, это ничего не меняет. Может это все из-за обморока и сегодня ночью ты снова его увидишь, — все возможно, но что-то мне подсказывает, что это действительно был крайний раз. Я лишь обреченно опрокинул голову себе на грудь и тяжко выдохнул. — Ладно, на это нет времени. Идите спускайтесь, а я быстро переоденусь и прибегу к вам, — на этот раз ребята не стали со мной спорить, видя, как я морально измотан и не готов с ними продолжать свои дебаты, и лишь молча вышли, направляясь к выходу, а я в свою очередь начал в быстром темпе одеваться. Когда я двигался к выходу из комнаты, обернулся и увидел лишь озарившуюся утренним солнцем комнату и через минуту покинул ее.       Мы успели как раз вовремя к открытию, хорошо, что Намджун пришел пораньше и уже все подготовил заранее. Сегодня мы показываем третий по счету подбор экспозиций и мне не вериться, что это уже последний день. Мы столько часов, недель потратили на подготовку, я столько времени вбухал в написание картин, и все это уложилось в каких-то три дня, еще и в добавок пролетев почти незаметно мимо нас. Весь финиш всегда длиться быстро, а подготовка тянется в несколько дней и месяцев. Не справедливо. Было, конечно, и много запоминающихся людей, которые одаривали картины оригинальными похвалами, неплохими оценками и обещаниями посетить ее еще раз в ближайшем будущем, чтобы увидеть новые произведения автора. Это не может не радовать и мысль о том, что я когда-то получившее вдохновение вселяю в души других, греет сердце.       У меня стоит невероятная тяжесть в легких. Я не нахожу себе места и мне просто не удается угомониться ни на секунду. Я хожу из стороны в сторону, бросаю беглый взгляд в каждый уголок зала. Мое нутро ждет неизвестно чего, но и одновременно я знаю, кого хочу увидеть в эту самую секунду, и хотел увидеть с той самой первой заветной ночи. Каждому человеку похожему хоть чем-то на него я уделяю двойное внимание, а затем разочаровываюсь в том, что всего лишь обознался. Черт возьми, ну явись ты прямо сейчас. — Ты как? — Джин положил свою руку мне на плечо и обратился ко мне. — Рука лучше? — Если честно, пока ты не спросил, я о ней даже и не задумывался. Сейчас меня больше волнует не это, — я даже не взглянул на него, а лишь жадно привязал себя глазами к входным дверям. — Чонгук… — Ну давай же, давай… — я скорее это сказал сам себе, тихо и верно успокаивая себя ложными надеждами, что он объявится. Но его нет, двери открываются, каждый раз заставляют сердце сжиматься, комку подступать к горлу, но это совершенно незнакомые мне личности, которые приветливо улыбаются и пытаются что-то расспрашивать, и мне ничего не остается, кроме как уделять им внимание для поддержания беседы, а внутри наблюдать, как рушаться все самые светлые предпосылки для прекрасного завершения этого вечера. — Эй, посмотри на меня, — меня немного потянули за руки, чтобы я пришел в себя. — Чон, успокойся. Мне не нравится, как ты выглядишь, ты бледнее загрунтованного холста. — Все нормально, честно, — нет, не нормально, я слишком много значения придал этой выставке, что теперь не могу просто так проиграть. Не готов, мое эго не выдержит и этот очередной вылет в аут, без попыток вернуться обратно в обычную жизнь. — Друг, да ты себе такими темпами еще один обморок заработаешь. — Я же сказал, что все в порядке, — мне пришлось нервно вывернуться из его хватки, и после своей мимолетной для меня грубости я отошел в сторону окна и начал наблюдать за происходящим снаружи.       Я помешался. Действительно помешался безоговорочно и бесповоротно. Погряз в пучине бессмысленного желания в надежде отыскать его. Чонгук смирись. Нет никакого парня из снов, нет никакого осмысленного творчества. Ты все это придумал, и влюбился в несуществующий образ, который собственноручно себе навязал. Иногда я стараюсь противоречить таким мыслям, пытаюсь не поддаваться подавляющим намерениям себя побороть. Но все равно моя шаткая стрелка внутренних убеждений больше склоняется к нестабильности нервной системы. После возникновения негатива я интуитивно начинаю искать вещи, которые смогут вывести меня из этого дерьма, погружаюсь, вдохновляюсь, а затем когда привыкаю и обнаруживаю некую особенность, то не долго длящийся уют моментально улетучивается.       Я уже не вижу смысла ни в чем другом, я настолько привязался к этим утренним зарисовкам, воспоминаниям в постели, как в очередной раз он выглядел во сне, постоянно искать нити своих сновидений с реально существующими событиями и в итоге не находить связки и лишь пытаться спасти в данный момент рушащийся фундамент моего выстроенного смысла жизни, который уже ничем не восстановишь. Доходит до того, что я не знаю, куда податься, я не могу и не хочу никому высказаться, да и не нужно, ведь со своими мыслями меня сочтут за сумасшедшего и явно не разделят хлопот. Если сейчас ничего не измениться, то это провал. Но все уже изменилось. Его нет, того, кого и так не существовало, я перестал видеть. Мне горестно представить тот момент, когда начну забывать его внешность, но сам, как факт появления, мою голову не покинет никогда. Он постоянно будет напоминать мне о себе, когда буду приходить в комнату, встречать картины с его магической отдачей, просматривать зарисовки в своих блокнотах или же просто слушая музыку, вспоминать, как он помогал мне забыться и отвлечься, потому что комната пропиталась теми мыслями в ночи, когда я работал над полотнами.       Часы неумолимо идут, и даже стремительно быстро, когда этого совершенно не нужно. Я просто смотрю то на время, то на людей, присутствующих вместе со мной здесь. Время для предназначенного момента должно наступить, но кто сказал, что нам суждено встретиться в реалии.       Осталось пять часов.       Пять часов и кафе закроется.       Пять часов и выставка окончится.       Пять часов, и я кану в бездну.       Уже нет смысла успокаивать себя ложными надеждами. С самого начала я догадывался, что это плохая идея, и все заведомого являлось тщетным. Во мне борются две сущности за остатки светлого разума, или же предписанного пожизненного уныния.       Я пошел в туалет умыться, чтобы хоть немного привести себя в чувство, но пока заходил, столкнулся с мужчиной. И когда я на него взглянул, то чуть было не забыл как дышать, потому что я на одну секунду увидел то самое лицо. И затем, помотав головой и в быстром темпе моргая, образ пропал. Я быстро пробормотал что-то вроде извинений и сразу же закрылся в туалете, не желая разделять с кем-то свое уединение. Вот она — судьба, которую ты яростно пытаешься изменить, выворачиваешь свой мир наизнанку для улучшения условий. Ты чертов перфекционист несуществующей идеальной жизни, а реальность плюет тебе в лицо, не позволяя выкрутиться.       Мое горящее лицо окатила волна ледяной воды, что предало немного уверенности, но спокойствия и стабильности ни коим образом. Смотря на свое отражение, хочется думать лишь об одном. Каково это, а? Каково это чувство неполноценности, быть в неведении реальных событий и находится вдалеке от внешнего мира. По-другому — это одиночество. То, с чем тебе остается провести остатки своего жалкого существования. Вставать с утра пораньше от неумолимого трезвона будильника на своем смартфоне, идти в ванную чистить зубы, думая: «а как разнообразить этот день», смотреть на себя в зеркало, разглядывая каждую часть своего тела, и в итоге просто заварить чашечку горячего кофе с добавкой сливок, а затем молчаливо направиться в комнату для проведения привычного для себя монолога о том, как жизнь жестока. Запечатлеть все волнующие моменты на бумаге, переосмысливая художественное исполнение и в итоге ни к чему не приходить, лишь отдаться бессознательному состоянию, отключив все эмоции. Но рано или поздно ты свалишься с этой башни собственных убеждений, неумолимо канешь в лету и так по кругу.       Прошел еще один заветный час и в голове остается все меньше позитивных мыслей. Моим рукам остается просто опуститься и принять реальность в лоб. — Ребят, — после долгих раздумий я все же решился подойти к ним, — я… не важно себя чувствую. Думаю, мне стоит лучше пойти домой.       Парни переглянулись меж собой, будто спрашивая друг у друга мнения, и в итоге они добродушно согласились, словно ожидали, когда же я наконец сдамся. Ну вот, дождались… — Да… да, конечно. Тебе нужна помощь, может тебя довезти? — голос Чимина звучит неуверенно, скорее удивленно из-за моих намерений. — Нет, в этом нет необходимости. Я хочу пройтись. — Но до дома пешком несколько километров, — не особо с доверием высказывается Джин. — Тогда поеду на автобусе. Не переживайте, я дойду до остановки и сразу же направлюсь домой. Не уговаривайте меня поехать на машине, дайте хоть здесь мне свободу воли. — Да никто ее у тебя и не отнимал. Хорошо, как знаешь, езжай на автобусе, — я все равно понимаю, что они не в восторге от моего отказа в их помощи, так всегда было, но я не хочу никому докучать, тем более зная, что от донимательного разговора мне не увернуться.       Сразу же после нашего миниатюрного, не особо взаимного диалога, я направился на автобусную остановку и это единственное обещанное мною действие, которое я хотел выполнить. Но в итоге все равно завернул в сторону улицы с месторасположением своего дома, и как только общественный транспорт остановился, мое тело буквально выбежало из него, чуть ли не забыв расплатиться за проезд. Против меня упрямо дует ноябрьский ветер, словно желая задержать на пути. Но где-где, а здесь я уж точно даже и не рассматривал мысль отступить. Лифт, как назло, едет мучительно медленно, заставляя срыву подступить еще быстрее. Судорожно отперев квартиру и ввалившись на порог, я захлопнул за собой дверь и упал на нее спиной, переводя сбившееся дыхание, не от физической нагрузки, а от тяготы жизни. Медленно, но верно направляюсь по прямому коридору, заранее понимая, куда он меня приведет. Дверь слегка приоткрыта, манит и одновременно ранит своими воспоминаниями и еще более угнетает веющей в воздухе обстановкой. Войдя внутрь, я собственноручно подписал себе договор на скорый внутренний ядерный взрыв. Эта комната одновременно является местом внутреннего упоения, а также кажется на данный момент помещением извечных страданий в виде ломающих изнутри когда-то мною пережитых недавних впечатлений. Мои ноги начинают с малого, и я направился в сторону рабочего места. Врубаю «Hollywood Undead — Levitate» на полную катушку, не щадя свои перепонки, и постепенно мое тело начинает поддаваться ритму и оглушающей громкости. Этого эффекта я и добивался. Ноги сгибаются в коленях, пытаясь сообразить что-либо вроде подтанцовки, и меня не колышет, как бы могло это выглядит со стороны. Когда я один мне плевать, что происходит вокруг, хоть объявят о третьей мировой, мне кажется, я все равно надену наушники и буду искусственно отдаляться от оков погибающей реальности.       Двигаясь так минут пятнадцать вместе с песней, которая проигрывалась на репите, я приостанавливаюсь и мои кончики пальцев касаются поверхности стола: немного шероховатая, израсходованая, как и мое рухнувшее терпение. Проведя от края до края стола, рука поднимается вверх и безжалостно сметает все на своем пути.       Свертки бумаги улетают в угол, художественные принадлежности летят за спину позади меня и укатываются за кровать или бог знает куда.       Мне мало.       Мало той боли, которая и так поглотила с ног до головы.       Некоторые картины, которые мы успели перевезти обратно домой, я обхватил по бокам и под натиском собственного колена, без каких-либо угрызений ломаю в щепки. На минуту я остановился и пытался понять, что я сейчас натворил, но снова увидев этот взгляд с переломанного холста, который я мог рисовать, а потом разглядывать часами, заставляет мой гнев возвращается с новой силой. Через пару шагов я перемещаюсь к окну и, схватившись за рамы мольберта, роняю его на пол, что он делает переворот и заваливается одной половиной на тумбочку.       Каждый раз, когда я касался какого-то предмета, подобно переигрыванию моментов в моей голове, всплывали все воспоминания. Настолько режущие, раздражающие, но в то же время ценные. И эти чувства никогда не прекратят бороться между собой. И от этого в несколько раз тяжелей.       Я задел ящик с красками и из него посыпались тюбики, кисти и мелки, разместившись беспорядочно по всей комнате, создавая пространство хаоса. Вздохнув от бессилия и ненависти к самому же себе, я развернулся на пару градусов и встретился с собственным обликом в зеркале. В том самом зеркале, в котором когда-то видел надежду. Наблюдал счастливое лицо, которое мечтало изобразить себя с объектом непостижимого, далекого и неизученного феномена. Сейчас в нем сумасшествие, ярость, обезумевшее существо, которое не отдает себе отчет, что лишь издает громкие, свирепые вздохи и сверлит зеркальное изображение, пытаясь добраться до сути. В доли секунды в собственное лицо непоколебимо летит злостный кулак с сопровождением еле сдерживаемого рыка. Зеркало вдребезги разбивается от верха донизу, и я наблюдаю множество мелких изображений устрашающих на лице эмоций. Я сам себе отвратителен и жалок. Ненавижу собственные чувства, которые могу выплеснуть извне, оставляя неизгладимые последствия.       Осколки хрустят под моими ногами, а костяшки дают о себе знать, издавая ноющую боль. Я чувствую что-то теплое и разливающееся по моему кулаку, но мне плевать. Я падаю на колени напротив панорамного окна и чувствую, будто задыхаюсь. Не могу собраться, и не хочу успокаиваться. Только перестать чувствовать эти непрекращающиеся поедания меня изнутри, зная, что уже ничего не осталось. Уже нечего отнимать. Вот идет дождь, снова. Узлы обиды и ложной самоотверженности затягивают мое горло, не давая свободно глотнуть кислород. В этом мире трудно спокойно жить, но еще труднее в нем выживать.       Глушит. В ушах звенит.       Я возненавидел все то, что так искренне любил.       С моего лица течет холодный пот, а к щекам, лбу и шее прилипли намокшие локоны, которые безобразно выпутались из заточения хвоста. Несколько коротких всхлипов и как по щелчку пальцев во мне отключились какие-либо эмоции и желания нападение на свое окружение. Единственное, что я сейчас хочу — это напиться. В хлам.