Нити моих снов

Глава 12

_____________________________________________

Призрак, откуда ты?

Я могу забрать тебя, так далеко,

Призрак, я позабочусь, чтобы все увидели,

То, каким человеком ты можешь быть.

Пусть твои легкие вдохнут мои слова,

Я вижу в твоих глазах отражение боли,

Книга в твоей голове еще не подошла к концу,

Всегда есть страница, которая не была прочитана.

Jacob Lee - Ghost

_____________________________________________

      Мне всегда нравилось долго засиживаться над делом, которое приносило внутреннюю гармонию. Никто не трогает, мысли спрятаны где-то глубоко в подсознании, что порой зависаешь на какое-то время как заезженный диск. И вот сейчас мне куда спокойней, когда я сижу рядом с ним. Теперь я могу уверено, но все равно с малой опаской, произнести его имя, которое скрывалось от меня все это время, но до сих пор с самого первого визита в больницу отдается эхом в моей голове.

– Flashback –

      Обессилевшее тело разместилось на одиноко стоящей скамейке в приемном кабинете, на спину накинуто синее больничное одеяло, а руки удерживают бумажный стакан кофе, который так и не удосужились глотнуть ни разу. Прошло уже около двух часов, как мы добрались до больницы и с первых секунд как мы вошли, нас сразу же разлучили, раскинув по разным этажам, и лишь узнав, что вообще произошло. Это незначительное время кажется мне вечностью. Пока я не могу выяснить, как там обстоят дела с парнем, поступившего в реанимационное отделение, оставив меня надеяться лишь на самые светлые мысли, которые с трудом проходят через мои извилины.       Мне надоело вот так сидеть сложа руки на остывшем стакане и бесполезно надеяться на скорые новости, ожидание которых было не из самых приятных. Скинув одеяло на кушетку и отодвинув кофе на ближайший столик, я решительно выхожу из кабинета, где наблюдаю, как вдалеке в конце коридора охрана пытается угомонить людей, напролом врывающихся в здание. И им все же удалось прорваться, так как они несутся в мою сторону, а охранник вслед за ними. Да это же мои ребята. Я моментально переменился в лице, на котором, по мере приближения Чимина и Джина, нарастает нескрываемая виновато-напуганная физиономия. Но за ними движется кто-то еще и нет, не вторая охрана. Это еще один участник компании, только для меня совершенно незнакомый.       В мою сторону метнулся порыв ветра от того, как они резко затормозили рядом со мной, и вместе с этим обрушились их смешанные эмоции, которые я впитываю как губка, чувствуя, как сейчас захлебнусь. — Ну хоть не в морге увиделись наконец, и на том спасибо, — это в облегчении высказанное заявление меня самого заставляет облегченно выдохнуть, из-за чего я чуть не рухнул от резкой смены напряжения. — Я пока нет, но вот кое-кто другой вполне может быть, — и этот кое-кто сейчас лежит на четвертом этаже.       За их спинами послышался осипший голос, ставший таким с непривычного бегового марафона по больничным коридорам. Охранник схватился за плечо Чимина, который в свою очередь лишь повернулся к нему в ожидании выслушать кучу нарушенных правил распорядка по посещению больных. — Парни, вы не на того напали. Если я выгляжу на пятьдесят, не значит, что мне нужно давать фору, — вторая рука подпирает ребро, под которым, по всей видимости, образовалась колющая боль. — Поэтому либо вы объясняетесь, либо попрошу быстренько на выход. — Все в порядке, они со мной, — в этот раз мне удалось выказать более-менее убедительную уверенность, из-за чего тот немного даже поколебался, не лгу ли я. — Точно? Я же могу и проверить. — Я вам даю стопроцентную гарантию, что всех этих отмороженных я вдоль и поперек знаю превосходно. Поэтому они точно примчались ко мне. — И только после законченной фразы я перевел глаза на незнакомца, стоящего ближе всех ко мне, что чуть не выдал себя. — Ладно, — тот наконец начал отступать. — Но смотрите мне без глупостей. И так без ваших выходок проблем не оберешься. — Мы искренне сожалеем, что потревожили ваше спокойствие. Надеюсь, у вас не возникнет очередных проблем до конца смены, — мне нравится, что Чимин, что Джин любую ситуацию могут интерпретировать под себя и относиться к этому проще. Надо наконец брать с них пример для подражания. — Ну и колкий же ты парень. Хорошо, надеюсь вы угомонитесь, а то уже точно будет не до шуток, — охранник в медленном темпе развернулся и ушел на свое уединенное место возле входа.       Теперь уже все три пары глаз прямиком уставились на меня, а я в свою очередь не знаю, куда деться, дабы избежать этого трехмерного напора. Я чувствую их переживания, вижу эту усталость, разделяю их недовольство в данный момент, но я не могу сейчас что-либо изменить. — Где он? — на меня обрушился перепуганный парень, развернувшись в мою сторону и полностью открыв вид его вялого лица. Он негодует, но выжидающе смотрит на меня. Я стараюсь выстроить какие-либо ассоциации, где бы мог видеть его раньше или знакомы ли были парни с ним. А потом до меня дошло, что скорее он знает его самого, и он больше, чем просто знакомый, раз так беспокоиться.       Кто он? Брат? Но даже если и так, то они не особо похожи внешне. Друг? Вполне может быть, который сейчас уже будет готов ухватить меня за воротник, если я не скажу ему хоть что-то. — Он в реанимационной. Я не знаю, как он. Врачи уже больше двух часов не говорят мне ничего, что могло бы успокоить, — и над нами повисло минутное молчание. — Чонгук, — у меня аж подбородок дернулся, когда я услышал имя из чужих уст. По идее можно было б догадаться, что он знает, как меня зовут, но я пока по-прежнему не знаю, кто он такой. — Меня зовут Чон Хосок, я самый близкий друг Тэхена, — тот словно прочитал меня, — прошу, расскажи, что между вами произошло. Ему просто предназначено быть на грани жизни и смерти.       От услышанного меня еще больше начало топить в болоте собственных угнетений, потому что я наконец узнал загадочные имена мне обоих неизвестных и я рассказал все, что помнил вплоть до самых реплик, и во что превратилась моя непростительная глупость. Но также я убедился, что еще одному человеку сделал неимоверно больно.

— End flashback –

      Мои руки крепко накрепко сжимают его ладонь, будто он сейчас подорвется, отбросит меня в сторону с криками о том, что я загубил его жизнь. И это будет справедливо. А я не смогу хотя бы адекватно извиниться перед ним, но я думаю, Тэхен даже не стал бы меня слушать.       Уже прошла неделя, как он не приходит в себя, но я и думать не смею покидать территорию больницы, пока не увижу малейшие улучшения. Чимин отдал мне свой старый мобильник для связи, так как дома меня не бывает сейчас, и лишь одну единственную ночь я решил просидеть в наушниках, чтобы немного отойти от реальности. Но потом просто мне стало необходимо слышать тихие выдохи Тэхена или же в крайнем случае услышать, как он что-то произнесет, или вовсе очнется. Парни каждый день приходят в палату, особо ничего нового не рассказывая, и уговаривают меня отдохнуть, не переносить эту тяготу в одиночку, ведь, по их мнению, мне также немало досталось. Но это они так считают: не я сейчас лежу в больничной койке, не я в бессознательном состоянии нахожусь в далеке от спокойной жизни, не я подключен к аппарату жизнеобеспечения. Я не имею права себя оправдывать тем, что мне тоже когда-то было неимоверно плохо и я сам проходил через боль. Но теми днями не отплатишься за нынешнюю реальность в стенах палаты, в которой не прекращаешь думать о содеянном. Человек, которого я так превозносил, теперь упал, едва оставшись целым. Кома отбирает все возможности искупиться, сделать все самое лучшее для него, чего он только заслуживает. Но его мертвая лежачая поза лишь заставляет застыть в обреченном положении, прильнув телом к краю кровати.       Первое время я почти не спал. Не давал уснуть и свыкнуться с реальным фактом, что человека можно потерять так быстро. Но порой мне удавалось моментально вырубиться, обронив свою голову на руку Тэхена, в надежде, что она дернется и прикоснется к моим волосам. Но, к сожалению, я ничего не почувствовал и лишь на утро вспоминал яркие образы из увиденного сновидения, в котором не мог вытащить Тэхена из злосчастных объятий смерти. Мне привиделось лишь темное пространство, подстать моим убеждениям, где стоит его силуэт, до которого никак не могу добраться. Чем больше я стараюсь пробежать вперед, тем сильнее меня оттаскивает назад, не давая попытки сдвинуться с места.       В другую ночь темные тона наоборот сменились на светлые - в белый. И среди всей этой чистоты я наблюдаю свои руки, кисти которых испачканы то ли черной краской, то ли чем-то совершенно неизвестным, и они тянуться к нетронутой, по-настоящему девственной и чистой спине впереди меня, которую поглощает эта черная субстанция. Руки растирают ее по всей поверхности кожи, не оставляя на ней живого места, и медленно, но верно направляются вверх к шее. Это могло бы походить на массаж, но сам вид всего этого заставляет ужаснуться и попытаться проснуться. Но на этом я не останавливаюсь и, подняв взгляд, наблюдаю профиль умиротворенного Тэхена - парень, имя которого я не знал в тот самый вечер на пляже, парень, чью душу неизгладимо пачкаю своими загубленными руками, не давая повода стереть это и продолжаю вести движениями дальше, касаясь уже его невероятной красоты лица, приближаясь к глазам. А он даже и не сопротивляется, полностью отдавшись в доверии моим уверенным ядовитым движениям.       Мне все-таки удалось проснуться в холодном поту, но почти сразу становилось легче, когда я обнаруживаю, как Тэхен все также мирно, пусть и безжизненно, лежит передо мной и ничего испортить я в нем уже не мог.

— Flashback –

      Мы моментально подрываемся с сидений, когда замечаем, как врач наконец пришел к нам с реанимационного отделения. Он находится не в очень позитивном настрое, переводя взгляд по очереди на каждого из нас. — Ну что? — вопрос поступил в один голос от нас четверых, на что мы даже не переглядывались, а лишь продолжали ждать ответной реакции. — Что-что… все не особо положительно. Тэхен потерпел очень сильное переохлаждение и шок, что нам чудом удалось запустить в рабочий режим его сердце. При проведении эхокардиографии нам удалось обнаружить дилатацию и гипертрофию левого желудочка, а также значительное увеличение переднезаднего размера левого предсердия. Это все говорит о том, что у парня в край ухудшилось состояние сердца. К счастью, нам не пришлось доходить до срочного проведения операции, чтобы заменить клапан сердца, так что он еще "легко" отделался. Сейчас Тэхен переведен в больничную палату, в которой обязан находиться в покое и под постоянным наблюдением, и говорить о каких-либо поправках пока бессмысленно. Так что, ребята, вашему другу еще повезло прийти в себя. Вы вовремя к нам его доставили. Человек родился в белой рубашке.       Мы, не смея его перебивать, вслушиваемся в каждое предложение, в каждое слово, и постепенно формируем представление о том, насколько все херово. — Нам разрешается навестить его? — я озвучил желание всех в один голос. — Пожалуйста, скажите, что да. — Не сейчас. На сегодня я предлагаю вам отправиться по домам и хорошенько выспаться. Хватит и одного человека в койке. А завтра уже с новыми силами вы сможете прийти к нему, это наставление.       Позже мне все же каким-то образом удалось выпросить себе место рядом с ним под предлогом, что мне возможно может самому стать плохо, и мне разрешили зайти к нему в палату, где я благополучно и уснул. Но перед этим мне было не миновать не очень приятного разговора с ребятами. — Это моя вина, — я рухнул обратно на скамейку, сцепив пальцы между собой и, ухватившись за затылок, опрокинул голову вниз. — Не вини себя во всем, — Джин и Чимин сели по обе стороны от меня, попытавшись поднять мою голову. — Да как не винить себя за то, что я чуть человека не отправил на тот свет! — Отчасти ребята правы, — в нашу нарастающую дискуссию внедряется Хосок, который обессиленно спокоен и лишь уставшим взглядом смотрит в мои с разорвавшимися капиллярами глаза, которые тут же переносят свое внимание на него. — Тэхен уже был болен, ты только подкинул дров в пекло.       Он уже что? С самого начала этот человек был с болезнью, которую я лишь усугубил. Мне этого не было известно, но я из-за этого не чувствую меньше страха, наоборот - мою ответственность и безрассудство бьет жестокая правда разъяренными ударами в лицо. — Ты сказал, что Тэхену предназначено находиться на грани жизни и смерти. Что ты тогда имел ввиду? Чем он болеет? — У него приобретенный порок сердца, — удар набирает оборот. — Это у него с детства. Несколько лет он сидит на лекарствах и делает каждые полгода обследования на улучшения состояния здоровья. Вроде все шло, как надо, и он чувствовал себя прекрасно, несмотря на выработанные симптомы, которые он уже не замечал, и я тоже, такие, как отдышка, пульсация и вздутие вен на шее, цефалгия. Я думаю, ты заметил, каким бледным его нес и это не из-за воды. — Я получаю третий апперкот. — В жизни он почти такой же - с фарфоровой кожей. Но теперь, скорее всего, у него не будет второй степени болезни, как до этого момента. Скорее всего он заработал самую последнюю стадию.       Я ушел в нокаут, при этом мысленно услышав фразу, которую Хосок, видимо, не стал выговаривать, потому что Тэхен именно этого и боялся — смертельного ухудшения своего здоровья.

— End flashback –

      Изо дня в день я не отхожу от него, кроме случаев, когда я по своей желанной прихоти помогаю медсестрам принести новые лекарства, где-то прибраться в палате. И вот сейчас я стою в ранее утро, проснувшись от интуитивного толчка, получившего вследствие увиденного сна, и поправляю одеяло в местах, где выбились края одеяла. Мне больно смотреть, что на все мои движения я не получаю взаимных в ответ. Его кислородная маска перекрывает половину лица, но это не мешает и не отнимает факта его неимоверно эстетичной внешности. Я в который раз засмотрелся на эти блестящие в свете ламп ресницы, мягкие пушистые волосы, пустившиеся по подушке, выстраивая вид на открытый лоб. Тэхен словно призрак, который размывается в пространстве, не оставляя за собой ничего, кроме язвы, которая пожирает изнутри. Мне до безумия хочется помочь ему, найти путь к выходу из комы, поскорее пойти на поправку и выписаться. Вытащить из пожизненных страданий в которые я его загнал.       Мало касаться его, чувствовать пальцами, наблюдать за ним, поэтому я, не сумев сдержаться от колющей ребра безысходности, наклоняюсь, прикасаясь губами к его лбу. Я ожидал, что он будет холоднее, но Тэхен такой теплый и нежный, что маленький огонек надежды вспыхнул внутри, веря в то, что он обязательно проснется. У меня даже когда-то возникла идея зарисовать его, но я посчитал это слишком низким, чтобы вдохновляться подобным видом человека и его беспомощностью.       В один из очередных вечеров я по-прежнему сидел в палате, но на этот раз уже за столом и смотря куда-то в окно, в загустевшее облаками небо. Мне слышится, что кто-то вошел, но для прихода медика еще рано. В этот раз пришел сам глав врач, а вслед за ним зашел и Чимин. — Здравствуй, Чонгук. К тебе тут пришли, — поворачивает он голову к моему другу, который устало мне улыбается и выполняет кивок в знаке приветствия. — Сегодня ты выглядишь немного получше, — персонал всегда был добр ко мне, особенно благодарил, когда я предлагал свою помощь. И сейчас на меня смотрит человек с слегка приподнятыми уголками губ и благодарными газами, с возрастными морщинками вокруг них. — Удалось хоть немного поспать? — Совсем немного. Я рано встал. — Не удивительно, — врач подходит к кровати Тэхена и смотрит на качественные показатели пикающих без умолку аппаратов, делая отметки в своих отчетных документах. — Ты порой просыпаешься раньше основных мед работников. Никогда не думал заняться такой деятельностью?       Не смешная шутка из-за того, что я скорее не спасаю людей, а приближаю их к гибели. Яркий пример сейчас лежит прямо здесь. — Нет, и поверьте, никогда не возьмусь за такую ответственность. — Жаль, из тебя вышел бы толковый врач, — пока осмотр пациента заканчивался, Чимин пересек комнату и сел напротив меня, с явным намерением что-то обсудить. Мужчина с хвалебными отзывами о состоянии здоровья Тэхена любезно попрощался с нами на время и покинул палату, отправляясь дальше выполнять свои обязанности. Он каждый раз говорит, что его состояние улучшается, но на лицо, как по мне, ничего не меняется. Пока Тэхен не откроет глаза, пока не скажет ни слова, не поднимется с этого матраса, я по-прежнему буду убеждать себя в обратном.       Теперь нас в палате осталось трое: Чимин, я и бессознательный Тэхен. — Я уверен, что он очнется. Сегодня, завтра, через месяц, но он встанет, — мне легче от того, что Чимин не начал разговор с примитивного: «как дела?», «как ты себя чувствуешь?», — потому что такое проявление внимания явно говорит о том, что человеку просто не свойственно понять другого. — А я буду ждать. Несмотря ни на что. — Скажи мне честно, сколько ты спал? — А это на что-то повлияет? — я все также продолжаю вглядываться в окно, рассматривая прогулочный дворик, который пока совершенно пустует. Лишь изредка прилетают вороны в поисках пропитания или просто чтобы собраться маленькой стайкой, а затем, чего-то испугавшись, они подрываются и улетают прочь, растворившись в вышине. — Не отвечай вопросом на вопрос, если я спрашиваю, то мне важно знать. — Четыре часа. — Ну хоть на два часа больше, чем обычно, — боковым зрением я вижу, как Чимин пытается привлечь мое внимание, смотря на мой отвернувшийся профиль, но я в обездвиженном положении смотрю дальше. — Чонгук, пожалуйста, ты себе галлюцинации заработаешь, если нормально не проведешь ночь - нужно отдыхать. — Я боюсь забыть хоть малейшую деталь в нем, которая обезопасит мою психику от нервного срыва, — я не хочу отдыхать, я желаю облегчения, которое смогу получить лишь тогда, когда Тэхен проснется. — Чимин, что ты чувствуешь, когда смотришь на птиц? — Что? — Я вот чувствую надежду, свободу, которую никто никогда себе не присвоит. Они всегда кружат в полете, ни от кого не завися, и возвращаются лишь по нужде. Я хочу стать той вольной птицей, чтобы наконец прекратить вонзать себе в душу раскалённые лезвия и наконец научиться помогать самому себе, как те, что кружат за окном и пускают перья по ветру. — Чонгук, там ничего нет.       Взгляд слегка остолбенел. Сильно зажмурив глаза и распахнув их снова, я в действительности убедился, что видел лишь парящие неодушевленные точки, кажущиеся пташкой. И в перепуге я осмотрел теперь уже местность в этой реальности — палату с одиноко стоящей кроватью. Тэхен лежит, и он не мерещится. Он реально не растворился и не оказался миражем. Видимо, я окончательно потерял рассудок. — Это не нормально, — в перепуге шепчу я, безумно глядя в глаза Чимина, не меньше ошарашенные, чем мои. — И это ты мне говоришь? Чонгук, поехали домой, всего на одну ночь. Я тебя лично отвезу туда и затем обратно верну в больницу.       Как бы это не казалось странным, я без особых промедлений выказал согласие. Чимин настолько, видимо, этого не ожидал, что сам вызвался предупредить персонал, что я ухожу. Тэхен сегодня будет один, и от этой мысли я начал снова сомневаться, стоит ли мне уехать пусть даже и на несколько часов. Я же не усну, зная, что его нет рядом. Но давать заднюю уже было поздно, так как врач с превеликим желанием отпустил меня, при этом уговаривая даже и не на одну ночь. Но меня еще нужно увезти, пока я окончательно не передумал.       Окинув взглядом уже отпечатавшиеся в сознании до мелочей очертания палаты, я подхожу к Тэхену и по привычке обхватываю его руку, опять же болезненно ожидая, что он возьмет меня в ответ. — Это ненадолго. Я вернусь, а ты по-прежнему будешь здесь.

____________________________

      Не хватает идей, как заставить свое ломанное сознание уснуть. Я лежу уже битый час, ворочаюсь по всей постели, накидывая и скидывая одеяло, но мозг просто-напросто отказывается переходить в спящий режим. Мысль о том, что Тэхен далеко, лежит там один, пусть он даже и не нуждается в моем присутствии, бьет по расшатанным нервам и не дает угомонится в стенах собственной квартиры. Комната слегка изменилась, пока меня не было. От того буйства, которое я за собой оставил, уйдя в слепом неведении, теперь не осталось и следа. Парни все за меня убрали, вернули целые предметы на свои места, от чего я чувствую откровенный стыд, но я, к сожалению, просто снова закрылся в стенах своей спальни. Лишь один раз парни решили со мной обсудить затянувшуюся проблему, но попытки ее решения настолько опрометчивы и бесполезны, что я даже не пытался наладить с ними связь.       Вся эта ностальгическая обстановка по старым дням, которые теперь уже кажутся спокойными по сравнению с тем, что я переживаю сейчас, заставляет задуматься о своей жизни. Как бы я ни старался приблизиться хоть на один шаг к истине, суровая реальность лишь крушила все мои замыслы, вновь возвращая в суровую реалию. И вот сейчас я опять чувствую то же самое. Жизнь не прекращает подкидывать новую партию проблем, которые морально истязают мою убитую нервную систему, из-за чего я просто зарываюсь под одеяло с головой и стремлюсь забыться хотя бы на пару часов от поедающей грудную клетку боли. Через силу и с огромным усилием мне все же удается добиться долгожданной спокойной ночи.

____________________________

      Я проспал достаточно для того, чтобы не с первого раза осознать смену обстановки, которая моментально привела меня в чувства. Телефон начинает трезвонить, высвечивая имя человека, который уже стоит на парковке и ждет меня, когда я спущусь. Впопыхах одевшись и схватив не тронутый со вчерашнего дня рюкзак, я бегу в коридор, даже не вспомнив, что живу не один и что я не пожелал Джину доброго утра. Но я бы соврал, если б сказал что-то подобное. Я настолько торопился, что довязывал шнурки на кроссовках, пока ехал вниз на лифте и затем резко ослеп от потока света, просачивающегося в затемненный подъезд. Перекошенное лицо и зажмуренные глаза через минуту привыкли к яркому солнцу и я наконец залез в салон машины. — А я надеялся, что все-таки не возьмешь трубку, — досадно произносит Чимин с водительского места. — Глупо было такое удумать, — отрезаю я. — Да я всегда это знал, просто решил помечтать.       В машине слышится гул заведенного мотора, после чего мы потихоньку выезжаем на проезжую часть. — Вы снова сговорились с Джином меня не будить, чтобы я подольше поспал, — спрашиваю я, заранее зная ответ. — Ты же сам и ответил на свой вопрос, — мы оба не одариваем друг друга взглядами и каждый лишь смотрит по свою сторону стекла. — То-то я ничего ему и не сказал, пока покидал квартиру. — Да ты и вчера не был особо многословен. — И я намереваюсь продолжить эту практику, — мне видно боковым зрением, как Чимин в недовольстве качает головой, но делает умнее, чем я, и просто прекращает этот бессмысленный спор. Единственное мое желание сейчас - это поскорее добраться до больницы и увидеть обездвиженного Тэхена, который так и не двинулся с места, прикоснуться к его пушистым волнистым волосам и не отходить на этот раз ни на шаг. — Ладно, ты, наверное, голоден. Мы можем заехать в супермаркет по дороге. — Нет, — у меня в голове появилась идея получше. — Поехали в цветочный магазин.       Чимин без промедлений сворачивает на ближайшем перекрестке и благополучно везет меня туда, куда я его попросил. Хочу немного освежить эту жизнь с потерянным смыслом, которой пропиталась вся больничная палата и находящиеся в ней люди. Чтобы даже находясь в коме, Тэхен смог там, в глубоком сне, почувствовать этот аромат и мое присутствие. Будто я не оставил его тогда там на берегу, будто попытался сделать все возможное, дабы снова привести в действие его на миг остановившееся сердце. Постараться снова прибавить жизненных сил, чтобы оно билось всегда, и его остановка больше не отнимала попытки вдохнуть полной грудью.       При наилучшей погоде, которая только может быть, букет пионов смотрится еще более изящно и мне уже не терпеться поставить их в вазу и подарить Тэхену, расположив на столике возле него. Пока я направлялся по заветному лабиринту коридоров, Чимин решил зайти в буфет и принести мне выпечки с крепким свежезаваренным кофе. Я не стал ему перечить, тем более представляя, как смогу за это время побыть наедине с Тэхеном, снова вести бессмысленный монолог, хоть и в моей голове я лишь веду разговор с ним, пусть он и не комментирует в ответ.       Но когда я захожу в палату, рука, которая недавно воодушевленно удерживала букет пионов, обессиленно падает вниз, разбивая на мелкие осколки все мои наилучшие представления о том, что я увижу его прежним и живым. Теперь я наблюдаю опустевшую кровать с аккуратно заправленной постелью. Никого нет. Тот призрак, которого я видел все эти дни все-таки растворился даже не на моих глазах, заставляя что-то треснуть глубоко внутри.