Нити моих снов

Глава 14

_________________________

Ты просто начни,

А там уже дальше

Будут гореть огни,

И не станет как раньше.

Ты будешь пылать изнутри.

В агонии.

_________________________

      Всю свою жизнь я безумно ненавидел уборку. Каждый раз негодовал, когда родители заходили в мою комнату и требовали, чтобы я приложил хоть малейшие усилия, дабы навести порядок в своей спальне. Наверное, поэтому, как я начал жить самостоятельно и оборудовал свою комнату под студию, в ней постоянно творился и продолжает творится бардак, с которым я не планировал что-либо делать. Но не сейчас.       Сегодня я метаюсь по своей квартире с тряпкой как никогда в жизни. Навожу чистоту на каждом сантиметре, в особенности в той комнате, которую я выделил для Тэхена. Я отдал ему свою спальню, а сам собираюсь переместиться в гостиную, куда перенес некоторые свои вещи, кроме мольберта, столика с художественными принадлежностями и еще чего-то, что нет смысла перечислять. Но почти все картины, как законченные, так и не очень, я отставил в кладовую. Думаю, Тэхену будет не очень комфортно постоянно глазеть на самого себя. Зеркало я приобрел новое, почти такое же как то, которое я когда-то бездумно уничтожил вместе со всем самым светлым, что оставалось у меня внутри.       Я был то ли поражен, то ли бесконечно рад, когда узнал, что Тэхен высказал свое желание остаться у меня. Я на все сто процентов рассчитывал, что он пошлет меня куда подальше со всеми моими предложениями в его адрес. И, конечно, разговаривал с ним не я, а Джин. Во всех случаях, когда надо было хоть немного контактировать с Тэхеном, я сливался, за что считаю себя ещё более жалким. А теперь я с вспотевшим лбом и тряпкой в руках выдраиваю квартиру, чтобы создать хоть какой-то уют к приезду Тэхена. Я бесконечно благодарен Джину, что тот является посредником моих сообщений, адресованных для Тэхена, а также за то, что Джин не выказал отрицания за нового соседа по квартире. Как мне сегодня с утра стало известно, тот скоро отправится на некоторое время в возможную командировку, а я, конечно же, «не ищу совпадений», которые позволили бы нам с Тэхеном на время его реабилитации остаться по большей части вдвоем.

— Flashback –

      Салон автомобиля заполняет лишь гул заведенного мотора и бешенное сердцебиение заведенного меня. Я лишь отбиваю стопой по коврику под ногами и нервно кусаю губы. Тэхен согласился. Я видел со стороны, как он обдумывал это решение, внимательно слушал Джина, пока тот предлагал ему идею переехать ко мне. Я не мог услышать, что конкретно они друг другу говорили, но можно было понять, о чем оба думали. Они устали. Вся наша компания по-своему устала и ей уже хочется передышки от затянувшегося боя за лучшие времена.       Время уже весеннее, но погодка полностью отражает мои внутренние тревоги своей сыростью и пасмурной атмосферой. Я когда-нибудь буду обращать внимание на ясную погоду? Видимо, в моей голове присутствует лишь тревожность и я не вижу ничего положительного помимо того, что соответствует моему серому настроению. Когда тебе морально плохо, все краски будто теряют яркость, но почему, когда все налаживается, с меня не спадает этот груз. Угрызения совести не покидают меня ни на секунду, я по-прежнему плохо сплю, не вижу тех красочных сновидений, которые посещали мое сознание каждую ночь. От них остались одни воспоминания. Жизнь шепнула мне, что пора возвращаться в реальность и принимать удар в лицо. А я и не пытаюсь уворачиваться. — Надеюсь, что уже через пару дней ты прекратишь этот цирк, — где-то в пространстве, за пределами пелены сознания слышаться отголоски чересчур серьезного Джина. Мне и так не по себе, но вид на съеженное в недовольстве лицо подстегивает меня так и оставаться сидеть с ошарашенными глазами. — Я понимаю, что вам обоим трудно. Даже не смею думать, кому тяжелее. Но если ты наконец не сделаешь шаг навстречу, то я начну это исправлять. Мне надоело ждать, когда тебя снова окатит очередная волна неудач.       Я же продолжаю драть ногтями незажившие ссадины на своих покусанных пальцах, но угомонить нервы не выходит. Да что, черт возьми, не так? Все же хорошо, Тэхена выписали. Я теперь могу спокойно наблюдать за ним не через окно больничной палаты, а рядом с собой на кухне, в гостиной, в собственной комнате. Только б Тэхен этого искренне желал. — Что он сказал? — я словно и не слышал его высказываний с претензиями. — Что? — Как Тэхен отнесся к предложению о переезде?       Джин вздохнул с явным «ты снова своими мыслями где-то далеко» и одновременным пониманием того, что я переживаю за наше совместное проживание и то, как Тэхен намерен дальше поддерживать контакт. Джин качнул головой, и, на удивление, на его лице появилась загадочная улыбка. — Тэхен был спокоен. Он даже особо не думал, но был искренне поражен таким предложением. Не считаю, что он от безысходности так решил, если ты из-за этого переживаешь. Тэхен не был против, в глазах читалось лишь желание.       Если Джин так говорит, то это правда. Он ни за что не станет мне лгать, как бы правда в моей голове не звучала. Теперь мне еще больше неловко, из-за того, что Тэхен хочет меня увидеть, попытаться наладить общение, а я даже не удосужился прийти к нему сам. — Теперь я жалею, — разглядываю я свои руки, сложенные на коленях, которые потряхивает от неровностей дорог, и выговариваю весьма виновато. — Жалею, что попросил тебя сказать ему об этом. Надо было сделать это самому. — Поэтому я и начал этот разговор.       Джин явно что-то задумал, просто выжидает, хочет, чтобы я выпал от его заявления и ни за что не смог отказать. И я знаю, что ровно так и будет. — И на что ты намекал? — Говорю тебе прямо. Я уезжаю в командировку. Как тебе такое? — Опять? — сказать, что я опешил - ничего не сказать. — Ты же вот недавно только вернулся с нее. — Почти полгода назад? Это недавно? — я и забыл, что уже прошло столько месяцев со дня его приезда от одного известного писателя. В который раз убеждаюсь, что время своей скоростью не щадит никого. И что теперь это получается? — Ах… ясно. Ты специально выпытал себе отъезд, чтобы я наконец перестал отдалять себя от него. — В точку. Хоть здесь тебе не приходится разжевывать.

— End flashback –

      Вот так примерно мы и поговорили в последний раз, когда Джин забирал меня с госпиталя. Это его ехидное поведение, когда он наконец добился того, что задумывал, зная, что я по любому не смогу отказать и не смириться. Рано или поздно парням бы надоел мой отстраненный вид и постоянное укрывательство того, что твориться в моей голове, поэтому вполне было ожидаемо, что кто-то из них прибегнет к решению вопроса.       Я понимаю, что никто не поймет твоих чувств и переживаний, пока ты сам об этом не расскажешь. И даже не знаю, либо сложнее делиться, либо ожидать ответной реакции. В общем, как бы то не было, в основном в этой отдраенной затертыми в мозолях руками квартире будут жить двое. А мне, видимо, придется выживать в степи собственных угрызений и бессмысленных страхов.       Парни должны приехать через несколько часов, а я уже закончил наводить уборку. Рановато однако, мне казалось, что я закончу только к их приходу. Вещи Тэхена уже как несколько дней лежат в моей комнате, и я естественно не стал наводить «порядок» в его сумках, поэтому оставлю так, как их изначально положили. Прикоснусь к ним только тогда, когда Тэхен лично попросит меня ему помочь. Почему это так волнительно? Это чертово ожидание неизвестно чего. Хотя нет, я же знаю, что произойдет в ближайшее время, но страшно ждать, что с собой эти события принесут. Я, наверное, к выставке так не подготавливался и не переживал, как сейчас вымеривая взглядом комнату, жду, когда раздастся звук открывающейся двери. Нет, так не пойдет, следует отвлечься, иначе я так с ума сойду, выгрызая из себя последние капли самообладания.       Что у нас по продуктам, уже мысленно настраиваю себя, что в холодильнике только моя пачка молока и больше ничего, но нет. Джин, даже когда меня толком не бывало дома, постарался не оставлять кухню без пропитания, конечно, он же постоянно заправляет готовкой. Но я все равно ищу что-то, будто именно той еды, которую я мысленно себе внушаю, как необходимую в данный момент, не существует на нашей кухне. Поэтому решаюсь, пока еще есть время, быстро смотаться в магазин и прикупить чего-то, так сказать, на месте разберемся.       В принципе вполне было ожидаемо, что, когда я буду ходить по помещению с едой, ничего путного в мою голову не придет. Я уже наворачиваю третий круг с пустой тележкой, которую изначально и не хотел набивать продуктами, но все равно упрямо продолжаю выискивать среди заполненных витрин что-нибудь, что пробудит мой интерес. Спрашиваю мысленно самого себя «нужно ли это?», и сам же отвечаю себе «нет». К черту, это может продолжаться бесконечно, поэтому надо спросить совета. Не успеваю опомниться, как пальцы уже строчат сообщение.       Jk: Джин, маячу о помощи.       Jin: Что опять стряслось? Только не говори, что ты снова сбежал.       Jk: Почти. Я в продуктовом.       Jin: Что ты там забыл?       Jin: Холодильник же забит едой.       Jk: Да знаю я. Просто спроси, может Тэхен чего хочет. Что он любит?       Джин какое-то время замешкался с ответом, видимо, интересуется, но сообщение все равно приходит быстро.       Jin: Хосок сказал, что Тэхен ничего не хочет.       Jk: Ясно…       Jin: Но также он сказал на будущее, что Тэхен любит клубничное мороженное.       Я мигом осматриваюсь в сотый раз по магазину и натыкаюсь на несколько холодильников с мороженным. Найти именно то, которое нужно, не составляет труда, и как выразился Хосок, беру сразу два больших пакета, так сказать «на будущее».       Jk: Спасибо, я уже расплатился.       Jin: Мы, кстати, тоже кое-куда заехали, но уже скоро будем дома.       Идя к выходу с набитым пакетом мороженного, я затормозил, не зная, как на это реагировать.       Jk: Мне же не нужно волноваться?       Jin: Ну как на это посмотреть.       У меня резко начало потряхивать пальцы, пока я набирал очередное сообщение.       Jk: Джин, твою мать, что стряслось? Где вы?       Jin: Так, матершинник, успокойся. Было б из-за чего переживать, дома узнаешь.       Jk: Ты обалдел? Меня сейчас конвульсии хватят.       На последний мой дебош я так и не получил ответа, из-за чего я, не думая, ринулся на улицу и в быстром темпе направился домой. Я даже не знаю, куда они поехали, поэтому остается лишь ждать их в квартире. Джин делает это специально по собственной прихоти, либо просто кто-то из них всех не хочет разглашать утаенный факт раньше времени. Во мне бушует то ли страх, то ли злость, хотя скорее все вместе, потому что грудная клетка пульсирует как на последнем издыхании.       Это маленькое отмщение за то, что я ушел? За то, что снова не смог взять себя в руки, и решил смыться на некоторое время, пока ребята не вернулись? Может быть. Сейчас я чувствую снова то забытое чувство, когда я не знал, куда податься, куда пойти, лишь бы никто тебя не трогал. Чонгук, не делай выводы раньше времени, если Джин и Чимин на это реагируют спокойно, то действительно незачем волноваться. Но мне все равно не удается себя не накручивать по пустякам. Парни сами виноваты, они прекрасно знают, как я ко всему красочно отношусь или они тем самым пытаются меня перевоспитать? Попытка неудачная, всем спасибо, все расходимся.       Не сбавляя шаг ни на секунду, я уже через пятнадцать минут оказался в лифте, который уносит меня на нужный этаж к двери своей квартиры. И когда я собирался прокрутить ключ в замочной скважине, понял, что дверь уже открыта. Единственное, что крутиться в моей голове, что Тэхен там. Когда Джин сказал о их скором приезде, я не думал, что это будет настолько быстро. Вся скорость и недавний настрой улетучились вмиг, но теперь уже никуда не денешься. Мне уже надоело постоянно убегать от проблем, думать, кто что скажет. Пора что-то менять, но как же трудно бороться с самим собой, черт возьми. Ладно, деваться некуда, от судьбы не убежишь.       В коридоре никого нет, но я все равно слышу голоса на кухне. У порога четыре пары обуви, значит, здесь находятся все. Но мне нужно поскорее пробраться к холодильнику, потому что мороженное в моих руках скоро превратится уже в коктейль, и его можно будет выпивать, а не есть ложечкой. Прохожу ко входу на кухню и не спеша заглядываю внутрь. Там двое. Чимин разбирает пакеты, вытаскивая оттуда упаковки с лекарствами, а Джин завис в телефоне, но как только я объявился, они сразу же обратили на меня внимание. — Ну здравствуй, паникер, — их голосам синхронности не занимать, но я не обращаю на это внимания и все равно следую к холодильнику. — Решил прогуляться? — Как видите, — машу перед ними пакетом, даже не глядя в их сторону, а затем благополучно убираю подтаявшее мороженное в морозилку. — И когда вы приехали? — Вот буквально перед твоим приходом, удивительно, как ты машину на парковке не заметил. — Да ты посмотри, он даже на нас не смотрит, — возмущается Чимин. — Где Тэхен? — Еще и игнорирует, — не прекращает Чимин. — Это я игнорирую? — теперь уже мое возмущение начинает подыгрывать. — Я там в магазине извелся, когда Джин двусмысленно отвечал мне на сообщения. — Но ведь если действительно нет причины для беспокойства, то зачем так нервничать? — Джин такой спокойный, что аж тошно. Я сейчас им обоим устрою лобовое столкновение, взявшись за их же головы. — Ничего страшного и в помине не было. — Где он? — Он в твоей комнате, — это хладнокровие даже со спины чувствуется, так как на кухню внезапно заявился Хосок. Мне по-прежнему сложно с ним контактировать. — Ты всегда такой нервный?       Я даже не знаю, что на это ответить, потому что правда глаза колит. Вся эта непрекращающаяся ситуация хорошо испытала мою психику на прочность, из-за чего нервы так и пляшут, не желая угомониться. А тут еще напряженные отношения с лучшим другом парня, который будет жить со мной бок о бок. Как там, беды сближают? Видимо, не в нашем случае. — Привет, Хосок, — я как обычно решил пропустить очередной упрек в мою сторону мимо ушей и поступить по-своему. — Тэхен разбирает вещи и спрашивает: «где Чонгук?», — Хосок, видимо, тоже решил играть по своим правилам. Хоть в этом мы похожи. — Так что он зовет тебя.       Хосок обошел меня и стал помогать парням с покупками, а я, слегка замявшись, попытался сделать уверенный шаг в сторону комнаты. Волнительно. До ужаса выбивает из реальности, что хочется спрятаться. Но Тэхен зовет, снова ждет, как все это время он ожидал моего прихода в больницу. Я там был, только он об этом не догадывался, если, конечно, парни ему не проболтались. Но я из-за собственной трусости не приблизился к нему ближе порога больничной палаты. Мы все чего-то ищем, надеемся и ожидаем лучших времен, я когда-то сам ожидал неизвестного, мучительно отсутствующего, и вот теперь, когда это появилось в моей жизни, я боюсь даже в глаза ему взглянуть.       Дверь в комнату приоткрыта, но Тэхена не видно и не слышно, как и мое затихнувшее дыхание. Я робко вхожу в комнату, где замечаю, как он стоит у рабочего стола и зачарованно смотрит. Разглядывает наклеенные наброски на столе, блокноты, которым уже неизвестно сколько лет, папки изрисованных листов, которым нет конца. Но меня же привлекает только он, так непривычно наблюдать его здесь, стоять в нескольких метрах от него, осознавать, что он рядом. Все оттенки и атмосфера так похожи на те, что я уже наблюдал. Этот его отвернутый ракурс, энергетика, которая веет от Тэхена. Я словно снова погрузился в сон, но это куда реальнее. Я могу контролировать это. Могу подойти, сказать, дотронуться, и все равно в глубине сознания это не воспринимается как действительное. — Я был знаком с некоторыми художниками. С различными стилями, способом рисования, но подобного не видел никогда. Твою руку не спутаешь ни с кем, — Тэхен рассуждает не спеша, осмысленно и крайне привлекательно, даже при этом ничего не делая. Просто не верится, что такой, как он, может существовать. И я все еще продолжаю молчать. — Всегда было интересно, откуда у художников столько идей? Этот талант передать мысли через изображение, рассказать свою историю, где автор всегда будет воспринимать все по-своему. Ни за что не узнаешь, что у человека творилось на душе в процессе рисования.       А это нормально видеть что-то не так? Наблюдать привычное по-особенному, словно это и не выходило из обихода. Все кажется в Тэхене нереалистичным. Его голос одновременно и успокаивает, и заставляет задуматься над каждым его произнесённым словом. Его плавные движения пальцев по бумаге гипнотизируют, одежда, которая на размер больше, придает ему легкости. На него несомненно хочется смотреть и слушать. — Тебе надоело, верно? — Надоело что? — Глазеть на меня, куда только не посмотри. Когда спишь, когда рисуешь, просто думаешь, живешь. Поэтому я и не вижу тех картин, которые стояли здесь раньше, — он поворачивает на меня голову, а мне хочется спрятаться. — И тебя я тоже все эти месяца не видел. Так зачем это все? — Его шепот заставляет вздрогнуть. Теперь я понял, где были парни до моего прихода. Тэхен подстригся, его пушистые волнистые волосы ненамного, но стали короче.       Мне невыносимо смотреть в эти глаза, теперь то я могу оценить их глубину даже из далека, так как их не перекрывает отросшая челка. В них столько вопросов, что даже я на них не отвечу. Я так надеялся, что мне станет легче, когда Тэхен будет здесь, но нет. Этот печально выраженный разрез его глаз терзает еще больше. Я чувствую вину, она ни на секунду не покидала меня, а когда я находился недалеко от Тэхена - эта боль усиливалась. Я не знаю, что сказать. Все слова, которые крутились в моей голове, испарились, как только Тэхен на меня взглянул. Это пытка - стоять напротив него вот так, не имея возможности объясниться. — Тэхен, поверь, я построю склеп собственными руками, лишь бы этих картин не коснулись недостойные люди. — Меня ты тоже считаешь недостойным?       Нет, нет, нет. Все идет не так, как я планировал. Боже, кто-нибудь, научите меня разговаривать с людьми, а не оскорблять их исподтишка. — Нет, что ты, конечно нет. Как тебе эта мысль вообще взбрела в голову? — Не знаю. Что слышу, то и переосмысливаю.       Теперь молчит Тэхен. Меня морально убивает это напряжение, из-за чего я мысленно молю, чтобы он произнес хоть что-то. Наорал на меня, обматерил, высказался, в конце концов, какой я ужасный человек. Я заслуживаю этого. Но, видимо, еще одной пыткой для меня будет его молчание о всей той боли, которую я ему причинил. — Ты… ты уверен, что хочешь видеть меня здесь? — у меня, судя по всему, на лбу написано «добей меня окончательно». — Ведь в день нашей первой встречи ты сказал, чтобы я ушел.       «Тебе не удастся заставить меня. Так что просто уходи»       Я уже начинаю задыхаться. Его слова ранят, не щадя, душат, обвиваясь вокруг шеи. Тэхен все это дословно помнит, не давая надежду на то, что когда-нибудь он это забудет. Да кого обманывать, никто из нас тот вечер не выбросит из головы. Лучше бы ты набросился на меня с кулаками. — Я хочу, чтобы ты остался. Это единственное, о чем прошу.       «Чонгук, хватит. Ты уже доказал, что не собираешься терпеть мое присутствие. Но я лишь желаю обезопасить тебя. Ничего не требую, не предъявляю. Просто позволь увезти тебя домой, и я уйду». — Хорошо. Я останусь.       Даже не знаю, стало ли мне легче. Но этот день не понес за собой никаких положительных моментов. Когда меня просил Тэхен, я ничего не выполнял, но теперь прошу его я, и он делает это, несмотря ни на что. Вот еще одно понимание, которое я усвоил. Все, что Тэхен делал, когда встречался со мной - это для меня. Теперь моя очередь отдать ему все.

__________________

— Что ты ему сказал?! — все трое смотрят на меня, как на умалишенного, хотя я этого и не отрицаю. Видимо, не стоило им рассказывать каждую реплику нашего диалога. — Да, я знаю, что поступил тупо, признаю. Может хватит поливать меня обвинениями, — я теперь даже рад, что Джин уедет в командировку. Меньше лишних фраз и ушей будет в этой квартире. Но никто не отменял его звонков и временных визитов Чимина. — Да уж точно, друг, ты облажался по полной, — спасибо, Чимин, я думаю, мне достаточно. — Назвать его «недостойным» … это ж еще додуматься нужно! — Парни, хватит. Они сами разберутся, — порой мне кажется, что у Хосока талант разводить стычки. Каждый раз, когда мы начинаем спорить, ему моментально удается притупить наши скользкие фразы друг против друга. И за это я ему благодарен. — Не думаю, что Чонгук действительно это имел ввиду. — Ну хоть кто-то это осознает, — я облегченно выдохнул, но все равно понимаю, что это не улучшит отношение Хосока ко мне. То, что он поддерживает меня - это только ради Тэхена, не более. — Да понятное дело, что Чонгук не настолько глуп, чтобы отравить их отношения еще больше, — я в возмущении закатываю глаза. Джин меня доконает. — Простите, по-другому это не назовешь. — Так, вы мне надоели. Убавьте хотя бы громкость. Тэхен сказал, что как закончит с вещами, ляжет отдыхать. — Ну так-то время уже вечер, я думаю, что нам уже пора выдвигаться. Подвезешь? — Хосок переглянулся с Чимином, который что-то еще хотел ляпнуть в мою сторону, но его тут же отрезали. — Да, — как бы говоря «а у меня есть выбор», выразился Чимин. — Нам все равно по пути. — Я вас провожу, — Чимин с Хосоком попрощались со мной, пожелав удачи, и отдельно от Чимина я получил пожелание побольше мозгов на следующий раз. Я сказал ему ровно то же самое в ответ.       Пока Джин провожает ребят, я упираюсь локтями в колени и начинаю обдумывать ближайшее будущее и эту ночь. С сегодняшнего дня я сплю в этой гостиной на диване. Последним здесь ночевал Чимин, в тот вечер, который стал последним для моих видений. Тогда ему не спалось, была полная луна, которая освещала всю комнату. И кстати, сейчас абсолютно такой же вид. Вся гостиная озарилась белым светом, из-за чего серый интерьер помещения кажется прозрачным. Но здесь всегда было спокойно, в любое время суток, и сейчас лишь эту тишину нарушает уже успокоившийся Джин. — Все еще загоняешься из-за своего саркастичного языка? — на самом деле, когда мы остаемся вдвоем, Джин чаще выступает как поддерживающий брат. Я всегда его таким считал. Конечно, не без скандалов, пререканий, но большую часть времени мы очень хорошо понимаем друг друга. — Весь в меня. Тоже порой не следишь за тем, что говоришь. — В этом я с тобой согласен. Ты еще та заноза в заднице.       Джин шутливо толкает меня в бок и усаживается рядом, ровно также сложив руки на коленях. Завтра с утра, когда мы еще будем спать, Джин уже покинет эту квартиру, как он сказал, на пару тройку недель. Придётся учиться готовить самому, и успокаивать себя тоже надо подучиться. Но мне легче забиться в угол, закрыть в себе все, а потом не в лучший момент остаться одному, или еще хуже - с кем-то и выплеснуть весь негатив из себя без остатка. Это трудно перевоспитать. Я уже как несколько лет пытаюсь. — Можешь мне кое-что пообещать? — я могу примерно догадаться, в чем будет заключаться просьба, но все равно даю ему возможность выговориться. — Смотря, что ты хочешь попросить. — Пообещай мне не делать глупостей. Я понимаю, что о многом прошу. — Опять науськивание, — я откидываюсь на спинку дивана, с огромным желанием прекратить уже обсуждение данной темы хотя бы на сегодняшний день. — Тебе, видимо, мало моей загруженности и срывов в последнее время. — Вот именно, поэтому я и прошу тебя не совершать глупостей. Это немного безумие оставлять тебя одного наедине с Тэхеном. Я, конечно, прекрасно понимаю, как тебе самому дурно от мысли, что Тэхену будет плохо, но также я знаю, как невпопад ты можешь съязвить в чью-либо сторону, — бесит. Бесит, потому что это правда, и я никуда от нее не денусь. — Просто хотя бы постарайся сдерживаться. Хотя бы ради него, — Джин кивает в сторону стены, за которой в этот момент находится самый важный для меня человек. Хватит ли мне когда-нибудь смелости сказать Тэхену об этом? — Обещаю, — и с этой искренней улыбкой на лице Джин пожелал мне спокойной ночи, а также, чтобы я прекращал таскаться ночью по квартире, на что он получил в ответ средний палец.       В комнатах давно стало тихо, перестал гореть свет, а я так и не смог спокойно уснуть и остаться в своей постели на диване. Мне не верится, что помимо нас с Джином в квартире есть кто-то еще. И я решил пойти в спальню. Сейчас я сижу спиной к окну, поджав к груди колени и просто наблюдая со стороны на покоящееся под одеялом тело.       Тэхен наконец уснул. Я не видел его столько месяцев. Боялся. Опасался его реакции, если он наконец меня заметит, и вот сегодня нам удалось поговорить, и как обычно все испортить. Я понимал, что рано или поздно нам придётся столкнуться лицом к лицу, ведь мне не удастся постоянно укрываться в собственной квартире, тем более, если рядом со мной живёт Тэхен.       Но сейчас я хочу просто побыть с ним. Посмотреть на то, как он мирно спит, положив свою ладонь напротив лица, утонув головой в подушке и надеяться, что хотя бы во сне он дышит безболезненно. Но, насколько мне известно, при такой патологии сердце словно заклинивший механизм, который не прекращает хрипеть и мучить всю систему или же вовсе может в любой момент просто оборваться. Но не сейчас, нет. Сейчас он спокоен, не напряжен, Тэхен как всегда лёгок. Рядом с ним не чувствуешь себя паршиво, находясь с Тэхеном, хочется жить. Вот только, видимо, я высасываю из него последние остатки для того, чтобы самому продолжать двигаться. Но я готов отдать ему все: здоровье, за которое Тэхен пожертвовал своим, все, что у меня накопилось, все, на что способен, я отдам ему. Больше никому.       Я чувствую за собой обязанность ухаживать и поддерживать его до тех пор, пока Тэхен сам мне не скажет, что «хватит, ты мне больше не нужен». Это будет ранить. Неимоверно сильно скользнет лезвием по чувствам, которые все никак не могу признать в себе, но одновременно и не могу от них отказаться. Что-то есть, что-то не даёт адекватно сконцентрироваться, не выдавать восторг и восхищение каждый раз, когда я его вижу. Даже сейчас Тэхен и не догадывается, что напротив него на полу кто-то сидит, и пилит взглядом - это останется секретом.       Я никогда не желал ему зла, даже в тот вечер на пляже, нет. Я чувствовал лишь злость и обиду на самого себя, за что в итоге обвинил Тэхена. Ничтожество. Как Тэхен согласился снова иметь со мной дело? Неужто ему действительно дорого было отыскать меня, понять причину, по которой судьба привела нас друг к другу. В конце концов на мою просьбу остаться ответить положительно, вследствие чего заставить внутри что-то треснуть. Немыслимо. Ни за что не пойму, как вселенная сможет все выкрутить для нас, пока мы лично это не переживем.