Нити моих снов

Глава 19

      Не получается.       Не выходит, черт. Невозможно теперь отвлечься от того, что так адово рвёт душу на части. Краски не смешиваются, руки трясутся, отчего невозможно адекватно удерживать кисть и не мазануть там, где не нужно. Картина не выбивает из меня эту желчь, которой я пропитался насквозь, ведь моя оболочка словно ходячая инфекция, которая заражает всех негативом.       За соседней стеной сидит человек, который, вероятнее всего, сейчас уйдёт в любой момент. Просто соберет вещи и уедет без следа, будто его здесь никогда и не было вовсе, как и в моей жизни. Господи, какое же я ничтожество, зачем я так поступаю? Но ведь так будет лучше для нас обоих, верно? Никто больше не будет страдать и печалиться друг по другу. Видимо, я слишком быстро сделал вывод на этот счёт, потому что как-то легче не становится.       Огромная квартира кажется адом, но ещё большая агония происходит внутри меня. И я не могу её выплеснуть, потому что снова побеспокою Тэхена своими выходками, и обернётся это совершенно не в его пользу. У Тэхена же может прихватить сердце в любой момент, в любую жалкую секунду, пока я окончательно не доведу его до инфаркта. Чонгук, что ты творишь?! «Попытайся понять каково самому Тэхену, как он дорожит тобой. А ты строишь иллюзии, считая, что делаешь ему хуже».       Я настолько взвинченный, что готов просто рвать на себе волосы и снова погрузиться в атмосферу того вечера, когда я разгромил свою комнату вдребезги. Почему я такой? Почему я создаю ситуации, в которых впутываю людей, а потом сам же не могу из них выбраться. Если так посмотреть, то я никогда не был один, даже если я так и считал, то рядом все равно были люди, которые делали все, чтобы я одумался и перестал себя терзать. До меня старались донести, что потеря родителей это не конец света, дорогие мне люди всегда рядом, и я сам отталкиваю от себя Тэхена. Лучше бы тогда Тэхен не стал инициатором поисков пропавшего художника. Лучше бы я один тогда утопился и не приносил столько проблем. Но черт, Тэхен… он не заслуживает такого. Он не заслуживает тех страданий, которые витают в воздухе, а мы ими травимся.       «Да, Тэхен болен, но еще сильнее он болен тобой. Он держался лишь из-за того, что ты постоянно был рядом. Так почему ты не можешь позволить своему сознанию расположить к себе людей?».       Как бы я не хотел оставаться хладнокровным, мой характер и поведение не поддаются моим желаниям. Они играют свою роль, из-за чего меня как к наркотику тянет в свою комнату. К человеку, который, совершенно ошарашенный от произошедшего, забился в глухом пространстве. Эта внутренняя пустота съедает целиком, не давая возможности выкрутиться. Я потерял счёт времени, оно в миг остановилось вместе со смыслом, который я утратил. Но ранам свойственно затягиваться, а памяти о них существовать. И на место ранам приходят лекарства, которые способны тебе помочь, лишь бы ты только позволил себе их принимать.       «Моё лекарство — это ты, Чонгук.       Моё лекарство — это ты Тэхен».       Надо изменить все. Прекратить этот кошмар, как тот, который видел Тэхен в своём сне. А мы точно проснулись? Может мы уже окончательно сошли с ума и сейчас сюда придут специализированные работники и загребут в соответствующее место для содержания душевнобольных. Да, душа неимоверно болит, уже на последнем издыхании, что вот-вот и я перестану что-либо испытывать. Но, черт возьми, сердце даже в таком состоянии не прекращает пульсировать, стоит только представить перед собой образ миловидного Тэхена, наоборот, он причина моего сумасшествия, мании, бреда, зависимости.       Пока я пытаюсь совладать с собой, голова разрывается на части от воспоминаний поцелуя. От тех чувств, которые мы в него вложили. Того, насколько он был невыносимым. Сознание требует этого, как долгожданную дозу, чтобы успокоить свои нервы и ломку, давящие на виски.       Ноги чуть ли не за секунду переместили меня к двери, ни капли не сомневаясь. Они словно перезарядились, когда я им все-таки разрешил совершить задуманное. Я зажмурил глаза, взялся за ручку двери и открыл ее, после чего моему взору явился Тэхена, который сидит на кровати, прислонившись к её спинке и что-то набирает на компьютере перед собой.       В комнате темно, но от света экрана ноутбука я отчётливо вижу заплаканные глаза Тэхена. А меня разрывает на части.       Он не встает, не прогоняет, просто смотрит. Но смотрит так, что тело готово вывернуться в позвоночнике в болезненном припадке от увиденного на его лице. Уверенность пропала вмиг, но не до конца, иначе бы я не рискнул на такое. Я огибаю края кровати, подойдя к нему со стороны окна, и убираю его ноутбук в сторону. С лица Тэхена, видимо, сегодня не спадет это ужасное удивление от моих поступков, но этот куда более болезненный. Я закидываю колено на кровать за его ноги, и ложусь на него, обвив руками, словно Тэхен последнее, что я готов прочувствовать всю оставшуюся жизнь, и утыкаюсь носом ему в грудь.       Не отстраняйся, прошу, не уходи.       Холодно, зябко и тошно на душе, ведь я выгляжу настолько жалким в его глазах. Но это чувство продлилось недолго. Я почувствовал, как его ладонь неуверенно опустилась мне на спину, а другая забралась мне в волосы. Тэхен слегка приспускается вниз, чтобы уткнуться своим носом мне в макушку и просто тихо переносит этот ужас. Тело Тэхена наконец расслабляется, и я могу просто слушать бит в его груди.       Мы молчим, но так даже лучше, иначе я помню, чем закончился наш недавний разговор. В его руках так спокойно, что аж проблемы забываются на какое-то время. В момент мне показалось, что нам удалось уснуть, потому что мы настолько вымотаны, и нормально выспаться по-хорошему не хватает нам обоим. Я хочу взглянуть на него. Хочу увидеть эти глаза напротив, но, чтобы они не ранили настолько, как мои слова в его сторону. Сейчас не время все заново рушить. — Я не успеваю за твоим настроением, Чонгук.       Ох уж этот его охрипший голос, который, видимо, как и я пытался заглушить внутреннюю истерику, чтобы никто из нас двоих не догадался, как мы по друг другу сходим с ума. Как в изнеможении терпим все те трудности, которые преподносит нам жизнь, то как она безбожно издевается над нашими душами. Всё настолько испорчено, что ты даже уже и не пытаешься что-то менять. Мы уже настолько устали. Нам необходимо успокоение. Просто находится рядом, просто знать, что все хорошо и выручать в трудные минуты. Но сложность в том, что каждый из нас не желает мешать другому своими тяготами. И в итоге они все неумолимо душат. — Я уже сам за себя не отвечаю.       Как он может быть таким уютным? Тэхен старается помогать всем, но только не себе. Он думает о своих невзгодах в последнюю очередь и это его губит.       Пока в жизни Тэхена не появлялась иная проблема, у него все продвигалось гладко, но тут пришел я. Наполненный грязью сполна. И конечно же его это заботит. Тэхен готов закрыть глаза на свой приобретённый порок сердца, отдав душу полностью мне, не задумываясь. Он вслепую, не жалея себя, делится всем, что накапливал долгие годы во время непрекращающегося лечения: уравновешенность, веру в отличное будущее, заботливость и понимание. Я же взамен даю ему только истерики и срывы, из-за чего надежда пропадает сама собой. — Мне жаль, — голос предательски тихий, из-за чего он звучит подобно прощанью. — Мне очень-очень жаль, Тэхен. — Тебе не за что извиняться. Любой на твоем месте мог сорваться. — его голос звучит где-то над моей макушкой, но мне не хочется нарушать ту идиллию, которую нам наконец удалось достичь. Я позволяю Тэхену продолжать играться с моими волосами, при этом не прекращая удерживать в объятьях одной рукой. Я и сам не горю желанием от него отстраняться, тело приковало к его груди, но мне нужно искупиться перед ним за свои проступки.       Я приподнимаюсь и сажусь напротив него через силу, не поддавшись физическому тяготению. Мои некоторые пальцы заклеены пластырем, потому что фаланги превратились в кровавое месиво от того, что я не вынимаю их из своего рта. Но мне это не мешает отдирать заново кожу, дабы успокоить свои нервишки. — Я наговорил столько глупостей. Мне так стыдно перед тобой. Тебе прописан покой и уход, но вместо этого я играю на твоих нервах. Мне правда сложно высказать то, как я искренне отношусь к человеку, — каждое слово как ножевая рана правды проходит глубоко по венам, оставляя кровавые дорожки у меня на сердце. — Поверь, моё поведение совершенно не то, что бы я хотел тебе преподнести. Мне трудно свыкнуться с внезапными трудностями. Само понятие «неожиданность» меня пугает. Особенно, когда она касается близких. Многое трудно простить, но однажды ты оборачиваешься, а у тебя никого не осталось.       Тэхен не отрывается от меня. Он лишь внимательно принимает мои признания, которые в последующем я не смогу никогда высказать. Сейчас самое время: когда мы уже перегорели, но проблема окончательно еще не решена.       Эта ночь будет длинной. — Но тебе же это нравится — одиночество.       Пугает признавать тот факт, что от одного человека зависит освобождение от самоизоляции. Всего одна личность. Страшно, что все мое одиночество и отстраненность зависят от одного человека, ведь ничто не вечно, тем более человек.       Влюбиться — одна из причин потерять себя навечно. Потому что твое сердце уже тебе не принадлежит. — Одиночество — это когда тебе комфортно с самим собой, — произнес я, переубеждая себя самого в факте, который ранее не мог осознать. — Родные мне люди часто повторяли, что прежде чем открывать кому-то душу, сначала вспомни, что было в прошлый раз, — в голове пронеслись эхом многочисленные повторы этой фразы на репите в интерпретации различных голосов. — Но сейчас мне страшно возвращаться в прошлое, потому что в нем нет тебя. Но есть и другая стороны медали, — спустя долгое время я наконец решил поднять на него взгляд, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Я чувствую, что всё в моей жизни привело меня к тебе: мой выбор, мое разбитое сердце, мои сожаления. Всё. И когда мы вместе, мое прошлое того стоит. Потому что, если бы я сделал что-то по-другому — я бы никогда не встретил тебя.       Время исповеди двух заблудших. — Я сам постоянно в раздумьях, — Тэхен не прекращает мять простыню между нашими скрещенными ногами, изредка касаясь пальцами моей тыльной стороны кисти, доводя кожу до дрожи. — И сейчас, слыша, как ты открываешь тёмные стороны своих мыслей… я не могу это игнорировать. Мне нужно сказать тебе правду, чтобы потом не было так невыносимо больно. Потому что я всё время думаю о том, какое бремя на тебя свалилось с тех пор, как ты позвал меня к себе.       Больно не от того, что я это услышал только сейчас. Пронзает то, что он действительно так думает. От другого человека узнать подобное не так страшно, но Тэхен же подобным заставляет грудь сжиматься до потери пульса. — Тэхен… — Нет, дай мне закончить, — обрывает меня Тэхен, резко вцепившись в мои запястья, и из-за такого перепада я непроизвольно вздрогнул. И напряжение нетерпеливо нарастает, когда Тэхен слегка пододвигается ко мне, не отрывая глаз от моего лица. И в его зрачках мелькает легкое сумасшествие. — Я смертельно болен, Чонгук. Понимаешь? — неприятные ощущения вокруг ногтей сменились на тяжелое дыхание. От его взгляда не по себе. Он настолько одержим и испуган, что тело приковалось к матрасу и страшно совершить хоть какие-то движения. — Так легла карта… медицинская, — на его лице еле заметна горестная усмешка и Тэхен в миг отворачивает голову в сторону, но снова поворачивается ко мне уже с блеском в глазах. — Я стараюсь держаться. Я постоянно верю, что исход будет положительный, что лекарства помогут. Но уже даже врачи не способны мне помочь. Моё сердце может остановиться в любой момент… не по моей воле.       Пытке не суждено слабеть. — Тэхен, хватит.       Но я и так слишком часто его останавливал. — Я думал мне удастся выкрутиться. Я искренне в это верил, но судьба жестока. И поверь, просто прими… все меняется, когда я чувствую твоё присутствие за стеной. Боль словно отпускает, пока я знаю, что ты рядом. Это обезболивает, — слова раздирают меня. Чертовски насилуют сознание. — И поэтому я не смею тебя просить о том, чтобы ты отсчитывал дни до решающего момента. Ты и так вдоволь натерпелся. Если нужно, то я уйду, без проблем. Лишь бы у тебя все наладилось, — мои пальцы сплелись с его в ответ на попытки сбежать от меня и дают ему понять, что предложение исчезнуть будет рассматриваться как «никогда». — Но прошу… перед тем как я совсем уйду… не делай двойные удары по моему изуродованному сердцу. Я готов выдержать любой натиск, но не с твоей стороны.       Вот и как мне реагировать на подобные высказывания? Тэхен все это время терзал себя мыслью, что он является ходячей проблемой, которая, по его мнению, не дает мне нормально жить. Но как по-иному ему объяснить, что если бы он уже давно совершил задуманное и просто испарился, то я бы запамятовал, как существовать и забылся в потере самого себя? Такое нельзя было б назвать жизнью — это чистой воды выживание.       Я истощен теми эмоциями, которые сегодняшним вечером нам удалось пережить. По Тэхену видно, как он обессилен в данный момент, из-за его вида все в груди разрывается на куски. У того в глазах теряется уверенность и появляется открытое беспокойство, когда в моих начали накапливаться слезы. От безысходности, от собственной глупости.       Тэхен с аккуратностью вкладывает мое лицо в свои ладони, будто ему больше ничего не остается, и заглядывает в самое ядро моей души, мягко вытирая большими пальцами бегущие дорожки по щекам. Его состояние никак не легче. Тэхену самому сейчас куда хуже, чем мне, но он по-прежнему старается удерживать ситуацию под контролем. Тэхен делает все, лишь бы я был в порядке. Лишь бы у меня все наладилось. Так какого черта я не делаю идентичное для него?.. — Мне до сих пор кажется, что тебя здесь нет. Что ты где-то далеко или же вовсе не существуешь, — голова опрокидывается вниз, а глаза уже и не сдерживают ярый поток слез от сложившейся ситуации. Мне трудно это принять. Столько времени прошло, что сложно здраво расценивать нынешнюю обстановку. — Чонгук… — чувствую, как одна его рука оторвалась от моего лица, когда он нежно и одновременно с твердостью в голосе окликнул меня, и переместил ее куда-то вниз. Тэхен схватил мое запястье и приложил к своей движущейся в размеренном темпе груди. Сердце под ней бьется ровно. Меня пробирает дрожь от его жгучего тепла, из-за чего оно проникает и внутрь меня, согревая бездушную сущность. Тэхен спокоен, чего не скажешь обо мне, я же готов взорваться от его настойчивости. — Ты слышишь моё сердце?       Тэхен прекрасно понимает, что это не просто фраза. Этот вопрос описывает саму суть нашей проблемы — наших страданий. Для меня это выражение как смысл жизни.       Его взгляд полон решимости. Тэхен ищет во мне здравомыслие, но я не готов ему это преподнести. Я всматриваюсь в его лицо, в его бездонный выразительный разрез. Я не разбираюсь в анатомии глаз, но его точно галактики, в которых хочется раствориться и никогда не покидать. Да и не выйдет, Тэхен слишком идеален, чтобы отвести от него взор. Слишком. — Я чувствую более, — шмыгая носом, признаюсь я. — Моё же сердце связано с твоими невидимыми нитями.       Тэхен не меняется в эмоциях, наверное, переосмысливает мною сказанное. Но в мгновенье я замечаю, как его зрачки расширяются и на секунду переносятся на мои губы, мои же тормозятся на его карих радужках. Никогда бы не подумал, что меня будет выводить из себя человек, что я буду тонуть в этой невероятной глубины глазах. И для меня он не просто парень. Моя душа была связана с адом, а он послан небом. Я верю, что это не просто случайность.       И та рука, которая все еще оставалась на моем лице по своему собственному хотению, но и по нашему скрытому желанию, дергается вперед, устремляя лица друг к другу. Тэхен на секунду замедляется в миллиметре от моих губ, переводя взгляд мне в глаза, и в нем читается немой вопрос, мол «ты не против?». Но это было бы откровенным издевательством, если бы я отвернулся прочь, так что я тут же скромно подаюсь вперёд. Губы сразу находят контакт, от которого со стороны можно было увидеть отскочившую искру. В голову влезают флэшбэки недавних событий того вечера — того первого поцелуя, который запомнится на всю оставшуюся жизнь. Вместо ломки приходит головная боль, но она больше похожа на головокружение, чем на внезапное явление мигрени. В этот раз я стараюсь бороться, откидывать негативные эмоции, которые последовали после него, поэтому сам закидываю руку на его шею, чтобы не позволить окончательно поддаться панике. И это получается, а Тэхен мне в этом увлеченно помогает.       Тэхен пробует приподняться, и я сразу соображаю, что он хочет сделать. Я даю ему волю и уже моя спина соприкасается с прохладной простыней, как долгожданное утешение нашим воспламеняющимся чувствам. Локти Тэхена устремляются по обе стороны от моего лица, а пальцы пробираются сквозь волосы и смыкаются у корней.       Поцелуй не нежный, но он и не грубый. Скорее напористый и уверенный, и Тэхен старается делиться этим со мной. Вкладывает в меня ту самоуверенность, которой во мне и не видать вовсе. Тэхен пытается забыться, переиграть день, который стал решающим в прогрессе нашего общения. С каждым прикосновением, с каждым углублением поцелуя Тэхен выбивает те больные мысли, что не давали мне оставаться в адекватности, и я хочу ему соответствовать. Поэтому протягиваю в нестерпимом желании руки от его груди к спине и стискиваю между пальцами его футболку, на что Тэхен отвечает мне похожим действием. Моя нижняя губа остается в сладком заточении, когда Тэхен прикусывает ее, оттягивая на себя. Я не успеваю переосмысливать его действия, которые в прямом смысле кружат голову, потому что он снова передает в меня новую порцию наслаждения. После легкого прикуса его язык медленно проходит по губе, словно давая оправится после боли, и снова проникает по самую душу поверх моего неба.       Наши действия не просто ненасытность, наступившая в последствии травмирующей ситуации. У нас обоих крышу сносит от окатившей волны эмоций. Нам хочется донести друг другу, чего мы для каждого стоим. Как до смерти дорого взаимное участие в жизни, которую никак уже не излечить. Но секретное оружие нашлось. Умоляющая надежда на просветление горестных дней — упоение в присутствии человека, вносящего последние нотки для долгожданного спасения. — Черт, я не думал, что до этого дойдёт, — в перерывах между мокрыми прикосновениями выдыхаю я. Видимо, мое сознание окончательно теряет контроль. — Дойдёт до чего? — где-то в пространстве слышится этот сумасшедший сексуальный голос.       Я в миг распахнул глаза. Тэхен реально об этом не думает? Я что настолько испорченный, что у меня у одного стояк так и просится наружу? — Только не говори мне, что… — Да ладно, Чонгук, — рядом с ухом прозвучал его бархатный смешок в ответ на мою растерянность. Тэхена это явно забавляет, а я же готов впитаться в матрас. — Я ведь тоже человек. Тем более, когда подо мной находишься ты — желание настигает пика, знаешь ли. — То есть… — Да. Я хочу тебя, Чонгук. Уже давно хочу.       Никогда бы не подумал, что подобная фраза может звучать так сладко. Я даже не краснею, потому что все время думал, как самому в подобном признаться, но у Тэхена это вышло куда более феерично.       Его локти не прекращают окутывать пространство у висков, а пальцы впутываться в мои загустевшие локоны. Он оттягивает их, как и растягивая удовольствие в поцелуе. Тэхен сменяющимися в интенсивности движениями смыкает мои губы, и от этой переменности сносит башню. Тэхена никогда не предугадаешь, но я всегда отвечу взаимностью. Каждый раз он привязывает меня к себе ещё сильнее, а я в свою очередь в данный момент не даю ему повода в этом разубедиться.       Я вывожу своеобразные узоры на его спине, пробравшись руками под подол его толстовки, от чего Тэхен прижимается еще теснее. Он оставил за собой призрачные ощущения огненной вспышки и его жгучее до дрожи дыхание прошлось до ямочки под нижней губой, после чего Тэхен одаривает меня легкими поцелуями, касаясь подбородка, а затем, огибая линию скул, начинает спускаться вниз к шее. — Возможно прозвучит глупо, но меня сводят с ума твои изгибы.       Тэхен, произнеся это, специально начинает выводить трепетные касания по моему торсу и груди. И я понял, что он имел в виду, потому что мое тело автоматически, неконтролируемо и по инерции следом реагирует на его прикосновения. Мышцы волной сокращаются под его движениями и стремятся вслед за его пальцами, от чего моя спина выгибается. Видимо, Тэхену удалось отыскать одно из эрогенных мест, но, кажется, мое тело везде будет реагировать подобным образом на все его контакты.       Его ладони доводят до головокружения, а воздуха не хватает вовсе. Тэхен легко проводит губами по ключицам, вырисовывая заветные линии кончиком носа, что я больше не смог сдерживаться и из меня вырвался стон. А я всеми своими разгоряченным нервными окончаниями чувствую, как губы Тэхена растягиваются в улыбку от тех способностей, которыми он умело управляет. — Тэхен… — вспышка уже начинает ослеплять. — Возможно, это тоже сейчас прозвучит глупо, но я не зря сказал, что не ожидал такого поворота. Просто… в доме ничего нет.       Но Тэхена это не останавливает, и он продолжает закрываться носом мне в шею. И мне это нравится. Возбуждает эта его настойчивость, стремление достичь большего и потеряться в затуманенном разуме, где только я и он.       Самые лучшие моменты приходят неожиданно. Даже сейчас, когда мы не готовые к подобному повороту событий, получаем невероятные эмоции друг от друга. Заглушенные чувства возросли с сильнейшим напором, когда мы наконец позволили прервать границы дозволенного, и наплевать на все проблемы, что не дают нормально спать. Но я не думал, что данная ситуация возникнет так скоро, да и в принципе когда-то произойдет. И у нас не имеется ни единой мысли прекращать это — препятствия только разыгрывают интерес и желание. Но проблема, такая как отсутствие средств для интима, начинает немного раздражать. — И что ты предлагаешь? — Тэхен не прекращает доводить меня до безумия, не упускает возможности уделить внимание каждому сантиметру на моем теле.       Да что ж ты заставляешь вытягивать из меня каждую сомнительную фразу. — Для начала отвлечься.       Тэхен останавливает свои трепетные ласки и всматривается мне в лицо. Наконец мне удалось его увидел, и я готов ахнуть. Глаза бешеные, его челка щекочет мой лоб, а губы красные и распухшие, что мне не хочется отвлекаться теперь ни на что. Меня так восхитил его вид, что я даже забыл, зачем прервал весь процесс. Но если нам хочется провести эту ночь без травм, то надо по-быстрому смотаться в аптеку. — А ты точно готов к такому — переступить черту? — его серьезный тон заставляет усомниться, но не в своих намерениях, а в его. Хочет ли он этого. Но если ему нужен мой правдивый ответ, то я его дам. Голова медленно кивает, ни капли не сомневаясь. — Так чего ты лежишь? — ох уж этот властный взгляд из-под густых ресниц. — Иди. Бегом.       Как бы нам не хотелось продолжить, мои руки все равно в ответ на то, как он резко отрезал диалог, падают на талию Тэхена, перемещая его под себя. Я перескакиваю через него и быстрым шагом несусь в коридор, попутно накидывая куртку. А Тэхен, пока я судорожно пытаюсь натянуть на себя кеды, выглядывает из комнаты и наблюдает за происходящим. — Если тебя не будет через три минуты, считай, ты не успел, — как на зло хрипло выдавливает парень, улыбаясь уголком губ. — Если за три минуты ты не выяснишь, как правильно… — мой голос начинает заикаться, так как не способен произнести подобное вслух. У меня тут голова не соображает от случившегося, а ещё и сам факт грядущих событий вовсе выбивает из реальности. —… заниматься анальным сексом? — Тэхен уже успел переместиться, и теперь стоит рядом со мной, не прекращая откровенно лыбиться.       Из меня чуть ли не вырвался мат. Тэхен без каких-либо стеснений заканчивает за меня фразу и смотрит так, будто это само собой обязующееся. А я же готов пулей вылететь из квартиры, чтобы переварить все за последние полчаса. — Именно. Если ты это не узнаешь, то тебе придется соскребать меня по стенам. — Давай, иди уже.       Тэхен не касается меня, видимо понимает, что я действительно готов взорваться, если он не воздержится. Поэтому я молниеносно открываю дверь и вылетаю из квартиры.       Желанное возбуждение смешивается с мыслями: «а как мы к этому вообще пришли?». Осознание того, что я сейчас иду в аптеку за лубрикантом и контрацептивами, не позволяет вникнуть в суть сегодняшнего дня. Столько месяцев сохранялось это напряжение, что чуть ли не дошло до того, что Тэхен мог уехать. Это было крайне близко к реальности. Я просто понимаю, что, если бы не решился, не бросился в его комнату, откинув компьютер в сторону и вцепившись в него, обнимая как самое последнее, что мне хочется видеть в своей жизни, ничего бы этого и не было. И это самое страшное. Пугает то, что я бы так и оставил все как есть, не стал бороться и страдал бы еще больше по человеку, которого потерял. А надо было просто взять себя в руки. Пойти и сделать то, как желало твоё нутро, а не откладывать все на самотек. Надо теперь брать это на заметку каждый раз, когда я буду упрямиться. И думать об этом я должен постоянно.       Слава Богу, что сейчас уже стемнело и людей особо нет. Изредка лишь появляется умеренно вышагивающий парень или старичок, вышедший прогуляться с собакой на поводке. И я, с огромным возбуждением в штанах, искусанной шеей и губами, несусь за жизненно необходимыми смазкой и презервативами, пытаясь наладить убитую жизнь.       Хорошая отговорка.       Я только сейчас понял, что благо на мне надеты треники, и пах не так сильно сдавливает ткань, как от джинс, ведь иначе все мои намерения сразу можно было бы застать врасплох. И не так было стыдно заходить в круглосуточную аптеку, и показываться на глаза фармацевту в подобном виде. Но благо девушка лишь косо с ухмылкой взглянула в мою сторону, когда я спросил, какой лубрикант был бы лучше и без лишних вопросов, поняв, что я в этом деле не мастер, сама выбрала нужный и протянула мне. И вот я на ярой скорости бегу в обратном направлении, удерживая содержимое карманов.       Лифт едет мучительно медленно, из-за чего я уже проклял себя сам, что не пошёл пешком. Я прокрутил в голове самые разные развития событий, и уже столько пошлостей пролетело перед глазами, что я до сих пор не могу принять это и уже был готов начать прямо здесь. Но тут створки отворяются, раскрывая путь к долгожданному забвению, и я прямиком направился в квартиру, захлопнув за собой дверь.       В квартире также глухо и темно, из-за чего все мои движения, пока я раздевался, особенно звон ключей, отдавались болью в голове. Я уже не выдерживаю, что аж до дрожи, но мне еще нужно добраться до комнаты, в которой неизвестно, чем занимается Тэхен. Но когда я добрался до двери и открыл её, спальня была пуста. В этот момент меня хватают за плечо и разворачивают спиной. — К сожалению, ты не успел.       Я не смог ничего ответить, так как его губы накрыли мои. У Тэхена голос приобретает низкие нотки, что придает его виду еще большую привлекательность, но не это главное. Больше всего и первое, что мне бросилось в глаза, так это то, что Тэхен явился топлес. На нем лишь домашние штаны, а концы волос слегка влажные, что у меня все сжалось внутри от такого внезапного появления. Но я не успеваю что-либо ответить на его диалог, потому что как только я приоткрыл свои губы, их тут же накрыли другие. Пламенно, жадно, но медленно. Я впервые вижу Тэхена наполовину оголенным, и меня не прекращает поражать его красота. Кожа гладкая и чистая, без каких-либо изъян, из-за чего неизменно кажется, будто он нереален вовсе. Я и не подозревал, что под одеждой может скрываться такое божество. Мне так хотелось отозваться про увиденную эстетику, про этой мраморной красоты тело, что глаза слепит, пусть мы и находимся в полностью затемненном коридоре, но кое-какой свет пробирается из-за приоткрытой двери комнаты, где в окно пытается пробраться свет растущей луны. — Тэхен, ты настоящий?       Это слишком завораживает. — Хочу спросить то же, — Тэхен ненадолго останавливается, желая взглянуть на меня сполна. И в его глазах такие звезды, такие галактики, что голова идёт кругом. Дыхание сбивается, не желая фильтровать воздух, и у Тэхена это тоже замечается. То, как болезнь дает о себе знать, и как почти словами говорит, что не стоит так сильно напрягать свое сердце. Но Тэхен не останавливается. Никогда не останавливался, как бы сильно ему не кричали люди, чтобы тот отступил. Через пелену зашкаливающих эмоций слышно, как периодически хрипит его голос. Но то, как он смотрит, как старается заглушить нашу боль, наши переживания друг за друга, заставляет эту проблему отойти на второй план. Он чуть ли не в прямом смысле пашет за двоих. — Как жизнь угадала связать меня с тобой? — Сам не понимаю, за какие заслуги ты появился рядом со мной.       Это правда. Я ничего значимого в жизни не сделал, лишь выл как зверь в запечатанных стенах и в своём разуме, молясь, чтобы меня никто не трогал. Но может я таким образом и молил о помощи? Хотел поскорее затянуть разорвавшиеся шрамы. И тут пришёл Тэхен, такой противоположный, уверенный в себе, внушающий Вселенскую надежду. Я не должен подобного упустить, его присутствие облегчает душу, залечивает раны и заставляет жить. Потеряв его, я потеряю все. И самое главное — себя.       Ухватившись за его запястья, пальцы которых обхватили мою шею для углубления поцелуя, я начал протягивать их дальше, блуждая по его плечам, груди, торсу, и перебегаю к спине, спускаясь к пояснице и притягивая его к себе ближе. Хотя куда, казалось бы, ещё ближе. Наши тела и так в изнеможении — в яром желании выцеловать губы, постепенно переходя вниз, а там уже ни за что не останавливаться на начатом.       Эти месяца длились очень долго. Мучительно медленно протекало его выздоровление, а эта важнейшая ночь настигает быстро, словно дает понять, что у нас осталось слишком мало времени на наслаждение друг другом. Ведь Тэхен сам сказал, что у него… я даже в мыслях не могу допустить произношение правды, которую он мне сегодня раскрыл, но до этого я примерно догадывался, что к чему. Просто не мог смириться с подобными домыслами и просто прогонял такие мысли прочь.       И сейчас самое важное сохранить эти воспоминания, наконец забыться друг в друге, не обращая внимания на рушащийся мир вокруг нас. Эта ночь для нас — мы сами создаем свое настоящее. И в данный момент я лишь хочу, чтобы Тэхену было хорошо. Максимально комфортно, чтобы он напрочь сейчас забыл про покалывания в районе груди, и если начать задыхаться, то только в эмоциях от увлеченного процесса.       Под давлением его движений мы начали двигаться внутрь комнаты: я спиной, Тэхен идя на меня. Он попутно стянул с меня куртку в нестерпимом желании, бросив её где-то недалеко. Тэхен нежно смыкает губы в своих, мнет их, оттягивает каждый миллиметр. Но мне тоже хочется так. Также доставить ему незабываемое удовольствие, чтобы Тэхен также сходил сума.       Удерживая его бедра крепко в руках, я хочу переместить его в противоположную сторону от себя. Одна нога располагается промеж его, как опора, и я в один шаг разворачиваю нас. Тэхен поддаётся моему напору, и теперь я припечатал его к стене. — А ты… ты успел изучить? — хриплю я ему прямо в губы.       Это такое буйство красок, такое скопление эмоций, что я себя чувствую новорожденным. Тэхен действительно перерождает мою жизнь. И с ним нужно быть осторожным — нельзя быть резким. Мне надоело делать ему больно во всем. — Я уже готов соскребать тебя по стенам, — его руки держатся на моей талии где-то позади, смыкаясь воедино, из-за чего дрожь пробегает вверх до самого окончания.       Мне до одури страшно, что это прекратится. То безумие, в котором мы с Тэхеном утопаем все глубже и глубже вселяет последние остатки надежды — нам хочется большего. Каждое поглаживание отдаётся огнём под кожей, что пробирает до самых костей — ломит их, сковывает, заставляет отдаться Тэхену без остатка. Его сдержанная ненасытность возбуждает ещё больше, но надолго ли нас хватит оттягивать свои инстинкты? — Черт, ты ведь тоже понятия не имеешь, как это делать.       Так, Чонгук, только не начинай заново все портить. — Почему же. Я заранее к такому решил подготовиться, — пальцы пробрались под края футболки, где Тэхен водит ладонями по разгоряченной коже, стараясь максимально расслабить меня. — Не понял. — Сейчас поймёшь.       Тэхен снова тянется к губам, но в этот раз по-другому. Настолько своеобразно, что я не успеваю соображать за его целями. Тэхен настолько мягко касается уголков, плавно переходя дальше, одаривая воздушными касаниями. И, разомкнув губы, пробирается внутрь, одолевая меня целиком. Его удушающие движения со спины и головокружительное проведение языком по небу доводит до астмы, из-за чего я не знаю, как правильно вдыхать и выдыхать воздух. — А если серьёзно, — мысли об этом не дают сосредоточиться на реальности. — Ты изучал что-то до этого? — Честно — да, — его рука плавно движется к подбородку, приподнимая его и открывая вид на бездонные глаза. — После нашего совместного рисования я увлекся подобной темой. И нередко читал про особенности интимной близости между мужчинами. — Господи, мне вообще в голову не приходило, что я когда-то буду обсуждать подобное, — и взамен на это я получил лучший ответ — его расплывшиеся в усмешке губы, прямо на моей чувствительной коже.       Я плавно провожу руками вверх по его ребрам к шее, обхватив её с двух сторон, и слегка отстранившись, давая намёк на тайм-аут, еле заметно массирую её у основания позвонков. И после того, как Тэхен в эйфории прикрывает глаза и слегка приоткрывает рот, я принялся выполнять свою роль.       Пальцы перемещаются ниже по плечам, где я вожу руками, наслаждаясь его теплом. Я хочу дать понять, что тоже чего-то стою. Что я не дам Тэхену разочароваться во мне — что он может доверять мне.       Прислонившись к его лбу и проведя кончиком носа по щеке, я спускаюсь ниже и дохожу до самого сладкого, нестерпимо прекрасного, что только создала вселенная. Целую его уверенно, не торопясь, вкладывая каждую частичку своей одержимости им и Тэхен отвечает взаимно. Он подстраивается под меня, играет по моим правилам, понимая, что мы равны. Из нас нет кого-то выше или более властного, мы оба хотим уважать чувства друг друга, желая зарядить потерянные сердца жизнью.       Губы танцуют своеобразный танец, наливаясь и немея от страсти, из-за чего Тэхен слегка до боли смыкает пальцы на моей пояснице. Мы будто соревнуемся, претворяя те «я хотел бы…» в реальность наступающей ночи. В полной темноте это чувствуется более эротично, чувственно и незабываемо. Я даже рад, что свету неоткуда пробраться внутрь комнаты. На ощупь двигаться куда интереснее, исследуя каждый изгиб тела напротив. — Слушай, тебе не жарко в толстовке?       Видимо, единственное, что не даёт ему нормально сосредоточиться на моем теле, это то, что я все еще одет. Даже вопрос прозвучал слегка раздраженно. — А что такое? Уже не терпится раздеть меня? — мой нос дразнит Тэхена, в легкую касаясь его лица.       Руки Тэхена выводят своеобразные узоры по моим лопаткам, а глаза устремлены прямо на меня, чтобы не упустить ни одной реакции. — Знаешь ли, да. И именно я хочу это сделать. — Так вперёд.       Тэхен тянется за края моей толстовки и осторожным движением вверх, дабы максимально замедлить долгожданную стадию открытости, стягивает. И когда Тэхен прижимается грудью к моей, дыхание вмиг замирает. Эта неподготовленность самое лучшее, что могло с нами произойти. Я всегда буду безбожно сходить сума по Ким Тэхену. — Я пришел по твою душу.       Да, он то неистово божественное существо, спустившееся с небес. Тэхен пришёл в этот грешный мир, чтобы разыскать выстраданную плоть. Найти того, кто ночами не может спать, кто постоянно попрекает себя неудачами и стремится забыться в искусстве. И моя муза пришла, даже скорее ворвалась в самый угнетающий момент. Спасение утопающего не всегда приходит вовремя. Но Тэхену удалось успеть, как бы я не отвергал его, он смог меня понять. По сей день понимает, находится близко. Слишком близко. И от этого конкретно сносит башню.       Тэхен самая яркая краска в моей палитре. — Так забери меня полностью.       Я это понимал сразу — изначально, как только все начало набирать обороты. Появление Тэхена сыграло особую роль в моей жизнедеятельности. Благодаря ему, вернее его образу, я смог заново взяться за забытые навыки рисования и выставить полученный результат для оценки людям. Тэхен помогает мне раскрыться, перед ним в первую очередь.       Переломный момент случился намного раньше, еще до его появления. Он просто дал мне понять, что я имею право на счастье, тем более, когда сам Тэхен является для меня всем, это дает возможность отбросить мрачные мысли.       И теперь его страшно упустить.       Раньше мысли, полные желания его оттолкнуть, теперь кажутся такими безумными — таким самоубийством, что ноги немеют под их давлением.       Но сейчас не время. Не в данный момент об этом думать. Голова и тело переполнены стремлением дать Тэхену выполнить задуманное — забрать меня целиком, не задумываясь. Исходя из последних месяцев, я доверяю ему больше, чем самому себе. — Зря ты это сказал.       У Тэхена глаза темнеют, становятся еще более бездонными, запечатывая мой взор внутри себя. Дыхание сбито напрочь, а желание друг друга нарастает с каждым вздохом.       Я сказал ему забрать меня всего, и я ни капли об этом не жалею. А Тэхен, видимо, от этого стал самым счастливым человеком на земле, потому что на его лице появляется искренняя улыбка, и все забывается в раз. Проблемы в данный момент вообще ничто, по сравнению с тем, что мы испытываем сейчас.       Пах Тэхена прижимается к бедру теснее, вместе с тем не разрывая зрительный контакт. Упершись руками в грудь, он снова давит на меня, не торопясь, но я и не думаю сопротивляться. Мы будто в парном танце движемся к кровати, на которую я снова ложусь спиной, а Тэхен нависает сверху весь такой изумительно красивый. Его руки спускаются вниз, томно проводя по возбужденной коже, а я уже сбился со счету, сколько раз Тэхен довел меня до безумия — и это самое начало. — Тэхен… — тон абсолютно неуверенный. Моя щека прислоняется к его лицу, и на мгновенье я зажмуриваю глаза. — Тебе не страшно?       Не страшно ли от того, что будет завтра? Через пару минут? После того, как мы это все-таки сделаем? Что на самом деле у него в голове? — Страшно? — переспрашивает Тэхен, будто не расслышал мой вопрос и, слегка отстранившись, заглядывает мне в лицо. Взгляд невозможно прочитать. — Скорее волнительно. — неужто я такой паникер и на самом деле в этом нет ничего такого? Но ведь Тэхен тоже не просвещен, у нас обоих подобное впервые, и неизвестно, к чему все приведет. Хоть я и доверяю Тэхену полностью и бесповоротно, чувство тревоги заставляет усомниться в самом себе и своих умениях. — А тебе? — Немного.       А может не стоит пока забегать вперед?       Если все может перемениться с щелчка, то тогда зачем придумали удовольствие? Чтобы насладиться им сейчас, не оттягивать на потом и стремиться совершить его спонтанно. В Тэхене я уверен, как никогда, но смогу ли я соответствовать ему? Не разочаруют ли мои неточности в процессе его представления о самом сокровенном и интимном моменте между людьми?       Его близость доводит до озноба и жара одновременно. Сознание давно уже потеряло маршрут навигации и теперь точно вернется не скоро. Но я по-прежнему продолжаю искать новые проблемы, когда неизвестность достигает пика. — Чонгук, перевернись.       Его голос снова возвращает меня в момент, где Тэхен по-прежнему сверху и с самым добрым и заботливым взглядом. Его голос ни разу не был властным, он был наполненным теплым чувством переживания. Даже скорее сочувствующим.       Да, я также все еще жалок.       Он отрывает одну руку от постели, впервые за этот вечер выпустив из своих невероятных рук, чтобы я свободно смог переместиться на живот, не понимая, чего он хочет добиться. И когда я не вижу его перед собой, только лишь белоснежный горизонт у края кровати, мне становится нестерпимо его присутствие сзади.       Тэхен прислоняется грудью. Полностью. Дыхание вовсе перестало существовать. Мне трудно пошевелиться, и не от тяжести его тела, а от настолько чувственного контакта. — Нужно, чтобы ты отвлекся, — его руки скользят вверх — медленно, не торопясь, просчитывая каждую складку на простыни, и мои оставшиеся нервы после подобного ощущения. И его руки накрывают мои, сплетая пальцы меж собой и сжимая их что есть духу.– У тебя все тело скованно. Попытайся отпустить ненужные мысли — сейчас это ни к чему.       Шея горит под натиском его дыхания, но Тэхен на ней и не останавливается.       Я стараюсь повернуть голову в его сторону, чтобы хоть немного понять мотив его действий, но взамен на это Тэхен убирает прядь моих волос с лица, и, подцепив мочку кончиком языка, прикусывает ее. У меня на ухе красуется миниатюрная кольцевидная серьга, с которой, не прекращая, играется Тэхен. А я уже готов выть от наслаждения, вылетев в фрустрацию далеко и надолго. После этого он целует за ухом, мнет под ладонями размякшие пальцы, и не дает адекватно фильтровать приходящие в голову мысли, которые не несут за собой ничего существенного.       Еще больший эффект его тактике придает ощущение его возбуждения, которое я чувствую где-то внизу. Его еле заметные трения об мою спину вырывают из меня хриплые постанывания, из-за чего Тэхен порой громко вдыхает носом. Я уже сам на грани фейерверка эмоций, но еще рано — мы ведь даже не начали.       Мои ладони сминают простынь, а его руки сжимают кулаки, что дает понять — как бы мне не было дурно, как бы я не угнетал себя несущими проблемами, Тэхен все равно останется здесь, пока я сам об этом не попрошу. И я ни за что не покину его. В благодарность и извечный трепет в его сторону я готов пойти против себя и своих принципов, ведь Тэхен достоин большего. И сегодняшняя ночь доказывает это.       Когда мы вдвоем — нам точно не суждено спать. — Развернешься ко мне? — оставляя мокрый поцелуй за ухом, мурлычет Тэхен. — Я бы хотел видеть твое лицо прямо сейчас.       Тело настолько размякло, что я даже не помню, как орудовать своими конечностями. Тэхен с охотой и бережностью помогает мне переместиться обратно на спину.       Эта резкая прохлада на груди все равно не помогает вернуться от заплывших мыслей, а распухшие губы Тэхена и вовсе по-новой кружат голову. Его отвлекающий маневр смог ненадолго прервать моё негодование по поводу последних дней, месяцев, лет. Уже прошёл почти чёртов год с того самого сна, с заветного появления в моей жизни, которая кардинально переменилась. Чувства теперь острей, желание утонуть в Тэхене все нарастает, и голова не варит.       Вот до чего доводит его присутствие — до потери самообладание, проверки себя на прочность и обдумывания смысла жизни. У каждого он свой, и я его нашёл. Тэхен тот спасательный круг, что не дал мне утонуть — даже в реальности. Помогает перевернуть свой мир с ног на голову и мыслить позитивно хотя бы иногда. Не зацикливаться на его болезни, ведь ему самому от этого не легче, и когда Тэхен видит мои же переживания, он как зеркало перенимает это на себя. Пока я самом в себе не разберусь и не захочу что-либо менять — никто и не заставит, лишь поспособствует. Но Тэхен, видимо, является исключением, и я этому безмерно рад. — И что дальше? — слегка остыв и угомонив свои порывы в недолгом молчании и упоении в виде друг друга, я не блещу терпением лежать более. Мне хочется его. Это невыносимо просто лежать, не насытившись им — находиться в нескольких сантиметрах от его лица, оттягивая лучшие прикосновения в жизни. — Я предлагаю остаться сверху.       Его грудь с каждым вздохом плавно касается моей, а я не прекращаю водить узоры по его плечам. Мало того, что у Тэхена и так волосы пышные и кудрявые, сейчас они настолько взъерошенные, что в них хочется запутаться. — Какой ненасытный. — Это я еще сдерживаюсь. — А жаль.       И снова поцелуй. Настолько лёгкий, настолько мягкий и сладкий, что сердце уходит в пятки. Я никогда не привыкну к его переменам, но готов привыкнуть к новой жизни.       Хочется начать все заново. Переиграть все косяки и исправить некоторые эпизоды. Или хотя бы попытаться оставить их как опыт, а не горестное воспоминание в настоящем.       Тэхен резко отстраняется и встает с меня, пропадая где-то внизу за пределами кровати. Рядом с ней на полу одиноко лежит моя куртка, о которой благополучно забыли с самого начала. Тэхен копошится в её карманах и вынимает содержимое, а затем, как крадущийся к добыче лев, перемещается обратно ко мне. У меня моментально подскакивает пульс, когда он кладёт смазку с презервативами недалеко от меня, а я лишь одним взглядом провожаю его движения. Вот он я. С виду закрытый, агрессивный и грубый, а на деле тот ещё запуганный ребёнок. Мне срочно нужна разрядка.       Я привстаю на один локоть, и, прильнув ладонью к Тэхеновой щеке, желаю забыться в нем навсегда. Терзаю его губы так, как только способен, как только могу и научился. Комната пропитана жаром, воспоминаниями и желанием. Не будь она такой просторной, в ней можно было бы задохнуться от повышенной температуры — уже даже приоткрытое окно не спасает ситуацию.       Я не успеваю опомниться, как мы уже полностью обнаженные и не прекращаем доставлять ласки каждой клетке наших тел. — Подожди, — ухватившись за его шею, я просто с легким переживанием вглядываюсь в его лицо. Мне нужно срочно сказать это. Это ещё одна причина вины за собой, которую не могу тащить дальше в будущее. — Что такое?       «Это было ошибкой пригласить тебя к себе.       Что ты сейчас сказал?» — Мне нужно извиниться. Хотя бы за что-то одно, — от меня лилось столько желчи, что я не знаю, когда смогу восполнить изломанные концы. — Ты никогда не будешь для меня ошибкой. Самым ярким воспоминанием, но не ошибкой.       Эта одна из причин, которая заставляет ненавидеть себя еще больше. Как я мог такое ему сказать? Тэхен на то время пребывания в госпитале как никто другой нуждался в опоре и поддержке, а я спустя время решил ему такое выдать, при этом понимая, что пока самой настоящей ошибкой являюсь я. Видимо, только человек без каких-либо причин может причинять дорогим ему людям боль — просто как неотъемлемый задаток, врожденная патология. И из подобной болезни трудно вылезти. — Я тебя уже давно простил. Сразу же, после первой секунды как ты это произнес, — его отношению ко мне хочется соответствовать — посвятить ему все свои умения в искусстве, отдать всю свою заботу и переживания, бороться за него и добиваться его улыбки. — Я хочу тебя попросить, хоть это и не к месту, — только не для меня, Тэхен. — Когда я разговариваю с тобой, и ты замечаешь слезы у меня на глазах, слышишь, как колеблется мой голос… пожалуйста, — просьба дается ему весьма тяжело, и мне самому не легче. — Просто крепко обними меня и дай поплакать. Не останавливай меня, дай мне почувствовать, что я не один, а то монстры в моей голове заставляют поверить, что никому нет дела. И я не знаю, сколько ещё смогу это терпеть.       Его слова хочется выразить в действия. Он об этом мог даже и не просить — я бы и так выполнил все перечисленное. По большей части половина уже и так произошла, когда нас обоих окутал страх под покровом ночи. В этот раз мне будет смертельно больно, если я его отпущу — не буду с Тэхеном, когда тому будет невыносимо от собственных действий, а мне от своей боязливости.       Сейчас мимолетный шанс на будущее. Запрещено его упускать. Пора запечатать угнетающие мысли и разблокировать самые лучшие в жизни качества. — Обещаю, — успокаиваю его я. — Не беспокойся на этот счет.       Тэхен благодарно кивает и этого откровенного диалога хватило, чтобы довериться друг другу еще больше и быть уверенным в каждом совместном шаге.       Тэхен тянется за лубрикантом, что заставляет мои щеки запылать неистовым пламенем. Конечно, а то, что мы полностью голые меня никак не смущает. Пальцы Тэхена покрываются необходимым количеством смазки, которую он слегка разогревает и размазывает между фалангами, при этом оставаясь совершенно спокойным, либо же он очень хорошо скрывает свои истинные эмоции.       Предвкушение достигает пика, потому что я понимаю, на что иду. Это новый уровень близости, прямое заявление на доверие и откровенность. Мне до боли приятно, что именно он рядом. Что только с Тэхеном я могу затеряться в глубине своего сознания и утонуть в нас обоих. Тэхен это понимает, так как ждет, дает мне возможность настроиться, позволив насладиться действием сполна.       По ощущениям я понимаю, что в меня начинает входить палец. Томно, не спеша, анализируя каждую мою ответную реакцию и болевой порог. Но это пока не больно, скорее совершенно непривычно и непонятно. Когда я, слегка поморщившись и привыкнув к новым ощущениям, выдыхаю, задержав до последнего воздух, Тэхен двигает фалангами интенсивней, не до потери сознания, а просто усиливая эффект и подготавливая тело к большему. — Ты точно этого никогда не делал? Чувствуется весьма профессионально, — мой хрип сковывает движения, боясь пошевелиться и почувствовать не самое приятное. — К счастью первооткрывателем будешь ты, так что я рад стараться.       Тэхен нависает надо мной, на мгновенье останавливая свой разогрев, и старается отвлечь от процесса в другое, еще более дурманящее ощущение. Он накрывает губы своими, пробирается языком внутрь и проводит им по небу, вызывая из меня протяжный стон. Оставив за собой влажный поцелуй, который хочется затянуть на всю ночь, Тэхен поглядывает вниз, чтобы удостовериться, что уже достаточно подготовил меня, ведь Тэхен сам уже в предвкушении начать. Перебравшись поверх меня еще теснее, чтобы наблюдать за каждой меняющейся мимикой, Тэхен серьёзно произносит: — Если будет нестерпимо — не молчи. Главное не молчи. Хорошо? — у меня в глазах начали летать точки, из-за чего я уже не обращаю внимания на колотящееся сердце и то, как Тэхен ответственно подходит к тому, чтобы я себя чувствовал максимально комфортно. — Чонгук, ответь. — Хорошо, я скажу, когда что-то будет не так, — да как может быть что-то не так, если процессом заправляет Тэхен, который трепещет над каждым прикосновение и доводит до открытия новых галактик у себя в голове. Любое его действие слово успокаивает и внушает самое крепкое к нему доверие. Его объяснимое беспокойство вселяет чувства наивысшего уважения и стремления доставить ему удовольствие также, как он заботится над каждым участком кожи моего тела. Навряд ли бы я решился на такое с кем-то, не встреть я Тэхена в своей жизни.       Тэхен опять-таки не думает о себе, он думает лишь о том, как бы мне сделать максимально приятно и не оставить эту ночь самым испорченным воспоминанием. Но Тэхену незачем беспокоиться, его самоотдача говорит за себя.       Мне не хочется смотреть. Моей душе совестно от того, что через пару секунд произойдет то, что никто из нас в жизни в принципе и не подозревал. И пока Тэхен разрывает пакетик с презервативом и раскатывает его по своему возбудившемуся органу, я с огромной силой зажмуриваю глаза.       Один палец внутри ничто по сравнению с тем напряжением мышц, которое я получаю сейчас. Все тело в миг тяжелеет, когда я чувствую, как головка Тэхена начинает проникать, перемешивая в голове мысли «а куда еще дальше?». Его глаза наблюдают за каждой моей мимикой, за каждой сдавленной нервной клеткой на моем лице, и когда Тэхен доходит до самого основания, опрокинув голову мне на плечо, не замирая, во мне начинает двигаться.       Трудно соображать о производимых впечатлениях, потому что особо расслабиться не получается. Тэхен старается двигаться аккуратно, но интенсивно, дабы заглушить первые ощущения самого принятие полового органа. Да, адской боли не присутствует, благодаря усердной подготовке и максимальному разогреву, но я бы не сказал, что это приятно, по крайней мере, пока я не могу разобраться в истинности своих чувств. Я не могу сравнить это ни с чем, чтобы подстраиваться под уже знакомые ощущения, и от того, что голова еще больше загружается ненужными действиями, ситуация в лучшую сторону не катится, скорее наоборот.       И, видимо, Тэхен услышал, а скорее почувствовал на себе мои не выдаваемые, как мне казалось, эмоции. — Чонгук, — хрип отрывает меня от глухого монолога. — Что не так? — Я… я не знаю.       И не в очень нужный момент я вспомнил о нем — том сердце, что так болезненно бьется. Все, что Тэхен пытался заглушить, пытался отвлечь всей своей подготовкой обрушилось в пух и прах, а страху удалось метнуться обратно в мое сознание. Господи, ну почему… почему именно сейчас? — Ты меня сдавливаешь. Просто… — его слова слишком отрывистые, даже резкие, от этого процесс лучше не становится. — Я пытаюсь. — Не надо «пытаться», — он, вслепую ища цель, проводит дорожку по шее до самых губ и самым ласковым шепотом выдыхает в них успокаивающие слова.– Расслабься.       Хочется спрятаться, потому что все опять идет не так, как нужно. Но уже нет времени убегать, надо браться и делать. Взять себя в руки и постараться отпустить то напряжение, что чувствуется внизу.       Руки крепко сжаты на его плечах, а Тэхен снова слегка надавливает, проникая глубже. Но я все равно не могу просто поддаться его успокаивающим словам. Последнее, что я успел заметить, это болезненный оскал Тэхена, пока тот не взял снова инициативу в свои руки. Его рука потянулась вниз и обхватила в кольцо мой член, что я снова забыл, как дышать. Он двигает пальцами интенсивней, не выпуская и сжимая каждое нервное окончание на самом чувствительном, что есть. И вместе с этим старается двигаться сам.       Рот старается глотать воздух, но получается только неконтролируемо выдыхать стоны от головокружительных умений Тэхена. То, как он орудует пальцами, да и ещё какими пальцами, ведь от одного их только вида мне уже сносило башню, и сейчас Тэхен вышибает из меня остатки самообладания. Да и сам Тэхен уже на грани.       Его дыхание отрывистое — кратковременные хрипы, которые выпускаются мне куда-то в ключицу, от чего становится невыносимо жарко. И не понятно, то ли от его дыхания, то ли от сумасшествия, что властвует над нами.       И теперь уже не больно, мы оба наконец добились кайфа, который дался нам с трудом. Мы ведь оба неопытны, знаем лишь дело в теории и просто выполняем все согласно чувствам. И это важно — не просто вдалбливаться в выстраданную плоть, лишь бы заглушить зверинский инстинкт, не осознавая, как остановиться, а уважать чувства друг друга, и то с какой пылкостью мы готовы отдаться друг другу.       И сейчас мы просто продолжаем сходить с ума. От всей неумолимой тяготы, которой мы заряжаемся ещё больше постепенно, достигая полного забвения. Уже ничего не важно. Ощущается лишь наслаждение и наполнение опустевшей души. — Мне кажется… — голос совершенно не слушается, потому что получается только мямлить куда-то в пространство, где раздаются стоны и хрипы возбужденных людей. — Я уже скоро. — Давай, — я чувствую, как ему неудобно. У Тэхена по-любому уже спина не выдерживает от такого длительного напряжения, потому что он слишком тесно прижат ко мне, чтобы не отстраняться ни на секунду — он ни в какую не желает менять свою тактику, как бы мне не хотелось помочь ему сильно не надрывать спину. — Не сдерживайся. Этого меньше всего хочется.       По Тэхену тоже видно, что он не остановится, пока нам обоим не удастся достигнуть кульминации сполна. Мы по полной программе задыхаемся в друг друге, вырывая немые признания одержимости. Каждый отрывистый вздох, каждый гулкий звук соприкосновения наших тел вместе, вспотевшие в изнеможении блаженства волосы подводят к моменту наивысшего наслаждения. Хочется молиться на Тэхена, на то, чтобы настоящее не заканчивалось как минимум еще на всю оставшуюся ночь, но мы оба понимаем, что для кого-то из нас это уже слишком. Нагрузка умопомрачительная, но разгрузка потом может сыграть злую шутку — поэтому нам двоим всегда будет мало. Всегда будет не хватать пылкости, которая сжирает заживо. Но пока мы рядом, пока можем дышать и отдавать свои чувства без остатка — жизнь все равно продолжает двигаться дальше, а значит не все еще потеряно.       Губы истерзаны в поцелуях, тело извивается от наслаждения под его руководством, а голос не умолкает ни на секунду, потому что все эти ощущения оглушающие, изумляющие, неимоверно яркие.       Мне плевать, что будет, когда я снова увижусь с ребятами. То, как они отреагируют на покрывшуюся в засосах шею, и в некоторых местах красные ссадины, от того, как Тэхен менял амплитуду движений, что мои пальцы вонзились в его плоть. То, как он варьировал уместными сменами скорости с медленной на более быструю, заставляя уйти в беспамятство, и начинать самому подстраиваться под этот темп и порой насаживаться на его член.       Тэхен уже тоже не далеко, это понятно по его несдержанным откликам и ускоренному движению бедрами — шикарными бедрами. Тело будто прошибает током, покрывая разрядом все нервные окончания мурашками, заставляя мышцы перестать функционировать. Как бы мне не было совестно от того, как это выглядит со стороны, уже ничего не изменить — мне придется кончить, и сделать это прямо в его ладонь, которая не прекращает двигаться по заученным маневрам от конца головки по самое основание. И это наступает раньше, чем я мог предположить. Я чувствую, как заливается спермой его торс, рука, пачкается постель, а мне приходится выдохнуть в удовольствии его имя, которое звучит безудержной влюбленностью. Да, это безумная влюбленность в Тэхена — я наконец это признал.       У Тэхена обессиленно подгибаются локти, и он обрушивается на меня сверху, что его сердце просто готово выпрыгнуть из груди, выбивая во мне дыру. Он очень горячий, и не только в постели — именно тело горит неистовым пламенем, из-за чего я сейчас сам загорюсь вместе с ним. Мне даже лень открыть глаза, но мне хочется взглянуть на это умиротворенное чудо, на эти уставшие черты лица, дабы осознать, что вообще сейчас произошло. Нам надо остыть — особенно Тэхену. — Ты как? — я даже не сразу разобрал, что он произнес, из-за чего мне пришлось восполнять вопрос по еле услышанным буквам. — Лучше всех. А ты?       Кончики пальцев умоляют тело Тэхена успокоиться, медленно водя по его спине вверх-вниз под такт его замедляющегося сердцебиения. — Взаимно, — Тэхен приподнимает на меня лицо, на котором выражается лишь доброта и любовь. Эти пылающие щеки, взмокшие волосы, горящие глаза говорят сами за себя. Его рука касается моей щеки, по которой Тэхен глядит большим пальцем, а я не прекращаю очаровываться каждый раз, смотря на него. Кажется, будто вокруг ничего нет, мир вовсе исчез и остались лишь заплутавшие души, создающие свою собственную Вселенную. — Ты такой красивый.       Я не смогу подобрать слов, чтобы описать всю значимость тебя в моей жизни — мало сказать, что она безгранична. — Я весь твой, Тэхен, — палец спускается к нижней губе, к которой уже пару минут не касался родной человек. — Тебе удалось поглотить мою душу. — И теперь ты от меня не скроешься, — поцелуй, нежностью которого можно обжечься, настигает раньше, чем что-либо еще. Мы просто утопаем в чувствах, которые не в силах сдержать — да уже и не стоит пытаться. Это бесполезно. Я не смогу от него отказаться. Мы окончательно привязали себя друг другу.       Нити наконец сошлись.