Part 20
2 ноября 2021 г., 08:26
Глава 20
________________________________________________
«Сон – это состояние, в котором я ничего не хочу знать о внешнем мире, мой интерес к нему угасает».
— Зигмунд Фрейд
________________________________________________
В данный момент мне хочется сказать, что вдвоем спокойней. Этот мир был бы пуст не будь в нем несколько миллиардов жизней. Надо просто найти себе значимого, того кто полностью и окончательно перевернет твою жизнь. Станет той опорой, которую ты когда-то потерял. И я, кажется, нашел.Вот он, лежит рядом. Я хотел отнести Тэхена в ванную, потому что после взрывных моментов несколькими минутами ранее об Тэхена можно было обжечься, коснись ты его рукой. Поэтому я посчитал, что ему не помешает прохладный душ, но он не дал мне этого сделать, и просто сказал лежать рядом с ним. Я в который раз не смог ему отказать. От Тэхена веет таким космосом, клянусь, если увидеть его вблизи и вживую, то можно забыть, как дышать. Мне хочется делать все лишь бы ему было комфортно, либо так как он сам этого попросит. — Спишь? — его глаза еле приоткрыты, от чего ресницы слегка подрагивают, будто еще чуть-чуть и Тэхен сейчас уснет. Его тело уже не такое горячее, отчего Тэхена начало клонить в сон.Но он насильно открывает веки, чтобы взглянуть на меня. — Почти, а ты мне снова снишься. За его попытки спрятаться в собственной челке я готов наблюдать вечность перед сном. Эта смущенная ухмылка заставляет загораться самому теплому, что могло у меня сохраниться внутри. Уставший вид делает его таким уютным, таким открытым и домашним. Хочется укрыть его от всего самого плохого, стать для него важным, сделать все самое лучшее, чем сам Тэхен успел стать для меня. Все мои картины, наброски и представления не сравнятся с тем, как Тэхен выглядит в реальности. Я каждый раз теряюсь в наземных рамках. Говорю постоянно, что Тэхен нереальный, ведь он был рожден выше чем за границами небес. Его создала сама Вселенная, и Тэхен самое лучшее что могло прийти ко мне в трудные времена. Я изображал много людей с натуры, и правда очень красивых. Но нарисовать Тэхена смотря ему глаза в глаза – моя самая больная мечта. — О чем думаешь? — его голос похож на урчание тигренка. Такой сонный, хриплый и одурманивающий. — Как бы все сложилось, если б ты так и остался образом на холсте. — Наверное я бы рано или поздно перестал тебе являться во снах. — Это было бы моим самым ужасным кошмаром. И ведь подобное уже случалось, когда я упал в обморок на крыше. Те дни мне казались еще более бессмысленными, чем раньше. Единственное время, которое могло меня успокоить – это ночь. Занятие, которое позволяло отвлечься – искусство. Атмосфера, которая это все дополняла – одиночество. И тогда мне казалось это идеальная жизнь для меня, но как же я ошибался. — Но ты ведь как никто другой знаешь, что сны — это не просто видения. Они способны воспроизводить прошлое, предсказывать будущее, рассказывать истину твоих реальных эмоций и ощущений, которые ты стараешься скрыть или не замечать. — Да, я читал об этом. Но я все равно не могу связать ниточки путей, которые могли бы привести меня к тебе. Хотя в этом и есть сложность толкования. Я жил с мыслью, что мир, в котором я живу, моя душа не способна выносить беспрерывно. Поэтому я максимально ограничивал себя от него. И это помогало до поры до времени. — Когда жизнь меняется к лучшему ты забываешь про гнилые моменты в прошлом, но у меня наоборот. Мне страшно возвращаться обратно, в моменты, когда ты не знаешь, что произойдет завтра. Поэтому легче было сохранять стабильность. — А сейчас что? — Жизнь начала идти. Наконец двигаться вперед, стараясь дышать полной грудью. А все благодаря одному человеку. — Знал бы ты как этому человеку легче, когда жизнь напротив меня наконец начала не просто существовать, а действительно жить. Тэхен всегда, когда говорит уверенно и с чувством, смотрит прямо на собеседника. Даже когда просто молчит и наблюдает, можно уловить невидимые волны его эмоций. И вот сейчас также. Его ладонь покорно уместилась в моей, по которой плавно проводит мой большой палец. Ему так идут мои громадные футболки, а Тэхен сам же и просит их надеть. Я же предпочитаю спать без нее, очень редко ложусь спать в футболке, если только сильно вымотался. Я просто не могу поверит, что действительно лежу сейчас с самым ценным, с чем могла связать меня судьба. — Ты такой красивый. Его прямолинейность доведёт меня до грани, потому что я сейчас начну зарываться носом в подушку, дабы скрыть наступающее смущение. — У тебя точно нет температуры? А то ты говоришь это уже второй раз за вечер. — И повторю ещё столько же тысяч раз. Не веришь? Его пальцы меняют хватку и Тэхен тянется лицом ко мне останавливаясь кардинально близко, что я слышу его приглушенное дыхание. Когда-нибудь я решусь сказать ему то же. Выговорить, как он чертовски восхитителен в этом убитом горем мире. Как он вышибает из меня последние остатки разума и лишает возможности сопротивляться, да ещё было бы желание отступить. Единственная необходимость, которая возникает – это в нем самом. Нос Тэхена проходит, по-моему, и он горячо выговаривает полюбившуюся ему фразу мне в подбородок, заставляя армии муравьев пробежаться под кожей. — Чонгук... — чего ты добиваешься, Ким Тэхен? — Придётся признать мою правоту – ты невероятно притягателен. Сохранять самообладание невыносимо, даже сон на мгновенье потерялся где-то. Всё что выдаёт Тэхен в хриплой интерпретации заставляет сердце биться чаще, мозг перестать думать, а глазам не прекращать всматриваться в его набухшие губы. А мы ведь только успокоились. Видимо у Тэхена запасной заряд энергии на подобные случаи, потому что напористость его не утихает. — Ты сумасшедший. Подстать мне. — Ну ведь я болен – мне позволительно быть безумным. — И я не здоров,— дыхание напротив слегка затормозилось, но не отстранилось. — Мы все, художники, не здоровы. Думаешь искусство появилось на почве испытания эйфории? — теперь я подаюсь вперёд, вернув наши головы в прежнее положение на подушке, но крайне короткое расстояние наших лиц не меняется. — Большинство художественных работ передают переживания и боль. Картины словно материализовавшиеся проблемы, смотря на которые зритель пытается понять суть. Искусство было создано для того, чтобы пытаться заглушить пустоту внутри, либо изобразить то, что человек никогда б не решился произнести вслух. Это немое признание о истинных мыслях, не дающих уснуть. А если и удаётся, то сны их дополнение и толчок. — И откуда такая уверенность? По глазам Тэхена можно сказать, что он согласен, но скорее всего не желает этого признавать. Ему хочется верить, что на самом деле это далеко не так. Что искусство способно воссоздать самые теплые чувства, а художнику попытаться объяснить людям свой смысл. Но ведь сам Эдвард Мунк олицетворял свое писанье с болезнью, и он считал, что выздоровел, когда откладывал рисование ненадолго. Но в конце концов все равно опять возвращался к нему, дабы попытаться излечиться. Все в итоге сходится к начальному этапу. — Из суровых реалий прошедших времен, — даже сама комната пропитана подобным. Те выставленные в ряд холсты, эскизы над рабочим столом, замызганный краской творческий угол – все усеяно чем-то унылым, глубоким и необъятным. Многие скажут для того, чтобы внести радость, надо просто пустить лучик солнца в затемненное помещение. Но комната уже не нуждается даже в этом, она изначально была преисполнена тоской. — Спи, а то на ногах стоять не сможешь. Уговаривать Тэхена долго не пришлось, так как он сразу же после этого обрушил веки, уйдя в крепкий и, надеюсь, спокойный сон._______________________
Несмотря на то, что помещение оформлено в теплых персиковых тонах, а через окно просачиваются теплые волны света, наполняя весь кабинет – отсутствие комфорта все равно не отпадает. Меня на время оставили одного в основном помещении врача, а он сам и Тэхен ушли в маленькую комнатушку, дабы произвести различные махинации с прослушиванием сердца. Дверь слегка приоткрыта из-за чего образовывается маленькая щель, в которой возможно разглядеть лишь некоторую часть оголенного тела на кушетке. Я не отрывал взгляд от еле вздымающейся груди Тэхена, пока над ним властвует аппарат, который издает отвратительный пикающий звук. Каждый шорох заставляет грудь ссыхаться изнутри, не имея ни малейшего понятия как этого избежать. Причем все тихо, криков о помощи нет, и самого крика пациента не присутствует, но я все равно волнуюсь больше, чем нужно. Еще более стало не по себе, когда дверь теперь уже до конца открылась и из комнаты первым вышел врач, а следом за ним и сам Тэхен, поспешно поправляя подол своего коричневого вязанного свитера. — Чонгук, чего такой бледный? — голос врача послышался со стороны его рабочего места, пока он надевает очки и поворачивает голову в мою сторону, а затем я приковал еще и взгляд Тэхена, не меньше обеспокоенного в ответ на заданный вопрос. —Не знаю. Вроде все в порядке. — Думаешь? А на тебя взглянешь и подумаешь, что не зря в больницу пришел. Я не самый ярый фанат больниц, вообще чуть ли не паника охватывает каждый раз приходя сюда, или, когда просто очередной раз заходит речь о больницах. Особенно дурно, когда ты приходишь сюда не по своим собственным проблемам с близким тебе человеком. С тем, кто действительно нуждается в помощи, и носит на себе не только бледный вид, но и в принципе теряется в болезни изо дня в день. — Поверьте, будь проблемы у меня – я бы не за что сюда не пришел. И на то есть свои причины. — Хорошо, — врач изначально понимал, что меня весьма отталкивают подобные места, поэтому не стал задавать лишних вопросов, а вот Тэхен напротив, решил прожигать меня взглядом еще пристальней. Когда-нибудь скажу, но не сейчас, Тэхен. — Итак, что по показателям, — мужчина не прекращает отрываться от распечатанных волн на бумажном носителе, который был выдан адово пикающей машиной несколькими минутами ранее. Врачи уже видимо настолько вытренировали свое поведение и реакции, что по его лицу ничего невозможно прочитать. Мне казалось, что прошло уже целое утро пока врач ознакамливался с материалами, а Тэхен терпеливо ждет, сидя напротив него за столом. Единственный источник нервозности и темной ауры – это я, ведь я никогда не изменяю своему мрачному стилю в одежде и поникшему волнующему настроению. — Я смотрю, что сердцебиение ровное. Дыхание не совсем пришло в норму, но уже намного лучше. Можно было бы сказать, что ты идешь на поправку. — Но вы, конечно же, так не скажете, — у Тэхена взгляд опущен в пол, я на лице возникла горькая усмешка. Он рассматривает свои пальцы, как я когда-то, нервничая из-за стресса, не покидающего мою жизнь. — А что скажете по поводу прогноза? Как там обстоят дела? — Тэхен, я такие вещи, как например окончательную стадию реабилитации, хотел бы обсудить с тобой наедине, не думаю, что Чонгуку интересно выслушать различные медицинские термины. А, кстати, — врач восторженно развернулся ко мне полностью на вертящемся стуле от чего я непроизвольно выпрямился в спине. — Ты бы не мог сходить мне за кофе в буфет на первом этаже? Скажи, что для меня, а они уже сделают все как надо. Серьёзно? Сходить за кофе? Вот так явно представляя свое недоверие в мою сторону и желание поскорее, чтобы я смылся, не доставляя хлопот. Отлично, лучше не придумаешь. И ко всему этому Тэхен молчит, лишь смотрит на отвернутого мужчину с явным недопониманием, как и я, в принципе со стороны выглядевший также. — Конечно, — с поджатыми в язвительной ухмылке губами я громко хлопаю ладонями о колени, и тяжело встав, направился в сторону выхода, что когда я шагнул за порог и прикрыл за собой дверь из меня чуть не вырвался мат. И с чего вдруг такая неприязнь? С чего вдруг я так напрягся? Сам не понимаю. Это ведь просто обычное поведение врачей, медицинская тайна по-другому говоря. Он имел полное право вытулить меня за дверь и говорить с пациентом один на один. Но я все равно принимаю в штыки его просьбу не вникать в суть дела под предлогом сходить за кофе. Мне ничего не остается как пойти на этот чертов первый этаж наперекор своим убеждениям. И пока я огибал лестничный пролет мой телефон во всю начинает трезвонить. — Джин. Давно тебя не слышал. — Черт, когда мы с тобой в последний раз созванивались? — Разносится все тот же энергичный голос по сторону абонента, от которого непроизвольно вспыхивают флэшбэки нашего совместного проживания. Главное, что подобное еще не покинуло мою память. — Сам задаюсь этим вопросом. – Вы в больнице? Как там у вас все проходит? — Меня вежливо послали, — все тем же сарказмом отвечаю я, делая небольшую паузу в предложении. — За кофе. — В смысле? — примерно также я сразу и подумал, когда услышал подобное в кабинете. — А Тэхен где? — У врача, обсуждают медицинские темы, в которые меня любезно не хотят посвящать. Поэтому доктору ничего не оставалось, как увильнуть, послав меня в буфет, куда я сейчас и иду. Я уже было подумал, что ступеньки никогда не закончатся, как и люди проходящие мимо меня в халатах, но хвала богам я наконец настиг ровного кафеля больничного холла и прямо направился в конец коридора. — Странно как-то. Думаешь они принципиально не хотят при тебе что-то обсуждать? — Да не кажется, а так оно и есть. Эта обида теперь затаилась глубоко. Или зависть от того, что скрываются секреты по поводу самого Тэхена и меня при этом нет. Я не могу с собой ничего поделать. Я словно привязал его к себе, не имея на это права, и теперь мозг требует быть в курсе всего, что происходит вокруг. И ведь так нельзя. У всего есть ограничения, каждый наделён личным пространством. Я ведь самый полон явного желания уединения и абстрагирования от окружающих. И Тэхен такой же, в какой-то степени. Ему не нужно, чтоб его жалели или лишний раз спрашивали о самочувствии, пока он сам не захочет об этом поделиться. — И что теперь? Будешь терроризировать Тэхена расспросами? — от Джина слышаться отголоски наставления или упрёка, что я слегка замешкался, сравнивая им высказанное со своими недавними мыслями. — Почему терроризировать? — Ну тебе же это не нравится. А когда что-то не устраивает, тебе хочется это исправить. Ну по крайней мере так было раньше. — Почему сразу терроризировать? — Да потому что ты чёртов идеалист, а также ты ненавидишь, когда все идёт не так как надо. Раньше я был очень целеустремленным. Я желал развиваться как разумно, так и духовно. Мне трудно было справится с обстоятельствами, которые я считал не совсем совершенными и брался сразу их переделывать. Хотя скорее подойдёт улучшить. Особенно это проявлялось в искусстве. Я был зависим Тэхеном, как в принципе и сейчас. Порой мне кажется, что тяга к прекрасному переносила меня во мрак моего сознания, потому что искусство завоевывало меня с головой. Мне безразлична форма и вид – главное содержание и цель, которые я пытаюсь донести. Так сказать, изобразить и рассказать свой приговор над собственной жизнью. — Что тебе сказать – тут и не поспоришь. — И правильно думаешь, так что лучше послушай, что я тебе скажу, — через динамик слышаться какие-то шорохи вокруг Джина, а затем, как тот закрывает за собой дверь, и звон связки ключей. — Не принимай все на свой счёт. Не думаю, что здесь дело в тебе. С твоей стороны по отношению к Тэхену эгоистично мыслить подобным образом. И ты скорее приукрасил, что тебя «вежливо послали», хоть и за кофе. Поставь себя на место Тэхена: думаешь ему было бы приятно, если б ты сидел рядом и слушал всякую ахинею про симптомы, которые и так ему не дают спокойно жить? Тэхену и так тяжело с таким свыкнуться, а ещё втягивать в это тебя ему явно не по душе. Будь тактичен к его проблеме и его отношению к тебе. Как и сказал когда-то Хосок, если Тэхен захочет – он сам тебе это расскажет. Если бы во мне не было рассудка, я скорее бы вышеупомянутое начал опровергать, но во мне сохранились ещё остатки разума. Джин как всегда прав, и его любовь к прямолинейности, но при этом тактичной, всегда заставляет восхищаться им ещё больше. К нему хочется прислушиваться и делать реально так, как он советует. Это не звучит навязчиво или предвзято, а скорее объективно и с толком. — У меня и в мыслях не было доставлять ему хлопот. — Ну и что ты сейчас собираешься делать? — Для начала подняться обратно в кабинет, — в мои руки передают нагретый горячим крепким кофе стакан, провожая при этом услужливой улыбкой, пока я удерживаю телефон между щекой и плечом. — И принять во внимание твои слова. Так я и сделал сразу после того, как телефонный разговор подошёл к концу. Пока я возвращался обратно, мой мозг ещё раз двадцать прокрутил недавнюю речь Джина о моем поведении. Видимо я настолько привязался к присутствию Тэхена рядом, что желаю теперь втиснуться в его жизнь максимально – соединиться с его сущностью окончательно. Вот что значит быть одержимым человеком – потерять себя и слиться с ним в единое целое. Звучит весьма безумно, но это так. Я брежу им, уже давно – всегда, и Тэхен это знает. Догадывается, ведь по-любому он сам приравнивает себя к подобному. И нам трудно мыслить иначе, сложно представить жизнь по-другому – друг без друга. Тэхен – Сатурн, янтарь, убежище. Тэхен – самое дорогое искусство маслом, благоухающая сакура. Тэхен – самая успокаивающая песня и вечно живая эстетика. Если уж речь заходит о душевной проблеме человека, то самое последнее копаться в ней без разрешения. Так что повременим с расспросами. После подобных размышлений теперь даже неловко заходить обратно в кабинет, поэтому минуты две я тупо мнусь возле двери. Если вы когда-нибудь увидите на вид брутального, во всем чёрном, с небрежным пучком на голове парня – не прибегайте сразу к мнению, что он самая отбитая и опасная личность. В душе же сейчас я испытываю такую гору чувств, что, наверное, даже психолог не сможет разобраться в них досконально. И самое явное, что я весьма потерян. На выдохе открываю дверь и вместе с первым шагом тут же смотрю на место, где не так давно сидел Тэхен. Но сейчас на нем пусто, врач же сидит все также на прежнем месте. — О, ну наконец, — врачу, одному оставшемуся в кабинете, пришлось отвлечься от своей кипы бумаг и обратить внимание на меня в ещё большем недоумении от происходящего. Я просто не спеша прохожу дальше при этом, бегая глазами то на мужчину, то на пустое место возле него. Мне пришлось указать пальцем на стул и задать немой вопрос у себя в голове «а где, собственно». — Тэхен вышел в туалет. Мы уже в принципе закончили, да и ты вернулся вовремя. Поэтому, чтобы Тэхену лишний раз не возвращаться сюда, ты можешь взять его вещи и пересечься с ним в коридоре. Да... а просто все это обсудить и сказать в моем присутствии было нельзя, ну да ладно. Я не хочу опять заводиться на этот счёт, все равно в этом нет никакого смысла, кроме как траты нервов и ненужных ссор. Просто спокойно уйти будет разумным решением. — Хорошо, я понял. Вот ваш кофе, — пару шагов до стола, и я передаю стаканчик в руки напротив. — Всего доброго. Я уже хотел быстро схватить свою сумку вместе с пальто Тэхена и смыться отсюда, но голос позади не дал сделать это быстро. — Чонгук, постой, — я уже был готов выслушать все что угодно, потому что на лице человека читалось черт знает что, да и во мне творится весьма мне не понятное. — Пожалуйста, береги его. Пока с Тэхеном кто-то рядом, он по-настоящему жив. Не отнимай у него такой шанс. Вот так я и остался в непонятках в своей голове, потому что врач просит искренне. В нем прослеживается истинное переживание и забота за пациента, который уже выстрадан до предела. Недавние попытки ярости в миг улетучились и в голову снова вернулись те грустные мысли от реалий, что мы по-прежнему находимся в больнице, а не на гребанном реалити-шоу. — Поверьте, я сам желаю ему того же. Впредь я останусь рядом с ним. Мужчине ничего не осталось, как только удовлетворённо улыбнуться, при этом поджав нижнюю губу, и покачивать головой в знак согласия. Поспешно выхожу из кабинета и отбрасываю глупые мысли, которые атаковали меня во время разговора с Джином, что сейчас мне даже неловко, что я мог так негативно думать в сторону человека, пытающегося спасти жизни обреченных. Я активно пытаюсь вспомнить в какой стороне находится туалет, но кто-то продумал мои действия заранее. Рука хватает меня за плечо и спиной круто разворачивает к себе, плотно прислонив к стене в маленьком проёме. Здесь достаточно тесно, что я даже ни разу не замечал подобный проем в коридоре, но видимо Тэхен приметил его с самого начала, потому что сейчас коварная ухмылка не сползает с его лица. — Ну как, сходил за кофе? А это вообще законно заключать в свои оковы до безумия помешанную личность в отношении человека напротив? Видимо в нашем случае понятие «законность» заменяется словом «безрассудство». — А тебе все расскажи. Да Тэхен видимо и не настроен слушать, а сразу действовать, потому что его упорство не сбавляет обороты. Ладони по-прежнему расположены где-то у локтевого сгиба и приминают руки к стене, давая понять, что Тэхен весьма самоуверен. Но и я не промах. — Можно и не рассказывать. Меня больше волновало твоё странное поведение. Может поделишься? — Я всего лишь хотел поприсутствовать в вашем разговоре, — без какого-либо гнета и раздражения произнёс я, но и Тэхен не меняется в лице, лишь затаив дыхание внимает мои объяснения. — И да, как понимать твой преждевременный уход от врача? Судя по тому, что сейчас происходит, ты не так сильно хотел в туалет, — уголок начинает натягиваться сильнее, довольствуясь тем, что я попался на его маленькую уловку. Чертенок. — А тебе ведь надо было просто дождаться меня в кабинете. — Зачем, если можно сделать это. Его лицо уходит вниз из моего поля зрения, примыкая вплотную к самым чувствительным участкам моего тела. Тэхен одной рукой начинает движение, направляя пальцы вниз и медленно проходя по предплечью. Настигнув цели, он пальцами сплетается с моими, при этом сильно надавив моей тыльной стороной к стене. Второй рукой Тэхен пробирается ко мне за спину, обхватывает талию и нежно притягивает к себе теснее, не прекращая при всем этом водить носом где-то за ухом. Во мне ликуют два незыблемых инстинкта – они в противоречии борются меж собой. Один желает все-таки унять попытки Тэхена меня отвлекать - спонтанно отдаваться порыву, - старается снова спустить меня назад на землю до момента пока нас кто-нибудь не застукал. А второй живет своей жизнью – поддается неизбежному, сильному и манящему, что разум проигрывает сам себе. Да и двинуться ему наперекор, так-то, тоже не выходит, потому что он прижал меня бедром, пустив свою ногу промеж моих, как в тот самый заветный вечер, когда мы обшаркивали стены моей спальни. В один момент Тэхен наигрался то ли с мочкой, то ли с серьгой, надетой на ней, и его дыхание начинает проходить чуть вниз и останавливаться на моей напряженной от прикосновений линии челюсти. Тэхен постоял так секунд десять, а я и вовсе не дышу, рассчитываю каждый последующий шаг, но его близость мало, что позволяет переосмыслить адекватно. Его действия ярче чем любой цвет неона, жарче чем любое пламя при возникновении пожара, а на коже остаются неизгладимые воспоминания его чувственных рук, что если бы не сила бедер, оперших меня в бетон, то я бы уже давно потерял устойчивость в ногах и слег напрочь. Пока мои глаза все еще прикрыты, я слышу, как Тэхен усмехается прямо мне в губы. На это я открываю глаза и осознаю, что я в предвкушении открыл рот, ожидая, что их наконец скоро накроет, как и мою затуманенную голову. А на его лице читается явная победа, потому что такого результата он и мечтал достичь, и Тэхен это сделал специально – он просто поигрался на моих нервах, заставил содрогаться от удовольствия и на этом все. Все. Тэхен просто подразнил меня пока я тут пытался отпустить мысли о перевозбуждении как негативном, так и блаженном. Тэхен действительно чертенок. — И как это понимать? — сбившееся дыхание единственное, что сейчас может сопровождать мою в непонятках забитую голову, так как Тэхену удалось окончательно выбить мой безосновательный гнев. — Понимай это как «я скучал», — облизав мокро губы, произносит Тэхен. Хватит. Мне надоело. Я рывком выдергиваю руку из его хватки и стремлюсь вцепиться в его ворот на шее, чтобы поскорее закончить свои мысли. Все бы ничего, но примкнуть к его губам не сделалось возможным, потому что в метре от нас мы услышали звуки движущейся каталки. Если бы можно было измерить всю силу моего усердства, то тут даже и дискриминант не поможет. После того, как мы покинули территорию больницы, я и Тэхен вообще старались к друг другу не прикасаться. Хоть один малейший порыв ветра по моей коже, и я сразу же сорвусь. Поэтому мы вызвали такси и надеждой побыстрей попасть в квартиру отправились домой. Хоть мы и ехали всю поездку молча, я все равно получал удовольствие от другого – эстетическое, самое что ни наесть искусное. Пока Тэхен наблюдал за видом у припущенного окна, я не упустил возможности наблюдать за ним. Он с умиротворенным лицом смотрит вдаль на вид города, который ему хорошо незнаком. Волосы легка раздувает в стороны, а глаза прищурены из-за легких порывов ветра, и Тэхен все это время не подозревал, что я засмотрелся на него. Я изучал каждую его линию, каждый оттенок мраморной кожи, на его редкие сглатывания в районе и еле заметную пульсацию вен в районе шеи. Даже они для меня символ прекрасного, потому что они неотъемлемая часть Тэхена. Сейчас произошла замена физического контакта на зрительный. На данный момент мне ничего не надо, лишь бы Тэхен был рядом. Просто его присутствие, энергия и поддержка. Просто он – воплоти. Я ничего никогда в этой жизни не просил, не умолял жизнь прогнуться под меня, скорее наоборот. Но сейчас я хочу оставить так как есть, чтобы то, что я приобрел осталось со мной. Только и всего. Когда мы проходим двор перед домом и пересекаем подъезд, заходя в лифт, обстановка приобретает те рамки, что были в тесном помещении больничного коридора. Но я все равно держусь в стороне, а Тэхену видимо нравится вводить меня в заблуждение, мирно находясь в стороне. Я чувствую теперь, что он смотрит на меня, как он облокотился на железные перила и опрокинул голову на стену, наблюдая сверху вниз на мой профиль. И мы все равно молчим, хотя прекрасно понимаем, что думаем друг о друге. У каждого из нас в голове та самая ночь и ее возможное повторение в больнице. Желание снова ощутить друг друга, вдохнуть запах, прижать к себе, заставляя задыхаться от наслаждения и тесного контакта. И лифт едет слишком медленно, зато в голове целое цунами. — О чем думаешь? — мне Тэхена не видно, но я чувствую его улыбку всеми нервными окончаниями своего тела. Но выдавать свои мысли не в моих приоритетах. Поэтому я стараюсь держаться максимально уверенно и влиться в игру, которую Тэхен так усердно ведет. Но пока не известно кто выиграет. — Думал, чем бы заняться, когда мы вернемся. Лифт наконец доехал до нужного этажа, что я в нетерпении выжидаю, когда его створки наконец откроются. Хоть здесь не пришлось долго ждать. — Хочешь помогу с выбором? — голос ласков, что я внезапно вздохнул. Я вырвался немного вперед, а Тэхен следует за мной следом до нашей квартиры. Я не переношу ту неизвестность, что движется позади меня, потому что, как оказалось, Тэхен способен на много, и ничто ему не помешает добиться своих целей и желаний. Сейчас такая ломка творится в моей голове. Тэхену стоит лишь правильно выбрать тактику, немного сбавить тон, и я весь его. Целиком и полностью. Мне невмоготу сопротивляться ему, это еще одна пытка, которую не хочется даже начинать. Но нужно хотя бы зайти в квартиру и говорить в более привычной обстановке, но Тэхена видимо и это не останавливает. — Так, если это шутка, то это нифига не смешно, — всего минуту назад я старался как можно быстрее попасть в дом, а сейчас я стою в полном ошеломлении. Все дело в том, что ключ не поддается отпереть дверь, потому что она уже открыта. — Что прости? — Тэхен видимо подумал, что я так отреагировал на его заигрывания, отчего теперь тот смотрит на меня слегка насторожено. Но я бы и не посмел отвечать ему подобно. Я аккуратно приоткрываю дверь и мысль, что возможно я просто забыл запереть дверь отреклась сама собой. Внутри могло быть абсолютно тихо, если бы звуки пакетов вдали коридора и мужских голосов. Да ну нет, что прямо сейчас? — У нас гости, — с явной тоской в голосе произношу я и уже более уверено прохожу за порог квартиры. Тэхен же не заряжается моим рвением зайти внутрь и слегка потеряно продолжает стоять, придерживая рукой дверь. Я перестал снимать с себя обувь, когда Тэхен так и продолжал стоять у порога и тупо лицезреть на меня. — Тэхен, расслабься. Видишь, — я указываю на две пары обуви, стоящие в углу прихожей, на которые в первую очередь обратил внимание, — это Чимин и Джин вернулись сюда… весьма не вовремя. Осталось только понять, где они упрятались. У Тэхена выражение лица не меняется, но заметно как тело весьма ослабло. Он неуверенно, но верно короткими шагами прошел внутрь и очень тихо прикрыл за собой дверь. Тэхену по любому все это напоминает фильм ужасов, так как я иду впереди, обыскивая зал, а Тэхен шаркает за мной, не отрываясь ни на шаг. У меня же самого сердце в пятки не уходит, ведь парни любители так делать, и я уже привык к их внезапным визитам, и даже, если они не закрывают за собой дверь. Да и в принципе, они это могут делать специально, при этом зная, что я всегда закрываю дверь на замок – так спокойней. Но они и забыли, видимо, что сейчас я живу не один. Когда мы пересекли половину квартиры, звуки резко прекратились, поэтому мы направились сразу на кухню, где все по-прежнему было тихо. Но как только я появился в проеме на меня тут же обрушилась волна возгласов и оваций. — Сюрприз! — вокруг стола расположились до смерти счастливые Джин и Чимин с множеством различных пакетов, а после этого один из них направил на меня хлопушку и выстрелил кучей серпантина. — Какого? — сейчас я не меньше напуган, чем Тэхен парами минутами ранее. Парни резко подбегают ко мне и набрасываются с объятьями, а Тэхен так и остается стоять в стороне с интересом наблюдая за происходящим. Они чуть ли не валят меня на пол и душат, что есть силы, а я все пытаюсь понять какого черта на данный момент происходит. Парням приходится меня отпустить, встать наконец на уровне моих глаз и увидеть все возмущение на моем лице, которое выпрашивает объяснений. — Так, только не говори, что ты опять забыл, — Джин обижено толкает меня в плечо и нахмуривает брови у переносицы, что Чимин заряжается тем же. — Мы значит заморочились, накупили всего хотели неожиданного появления, а он забыл! А мне словно реально память отшибло. Я уже в перепуге взглянул на Тэхена также не вразумившего, что здесь вообще происходит. В голове что ни наесть прокрутка всей информации, всех последних месяцев, всего, что могло бы иметь такую ценность. Но на ум все равно ничего не приходит – пустая бегущая строка. — Черт тебя подери, Чонгук, скажи мне на милость какое сегодня число? — Чимин упирает руки в боки и с недовольным прищуром всматривается мне в глаза. — Эм… — задумался я, прокручивая у себя в голове логичные для данной поры месяца. — Тринадцатое апреля. — Уже радует. А что в этот день за торжество? И из меня словно выкачали всю кровь, серьезно. Мне одновременно стало немного стыдно, но это чувство сразу же отступило, что мне пришлось закатить глаза и вздохнуть, желая, чтобы я и раньше не вспоминал этот день. — О боже, вы опять за старое, — я скривился в лице, не желая дальше продолжать этот разговор. — Ты издеваешься? В конце концов тебе не каждый год исполняется двадцать пять. И лучше бы вы мне не напоминали о моем возрасте. О тех годах, которые так быстро пролетели, а я так ничего важного в этой жизни не сделал. — У тебя сегодня день рождения? В разговор вступил отстраненный Тэхен, который с самым, что ни наесть искренним удивлением обращается ко мне. Он обсматривает каждого из присутствующих, чтобы хоть кто-то подтвердил еще раз его вопрос. Но последний взгляд Тэхен все равно останавливает на мне. — И ты даже ему не сказал? — Джин возмущенно направляет руку в сторону Тэхена, но тот на это не как не реагирует. — Простите, вы чем тут занимались, что тебе окончательно отшибло память? Если бы только знал, чем мы тут занимали друг друга. Ты бы, наверное, больше не разу не сел на мою постель. — Джин, уже пора привыкнуть, что я всегда забываю про свой день рождения. А вы же все упрямо заставляете меня его отмечать. — Конечно, если не мы, то кто еще?Тем более уже пора социализироваться и общаться с нами как подобает, а не по телефону. — И так всегда, — говорю я Тэхену будто оправдывающийся ребенок, а тот видимо и не прерывал зрительный контакт. Он смотрит так, будто что-то упустил — что-то важное. Он не осуждает, не обижается просто растерян, не зная, как себя вести. — Да, Тэхен. И так всегда — мы с Чимином те самые два ангела хранителя, которые вытягиваем из его занудства в нормальный мир. — Ой, — я одарил Джина громким цоканьем, — ну ты прям Бог. — Конечно, а кто ж еще, — Джин самодовольно улыбнулся и будто взмахнув воображаемыми длинными волосами направился на кухню. И пока парни уходят вперед, Тэхен незаметно ухватился за локоть и притянул к себе, нашептав на ухо. — Теперь, то ты точно не забудешь этот день. Я тебя еще поздравлю. Затем он быстро отпрянул и продолжил идти вслед за мной как ни в чем не бывало, оставив меня в замешательстве. Парни и в этом году подошли ответственно к застолью в честь моего дня старения. Закупились различными закусками, дорогим алкоголем и фруктами – все как в старые добрые времена. С первого дня нашего знакомства мы уже любили потусить, даже я всегда был за, и иногда выступал инициатором. Но теперь, все слишком переменилось как мое отношение к развлечениям, в частности теперь и к алкоголю. Зато сейчас я могу с уверенностью сказать, что пить с горя и пить для хорошего настроения – это совершенно два разных понятия. Пить в упадке сил это убийственное дело, и совсем другое, когда ты выпиваешь в удовольствие, а не жрешь как свинья. Так что сейчас я могу позволить себе выпить за свои целых двадцать пять годов с перезагруженным осознанием, что алкоголь, как и жизнь также может сыграть с твоей головой злую шутку. Только в нашу скромную компанию прибавился еще один человек. На самом деле это уже отличный подарок от Тэхена в мой день рождения. — Кстати, надо пока музыку не включать на всю катушку, а то мы Хосока не услышим, что он так и будет стоять под дверью. — Хосока? — проговорили мы с Тэхеном одновременно, повернув голову в сторону Чимина. — Он что тоже придет? — Ну да, я подумал раз Хосок не чужой человек Тэхену, то для тебя будет важно его присутствие, — я так и замер с ножом руках, остановившись кромсать овощи на салат. Боже, голова совсем не варит. — Да, Чонгук, день рождения он такой – это естественный процесс, где нужно справлять его не одному, а в компании близких людей. И только не говори, что Хосок ничего стоящего тебе не сделал. Как бы не было иначе, но это так. Хосок смог тратить на меня свое время, хоть и на благо своего близкого друга. Он бросал работу, чтобы прийти ко мне помочь с готовкой, Хосок в конце концов сказал, что не злится на меня вовсе, хотя железно есть за что, и это нельзя не уважать. Он старался поддерживать меня в сложный момент разрешения проблем с Тэхеном. И самое непростительное то, что я ни разу его не отблагодарил. — Нет, я такого и не скажу. Просто… не знаю, странно как-то это все. — Ради Христа, Тэхен, сделай с ним что-нибудь! Я уже не знаю, как выбить из него эту дурь, — у ребят дар восклицать в отместку на мои высказывания, а Тэхен лишь с блеском в глазах наблюдает за обстановкой и посмеивается на все наши передряги. — Можно заменить другой, — и тут впервые за пол часа стало тихо, так как мы все повернули головы на замечание Тэхена и недопонимая ожидаем продолжения. — Что? Всегда нужно находить альтернативу. Раз. Два. Три. И кухня заряжается смехом. Даже не смехом, а хохотом. И мне весело. Действительно хорошо сейчас. Квартира снова приобретает те моменты, когда у всех действительно не было никаких забот. Появились новые люди, которые помогают мне дышать полной грудью, которые просто рядом – всегда, в любой ситуации, не смотря на мое бестактное поведение они все равно ко мне вернутся. А я буду верен им. Наша совместная готовка закончилась тем, что вскоре к нам пришел Хосок. И увидев, как я также неумело шинкую салат, как Тэхен как-то не так, как подобает шеф-повару, режет мясо, просто взял и не изменяя своей пассивной агрессии выгнал нас из кухни в гостиную, оставив у плиты Джина, который кулинарными навыками ровняется с Хосоком. Да и слава богу, больше людей выживет, если во время готовки к еде не притронется моя рука. В итоге мы разделились на два лагеря: я, Тэхен и Чимин расположившиеся по комнате в зале, Хосок и Джин орудуют готовкой. Вообще мы собирались настроить музыку и подготовить побольше места, так как чуть ли не половину пространства занимает мой творческий уголок. И я походу дела так увлекся, что сейчас сижу на полу, скрестив ноги, поверх плотной замызганной краской ткани и чищу палитру от засохшего разноцветного масла. Чимин же с Тэхеном взяли с меня пример, и пока искали накачивали и сбрасывали различные музыкальные композиции как-то плавно перешли к разбору чего-то совершенно иного. Чимин то хихикает, то нам миг замолкает внимательно, вглядываясь в экран ноутбука Тэхена и тихонько что-то комментирует. Так как я сижу через весь зал далеко от них мне трудно расслышать их разговоры и в принципе тему их бесед. И о чем это они так дружелюбно беседуют? Да они на меня еще и посматривают в перерывах между обсуждением. Не понял там речь обо мне ходит, что ли? — Позвольте узнать, что вы там так щепетильно разглядываете? — вскинув голову вверх, я пытаюсь через всю мебель высмотреть их лица и обратить внимание на себя. — Насколько мне известно музыку нужно слушать, а не смотреть. — А насколько мне известно уборка комнаты – это не только чистка палитры, которая на данный момент тебе ничем не поможет, — Чимин также вытянул шею вверх и отвечает на мою издевку такой же. — Вот и я хотел бы узнать то же самое, — в дверном проеме появился Джин, который весьма недоволен, а мы с ошарашенными взглядами уставились на него. — Мы там значит пашем как мерины, жарим парим в этой духоте, а вы разглядываете бог знает что на компьютере и вымываете палитру от краски, серьезно?! Тэхен тут же подорвался, чтобы передвинуть колонки ближе к центру, Чимин тут же начал строчит названия песен в поисковике, а я в миг выкинул палитру вскочил на ноги и взялся передвигать мольберт в самый дальний угол комнаты. — Так-то лучше, — Джин с гордо поднятым подбородком развернулся и виляя бедрами направился на кухню, где мы услышали чуть ли не отборный мат от Хосока и то как что-то железное упало на пол. — А это мы еще не умеем держать все под контролем, — Тэхен последним закрыл этот разговор, ведь после этого снова мы снова залились смехом от осознания того факта, каких же клоунов собрала сегодня Вселенная в этой квартире. Подготовка к празднованию прошла весьма быстро. Ну как к празднованию, просто к очередному застолью только в мою честь. Парни не пропустят такую возможность вытянуть из меня депрессивные мысли. Но сейчас мне вообще не хочется грустить. Отчасти из-за Тэхена – он смог во мне перевернуть все. Все мои принципы, мысли о жизни и попытках приблизить себя к лучшему. И после того как Тэхен появился и мир стал играть в новых красках, мне не так теперь противно, что кто-то помнит, когда мой день рождения, при этом сам именинник каждый год уступает в этом. Если забудешь однажды, то забудешь и дважды, а там и дальше. Мы уже в нашей привычной обстановке уселись по своим местам в гостиной, только на этот раз присоединились еще двое, но благо в квартире места много – вместиться смогли все. Музыка пока не громыхает до тряски стен, но еще не вечер и мы только начали, и мы просто включили на фоне подобранный плейлист, в данный момент из которого сейчас играет песня Jay Smith – Bad Romance – в рок версии эта композиция нам нравится больше. Сегодня парни пьют умереннее, чем обычно, но я и сам не намерен нажраться в хлам. Хосок вообще почти не пьет, так добивает только первую бутылку пива. Я тоже решил не изменять старым традициям и начал с любимого бархатного. Тэхен конечно же даже не смотрит в сторону алкоголя, поэтому ему ребята набрали колы еще на месяц вперед. И вперемешку с хорошей музыкой и полным еды столом наша компания уходит в активные беседы. Хосок оказывается тоже не промах в знании нескольких языков, поэтому они с Чимином очень неплохо ладят. Бывают даже моменты, что они начинают вести диалог то на английском, то на французском, даже иногда на мертвом. Но, конечно же, когда они слишком увлекаются подобными беседами Джин сочтет за безумство не встрять в из разговор, чтобы вернуть обратно в компанию. И тут начинается общая дискуссия того, кто на что способен. — Вот ты, например, знаешь, как поздравить Чонгука с днем рождения помимо корейского языка, — Хосок бросает вызов Джину, который допивает остатки крепкого виски из стакана. — Ну… — И не на китайском и японском, — отрезает его тут же Чимин, предугадав, что Джин сейчас начнет хвалебные речи на ближних нам всем языках. — Нет, ну вы конечно, собрались тут полиглоты, и просите у простого смертного невозможного. Максимум, что я могу сказать – happy birthday. — Твой хэппи бёздэй такой же нудный, как Чонгук полгода назад. — Эй, меня сюда не приплетайте, — я аж поперхнулся пивом, что оно чуть ли не носом пошло на замечание Чимина. — То есть, — Джин со всем своим нравом и недовольством повернулся к Чимину тэт-на-тэт, что аж отложил в сторону свою порцию алкоголя, — хочешь сказать, что я не способен красноречиво и искренне поздравить своего лучшего друга с днем рождения? — Еще пока никто этого не слышал, — у Чимина аж чертики в глазах играют, и совсем не от алкоголя. — Вот именно, что «пока». Так, а ну-ка все пустые бокалы на базу, — Джин машет рукой призывая всех нас сдать ему стаканы, чтобы он наполнил их новой порцией алкоголя и колы. — Сейчас вы такой тост отведаете, что Чонгуку и во снах такое не могло приснится. — У вас что мания сегодня стебать меня? — возмущаюсь я, уставившись на Джина. — День рождения у тебя, поэтому все внимание, будь добр, принимай на себя, — вот так умело Джину пришлось заткнуть мне рот, на что все остальные посмеялись, как и сам Джин, но после этого он стал куда более серьезнее. Музыка стало чуть тише, а Джин еще более уверенней. — Итак, я не буду тут разглагольствовать насчет повода нашего совместного вечера, поэтому начнем, пожалуй, ближе к делу, — Чимин снова хихикнул на его попытку оставаться серьезным, но Джин пока не сдает позиции. — Всем нам уже не понаслышке известно какого человека из себя представляет Чон Чонгук, но я все же попытаюсь более ярко раскрыть его сущность. Насколько я помню мы познакомились еще во время студенчества, в тот вечер, когда мы пересеклись на летней вечеринке в этом самом городе. Чонгук был таким счастливым, он сиял ярче, чем огни фонарей на той тусовке, и я нисколько не преувеличиваю. — В этот момент все стали также серьезными, как и Джин, хоть тот и говорит сквозь улыбку. — Этот парень сразу привлекал внимание, что Чимин и я решили узнать кто он, на тот момент мы уже были хорошо знакомы. С тех самых пор мы ни капли не жалеем о наших совместно прожитых годах в университетах, времени уже после учебы и первом опыте на работе. Не смотря на проблемы, горе и закрытость Чонгук умел быть рядом. Он всегда приходил на помощь. Это самый креативный и ответственный человек из всех, кого я знаю. Его мания к искусству поразительна – он столько убивает на него времени и заряжается этим еще больше сам и делится с другими. Чонгук, на твое искусство хочется смотреть вечно, как и на твои стремления его создавать, — я чувствую это. Эти взгляды в самую душу – они настолько искренние, теплые. В этот момент я чувствую нежность, поначалу скромные касания о мою ладонь и то как по ним двигаются пальцы. Тэхен совсем не робко берет меня за руку и сидит так, наплевав на все взгляды. И это самое важное – Тэхен никогда не будет стыдится своего отношения к кому-то и бояться это показывать. — Твои стремления дали плоды. Долгожданные, выстраданные, нетерпимые, но они настигли тебя. Ты нашел Тэхена, и сколько бы раз ты не повторял, что это невозможно, ты все равно превзошел жизнь, — Джин поглядывает на Тэхена с блеском в глазах и Тэхен отвечает ему той же трепетной улыбкой. — Вы, ребята, дополнение друг друга, во всех смыслах. Оба творческие люди, и оба обрели стимул и вдохновение к своему искусству. А самое главное… — Джин вздохнул весьма печально и немного замялся в предложении, но тут же взял себя в руки и продолжил свою речь, — вы помогли друг другу выкарабкаться от верной гибели. Тихо, все очень тихо. Ни звука, ни слова, ни единого слова. Все молчат, но думают активно. — Ты что делаешь, дуралей, — Чимин такой загруженный, что растерялся, глядя на Джи на снизу-вверх. — Зачем так чувственно? — Чтобы ты окончательно понял, что у нас самая крутая компания из всех в этой Вселенной. И сегодня у одного из ее участников великий день, поэтому да будут у тебя такие же свершения в будущем, и головокружительного настоящего. С днем рождения, Чонгук! Комнату наполняют многочисленные возгласы, все подрываются с мест, и мы направляем наши заполненные стаканы в центр, чтобы чокнуться ими как в последний раз. Некоторые капли обрызгивают в стороны, но после того как мы опустошили до дня наши напитки, я бросился к Джину, чтобы обнять его как самого лучшего старшего брата, который мог бы у меня быть. Он ответил мне тем же, ни капли не замешкавшись, и мы просто простояли так где-то минуту сжимая друг друга в руках. — Спасибо, — шепчу я ему обескураженно на ухо, — спасибо, что все это устроили. Хоть мы и затронули печальные воспоминания это не помешало нам продолжать шикарный вечер в компании ребят. В этой комнате собрались самые сильные люди, я каждый раз в этом убеждаюсь. Самые преданные, откровенные и искренние. Как я раньше не мог отвечать им тем же, той же заботой, которую они в меня вкладывали. Если когда-нибудь меня попросят променять одно из них хоть на что, хоть на самое необходимое, что мне сможет пригодиться, я харкну тому, кто об этом попросит. Потому что ничего важнее в этой жизни я уже больше не приобрету. Сейчас мы решили обновить тарелки с едой, поэтому я и Хосок стоим на кухне и перебираем сковородки с остывшей едой. На кухне слегка приглушен свет, только маленькие лампочки по верхнему краю гарнитура освещают столешницу и все помещение в принципе. Хосок уже не напряжен, он расслаблен, алкоголь дал о себе знать, но он все равно остается тем, кому если что-то сказать не то, то он тут же зашторит свою личность и будет краток. На удивление к моим разговорам, в которых я могу ляпнуть все что угодно, Хосок относится доброжелательно. — Как ты сегодня отреагировал, что парни позвали тебя сюда? — На самом деле, я уже был предупрежден за неделю до твоего дня рождения, — он улыбается, будто ожидал этот вопрос, а я немного удивленно поджал губы. — Ты же узнал о том, что я приду только за час до моего прихода. — Да, так и было. — И как, сильно ты был удивлен? Ну как тебе сказать. Я вообще не ожидал, что ты придешь, да и не только я. Тэхен тоже. — А то ты не догадываешься, — я отвлекся от перекладывания еды по тарелкам и взял стакан с виски, — это было весьма неожиданно, но я правда рад, что ты здесь. И Тэхену тоже важно, что ты пришел. Ты его друг как никак. — Но я думаю, что Тэхен уже не настолько беспомощный, чтобы мне часто находится с ним. Но я всегда рад его видеть, а особенно чувствовать как ему действительно становится лучше. Твоя в этом есть заслуга, как бы я себя от этого не отговаривал. Хосок крутит в руках стакан с золотистым крепким напитком. Виски он не предпочитает, поэтому ему взяли хорошего выдержанного коньяка. Мы стоим так напротив друг друга, а пытаюсь также по-прежнему понять истинное отношение Хосока к появлению меня в жизни Тэхена. Он уже не смотрит на меня исподлобья, не косит взгляд в неприязни, – мы давно это прошли – Хосок стал мягче, он всегда был уважительным и честным, говорил, что думал. Наверное, это и стало поводом к налаживанию нашего общения на нормальный лад. — Что ты подразумеваешь под «твоя заслуга»? — Ты помнишь, как Тэхен сжимал твою руку, когда Джин тебя поздравлял? — в его глазах похоже проигрывается тот самый момент снова и снова, потому что они блестят подобно бликам на воде. — А смотрел как, видел? Я вот да, и не только я. И знаешь, как это выглядело? Тэхен смотрел на тебя так, будто в этом чертовом мире никого больше нет. Я чувствую это, до сих. Его крепкие касания до сих оставляют след на моей ладони, что она готова снова ухватить Тэхена полностью. Я ведь сам испытываю то же. Я сам с головокружением смотрю Тэхену в глаза, желаю каждую минуту быть с ним рядом, разговаривать обо всем и ни о чем, лишь бы просто слышать рассуждения Тэхена и его бархатный голос. Смотреть с ним фильм с утра до утра, пролистывать фотографии с различных мест и годов и внимать как Тэхен рассказывает мини истории к каждому снимку. А я все это буду запоминать и отражать в бесчисленных листах своего скетчбука. — После того как кого-то потеряешь – страшно затем взамен приобретать что-то важное. Но мне предписано было его найти – и теперь до трагедии пугает его потерять, — у Хосока пронимающий взгляд, он всегда так реагирует. Он задумчиво изучает меня, не желая прерывать мою исповедь, а я же готов поделиться с ним тем, что реально важно знать, как лучшему другу моего смысла жизни. — Я, когда рядом с ним, да или просто, когда гляжу на него… у меня в груди тяжелеет. Я уже молчу про то, когда наши взгляды пересекаются. — В этот момент лицо Хосока заменилось на Тэхена. Совсем на секунду. — Я каждую секунду скучаю по нему. Мне до одури невыносимо отдаляться от него на какое-то время. Это будто бы помешательство, но оно так и есть. Хоть я и зависим от него мне все равно будет совестно его в чем-то ограничивать, допытывать или расспрашивать. Я не такая скотина, чтобы делать его болезнь еще более невыносимой, — я выжидаю небольшую паузу, потому что все еще решаюсь высказать свою недавнюю затею. Я не смотрю на Хосока, лишь продолжаю сверлить обивку дивана пока пытаюсь собраться с мыслями. Я не знаю рано ли еще, или уже можно, но мнение Хосока на этот счет мне действительно важно, так как он близок с Тэхеном как никто другой из здесь присутствующих. — Я хочу поделиться с тобой кое-чем. — Еще что-то? — Хосок правда удивлен, и от него такая непривычная, но такая искренняя. Мне удалось наконец разогнать его давнее строгое настроение, отдающее отблеском холодного металла. — Есть предложение кое-куда съездить.
