Нити моих снов

Глава 21

________________________________

«Море внешне безжизненно,

Но оно полно чудовищной жизни,

Которую не дано постичь,

Пока не пойдешь на дно»

— Иосиф Бродский

________________________________

      Если бы мне, когда-нибудь предложили просто собрать вещи, купить билет без обратного маршрута, то я бы не задумываясь, согласился сразу. Так мы и делаем сейчас. После высказывания уехать на несколько дней за пределы Пусана все четверо, сначала, не понимали, что им вообще предложили, но после все тут же ринулись продумывать нюансы поездки, а Тэхен и вовсе начал сиять, как никогда.              На самом деле я от всех ожидал такой реакции, причем я тот человек: вроде и домосед, не особо желающий покидать уже приевшиеся образы квартиры, хотя, изредка покидающий дом, чтобы насладится вдохновением уличных пейзажей. Но чаще меня все равно можно отыскать дома, под покровом внезапного дикого желания размазать к чертям холсты. И Джин находит это привлекательным. Тэхен, кстати, тоже, он мне даже ясно показал это.                     

— Flashback —

              — Я хочу поделиться с тобой кое-чем.        — Еще что-то? – Хосок правда удивлен, и от него такая непривычная, но такая искренняя отдача. Мне удалось, наконец, разогнать его давнее строгое настроение, отдающее отблеском холодного металла.        — Есть предложение кое-куда съездить, – не думал, что это будет труднее выразить, чем, когда я это заранее планировал. Я даже не мог вспомнить, что эта идея совместиться с днем празднования. Но сейчас я чувствую приятное волнение от предложения, которое, я надеюсь, не отвергнется в ясной насмешке со стороны ребят. – В общем, я тут надумал выехать за город. И раз уж и Джин уже вернулся с командировки, то всей нашей компанией. И не просто покинуть город, а съездить на базу, где есть загон с лошадьми.              Я уже прям представляю это невероятно красивое место, где одна скромная пара решила выкрутить бизнес на постройке курортной базы с собственными четвероногими друзьями.              Просто так вышло, что, когда Тэхен рассказал мне, как у него когда-то имелась лошадь (и не одна), и как он скучает по тем дням, когда мог поездить верхом, – мне сразу же захотелось воплотить это в его жизнь еще раз. У Тэхена и так жизнь не задалась, уготовила ему уйму «подарков», из которых он теперь не может выкарабкаться, хоть и старается бороться. И мне хочется вернуть его в то время, когда у Тэхена не было таких забот. Когда Тэхен просто хотел быть счастливым, а не сильным. В года, когда он был мальчишкой со своими хобби, любимым делом и близкими. Просто оградить ненадолго от этой темной участи, что поглощает его с каждым днем.              Хосок смотрит на меня слегка по-другому. Он молча переваривает информацию, которую я ему только что выдал. А я же не знаю, что ему еще сказать, поэтому мне приходится молчать в ответ. Но в какой-то момент он улыбается, да так искренне, так счастливо, что я на какую-то долю секунды испугался.              Он сейчас засмеется от глупости моей идеи и скажет, что я уже опоздал?        — Тэхен нашел правильного человека, кому рассказать о своих прошлых увлечениях, – его тон остается неизменным, а вот переменчивости в настроении хоть отбавляй. Я все равно пока не могу от этого отойти. – Я думаю, это самое лучшее, что можно сейчас ему дать: смену локаций и деятельности. Монотонность уже выжала из него все, что можно, так что Тэхену не помешает хорошие утерянные эмоции.        — Если честно, я немного переживаю за его состояние в связи с этим. Врач сказал, что ему лучше, и я, конечно, спросил у него в тайне от Тэхена про поездку, на что тот ответил положительно. Но мне все равно не по себе, что такое напряжение может негативно сказаться на его сердце.        — Поверь, в такие моменты Тэхен скорее второе дыхание приобретет, – Хосок слегка наклоняется вперед, тем самым дав понять, что я заблуждаюсь. – Ты поймешь, о чем я, когда увидишь его верхом. Тэхен, который с тобой сейчас, и Тэхен, который в паре с лошадью, – это два совершено разных человека.              Он медленно моргает и словно представляет этот момент – Тэхена стремительно несущегося галопом по периметру бескрайнего поля.              Я и сам это представил, теперь не перестанешь.              «Ты скучаешь?              Очень. Я бы все отдал, лишь бы прочувствовать те эмоции, когда ты взбираешься не седло. Непередаваемо»        — Спасибо, – я правда благодарен, Хосоку. Наконец мне хватило смелости признаться ему в этом. – Мне важно твое мнение.        — Нет, Чонгук, – взгляд слегка с грустинкой, с блеском в глазах, но та искренность не покинула его взор, – это тебе спасибо. За то, что друг друга спасаете каждый раз от очередного срыва в бездну.                     

— End flashback —

              — Чонгук! – Джин орет как резаный из своей комнаты, пока я мирно разглядываю экран ноутбука с ближайшим прогнозом на несколько дней вперед. – Скажи, что это ты взял мой крем от загара!              Я негромко просмеялся, опрокинув голову вниз, от всей безрассудности, что творится сейчас в квартире. Тэхен там не знает какие пленки брать, Джин не знает, что из одежды ему понадобится – была ли его воля, он бы забрал с собой весь гардероб.        — Конечно, – произнес я также громко, – вон, я уже со всеми тюбиками с краской его разбавил.              Слышатся топот ног, разгоняющихся на одном месте, а затем и сам силуэт Джина, который прилетает в гостиную и хватается за косяк дверного проема, чтобы не унестись дальше по коридору. Он смотрит на меня с явным вопросом: «ну и где?», а потом, увидев мое нескрываемое улыбающееся лицо, недовольно цокнул и закатил глаза от того, что на эмоциях попался в мою маленькую уловку.              Видимо последнее, что я добавил, Джин не расслышал.        — Ты такой забавный, Чон Чонгук, – Джин повысил тональность голоса почти до писка, скривив лицо в гримасе, от чего я начал улыбаться шире.        — Я знаю, Ким Сокджин, – теперь я уже не могу сдерживать свой смех. – Не морщись так, а то тебе уже и крем не поможет.        — Какая же ты заноза.              Джин мигом скрылся с поля зрения, сам же, не скрывая своей улыбки и покачивая головой в отрицании, с явной мыслью «с кем же меня судьба связала».А я же, упомянув тюбики с краской, взглянул на убранный в угол гостиной и завешанный холст, который почти уже готов. У меня как обычно, когда уже все тебе скажут, что там все идеально, ничего больше не нужно, я все равно найду до чего докопаться и прибегнуть к исправлениям или дополнениям.              Видимо находить косяки в своих работах у художников это в крови.        Пока наш дом идет ходуном, я решаюсь пройтись до двери в конце коридора. У Тэхена комната, наконец заполнена не тишиной, по крайней мере, не в его голове. Он слегка пританцовывает и двигается от шкафа к сумке, в которую складывает необходимые вещи для поездки.              Я же оперся о дверь, демонстративно сложив руки на груди и, уперев язык в щеку, довольно наблюдаю за происходящем. Забавляет больше то, что Тэхен меня не видит, еще и весь погруженный музыкой в наушниках. А это точно тот Тэхен, который несколько месяцев был никакой? Тот ли Тэхен, что терялся в приступах неизвестно насколько?              Он каждый раз перерождается, и делится этим с остальными. Его улыбка заряжает оптимизмом, который мне априори не присущ. Тэхен слегка подергивает бедрами, не прекращая собирать вещи со шкафа. Затем он перекладывает стопку одежды в одну руку, а другой тянется за наушником, снимает один, но ко мне не поворачивается.        — И сколько ты так уже стоишь? – Тэхен не прекращает пританцовывать и медленно двигается к кровати, где уже наготове стоит дорожная сумка.       Когда-то я боялся ее снова увидеть (собранную под завязку сумку). И Тэхена покидающего мою квартиру.        — Смотря сколько песен ты успел уже послушать. – Как же все-таки радостно видеть его таким: беззаботным, незагруженным, наконец отдохнувшим и полным сил. Одна из целей: «вернуть прежнего Тэхена», можно сказать, достигнута. – Кстати, а что у тебя сейчас играет?              Тэхен прекращает копошиться с вещами и переводит взгляд на меня. Улыбается и молчит, затем уверенно и не торопясь обходит кровать, шаг за шагом устремляясь ближе ко мне. Тэхен подошел очень тесно, что наши носы чуть не соприкасаются, но тот стоит дальше и у Тэхена по-прежнему вдет один наушник. Второй же он передает мне, и я прислоняю его к своему уху. Песня стояла на паузе, и Тэхен, сделав звукпогромче, запускает аудиодорожку.              «Что случилось со всем этим?       Некоторые сказали бы, что это сумасшествие»              Это она. Та самая песня, которую я показывал Тэхену на крыше, и которую обожаю несколько лет. Red. Ordinary World. И Тэхен ее прокручивает не раз сам. Я заметил, как у него на экране стоит повторное включение композиции.              У меня, на момент вступления инструментов, замерло дыхание, а Тэхену хоть бы хны. Он просто смотрит на меня, такой спокойный, такой необычный и привлекательный. Но я заметил кое-что. Этот опасный огонек в его глазах, легкое подрагивание ресниц и это его чувство эйфории от получаемого эффекта на меня. Тэхен всегда так реагирует, ему нравятся мои реакции – мое отношение к нему.              «Где та жизнь, которую я помню?»              Мне настолько приятно, что он помнит и даже сам слушает мои любимые треки. Возможно, даже успокаивает душу и прокручивает перед сном, как я каждую ночь.              «Закончилась.       Но я не буду просить вернуть вчерашний день»              И мы, вот так и стоим посреди комнаты, пропитанные взглядом друг друга, наслаждаемся великолепным вокалом солиста и ждем. Никто не знает, чего именно. О чем Тэхен думает на данный момент? Что его может гложить на данный момент? Но он не выглядит взволнованным, скорее, наконец приобретшим тот покой и доверие.        — Должен признать, что я нашел себе новую колыбельную.              Я чувствую легкое касание по пальцам, и как они совсем немного переплетаются кончиками. Его признание звучит как облегчение и еле скрываемая благодарность. Но Тэхен, будто что-то не договаривает, словно пытается прикрыться образом улучшенного состояния здоровья, но и это мне не до конца хочется признавать.        — Эта песня для меня много значит, как и решение, ею делиться с кем-то, – Тэхен непроницаем, его челка слегка падает мне на лоб и щекочет его, а сердце словно подстроилось под такт биения сердца напротив. – Теперь ты понимаешь…, – я обхватываю его ладонь полностью, – … насколько ты мне дорог?       «И пока я пытаюсь отправиться в обычный мир,       Я научусь выживать»       Я рад, что инцидент у врача замялся, и то благодаря Тэхену. Он своими действиями всячески показал, что незачем переживать.        — Для меня же самая лучшая колыбельная – младенческая тишина в этой спальне пока ты спишь. Не слышать тех душераздирающих криков от незабываемых кошмаров.              Тэхен сначала опускает взгляд вниз, а затем и вовсе старается спрятать глаза под челкой. Но руку по-прежнему не убирает.        — Лучше бы ты этого вообще не видел.              Я тоже помню, Тэхен. Все сложные и важные для тебя моменты также имеют значение для меня.              Тэхен – любитель отдаваться, ему нравится быть благодарным. Так и сейчас, он под признанием «колыбельная», завуалировал слово «спасибо», а я и не смею спросить за что. Я сам безмерно ему благодарен: за то, что Тэхен появился, что остался, что, наконец, приобрел себя и пошел на поправку. Тэхен стал тем утешением, которого мне недоставало все это время. Оно всегда приходит, когда его не ждешь, и не всегда в ярком свете – скорее в самом грязном варианте. Но нам вдвоем удалось выбраться из нее, из этой грязи неудач, слез и потерь, что сейчас просто достаточновидеть, как один сходит сума по другому.        — Я думаю, стоит прерваться, а то за поворотом Джин буквально рвет и мечет за свой утерянный крем от загара. – На лице Тэхена виднеется улыбка, а ладонь сжимается сильнее, но затем также быстро и высвобождается из нее.              Он не сердится. Нет. Скорее слегка растерян.              Тэхен со спокойствием направился обратно к кровати, тем самым приглашая меня пойти за ним. Лекарства уже аккуратно сложены в аптечке и ждут своей очереди для упаковки. А вот компьютер, так и остается стоять включенным. На экране красуется эстетичная заставка на огромную коробку с различными фотоснимками – она полностью ими забита. Рядом с ней лежит уже не современный ретро фотоаппарат, добавляя снимку еще более винтажного вида. Мне кажется, подобного типа личные вещи раскрывают суть человека: заставки в гаджетах, стиль оформления рабочего стола и т.д. В Тэхене уместно все: от стиля до манеры речи. И это еще одна из причин восхищаться им еще больше.        — Все хотел спросить, – Тэхену пришлось отвлечься и взмахнуть лицом в сторону, чтобы убрать непослушные локоны, – когда мы готовились к вечерней посиделке, ты и Чимин разглядывали что-то у тебя на компьютере. Но интересно вот что, вы разглядывали экран и,посмеиваясь, поглядывали на меня.              Тэхен от этого снова загадочно улыбнулся и взглянул на работающий ноутбук, оставив у меня на лице замешательства еще больше. Просто понятно, что Тэхен показывал Чимину что-то со мной, и скорее это что-то, чего я еще не успел увидеть.        — Что ж, ты взял меня с поличным. Заставка показывает часть того, чем я делился с Чимином.              Слегка потупив, смотря на Тэхена, мне все же пришлось перенести взгляд на экран и осознать, что в этой огромной коробке с фотографиями хранятся воспоминания со мной. Это выглядит безумно привлекательно и одновременно пугает своей величиной.              Полная коробка снимков. Когда он успел?        — Вот эта забитая до краев сокровищница содержит вид на меня? – Не без шока спрашиваю я, указывая пальцем на кровать и вскинув брови глядя на счастливые глаза Тэхена. – Там ведь не только снимки с выставки? Их не настолько же много, я прав?              Мне приходится еще более удивится от догадок, которые и не сравнятся с истинной, что я сейчас открыл. Если даже и были фотографии, то я не думал, что настолько много. А Тэхен же в ответ лишь пожимает плечами и остается на месте, глядя мне в глаза. А я не могу понять, о чем он думает на данный момент.        — Когда ты заговорил о творческой боли, я не особо тогда участвовал в разговоре, так как очень хотел спать. Но сейчас я готов ответить на твою точку зрения. – Тэхен падает на кровать и садится передо мной, устремляя взгляд полный задумчивости куда-то в сторону. – Я планировал показать тебе эти фото. Но не сейчас, немного позже. Просто на тех снимках ты более чем настоящий, настолько искренний. Все что человек делает, думает, смотрит – на фотографиях он это делает не наиграно, чувственно. И такие фотографии хочется читать. Да именно читать, – от Тэхена поспела усмешка, – они как научная литература, которую нужно изучать и понимать. Ты сидишь, разглядывая фото, и думаешь, что человек может испытывать в данный момент. И это одно из главных качеств фотографий. – Тэхен крутит в руках снятые наушники, а мне так не привычно смотреть на него сверху. Я встаю напротив Тэхена и опускаюсь на колени, положив руки на его бедра. Они такие худые, аж страшно прикасаться. – Помнишь, ты говорил, что картины никогда не появлялись от счастья, – его руки скользят верх по рукам, останавливаясь на шее, затем слегка заметно массирует под собранными волосами. – В них закладывали проблему, а зрители, смотрящие на холсты, пытались понять суть. С некоторыми фотографиями также – это не просто отражение реальности, но и описание внутренних чувств фотографа.              Я как никто понимаю, насколько творчество может иметь большое значение в жизни человека. Вот и мы оба стараемся наполнить свою жизнь полюбившимся делом, что привилось еще с детства. И я хочу кое-что показать Тэхену.        — Если честно, я особо не вдавался в истории различных известных художников, но я хотел посвятить себя изучению, хотя бы одного из них. Просто как-то... не хватало времени что ли. Я сразу же бежал в свою комнату, набирал краску или быстро точил карандаш, чтобы не потерять тот образ и вид, который даже не продуман, но его идея уже в голове. – Мне пришлось оторваться от нежных прикосновений Тэхена. Я быстро поднялся с пола и подбежал к полке у стола, где взял массивную книгу и быстро присел обратно, только уже на кровать. – Но насколько я наслышан, Ван Гог не был богатым, даже тогда, когда он начал писать, у него не было семьи, хотя он очень этого хотел. Он был психически болен, последний год своей жизни он провел в психиатрической лечебнице. Ван Гог хотел иметь любимую женщину, детей, но из всех близких он имел только брата. Трудно с таким увлечением отдаваться ещё кому-то. — Тэхен молча, слушает и разглядывает глянцевые страницы разворотов с множеством работ Ван Гога. И пролистнув приличное количество, останавливается на известной работе «Звездная ночь». — Я так думал раньше. Сейчас все кардинально изменилось. До этого я думал, что искусство отнимает реальность, даёт отвлечься, уйти туда, куда ты сам захочешь — в свой по-новому созданный мир. Но я не думал, что оно даст мне реальность, которую я хотел бы приобрести. И я никогда бы не подумал, что картины когда-нибудь оживут. И образ, который я так восхвалял, будет находиться со мной в этой спальне.              Тэхен заворожен. Его пальцы блуждают по красочным линиям неба, похожего на волны, по всему развороту. После этого Тэхен разворачивается ко мне и опускает взгляд на грудь, и кладет на нее ладонь: на то самое место, где когда-то был его рисунок.              Ладонь теплая, в кои-то веки по его телу расходится приток крови. Может, конечно, это и вовсе не из-за улучшенного здоровья, а от бури, что сейчас творится в наших сердцах.        — Я вот даже не знаю, – Тэхен, не хрипи так бархатом, а то сердце у обоих остановится, – то ли наслаждаться книгой об искусстве, либо наслаждаться твоим искусством.              Наблюдая искоса на углы комнаты, когда-то забитые напрочь полки бумагой, пропитанные краской, я просто каждый раз испытываю эйфорию от представления. Как из простых движений и смешивания цветов могут получаться новые миры, ощущения и эмоции. Это ведь невероятное управление разумом над собственными мыслями и возможностями, над стремлением и счастьем, взлетом и падением, надеждой и любовью.              Искусством нельзя управлять – им можно только восхищаться, наслаждаться и создавать. Но и искусство не может иметь власть над тобой полностью. Это воссоединение, то, что одно не живет без другого. И даже если образуется зависимость, то она взаимная. Мне было дано это дело априори. Меня с момента первых шагов тянуло за карандаш, я радовался каждому подаренному фломастеру, и, благо, родители дали мне возможность развиваться и учиться большему. Навык есть, а то, как я им пользовался в дальнейшем, хоть и потрепало мне нервы... я все равно могу наслаждаться тэхеновым искусством каждый божий день.        — Хочу тоже с тобой поделиться своей работой. Той, что стоит в гостиной. Но только после приезда – она просто еще не закончена.              Спустя напрягающее молчание, Тэхен все же высказал колющую фразу.        — «Я просто боюсь выбыть из строя из-за порока сердца».              Это цитата Франца Кафка, чешского писателя прошлого столетия. Думаю, Тэхен намекает на свое сердце, просто не говорит прямо. Но я, же не мрачнею от его высказывания, а лишь ближе пододвигаюсь к нему.        — Не вешай нос, – и приблизившись к его лицу, целую в его холодный кончик без малейшего желания отстраниться, – иначе не увидишь звезд.       

__________________

             Погода нам дает зеленый свет на длинный путь за город, как и в принципе на все дни, что мы хотели провести на природе. Поэтому возле дома уже выстроились два авто, во всеоружии готовые двинуться в дорогу.              И, конечно же, тихо и мирно мы сесть, завести мотор и поехать не можем, так что сейчас Джин и Чимин что-то выясняют. Но благо ничего серьезно, просто проблема из ниоткуда: как экономней уместить сумки в багажник, и кто в какой машине поедет. В итоге мы решили, что войну выиграют мои дикари, и я поеду с ними. А Тэхен и сам был не против провести дорогу с Хосоком, так что нам пришлось лишь посмеяться над тараторящим Джином и выпученным Чимином.              Разобравшись в координатах и настроив навигатор, мы расселись по машинам и смогли вывернуть на уже переполненную другими водителями дорогу. Последний раз я вот так ехал в компании друзей, когда мы выезжали от кинотеатра. «Черный лебедь» тогда был моим настроением на весь вечер, и оставивший за собой много впечатлений на всю дальнейшую жизнь. Что нужно бороться, но разумно. Если и вдаваться в отчаяние, то ненадолго. Снова вставать на ноги, громко выдохнуть, утереть лицо от горячих дорожек и идти дальше. Просто не всегда получается это сделать самому, да так даже и лучше. В жизни должны быть стоящие люди, опора и поддержка, иначе мы бы просто начали сходить сума.              Впредь я стараюсь не отдаляться от людей надолго, а разговаривать, делиться и просто быть рядом. И кто ж знал, что тем самым ты спасешь не только себя, но и утянешь от пропасти другого человека.                     

— Flashback —

                    Чума просто, неужто не мы уговариваем Чонгука, куда-то выбраться?       Парни подрываются со своих мест в гостиной и набрасываются на меня, сжимая, что есть силы. Алкоголь придает им мощь обхватить меня еще сильнее, что я даже не вижу, что происходит вокруг, и где вообще Тэхен.       Как только я высвободился из их объятий, передо мной предстал Тэхен. Как только он услышал мое предложение о поездке и словосочетание «там красивое место с загоном лошадей», Тэхен замер еще на диване. Сейчас же он стоит, а его глаза словно ожили еще раз. Я очень хотел это устроить, в первую очередь, конечно, для Тэхена. Но потом мне подумалось, что неплохая идея съездить и вместе, теперь даже и повод с днем рождения имеет место. — Серьезно, лошади? – Тэхен спрашивает еле внятно, так чтобы услышал только я, будто это наш совместный секрет.       И я кивнул. Мне больше нечего сказать. А для Тэхена и этого достаточно, потому что на его лице тут же появилась эта ослепительная квадратная улыбка, от которой дыхание перебивает. Он кидается на меня и прижимается щекой ко мне, благодаря как никогда. И Хосок довольный стоит в стороне, и Джин с Чимином далеко не ушли. В этом доме такого не было давно: безудерженных возгласов, улыбок и… счастья. Ниточки скрепили нас всех, объединили разногласия, которые не давали нормально жить. — Спасибо, конечно, но это я должен делать тебе приятное в твой день рождения, – губы слегка касаются моего уха, отчего все тело сковывает дрожь, а руки сильнее сжали его талию. – Так что готовься.       Ну и я не смог не улыбнуться в ответ, вдыхая его нежность у разгоряченной ключицы, боясь потерять хоть один момент с ним. И плевать, что на нас смотрят.

— End flashback—

      Салон переполняет громкая музыка, а парни, сидя впереди, подпевают во все горло. Джейкоб Ли со своей песней So Wrong сделал нам настроение для поездки. И вот, мы по свободным от машин дорогам уже выехали за город и наслаждаемся открытым видом на окружившие поля. За нами едет машина Хосока, в которой, видимо, веселья не меньше. Из окна заднего вида я вижу, как те оба тоже подпевают какой-то композиции, взмахивая руками вверх, а Тэхен только и успевает наводить видеокамеру. У меня, глядя на это, внутри теплеет, и я так рад, что в итоге все хорошо сложилось. «Я перестал дышать, может я сказал слишком много.       Мне нужна секунда, думаешь, мы могли бы закончить?»       У меня возникла одна идея, настолько мне не свойственная, что мне хочется воплотить ее еще больше. — Господи, когда мы в последний раз так катались? – Чимин тяжело вздыхает и падает на спинку сидения, всматриваясь в открытое до основания окно, впуская теплые порывы ветра, от которого волосы развевает в разные стороны.       «О, дай мне время, я все исправлю»        — Смотри, – Джин отрывается на секунду от дороги, чтобы окликнуть Чимина и смотрит на меня через дорожное зеркало, – а Чонгук вообще такого никогда не делал.              Я уже успел открыть верхний люк и начать взбираться на колени. И когда я высовываю голову, внизу слышны громкие овации и свисты. Ветер бьет в лицо, а парни сбавляют скорость.        — Нет, прибавь! – кричу я уже вне границ салона, надеясь, что меня вообще будет слышно, – и я был прав.              Я чувствую, как машина прибавляет ход вместе с возбуждением, что я сейчас испытываю.Тэхен и Хосок высовываются в свои окна и также подбадривающе кричат в ответ, добавляя всю ту особенность, которой не хватало в наших днях. Я же с улыбкой до ушей вытаскиваю руки полностью, выпрямляюсь и теперь края крыши мне по пояс.              Руки сами тянутся в стороны, легкую куртку разносит в хаосе, резинка в волосах уже давно потерялась (а может ее уже и нет вовсе). Я тяжело дышу, но это ненадолго. Это не то чувство, что было на трамплине, не тот ужасный день нашего с Тэхеном знакомства. В данный момент я расслаблен и прикрываю глаза, отдавая свою энергию природе, которая создает наше настроение. Постепенно меня отпускает, и я полностью привыкаю к обстановке, что просто ору, что есть мочи. — Мир! Скажи мне! – уже представляю, как Чимин заливается смехом от моей выходки, и я сам же усмехаюсь от этой мысли. – Это и есть счастье? Я создан для тебя? Если да… то спасибо тебе, мир! Я рад, что живу именно в нем! Спасибо за людей, что со мной, за моменты, проведенные с ними! Я правда счастлив!       Вокруг так свободно, я чувствую это спокойствие, что даже сильнейший ветер, что глушит, меня не беспокоит. Главное: я этого хочу, сейчас я снова живу. Я начал дышать. Со мной близкие мне люди. Мою жизнь я теперь могу не называть существованием. Мне удалось побороть своих собственных демонов и по-настоящему влюбиться. И не только в эту жизнь.