Молодость прошла, прощенья неуместны

В гостях хорошо, а дома лучше. Я уверен, что уже не сосчитать, какое количество раз все мы слышали эту пресловутую крылатую фразу от всех подряд. Но задумывались ли вы об ее истинном глубоком значении? Как известно, самый глубокий сакральный смысл кроется в простых высказываниях, и тут это истинная правда. Если поразмыслить, то почему если не все, то большая часть людей так привязана к родным краям? Что каждый человек может находить в своей родине, даже в самом неприглядном уголке земли, в котором просто прошло его детство и юные годы? Любой из нас может дать свой ответ на этот непростой вопрос, но к общему знаменателю навряд ли удастся прийти. Одно можно сказать точно – сколько не путешествуй по миру, не влюбляйся в самые красивые и удивительные места – все равно будет тянуть в родные края. За свою короткую жизнь, которую я уже успел прожить, мне довелось увидеть много красивых мест – почти всю Европу с ее уникальной гармонией человека и природы и половину Америки с ее неприкрытым величием и властью над любыми силами мира. И все равно, спустя какое-то время, пусть долгое, мне все равно хочется обратно приехать в родную Беларусь, в то захолустье, в котором когда-то прошло мое детство. И дело тут даже не в воспоминаниях – частичка этой самой родины буквально живет во мне, периодически взывая к себе и заставляя вернуться. И я заметил, что не один я страдаю этой болезнью, так как вся наша компания уже в прямом смысле рвалась домой, не в силах дождаться, когда жизнь встанет на свои места. Может быть, это и есть еще одна причина жгучего желания возвращения домой – стабильность и спокойствие, которое обычно ждет там. Не нужно суетиться, не нужно постоянно бегать и привыкать к новым местам, так как там все уже давно привычное и родное, не таящее в себе неожиданность. Пусть это скучно, но зато позволяет передохнуть и набраться сил для новых свершений. Незаметно для себя, я сам хотел, чтобы ночью я всегда знал, в какой стороне туалет, где стоит любимая кружка и в какое время работает ближайший продуктовый, то бишь, не мог дождаться, когда опять въеду в свою квартиру, за дверью которой меня ждут серые будни. Вывод прост – не стоит рвать все связи с родиной и безвозвратно уезжать на край земли в поисках новой жизни, ведь никогда не знаешь, захочется ли вернуться. Знал ли я, уезжая в Америку, что захочу приехать обратно в Белоруссию? Вообще нет, даже не думал об этом. Но теперь, проснувшись в кровати рядом с Селей в день отъезда, я не мог дождаться, когда смогу сойти с трапа самолета в Минске. Меня разбудил яркий солнечный свет, в буквальном смысле обжигающий кожу лица. Черт, так и знал, что ветер ночью приоткроет шторы, надо было их перевязывать ленточкой, не зря она там присутствует. Да, вчерашний вечер был прекрасен, даже не стоит спорить. Я испытал такое количество положительных эмоций, снова ощутил в нашей компании сплоченность и взаимную любовь, а все это дорогого стоит. Сейчас в душе поселился гнетущий страх, что по приезде домой мы потеряем все это, утонем в собственных проблемах, а до следующего тура еще долго, я просто не выдержу. Честно, я очень старался не думать о плохом, но эти мысли меня просто не отпускали. Выселение в нашей гостинице было до 12 часов дня, но мы точно успеем до этого времени, так как рейс до Минска назначен на 15:00, нам по любому в 12 уже надо быть в аэропорту. До сих пор не могу поверить, что уезжаю из Штатов. Не сказать, что я разочарован, скорее, наоборот, рад, но тем не менее, уж слишком я привык к этой стране за почти год проживания. Я быстро глянул на часы, в опасениях, что мы снова все проспали, но нет, за окном было только 9 утра, время еще есть, хоть и не так много. Сегодня мои внутренние часы впервые поработали на меня, не дав проспать такой ответственный день, что весьма удивительно. Черт, а вот Селебриум в своем репертуаре – спит как убитый, хоть бы хны. И снова мне пришлось побыть палачом, как и много раз до этого. Я подошел к кровати со стороны моего спящего друга и начал толкать его так сильно, как только мог. И опять он завертелся, закряхтел, начал ворочаться, но, слава всем богам, проснулся, причем опять с видом, как будто с луны только что упал. Это так смешно и мило выглядит со стороны, ей-богу. Я сказал: - Ну наконец то, не прошло и полвека. Вставай, спящая красавица, нам в аэропорт через два часа выезжать - Леха, твою мать, ты чего раньше меня не поднял, опоздаем же - Да не паникуй, Эдгар, у нас аж два часа. Не успеем, значит, не пойдем на завтрак, просто не кипятись короче, а то так точно все забудем. Давай вставай пока, а я в душ - Окей, иди Честно говоря, я правда немного рано очнулся и начал собираться. Все таки еще надо успеть чемоданы собрать, мы же пришли и сразу спать завалились, ничего не сделали, даже банально будильник не поставили. Я быстро взял чистое белье и поплелся в душ, к которому уже успел привыкнуть за те пару дней, что здесь живу. И знаете, почему еще мне очень хочется на родину? У меня в квартире стоит нормальный душ с нормальной лейкой, который не надо настраивать по три часа. Здесь же я потратил, как и обычно, просто кучу времени на это. Я и так не люблю мыться быстро, а тут пришлось еще ускориться, иначе Селя меня просто расшибет в лепешку за медлительность. Ощутив неприятное чувство какой-то пустоты и недостатка впечатлений, я быстро вылетел из душа и пригласил туда Эдгара. Наскоро вытеревшись полотенцем, я кинулся собирать чемоданы. Сначала я еще пытался сложить там все аккуратно, чтобы знать, где что лежит, но спустя пять минут это все было уже забыто напрочь, я комкал и швырял все без разбора, лишь бы влезло и закрылся чемодан. Я так и не воспользовался услугами прачечной за весь тур и собирал домой огромную кучу абсолютно грязных вещей, среди которых изредка попадались почему-то ни разу не надетые мною другие шмотки. Я выбрал для себя нейтральный спортивный костюм в дорогу, в котором и не жарко, и не холодно, кое как затолкал куртку в чемодан, вспомнив, что уезжал то я вообще почти зимой. Все, я был готов к отъезду. Ставлю рекорды – собрал сумку за 30 минут, я так еще никогда не спешил. Дождавшись Селю из душа, я предложил ему пойти и вместе позавтракать, все-таки ехать на голодный желудок как-то неправильно. Он долго отпирался, ссылаясь на свои несобранные вещи, но, помявшись, согласился. Дальнейший час прошел для меня как один миг, мне не удавалось избавиться от сладостного предвкушения будущей поездки домой. Есть в этом всем какая-то удивительная романтика, не сравнимая ни с чем другим. И вот, настал момент истины – на часах 11, мы с Селей спускаемся вниз, катя за собой тяжеленные чемоданы на колесиках, встречаемся с остальными парнями, которые подошли буквально за пять минут и обговариваем будущий маршрут. Наши уже полюбившиеся всем огромные черные Chevrolet придется оставить на парковке в аэропорту и немного пройтись пешочком до терминала. Эх, даже жалко с ними расставаться, и я уверен, что не одному мне. Потом для меня началась настоящая эпопея, так как нужно было сдать ключи все той же милой администраторше, которой довелось уж слишком много узнать про нас с Максом. Мне просто не удастся описать, как тяжело мне было смотреть ей в глаза и не показывать ничего особенного. Я видел, как она периодически поднимала взгляд от компьютера то на меня, то на Макса, и мне совершенно непонятно, как я не провалился сквозь землю. Коржу то хорошо, он ничего не знает и уже теперь точно никогда этого не сделает, а мне еще жить с этим. Но эта пытка наконец то закончилась, мы попрощались с гостиницей, попросили выкинуть оставшиеся в номере Антона вещи Полины, которая она не забрала, тем самым окончательно оставив все впечатления и воспоминания с ней здесь навсегда, выбросив из головы напрочь, обнялись в круге перед входом в гостиницу под очередные томные вздохи жен Макса и Лехи Лазько и принялись городить городушки из сумок в багажнике. Это дело я доверил Коржу, а сам начал мысленно прощаться с этим городом. Спасибо, было правда круто. Не знаю, когда мне еще удастся сюда вернуться, но эту поездку я никогда не забуду, уж будьте уверены. Опять, мы вроде провели здесь всего какие-то несколько дней, но они были такими насыщенными и наполненными досугом, что просто душа разрывалась. Но вот, Макс зовет меня и всех пацанов по машинам, пора отъезжать. В душе проскреблось неприятное чувство прощания, скрипело сердце, но я пересилил себя и уселся на свое привычное место рядом с Максом, где я могу со спокойной душой любоваться его мастерской манерой вождения. Как и при выезде из Нью-Йорка, по дороге в аэропорт я смотрел в окно и пытался запомнить каждый километр этого города, чтобы никогда потерять его в своих воспоминаниях. Все-таки я очень сентиментальный человек, это точно. В машине было удивительно тихо, лишь тихое звучание попсы из приемника развеивало тишину и придавало все й поездке какой-то невероятный уют. До аэропорта ехать не так долго, и это очень радует, хочется уже ощутить ту атмосферу встреч и расставаний, путешествий, которая царит там. Да, вы правы, сегодня я с самого утра езжу на эмоциональных качелях от чувства привязанности к родине до нежелания покидать Штаты. Честно сказать, было от этого как-то не очень, потому что в итоге ни то, ни то не приносило особой радости. Но вот, я вижу, что мы въезжаем на территорию аэропорта, а конкретно на парковку. Макс уверенно заруливает на парковочное место где-то в углу, поближе к терминалу, говорит нам всем, что пора выходить, кладет ключи и документы на машину в бардачок и мы дружно выходим на улицу. На небе в тот день не было ни единого облачка, жарило палящее южное солнце, и мне стало реально жарко в своем спортивном костюме. Но осталось недолго, в здании точно есть кондиционер. Слышу, как Селя, сидевший за рулем третьей машины, спрашивает у Коржа, куда деть документы от машины, а ко мне подходит Леха Лазько: - Ну что, Лех, тяжело уезжать? Все-таки ты здесь больше полугода провел, привык уже наверное - Ну во-первых не здесь, братан, а в Вашингтоне, это просто небо и земля, а во-вторых, знаешь, все-таки в гостях хорошо, а дома лучше - Согласен с тобой, сам уже рвусь обратно в наше захолустье. Знаешь, даже жаль, что Полина от нас свалила, без ее криков, конечно, глаз дергаться перестал, но теперь какого-то огонька прям не хватает, честно Тут я, кстати, был солидарен со своим другом. Полина как-то добавляла некую пикантную нотку в нашу компанию, заставляла переживать и испытывать самые разные эмоции, а спустя время к этому начинаешь привыкать - Ну вообще да, согласен. Но уж разных сучек в жизни много, тут найти новую не сложно - Да сучек то много, но они все такие скучные, а Полина была уникальным кадром, по ней можно было писать и романы, и анекдоты, а может и все вместе Мы с Лехой одновременно прыснули со смеху, это была истинная правда. Но тут нас оборвал строгий голос Макса: - Хорош ржать там, пацаны, погнали в аэропорт, опоздаем сейчас на регистрацию Мы хором ответили «идем» и, собственно, выдвинулись в аэропорт. Как давно я уже не летал на самолетах, успел соскучиться по всей это атмосфере, по предвкушению будущего полета при регистрации на рейс и стоянии в очереди на выход, ну и все такое. Хочется сказать, что сам аэропорт поражал своими размерами: огромное здание в стекле, украшения фасада причудливых форм, невероятно широкие коридоры, пол, отделанный блестящей мраморной плиткой. Все это было аккуратно и минималистично, но при этом позволяло понять, какие большие деньги на это были потрачены. Мы все уверенно шли за Максом и его семьей, который вел нас к стойкам регистрации, снова включив роль контролирующего все вокруг бати. Честно говоря, он настолько быстро шел, что за ним не успевал никто, в том числе и Таня, периодически останавливавшаяся, чтобы перехватить на руках Назара и покрепче ухватиться за чемодан. Мне было так печально и грустно на это смотреть, что я немедля предложил ей помощь и забрал из ее рук все сумки. Черт, они же реально очень тяжелые, почему Макс ей не помогает? Таня улыбнулась и ответила мне короткое «спасибо», звучавшее настолько тепло и по-дружески, что на душе сразу стало как-то светло и легко. Но вот, наконец то, мы дошли до нужной стойки и оказались практически первыми в очередь на регистрацию. Макс с облегчением сказал: - Ну все, успели, я специально вас вел побыстрее на очередь Честно говоря, меня просто поразила гениальность Макса, такое ощущение, что он никогда на самолетах не летал - Максим, а зачем? – ответил я – время вылета то у всех общее, будем только дольше в зале ожидания сидеть - Ну как, а время регистрации то скоро кончится - По-твоему, через час – это скоро? - Ой, блин, да, что-то я дал жару, простите меня все - Да ну тебя, Максим, хоть бы посоветовался с нами, ты как всегда – раздраженно сказала Таня – даже вещи у меня не взял, Леша вон пер все эти сумки - Все, прости, просто что-то в голову ударило. Леха, сумки давай мне Последнее предложение звучало в таком тоне, словно он у меня их в темной подворотне собирается отжать. Мне аж захотелось сказать «нет». Но я прекрасно понимал, что Макс просто замотался и тяжело соображает, поэтому я просто молчал отдал ему вещи, не говоря ни слова. Пока мы выясняли отношения, подошла очередь на регистрацию, и мы толпой прошли к стойке, а я уже готовился подключать свои знания английского. Благо, много говорить не понадобилось, нас без проблем узнали, приняли наш огромный багаж, за перевес которого лично мне пришлось доплатить аж 100 долларов, ибо деваться было некуда, и выдали посадочные талоны, которые я каждому раздал лично. Вот сейчас начнется самая запарная часть – прохождение таможни. Там по любому будет большая очередь, так как там присутствуют люди вообще со всех рейсов, поэтому спешить было бессмысленно. Мы неторопливым шагом пошли на второй этаж, а я параллельно зацепился языками с Антоном, с которым мы начали увлеченно обсуждать планы на будущее. Ему, как и мне, было абсолютно непонятно, чем заниматься по приезде домой, как вообще строить свою жизнь. Он остался один, ему было нечем заняться. Конечно, скорее всего, через недельку-другую от Полины прилетит письмо о подаче заявления на развод, и начнется долгий процесс перепалок и разборок в суде, кто кому что должен. Да, из совместного имущества им удалось нажить немного, в конце концов, Антон и до этого много зарабатывал и жил в отдельной квартире, но все равно, вся эта канитель обычно занимает очень много времени. В итоге, мы пришли к тому, что нам просто необходимо спасать друг друга от одиночества, проводить вместе время, делить развлечения и хобби. Я не успевал замечать, как с каждым днем этот неприглядный фриковатый парень становится для меня все более близким человеком, как я открываю в нас с ним много общего, да и как банально влюбляюсь в него. К тому же, он был близок мне как обладатель такой же ориентации, что тоже весьма сплачивало. Черт, а если поразмыслить, то из нас получилась бы неплохая пара. Но это я куда-то далеко зашел, никто не знает, как оно там сложится. Как известно, за теплыми и уютными разговорами время пролетает незаметно, и вот уже и подошла моя очередь на прохождение таможни. Я сделал серьезное лицо, настроился на то, что придется, в случае чего, объясняться, и пошел. За кабинкой меня ожидал солидный мужчина средних лет, грозный вид и взгляд которого могут заставить испугаться даже самого бесстрашного человека. Однако, после недолгих переглядываний и внимательного изучения моего паспорта, он смачно и с громким звуком поставил мне печать и отдал документы, а после открыл дверь для прохода на досмотр личных вещей. Ну все, теперь остался последний этап, но самый сложный. Я взял контейнер из общей стопки около ленты досмотра, методично вытащил из карманов все вещи, снял часы и обувь и положил все это туда. Сказать честно, терпеть не могу этот долгий и нудный процесс, скорее похожий на открытое издевательство над людьми. Потом я долго не мог нормально расположить свой чемодан на ленте, потому что он никак не хотел ложиться ровно. Но вот, я наконец то выполнил все условности и проследовал к кабинке для общего сканирования, где нужно поднимать руки и стоять смирно. Так мне и пришлось сделать, даже несмотря на то, что спортивный костюм, как назло, был маловат мне в руках и чуть не разрывался, когда я их поднимал. Ну, теперь точно все закончилось, останется только ждать рейс. Я обулся, разложил вещи по карманам и остался ждать всех пацанов. Спустя лишь 20 минут все уже стояли рядом со мной, довольные и в предвкушении скорого вылета. Перед нашими глазами открылась огромная зона ожидания с кучей выходов и, главное, с безумным количеством магазинов Duty Free, где было все, что только можно пожелать. У меня в буквально смысле загорелись глаза, я сто лет не был на шопинге и, что важно, давно не имел на него денег, поэтому теперь я был готов спускать свои средства на все, что захочется, а учитывая, сколько я их заработал – имею полное право. Макс снова провел нас всех к нужному месту – к выходу, который должен был открыться через 30 минут, а пока эти полчаса были в полном нашем распоряжении. Жены Макса и Лехи Лазько тут же попросились по магазинам, в чем наши доблестные парни не стали им отказывать, а я сам предложил Антону пройтись, купить чего-нибудь интересного, ну и продолжить наш увлекательный разговор. Он с радостью согласился, и мы отправились в путь. Честно говоря, мне уже давно не доводилось видеть такое количество предметов роскоши, дорогого алкоголя, прекрасных духов. Не буду в деталях описывать свой шопинг, так как это не так уж и интересно, особенно для тех, кто будет читать об этом, сидя дома. Скажу только итоги: я купил себе и своим родителям в подарок парфюм, бутылочку виски себе, а также коллекционную бутылку с набором аксессуаров в подарок Максу на день рождения, который будет уже через несколько месяцев, купил новый ремешок для своих Tag Heuer, так как старый уже потрескался и износился, ну и, конечно же, накупил просто огромную кучу всяких сладостей, которых не сыскать в Беларуси. Черт, да я радовался как ребенок, у меня до сих пор при воспоминании обо всем этом по телу прокатывается сладостная дрожь. Наконец то, после многих месяцев нищеты и сведения концов с концами я могу позволить себе жить хорошо, как всегда мечтал, а это дорогого стоит. Антон так и не смог ничего себе подобрать и купить, хоть и очень хотел. Черт, тяжело ему с этим, даже не знаю, что ему потом на праздники дарить, ему же вообще ничего не нравится. В итоге, вернулись мы к парням как раз к открытию выхода на самолет. Макс недовольно сказал: - Пацаны, вы где шляетесь? Уже выход открыли - Да мы так, закупались немного, хотелось себе чего-нибудь интересного купить На этом моменте он оглядел мои огромные пакеты, которые я с трудом мог нести, и решил не говорить ни слова, что правильно. Но сказал за него Виталик: - Да ты глянь, главная потреблядь пришла, с ума сойти - Да ты ахуел, Виталик? Лучше бы себе чего купил, чем на меня кидаться, все полезнее было бы - У меня все есть, дружище, а уж без мешка сладостей точно обойдусь - Ну так и нехер на меня быковать тогда, стой и молчи - Так, пацаны, заткнулись оба, сейчас не до ваших споров – влез в разговор Макс – лучше посмотрите, все ли вещи на месте и пойдемте уже на выход Мы с Виталиком замолчали и не стали провоцировать всех на ругань, тем более, учитывая то, что мы об этом разговоре сами забудем через пять минут. Вот теперь ко мне пришло окончательное осознание того, что я покидаю эту страну. И, честно говоря, я не испытывал и доли сожаления. Как известно, раз уж начал что то, то иди до конца. В конце концов, такого счастья, как за последние недели, я не испытывал давно, еще бы немного, и я бы пресытился этим, начал бы искать во всем минусы, а тут все складывается правильно – обрывается на нужном моменте, оставляя за собой только приятные воспоминания. Хочу сказать, что есть в стоянии в очереди на выход что-то особенное и неповторимое, какая-то романтика. Но проходит она довольно быстро, и вот милая американка за стойкой оторвала от посадочного талона основную часть и отдала мне корешок, пожелав приятного полета. Я улыбнулся ей в ответ и пошел по длинному коридору, прямо к самому самолету. Ну что же, как говорится, «ступаю на трап и что теперь?». А теперь нас ждал огромный Airbus «Аэрофлота», предназначенный для трансатлантических перелетов, с комфортными сидениями и экранами в спинках даже в эконом-классе, а мы, как истинные короли, полетим в бизнесе. Меня это реально очень радовало, хоть проведу время в спокойствии и комфорте. Нам досталось почти полных два ряда, и мы сами выбирали себе места. Макс, как и стоило рассчитывать, сел с семьей в середине, в 3 больших кресла, Андрей сел с Виталиком и Селей перед Максом также в центре, ну а нам с Антоном и Лехе Лазько с женой достались прелестные места у иллюминаторов. Блин, кайф вообще, буду смотреть в окошко и наслаждаться видами. Ну вот и все, теперь точно можно прощаться с Америкой. Я смотрел, как рабочий аэропорта проверяет последние технические детали и доливает в самолет горючее из огромного шланга и думал, так сказать, о вечном. Я оставляю здесь целую жизнь, в том числе и все свои бывшие надежды на карьеру в дипломатии. Да, как вы узнали раньше, я совершенно расхотел служить государству, все-таки не мое это, я хочу жить в кайф и ни о чем не париться. Но тем не менее, кто знает, что было бы, если бы не похабное ко мне отношение, что со стороны института, что со стороны самого консульства. Короче говоря, стоит оставить эти размышления, у нас, как известно, в Беларуси, если что-то касается политики, то это полная задница. С нами на связь вышел пилот, который, как все шутят, говорил на каком-то своем диалекте русского и английского языков, который доступен к пониманию только ему самому. Нам объявили, что лететь придется 12 часов, что самолет высаживает пассажиров в Минске и потом летит в Москву, короче, кучу бесполезной информации. Я не спеша пристегнул ремень, отключил телефон на время взлета и предварительно перевел его в авиарежим и начал читать тот ламинированный лист, на котором распечатаны действия на случай аварии. Уж не знаю почему, но я просто обожаю его просматривать каждый раз, как сажусь в самолет. Кинув взгляд на Антона, я обнаружил, что он серьезно так нервничает и не находит себе места. Я спросил: - Слышь, братан, ты нормально? Ты какой-то беспокойный, боишься? Я старался максимально избежать того, чтобы это звучало как осуждение, а то я же знаю нашего гитариста, вообще после такого закроется и будет только сильнее страдать - Да так, все нормально, просто я в принципе побаиваюсь летать. Сейчас мы взлетим, и все пройдет - Ну ты знай, я же с тобой, ты говори, если что - Спасибо тебе, Леш, я знаю Я удовлетворился его ответом и продолжил дальше тупить в окно. И вот, самолет вдруг сдвинулся с места и начал маневрировать к взлетной полосе. Обычно это длится недолго, не больше 10 минут, но, когда нервно ждешь взлета, эти минуты кажутся вечностью. Но, в конце концов, мы приехали-таки к взлетной полосе, и стюардесса своим тонким голоском объявила, что мы взлетаем прямо сейчас. Я машинально положил руки на подлокотники, готовясь, что сейчас будет вжимать в кресло. И вот, слышится грохот двигателей, самолет разгоняется, нас начинает трясти, и только потом начинаешь чувствовать, что ты оторвался от земли. Ну что же, до свидания, Америка. Спасибо тебе за эти тяжелые, но такие жизнеутверждающие месяцы, за то, что дала нам возможность провести время с кайфом и пользой. Надеюсь, я смогу к тебе вернуться хотя бы раз. На душе у меня в тот момент появилось какое-то странное чувство пустоты, но я быстро задушил его и переключил внимание на Антона, который наконец то облегченно выдохнул. Мы перебросились парой слов, и я прикрыл глаза на 5 минут. Как это обычно происходит по утрам, когда после отключения будильника не хочется вставать, очнулся я через 7 часов, отдохнувший и невероятно голодный. Черт, я больше половины полета проспал, с ума сойти. Вижу, что Антон тоже спал как убитый, и я не стал его будить. Тем временем, стюардессы словно услышали мой урчащий от голода желудок – нам наконец то подавали ужин. Поздновато, конечно, но лучше поздно, чем никогда. Потягиваясь после сна, я с предвкушением представлял, как сейчас наемся от пуза и получу нереальный кайф. Как для пассажиров бизнес-класса, для нас предложили весьма изысканные блюда, и я выбрал себе стейк средней прожарки, как я люблю. Понятное дело, что кухня у них там хреновая, плиту с поваром в самолет не впихнешь, но я надеялся, что не ошибусь с выбором. К счастью, так и оказалось – я наелся и просто включил себе первый попавшийся фильм на экране впереди меня, и вплоть до самого конца полета я просто смотрел фильмы, пил колу и заедал все это сладостями, купленными в аэропорту. Черт, я сейчас за эти 5 часов наберу килограммов больше, чем за все предыдущие годы, это точно. Но меня это нисколько не останавливало, я просто продолжал проводить время в свое удовольствие, не задумываясь ни о чем. Судный час настал быстро – пилот объявил, что мы приступили к посадке и через полчаса сядем в Национальном аэропорту Минска. Не могу поверить, что так быстро пролетело время. Вроде бы только недавно вылетал оттуда в Вашингтон, переполненный мечтами о лучшей жизни, предвкушая свою великую дипломатическую карьеру, а теперь возвращаюсь обратно. Черт, все-таки жизнь – очень сложная штука. Никогда не знаешь, как она повернется и что посулит тебе в дальнейшем. Я глянул в иллюминатор и увидел все более стремительно приближающиеся огни столицы нашей страны. Ну что, Минск, встречай своего блудного сына. В какой-то момент я стал отчетливо видеть проезжающие машины, здания и сам аэропорт, и буквально через секунду колеса самолета с типичным для этого грохотом коснулись земли. Ну, вот и все, рейс завершен. По салону пронеслись восторженные аплодисменты пассажиров, адресованные пилотам. Да уж, спасибо, что довезли нас в целости и сохранности. Дальше начался самый противный этап – парковка самолета и ожидание на выход. За окном был самый разгар дня, пасмурная погода и 17 градусов тепла. Черт, что-то в этом году лето какое-то холодное, давно не помню, чтобы так температура опускалась. Я уже не знал, как бы побыстрее свалить отсюда и попасть домой. Теперь, по приезде, желание лечь в теплую родную постель уже просто рвало грудь изнутри. Счастье, что бизнес-класс расположен спереди и нас выпустят первыми. Когда всем разрешили вставать и брать сумки, Макс объявил: - Так, народ, сейчас получаем багаж и едем домой на метро, все согласны? - А чего не на такси? Мы все-таки устали – спросил Андрей - Андрюх, если хочешь, то езжай, я для этого и спрашиваю - Ну уж нет, если все поедут на метро, то и я за компанию Макс удовлетворенно кивнул, увидев, что все согласны с его предложением. И вот, слава всем Богам, двери открылись и нас стали пускать на выход. Попрощавшись с милой стюардессой, я вышел на трап. Меня моментально накрыл сильный прохладный ветер, продув меня насквозь и заставив вспомнить, что это вам не Лос-Анджелес, здесь все сурово, по-нашему. Ну спасибо, Минск, очень приветливо с твоей стороны. Поежившись от холода, я проследовал ко входу в аэропорт, который, к счастью, был прямо у самолета. Черт, как же радуют простые надписи по-русски и по-белорусски, родные славянские лица, да вообще все то, на что обычно не обращаешь внимания. Я бегом пошел занимать нашим парням место на таможне на въезде в страну, а то мы простоим еще 3 часа, а у меня уж никаких сил нет. Вот зачем Макс так рвался к этой регистрации до этого, лучше бы сейчас меня поддержал и побежал вперед. Как всегда, блин, когда надо, то сроду не дождешься помощи, зато когда не надо – все сразу тут. Фух, я успел хотя бы в середине общего потока занять очередь, это радует. Парни нагнали меня нескоро и очень удивились тому, насколько быстро я полетел от них. Разумеется, за место в очереди и двор стреляю в упор, как говорится. Но моя расторопность не спасла положение, так как мы все равно провели в очереди добрых полтора часа, тем самым окончательно вымотавшись и выбившись из сил, а потом еще час получали багаж, потому что его никак не могли привезти. Но в итоге, в половину седьмого вечера, под закат, мы вышли со всех зон контроля и оказались на входе в аэропорт. Черт, а я уже и забыл, каково здесь, давненько меня тут не было. Нам нужно было попасть в метро, и туда даже был отдельный вход прямо из здания. Поскитавшись, мы нашли его и собирались идти, но тут Макс сказал: - Так, парни, переспрашиваю, все хотят на метро ехать? Я ж никого не заставляю, можете брать такси - Да хорош, Максон, давай уже пойдем, домой охота просто смерть как – возмутился Селя Корж снова довольно покачал головой, не сказав в ответ Эдгару ни слова, улыбнулся своей прекрасной ослепительной улыбкой и опять повел нас за собой, теперь уже в последний на сегодня путь, как бы пессимистично это не звучало со стороны. Я же все это время осматривался по сторонам, старался снова поймать этот ритм родного города, пропитывался его энергетикой насквозь, получая нереальный кайф. Все-таки я ни разу не жалею, что вернулся – это того стоило. Я искренне соскучился по Минску, мне нужно было увидеть все то, что здесь происходит. Здесь моя сила, мои воспоминания из прошлой студенческой жизни, а без этого мне не прожить. В раздумьях мне не удалось заметить, как мы успели приблизиться к турникету. Благо, современные технологии позволяют оплатить поездку прямо у турникета с Apple Pay, а на карте у меня оставалось немного белорусских рублей, поэтому я просто приложил телефон, и стеклянные дверцы услужливо распахнулись передо мной. Я подождал парней, которые оказались сзади, и мы гурьбой встали на эскалатор. Я опять жадно рассматривал лица людей вокруг, разглядывая в них знакомые черты, увлеченно читал рекламу на стенах, наслаждаясь родным языком, в общем говоря, просто наслаждался и не думал ни о чем плохом. На душе было чувство искреннего счастья, и я упивался им как только мог. Закончив долгий спуск по эскалатору, мы оказались на самой станции метро и пошли к перрону с нужной стороны. Путь должен занять не больше получаса, пусть мне и ехать на другой конец города. Все парни должны сойти раньше меня, но это даже к лучшему, попрощаюсь с каждым отдельно. Не могу поверить, что до дома остались какие-то десятки минут. Все так быстро пролетело, что не верится в это. К тому же, на удивление быстро приехал наш поезд, и вот мы всей нашей огромной разношерстной компанией уже стоим в вагоне и слышим давно знакомое «дзверы зачыняюцца». Белорусы поймут, о чем идет речь, это точно. Станции пошли отлетать одна за другой, вагон томно покачивался, мелькали темные тоннели и освещенные разъезды. Кроме того, я чувствовал запах метро, который не ощущал уже очень давно, и это дарило еще больше впечатлений и эмоций. И вот, озвучивается станция, на которой должны сходить Макс и Леха Лазько. Черт, эти два закадычных братана даже квартиры себе купили рядом. Вот это я понимаю, настоящая дружба. Я подошел к Максу и обнял его так крепко, как только мог, ощущая запах его парфюма и пота, чувствуя тепло его тела. В ближайшее время я не смогу снова это повторить, поэтому я запоминал каждые секунды. Но прощание не должно быть слишком долгим – я отстранился от Макса, сказав ему тихое «пока». Затем я подошел к Лехе Лазько, также крепко обнял его и попрощался, а потом и сказал пару слов семье Макса и жене Лехи. Ну что, идите, надеюсь, скоро увидимся. И вот, они сходят на станции, двери закрываются, и мы едем дальше. Так же, со скрипом в душе и невероятно трогательными моментами прощания, я отпустил и оставшихся пацанов. Знали бы вы, как мне тяжело вас отпускать, пусть и ненадолго. Проводив Селебриума, который сошел последним передо мной, я ощутил какое-то непередаваемо сильное чувство одиночества. Я уже давно не оставался один и совсем от этого отвык. Уже скоро прозвучала моя станция, и, сойдя на перрон, я словно прозрел. Мой мозг начал прокручивать огромное количество воспоминаний, заставляя мою голову разрываться на части. Словно сама по себе вспомнилась дорога домой, и, не помня себя от усталости и нахлынувших эмоций, я оказался в своем старом добром обшарпанном подъезде. Я скучал, правда. Таит это все в себе нечто родное, сакральное и незаменимое. И вот я опять поднимаюсь на старом лифте, чувствуя, как он качается и скрипит, и предвкушаю, как зайду в свою квартиру. Черт, там ведь никто не убирался все это время, придется мне весь оставшийся вечер хоть немного приводить там все в порядок. Эта мысль расстроила меня, но уж точно не отбила желание поскорее добраться до жилища. Момент истины настал – я стою перед входной дверью и не спеша вставляю ключ в замок, поворачиваю его и дергаю за ручку. Дверь издает скрип, так как я так ее и не смазал перед отъездом. Черт, все как тогда, в другой жизни: длинный коридор во всю квартиру, нелепая вешалка из Икеи на стене справа, бежевые обои и потрепанный ламинат. Здравствуй, дом, давно не виделись. Теперь я еще долго тебя не оставлю, будь уверен. Честно говоря, меня просто переполняли самые разные эмоции, мне даже не под силу будет их описать. Но ясно было одно – мне невероятно радостно снова оказаться здесь. Я прошелся по всей квартире, словно в первый раз, пытаясь разглядеть свои вещи через тонну пыли, лежавшей на них сверху. Нет, сегодня я убираться не буду, просто поменяю постель, пока этого будет достаточно. Я начал долго и методично разбирать чемодан, возвращать свои шмотки на их законные места, где они и лежали все время до этого. Я словно собирал старый паззл, расставлял свою жизни по местам, и это было чертовски приятно. Обессиленный долгой и тяжелой дорогой, разбиранием чемодана и прочим, я просто помылся и приготовился ко сну. И теперь, когда спустя год я снова лежу один в своей постели, в своей родной кровати, наконец то можно подвести итоги. Да, успела пройти целая огромная жизнь. Я познал вкус побед и поражений, дружбы и предательства. Я увидел мир в компании своих лучших друзей - а ведь что может быть прекраснее этого. Тяжело описать, сколько мыслей наполняют мою голову, даже уже просто разрывают ее изнутри. Но сейчас не время для раздумий. Завтра снова начинается моя обыкновенная старая жизнь, и я готов нырнуть в эту чёртову рутину с головой. Поэтому, Леха, вдох-выдох и спать, завтра вставать рано. Черт, чуть не забыл завести будильник. Ну, теперь точно все. Щелчок выключателя, закрытые шторы, тёплое одеяло, прохладная мягкая подушка. Небольшое ожидание - и тонны мыслей обволакивает темнота. Как и каждую ночь. Но при этом каждый раз как в первый.