Телохранитель

      Темный фордик, успевший повидать времена получше, заехал на парковку перед одноэтажным зданием зала. Вокруг почти не было свободных мест, и машина затормозила в самом углу площадки, докуда еще не успели добраться остальные водители. В помещении уже вовсю играла музыка и ходили гости. Этот зал был отведен для встречи выпускников местной школы.       — Зря мы сюда приехали, — неуверенно пробубнил себе под нос человек, сидящий на водительском сидении фордика.       Это был высокий широкоплечий мужчина, чье лицо уже почти не показывало признаков юности. Усталые зеленые глаза и небольшие мешки под ними, еле заметные морщины на лбу, чуть сведенные к переносице брови и отсутствие яркой улыбки от встречи со старыми друзьями говорили, что он душой давно не молод. Работа полицейского очень тяжела, даже для опытного офицера: куча бумажной волокиты, которую надо сдать в срок, постоянные вызовы, иногда даже ночью, и довольно частое присутствие смертельной опасности рядом сильно изматывают. К тому же этот человек имел достаточно трудное детство и юность, так что ему пришлось взрослеть раньше своих сверстников. По характеру он был замкнутым и необщительным, но, несмотря на все, холериком: быстро вспыхивал какой-то эмоцией и так же быстро сменял ее на другую. Все его коллеги знали, что мужчину лучше не доставать, так как он хоть холоднокровный, терпеливый и сдержанный, но в гневе страшен. Из одежды он носил темно-синюю водолазку с высоким горлом, такого же цвета штаны с кобурой и значком на поясе и меховую светло-коричневую шапку-ушанку, скрывавшую короткие русые, слегка вьющиеся волосы. На ногах были темные ботинки на шнуровке. Так вот, водителем старенького форда был Советский Союз.       — Да ладно тебе, — с улыбкой произнес пассажир, — повидаешься с друзьями, перед девочками покрасуешься!       На пассажирском сидении развалился приятной наружности парень, чуть помладше Союза. По комплекции и росту он уступал своему напарнику. Карие глаза мужчины всегда излучали какую-то бодрость и энергию, несмотря на их узкий разрез. До лопаток волосы были стянуты в тонкую косичку и свободно покоились на плече парня. Проведя детские годы в окружении семьи и друзей, он не переставал верить в хорошее в людях и постоянно мягко, но задорно улыбался. По характеру весьма открытый и общительный, рад был помочь любому, кто его об этом попросит, но в рамках приличия и закона, конечно. Несмотря на то что долгое время был окружен заботой и лаской, вырос самостоятельным и стойким, чтобы работать в полиции. Из одежды на нем была светло-серая майка, поверх которой была накинута ярко-красная кофта с молнией и нашивкой в виде пяти золотых звезд с правой стороны, и светло-коричневые брюки. На поясе висела кобура, а значок прятался в нагрудном кармане кофты. На ноги были надеты белые кроссовки. Как вы уже поняли, напарником Союза был никто иной, как Китай.       Союз недовольно покосился на напарника, скрестив руки на груди, но ничего не сказал. Пассажир ничего не знал о школьных годах русского. С китайцем они познакомились только на службе. Тогда коммунист уже несколько лет работал в убойном. И, когда его старый напарник ушел на пенсию, ему в помощники определили этого молоденького парнишку. Вскоре они сдружились, хотя и были довольно разными, но СССР ни разу ему не рассказывал о своем прошлом.       — К тому же, — Китая, видимо, не остановила реакция Совета, — посмотришь, как изменились твои однокашники. Может, и мне кого подходящего найдешь?       Советский гражданин фыркнул от смеха, сдерживая улыбку. Пожалуй, за всю осознанную жизнь Союз помнил лишь двух людей, способных заставить его улыбнуться: его напарник Китай и школьная подруга Монголия. Воспоминания о девушке вынудили коммуниста снова перевести взгляд на здание зала. И через несколько минут борьбы между неприязнью к большинству бывших одноклассников и желанием увидеть школьную подругу победило второе. С тяжелым вздохом и словами «Фиг с тобой, золотая рыбка!» мужчина выбрался из машины, проверил, стоит ли пистолет на предохранителе, и направился ко входу. Уже у стеклянных дверей он вдруг ощутил себя не в своей тарелке и было хотел развернуться и уйти, но, подумав, что бывалому полицейскому трусить перед бывшими одноклассниками просто смешно, решительно вошел внутрь.       Зал представлял собой просторное помещение с высоким потолком, с которого свисали черные люстры на длинных ножках, освещающие все вокруг теплым желтовато-оранжевым светом. Сама комната была выполнена в оранжево-белых цветах с черными элементами: стены с большими панорамными окнами до пола были покрашены в рыжий, ближе к потолку резко сменявшимся на белый; пол был выложен ламинатом, отливавшим какими-то то ли оранжевыми, то ли коричневыми оттенками. Справа у стены стояли несколько столов, накрытых белыми скатертями. На них можно было увидеть несколько разновидностей алкоголя и разнообразные угощения. Рядом со столами по классике стояли черные стулья, а в глубине зала на небольшом возвышении разместился рояль такого же цвета. Если приглядеться, можно было заметить около некоторых окон темно-серые диваны и несколько горшков с растениями рядом с ними.       В помещении было относительно немного народу. Сорок с хвостом человек — это же не очень много? Девушки, хотя большинство уже как минимум замужем и имеют детей, блистали элегантными платьями и всевозможными прическами. Парни, которые практически все уже стали семейными мужчинами, были в пиджаках и рубашках. Так как на некоторых особо отличающихся были джинсы и кеды, коммунист не шибко выделялся. Союз не видел их так давно, что лица вокруг казались до боли знакомыми и в то же время совсем чужими. Но вдруг его взгляд зацепился за девушку в синем платье с красными рукавами. Ее карие глаза тоже посмотрели на мужчину, а тонкие губы растянулись в счастливой улыбке.        — Союз! — произнесла она, подойдя и крепко обняв русского. — Я уже думала, что ты опять не придешь!       Монголия была обычной девушкой восточной внешности и очень гордилась своими корнями. Ее предки были прекрасными воинами и замечательно себя показывали на самых высоких постах в армии. Темные прямые волосы были распущены. Легкий макияж подчеркивал мягкие черты лица девушки. Кареглазая всегда, сколько ее помнит Союз, улыбалась, в том числе и сейчас. Общительная и открытая, она была в хороших отношениях практически со всеми в классе. Исключение составляли те, кто то и дело норовил облить грязью русского. Что Монголия, что СССР были готовы встать на защиту друг друга при любых обстоятельствах. Многие в школьное время распространяли слухи об их помолвке и обзывали эту парочку за спиной женихом и невестой, хотя реально о таком даже речи не заходило. Самое главное было в том, чтобы все это не услышала девушка, потому как сама она могла нехило так поколотить глупца, сказавшего что-то подобное при ней. Советский Союз же реагировал как-то более спокойно, и обычно именно ему приходилось оттаскивать вспыльчивую подругу от бедняги. Сейчас, после многих лет расставания, их дружба немного ослабла, но осталась достаточно крепкой.       — Я тоже рад тебя видеть, Мони, — со спокойной улыбкой произнес советский гражданин, легко поцеловав руку девушки.       Азиатка мягко рассмеялась. За все прошедшее время он не изменился ни на йоту.       — Я смотрю, ты вытянулся и в плечах стал шире, — стала подмечать девушка, осматривая мужчину со всех сторон. — Все девушки твоими будут.       — Мон, — укоризненно произнес Союз на хитрый взгляд и последнюю фразу подруги.       — Или у тебя уже кто-то есть, и ты ее от меня скрываешь? — не унималась Монголия.       Теперь пришла очередь смеяться Совету. Да, она была единственным лучиком света для него в школе. И СССР был рад снова ее увидеть спустя 15 лет расставания. Но всему — и хорошему, и плохому — когда-нибудь приходит конец. Из-за спины полицейского раздался глубокий, с небольшой хрипотцой голос.       — Посмотри-ка, кто пришел! — этот насмешливый тон русский узнал бы из тысячи.       Третий Рейх был главной проблемой коммуниста в школьные годы. Являясь сыном весьма богатого и знаменитого бизнесмена, немец не раз и даже не два позволял себе ставить свои интересы выше чужих. Теперь мужчина и сам стал весьма влиятельной и известной личностью, продолжив бизнес отца. Рейх имел привлекательную наружность, хотя телосложением всегда уступал Советскому гражданину. Темные волосы мужчины были аккуратно подстрижены и уложены, узкие брови слегка приподняты. Тонкие губы растянулись в насмешливой улыбке, являвшейся для немца постоянной. Ярко-голубые глаза были чуть прищурены, но выражали лишь явное удовольствие от встречи с бывшей жертвой. На мужчине красовались черная рубашка с закатанными до локтей рукавами и расстегнутой верхней пуговицей и такого же цвета узкие джинсы. На ногах были обычные кеды с темными вставками и белой подошвой. С Союзом они не ладили еще со школьной скамьи. Русский все время становился объектом насмешек и избиений со стороны немца и его банды. Последние вообще приставали почти ко всей параллели, правда, девушек в большинстве случаев не трогали: лидер не позволял. Рейх хоть и считался задирой в школе, но был весьма неглупым человеком. Он никогда не позволял своим подчиненным лезть в одиночку к тем, кто старше и сильнее их. К тому же, Тройка считал, что уважающий себя мужчина не станет ни при каких обстоятельствах обижать женщин, которые априори слабее физически. Последнее качество ему привила мать, которая его очень любила и была любима им не меньше. Несмотря на все свои замашки лидера банды хулиганов, Рейх не любил пользоваться «грязными приемами», как сам их называл, и повышать свою самооценку за счет унижения более слабых. Никто, в том числе и он сам, так и не знает, почему именно русского так полюбил доставать нынешний бизнесмен.       От столь неприятного разговора коммуниста спас телефонный звонок. Скомкано извинившись, он бросил злой взгляд на немца и отошел от бывших одноклассников. Звонившим оказался Китай. Несмотря на всю свою беспечность в общении, он никогда не звонил СССР без дела. Что-то явно произошло. Недолго думая мужчина ответил на вызов. В трубке сначала послышались помехи и какой-то шум непонятного происхождения, но уже через пару секунд он сменился обеспокоенным голосом китайца.       — Только что на парковку заехал черный фургон, — напарник перешел сразу к делу. — Стекла тонированные, номеров не видно. Из кузова вылезло пять вооруженных людей в масках без опознавательных знаков. Они направляются к залу. Тебе нужно вывести людей.       — Они о чем-то между собой говорили? — полицейский нахмурил брови и стал вглядываться в пространство за панорамными окнами.       — Да, кажется что-то было. Один из них вроде сказал, что им заплатили только за какую-то акулу бизнеса. Также прозвучало, что, по сведениям информатора, он будет в черной рубашке с закатанными рукавами.       Совет, услышав такие новости, подавился воздухом и обернулся, обеспокоенно ища бизнесмена глазами в толпе. Наконец наткнувшись на искомого, он бросил в трубку краткое: «Принято, вызывай неотложку» — и направился к будущей жертве убийства. В принципе, было не удивительно, что его хотят убить. Владельцы крупных компаний вполне могут даже за короткий срок управления нажить себе не одного врага.       — Позвольте, я украду вашего собеседника на пару минут, — вежливо прервал Союз разговор Рейха с какой-то милой дамой, притянув последнего за плечи ближе к себе. Бизнесмен даже возмутиться не успел, как дамочка что-то невнятно пролепетала и, хихикая, упорхнула в глубь зала.       — Что это сейчас было? — зло прошипел владелец «Райтех».       — Тише, — мило улыбаясь попадающимся на пути людям, сказал русский полушепотом, ведя немца через весь зал к запасному выходу. — Тебя, кажется, пытаются убить.       Проигнорировав возмущенное «что?!», полицейский обернулся и как раз вовремя, чтобы увидеть пять фигур быстрым шагом направлявшихся к главному входу. Тихо выругавшись сквозь зубы, коммунист схватил Тройку за руку и затащил в ближайшую дверь, на счастье оказавшуюся именно тем самым выходом. Как только за парнями закрылась дверь, в помещении раздались выстрелы, звук разбивающегося стекла и крики. Прижав нациста ближе к себе и показав жестом, чтобы тот не издавал ни звука, Совет сделал щелочку между косяком и дверью, чтобы им обоим было видно и слышно, что происходит в зале. А там было вот что: в помещении уже не играла музыка, все гости, ранее весело общавшиеся, сидели на коленях на полу, усыпанном осколками, опустив лицо вниз и, судя по всему, молясь про себя о том, чтобы с ними все было хорошо. По залу расхаживали вооруженные люди, периодически поднимая кого-то из толпы и тут же усаживая его на место. Вдруг один из нападавших заговорил:       — Его здесь нет.       — Может, босс ошибся со временем или ориентиром? — подхватил второй.       — Замолчите оба! — прикрикнул, видимо, главный в этой шайке. — Не может быть, что его машина на парковке, а его самого нет. К тому же, фотку вы все видели. Ни один из этих, — сделав паузу, он махнул рукой на толпу, — не походит на того мужика.       — Ага, тот совсем темный был, — раздался голос еще одного нападавшего, самого младшего и неопытного, судя по всему. — И прилизанный весь. А глазища-то голубые-голуб…       — Обалдуй! — прервал его старший товарищ, отвесив подзатыльник.       Советский гражданин услышал достаточно, чтобы понять, что угадал с целью этих бандитов. Переведя взгляд на перепуганного бизнесмена, он мотнул головой в сторону двери на улицу и шепнул:       — Уходим.       У мужчины нашлись силы только кивнуть в знак согласия и послушно пойти туда, куда тянул его русский. Через минуту полицейский и владелец «Райтех» уже стояли на заднем дворе здания. Тройка прислонился спиной к забору, все еще выглядя весьма напряженно и даже ошарашенно.       — Дай мне минутку передохнуть, — попросил он, невидящим взглядом уставившись в асфальт.       — Рейх, некогда отдыхать и переосмысливать случившееся, — прервал его Союз. — Тебя надо как можно скорее доставить в безопасное место, пока эти идиоты не вспомнили, что в здании два выхода.       — Но… — за дверью запасного выхода раздался резкий звук, будто что-то металлическое ударилось о кирпич.       — Хочешь жить, тогда беги! — крикнул Совет, схватив несопротивляющегося нациста за руку и потянув в направлении парковки.       Выбежав из-за угла зала, они услышали, как вторая дверь, отделявшая их от наемников, с грохотом стукнулась о стену. Их разъярённые возгласы тоже не заставили себя долго ждать. Завернув на парковку, коммунист сразу же заприметил напарника, машущего им рукой. Где-то рядом просвистела пуля. Теперь останавливаться было нельзя, только ускоряться в надежде успеть целыми добраться до машины. Китай начал отстреливаться, пытаясь перевести основной огонь на себя и отвлечь преследователей. К счастью, через полминуты русский с немцем уже находились под прикрытием машин, отделавшись только парой царапин от зацепивших пуль. Среди нападавших же уже был раненый, но не смертельно.       — Что у нас… с обстановкой? — пытаясь отдышаться и снимая пистолет с предохранителя, спросил Советский Союз.       — Вам не выехать, — ответил КНР. — Они перекрыли выезд с парковки. Водителя я обезвредил, но сам фургон на голосовом управлении, его не сдвинуть.       — Ты наших вызвал? — спросил Союз ССР, сделав три выстрела и продырявив одному из нападавших колено.       — Вызвал, но толку? — китаец перезарядил табельное. — Они приедут еще минут через пять. Я могу отвлечь их и дать вам шанс уйти незамеченными.       — Исключено! — крикнул революционер, зажимая уши от кинутой кем-то из наемников гранаты. — Своих не бросаем!       — Вариантов нет!       Советский гражданин сжал зубы. Он перевел взгляд с напарника на Рейха. Оставлять друга один на один с еще тремя до зубов вооруженными и прекрасно обученными противниками не хотелось. Но жизнь гражданского сейчас была важнее.       — Береги себя, — сказал напоследок русский.       И вот через несколько минут двое мужчин уже бегут прочь от места перестрелки, спасая свои жизни.