под палящим солнцем

      Время бежит с такой скоростью, что Чонгук не замечает, но Тэхен уже бродит колобком по дому, ноет из-за отекших ног и больной спины. Альфа не ожидал, что живот младшего вырастет так скоро, но Ким вот уже на седьмом месяце — ест как не в себя и требует внимания не за двоих, а уже за семерых, кажется, но кто Чонгук такой, что бы жаловаться? Он лишь улыбается блаженно и обнимает омегу за талию, прижимая к себе и чувствуя уткнувшийся маленький носик в ключицы. Иногда Чон забывается, засматривается на Тэхена и полностью убеждается, что вот она — семья, которой у него никогда не было. Кажется, что они с Тэхеном прожили пять лет — не меньше — вместе и вот решили все-таки завести маленький сверток счастья, но позже реальность обрушивается на альфу и он понимает — нет никакой семьи, Тэхен в скором времени уйдет так, будто его и не было. Это не должно, но почему-то отдается болью внутри. И Тэхен вообще-то тоже со своей стороны не должен испытывать теплые чувства к отцу своего малыша, но испытывает. Омега терпит, думает, что как только он покинет этот дом, то все пройдет, а иногда тешит себя надеждами на счастливое будущее с Чоном, где тот шепчет заветное «я люблю тебя, останься со мной» и в итоге они живут долго и счастливо с ребенком на руках, но… не суждено этому сбыться. Хотя бы потому, что Тэ не в сказке, а Чонгук не испытывает тех самых чувств, как кажется омеге. Но сам же Чонгук совершенно другого мнения — на семь месяцев совместной жизни, за четыре отсоса и три секса, а еще бесконечное множество различных ласк, начиная с сексуальных и заканчивая милыми, альфа привязался и влюбился по уши, отчего решив брать быка за рога, купил на свой страх и риск неделю назад колечко и хранил его у себя в белье, любуясь им каждый вечер. Чонгук искал подходящего момента, светясь как новый унитаз. Тэхен умирал от догадок о новой пассии альфы, потому что тот светился как новый унитаз. Каждый из них думал о своем, а в итоге оба ходили по кругу. — Чонгук-а! — Тэхен спускается по лестнице, топая босыми ногами.       На нем легкая Чонова белая рубашка, что натягивается на животике и еле прикрывает бедра. Чонгука такое устраивает. И кажется двух партнёров-альф, которые пришли обговорить несколько условий контракта на дом, несказанно тоже. — Тэ? — старший хмурит брови, утыкаясь ревнивым взглядом в некогда крашенного русого парня, — ты чего спустился? — Хочу… хочу… — Тэхен начинает растерянно бегать глазками по комнате, — я забыл… — Тэхен-а, давай ты пойдешь наверх и вспомнишь, что ты там хотел, а я поднимусь чуть позже, — закрывает собой хрупкое тело омеги, обнимая за талию и пряча от бесящих взглядов двух извращенцев, — хорошо, малыш? — Но я хочу с тобой, — Тэхен смотрит снизу вверх, сжимая в кулачке рубашку любимого, а другой рукой придерживая животик, — пожалуйста. — Ох, черт, Тэ… — О, Чонгук-щи, — хрипло произносит один из сидящих позади, Кан Сомин, — я думаю этот омега может посидеть с нами. Например, вот тут, — похлопывает рядом с собой, смеясь. Чон хмурится. — Вас не смущает, что этот омега в положении? — Никак нет, Чонгук-щи, — второй, Мён Линсон, опасно скалится. — Тогда вас должно смущать хотя бы то, что этот омега мой и вынашивает моего ребенка. — На нем нет метки, а значит он не ваш, в чем проблема? Никакой нормальный альфа не оставит своего омегу без метки, — Сомин фыркает, — крошка, иди к папочке, — сладко тянет, смотря на Тэхена.       А тот уже плачет во всю, толи из-за опасности, толи из-за осознания того, что он ведь и правда не Чонгуков… — Метка появится тогда, когда мы этого захотим, не вы в праве решать, ясно? — Чонгук смотрит раздраженно, с нотками злости, — не думаю, что наш контракт будет подписан. До свидания. — Чонгук-и… — Тэхен прижимается ближе, утыкаясь в спину старшего. — Как пожелаете, Чонгук-щи. Только не пожалейте об этом, — Линсон предупреждающе стреляет глазами, уходя вслед за своим товарищем. — Чонгук-а… — Тэхен смотрит слезящимися глазами, — ты… ты из-за меня- — Они плохие люди, Тэ, — Чон чмокает в щечку, — не думай о них, хорошо? Мы можем пойти посмотреть фильм? Или покушать? Погулять? — Просто полежим, — омега хлюпает носом, разворачиваясь на пятках и следуя на второй этаж, тащит альфу за собой.       Чонгук переполняется умилением, когда обращает взор тэхеновых заплаканных красных глаз на себя. Реснички омеги слиплись, на щеках еле заметные дорожки слëз, носик покраснел и теперь хлюпает время от времени. Чон готов поклясться, что ничего еще более умилительного он не видел, такого Тэхена хочется заобнимать и зацеловать до смерти и альфа, не сдерживая свой порыв, прижимается своими губами к чужим, отчаянно цепляясь за милые щечки напротив. Тэхен таким раскладом доволен. Он ждал поцелуя весь день и сейчас откровенно наслаждается, утопая в плену любимых губ. — Если наш малыш будет настолько же милым, я откинусь, — шепчет в поцелуй старший и не давая Киму ответить хоть словом, целует еще с большим напором.       А глаза Тэхена широко распахиваются, когда он осознает смысл сказанных слов.       «Наш малыш…»

***

      Ветер слегка обдувает лицо, принося удовольствие. Некогда уложенные светлые волосы летают, отчего время от времени их приходилось убирать с лица, что бы те не лезли в глаза и рот. Легкие широкие штаны разлетаются, облипая худые ноги, а все та же чонгукова рубашка облепляет округлый животик. Тэхен улыбается, наблюдая за бегавшим по зелёной траве Добби, что играется с какой-то своей игрушкой, кидая ее со стороны в сторону и весело лая, заводясь. Омега в который раз поправляет свои отросшие локоны и прикрывает глаза, подставляя лицо под яркие лучи солнца. Чонгук уехал куда-то по делам, в доме находится лишь рабочий персонал, а на часах десятый час утра. Омега не думал, что сможет встать в такую рань, тем более если брать во внимание вчерашние ночные похождения в сторону холодильника. На все чонгуковы сонные вопросы о том, куда парень постоянно держит путь каждые пятнадцать минут и все ли у него хорошо, Ким отвечал просто, тихо бубня себе под нос и пережевывая остатки вкусной пищи — «я просто решил навести в нашем холодильнике порядок… многие продукты были под угрозой гибели, их нужно было спасать и кто, если не мы с малышом, м?!». Таким темпом, чувствует Тэхен, после родов придётся скинуть килограмм там 20, не меньше. — Тэхен-щи, — тихий голос дворецкого звучит за спиной неожиданно, заставляя обернуться на звук, — вам не стоит стоять на ветру. На улице тепло, но ветер обманчив, заболеете, оглянуться не успеете.       Руки мужчины, обтянутые белыми шелковистыми перчатками, сложены за спиной, черный костюм сшит по фигуре старичка, а галстук душит шею, сто процентов принося дискомфорт, но дворецкий Бак прекрасно держит лицо. Не зря работает в этом доме уже двадцать семь лет, еще до того, как Чонгук купил этот дом. Бак как бы шел в подарок. — Все в порядке, — Тэ кивает, слабо улыбаясь, — я постою еще немного и пойду в дом. — Желаете что-то особенное на обед? — Шоколадные блинчики. Со сгущенкой. — Вас понял, Тэхен-щи. — Приготовьте Чонгуку хемультан*. И эноки* в сыре с тофу. И еще… — Тэхен поворачивается к дворецкому лицом, — вы можете сделать мне одолжение? — Если это не повредит вам, Тэхен-щи. — Бак поворачивается в ответ. — Мне нужно уехать. Ненадолго. Если Чонгук приедет раньше, сможете прикрыть меня? — Господин Чон не будет рад этому, — лицо мужчины остается непоколебимым, — я не могу ему врать. — Не нужно врать, стоит лишь немного недоговорить… — Не мое дело, но Тэхен-щи, куда же вы собрались, если не можете рассказать об этом Господину? — омега отворачивается, устремляя грустный, нахмуренный взгляд на Добби. — Вы же знаете ситуацию с моей мамой. — Тэхен замолкает, собираясь с мыслями, — сейчас она идет на поправку, ей намного лучше благодаря деньгам Чонгука. — Если вы собираетесь навестить матушку, то скрывать это от Господина Чона крайне глупо. — Нет. — Омега чуть заметно усмехается, отрицательно качая головой, — боюсь, Чонгук просто не пустит меня, расскажи я ему все… — Позвольте поинтересоваться? — Брат моей матери объявился. Он тот еще алкоголик, но после смерти отца был единственным, кто мог нам помочь с мамой, но не сделал этого. Когда она заболела, дядя Сон жил с нами, за мамин же счет. Он пил беспробудно, иногда работал, но все деньги сразу же тратил на соджу. Когда мама не смогла работать из-за осложнений, дяде не понравилось это. Кушать было нечего, в квартире нас уже не держали и когда хозяйка все-таки выставила наши вещи за дверь, дядя избил маму до полусмертного состояния, меня накачал наркотой и как выяснилось позже, пытался изнасиловать, только ему помешали какие-то бомжи, что в последствии и вызвали скорую помощь. Тогда мне было лет десять. — Тэхен-щи, не поймите превратно, но я не вижу смысла встречаться вам с этим страшным человеком сейчас. Господь Бог лишь знает, что он может сотворить в этот раз и если на первый раз вас уберегли небеса, не факт, что уберегут и в следующий. Господин Чон всем головы открутит, случись с вами что. — Дядя Сон сказал, что хочет поговорить о чем-то серьезном. Я не выгораживаю его, но он ведь не просто так пить начал… я имею ввиду, что его жену и двое детей, пока он был на работе, зверски убили и после этого случая он будто бы другим человеком стал. Раньше он- — Тэхен-щи, — Бак снисходительно улыбается, медленно покачивая головой, — у вас доброе сердце, но давайте без самодеятельности. Хотите встретиться с дядей — скажите об этом Господину. — Но… Бак… Чонгук, он не- — Чего Чонгук «не»? — альфа появляется на горизонте словно черт из табакерки и Тэхен дергается, испугавшись. Чон посмеивается, обнимая младшего за талию. — Господин Чон, — дворецкий почтительно кланяется, — вы сегодня рано. — Бак, распорядись на кухне, что бы начинали готовить обед. Сядем сегодня за стол по-раньше. — Так точно, Господин. — Мужчина кланяется еще раз, практически стукаясь лбом о свои коленки и уходит быстрой походкой, спеша оставить молодых наедине. — Тэхен-и, ты явно, что-то хочешь мне сказать, — Чонгук улыбается, прищуривая один глаз из-за слепящего солнца, — поделишься? — Чонгук-а, — омега неуверенно поднимает взгляд, нервно теребя чужие пуговицы, — у меня к тебе… к тебе просьба… только ты не ругайся! — Ну, малыш, — альфа сладко тянет губы в улыбке, — я не буду ругаться, честно-честно. — Давай… давай встретимся с моим дядей? — Тэхен смотрит жалобно, — пожалуйста! Он изменился! — Он никогда не изменится, Тэ. — Чон смотрит строго.       Наслышан он об этом мудаке и знаете что: «свинья второй раз грязь найдет» — так говорила его бабушка и ой как Чон с ней согласен. — Ну пожалуйста! — младший подпрыгивает на носочках, — а если у него что-то серьезное?! — Денег он у тебя взять хочет, вот и вся серьезность. — Альфа закатывает глаза, — давай я просто перечислю ему круглую сумму денег и он отстанет от тебя раз и навсегда? Тэхен, я не позволю тебе видеться с ним в любом случае. Подумай хотя бы о нашем малыше… — Вот поэтому я не хотел тебе говорить! — Омега топает ногой, — я так и знал, что ты не разрешишь! — Ты что, собирался поехать без моего ведома? К этому насильнику?! — Чонгук вскипает, — об этом ты говорил с Баком, верно?! Я выпишу ему премиальные, если он не пустил тебя! — А он и не пустил! — Потому что у него мозги есть, а ты свои потерял где-то, — брюнет громко фыркает, — встретишься с ним только через мой труп. Я отправлю ему денег и хватит с него. — Отправь побольше, я потом отдам тебе. — Ким театрально отворачивается, складывая руки на груди. — Можешь просто отсосать, — Чонгук ухмыляется, шлепая младшего по попе, — еще один такой скандал и плюс десять шлепков, ясно? — горячо шепчет в ушко, опаляя его. Тэхен покрывается крупными мурашками, вздрагивая. — Я вообще-то беременный! — Кричит в спину отдаляющемуся старшему — Так ты скоро родишь уже. Видишь, десять уже есть, с каждым разом шкала будет нарастать, посмотрим, какое красивое число наберется после родов!       Чонгук весело смеется, уходя в дом, а Тэхен, оставаясь посреди территории старается злиться, но смущенный красный румянец лишь выдает мелкое возбуждение омеги с потрохами. Чертовы фантазии…