под палящим солнцем

      Альфа тихо входит в спальню, когда Тэхен переодевается. Он стоит спиной к входной двери и не спеша натягивает просторные светлые шорты на пухлые бедра, что прибавились в объеме после беременности. Честно, Чонгук бы хотел оставить Кима именно в таком телосложении — пухлые милые щечки, округлые бедра и привлекательные ножки, которые теперь не просто обтянутые кожей. Чон часто любит наблюдать за таким Тэхеном. Омега не торопится, пыхтит из-за по правде большого живота когда нужно наклоняться и прикусывает кончик язычка, когда застегивает ширинку шорт. Чонгук любит такого усердного Тэхена.       Чонгук в принципе любит Тэхена. — Долго ты еще будешь пялиться? — Бурчит младший под нос, дуя от обиды губки, — помоги застегнуть!       Руки Кима беспомощно опускаются, когда все попытки застегнуть непослушную молнию на шортах не увенчаются успехом. — Не можешь застегнуть, — Чонгук улыбается, — я помогу тебе, если ты поцелуешь меня взамен. — Я еду с тобой к черту на куличики жертвуя своим сном! — Омега топает разъяренно ногой, так по-детски обиженно надувая щеки и пухлые губки. Чонгук смеется по-доброму. — Мы едем не к черту на куличики, а в магазин, который ты сам хотел посетить, — альфа застегивает чужую ширинку между словами, — ты говорил мне о нем несколько дней тому назад, трындел о нем целые сутки. — Но не в два часа утра мы должны ехать туда! — Два часа дня, детка, — аккуратно чмокает в висок, — не стоит так драматизировать. Нам ехать достаточно далеко, но я читал об этом магазине «Baby's World». Отзывы правда хорошие, он состоит из трех этажей и находится на какой-то поляне в небольшом лесу. Говорят, там рядом есть зона комфорта, поэтому многие семьи часто бывают там. — Если мне там понравится, то ты обязан будешь водить наш-, — Тэхен прокашливается, отворачиваясь, — своего ребенка туда. Ему нужен будет свежий воздух и… — Тэхен.       Выражение лица Чона резко меняется. От былой игривой ауры не остается и следа, а веселое настроение пропадает так, будто бы его и не было. Чонгук понимает все мысли Кима, но все равно продолжает беситься, хоть и кольцо все еще продолжает лежать в ящике с нижним бельем. Осознание этого бесит еще больше, но альфа дергает головой, унимая свою ярость. Нужно держать себя в руках и набраться смелости в конце концов, иначе станет поздно. Да… Он сделает это сегодня. — Собирайся и я жду тебя в машине, — Чонгук выходит из комнаты большими шагами, а Ким продолжает смотреть в окно, подпирая подбородок рукой и закрывая пальчиками губы. На душе будто бы кошки нассали, честное слово.       Но думать об этом сейчас Тэхен правда не хочет. По крайней мере не тогда, когда они едут за вещами малышу. Чонгук разрешает принять участие хотя бы в этом, а омега, подписывая контракт со старшим, знал на что идет. Глупо было не предусмотреть привязанность и возможную симпатию и отцовские рефлексы тоже не отходят так быстро, тем более первое время у омеги еще будет молоко в груди, а это значит… черт, одна мысль бросить этого ребенка приносит боль. Они даже не зачали его больничным путем, все было естественно, Чонгук заботился и заботится так, будто бы все по настоящему. Тэхен хочет плакать. Ему больно и противно от самого себя, от своих чувств и мыслей. Он хочет остаться тут в качестве мужа и папы, но сейчас он держится на птичьих правах и подавать голос по этому поводу просто не имеет права. По крайней мере он думает так.       Большую часть дороги парни едут в тишине. Тэхен думает, что Чон правда выглядит горячо за рулем, хоть и старается не смотреть на старшего лишний раз. Чонгук ни о чем не думает, лишь внимательно следит за дорогой и время от времени сжимает коробочку с кольцом в кармане. Он взял его с собой не намереваясь отступать. Сейчас длится та черта, что ты либо подаешь знак, либо даешь заднюю. Как вы поняли, Чон на заднюю не согласен. — Хочешь перекусить? — Альфа подает голос спустя восьмидесяти минут полного молчания, — нам ехать еще около часов двух, может быть остановимся у ларька? — Сейчас я не хочу, но не отказался бы от мороженого, — Тэхен перебирает пальчиками чонгукову футболку на себе, — ванильного. На палочке. — Хорошо, я куплю в дорогу попить и несколько сэндвичей, не против? — Малыш хочет леденец на палочке… — Тот малыш, который сейчас дует губки? — Чонгук улыбается, кидая на омегу быстрый взгляд и старается разбавить накалившуюся атмосферу. Ехать так приносит лишь дискомфорт. — Ну нет, — Тэхен мило фыркает, — я про крохотного малыша в животике. — Хорошо… а мой большой малыш хочет чего-то кроме ванильного мороженного на палочке? — Альфа кладет свою большую ладонь на чужое бедро, немного сжимая. Даже несмотря на набранный вес Тэхен остается все таким же худым и увидь его Госпожа Чон — мама Чонгука — она бы упала в обморок, назвав его какой-нибудь сушеной воблой. — Н-нет. — Ким смущенно отводит взгляд на дорогу. — Тогда я могу украсть маленький поцелуйчик у моего большого малыша? — Чонгук паркуется возле небольшого, единственного на этой трассе, ларька. — Не думаю, что у меня будут силы идти куда-то без подкрепления в виде поцелуя.       Тэхен смущается так, будто бы они не целовались ни разу в жизни и будто бы это не Тэхен на той неделе яростно отсасывал альфе в ванной. — Попробуй, — Ким смущенно улыбается и прикрывает глаза, стоит альфе подвинуться непозволительно близко.       Чонгук начинает аккуратно, бережно придерживая младшего одной рукой за заднюю часть шеи, а вторую покоит на излюбленном мягком бедре. Тэхен поддается беспрекословно, отчего альфа усиливает напор, посасывая нижнюю губу омеги. Тот тихо постанывает в поцелуй, наивно полагая, что его никто не услышит. — Когда ты так реагируешь, мне хочется завалить тебя и трахнуть. Сначала так бережно и нежно, а потом перейти на более быстрый темп и- — Кроха-малыш слышит тебя, извращенец, — Тэхен громко дышит, краснея щеками. — Тэхен, у меня важная просьба к тебе… это не может подождать другого момента, пожалуйста, выслушай… — Чонгук прикрывает глаза, все еще утыкаясь лбом в чужой и собираясь с мыслями, смотрит прямо в глаза. — Ты… когда… когда ты родишь, — проглатывает вязкую слюну от волнения, -…ты дашь мне, ммм, по… попробовать свое молоко? Прошу тебя… — Ч-что.? — Тэхен в панике раскрывает глаза, не понимая смысла сказанных слов, — что т-тебе надо поп-робовать. — Не считай меня сумасшедшим, — Чон смотрит жалобными глазами, садясь ровно на своем сидении, — я думаю об этом с того момента, как твоя грудь начала наливаться… она слишком сексуальна… ты слишком сексуален с ней! — О Боже, Чонгук… — омега прикрывает глаза, неверующе покачивая головой, — Боже, ты такой болван… не могу поверить… пожалуйста, иди за едой, прошу. — Но ты же сделаешь то, что я прошу? Или хотя бы подумай об этом хорошенько! — Ким выталкивает старшего за дверь, все еще не веря в просьбу.       Дать… попробовать что? Родильное молоко?.. Чонгук перечитал каких-то извращенских историй или он гребанный фетишист?! Тэхен не может дать на это ответ и ему эта просьба кажется крайне странной, но еще страннее кажется то, что Ким не собирается отказывать Чонгуку в его предложении… то есть он не думал об отказе? Это странно, но если Чон так хочет этого… черт, это возбуждает. Странные интимные мысли об альфе возбуждают. И это ведь получается, что Тэхен после родов не уедет из дома, к которому так притерся или что… омега теряется в своих мыслях. — Твое мороженное, — Чонгук появляется в машине слишком быстро, не оставляя достаточно времени на раздумья, — оно растает, если ты будешь просто пялится на него.       Гук весело хмыкает, убирая немного купленной еды на заднее сиденье машины. Тэхен кивает и разворачивает упаковку лакомства. На улице правда жарко, мороженое быстро тает и Ким даже не успевает его доесть, когда белые крупные капли бегут с палочки на его пальцы и капают на оголенные из-за задравшихся шорт бедра. Омега старается доесть быстрее, но уже не может, изрядно наевшись и поэтому смотрит большими глаза на Чона, протягивая ему остатки. — Это нужно выкинуть, я наелся. И мне нужны влажные салфетки.       Брюнет оборачивается к Киму и замирает. Белые сладкие капельки все продолжают капать с палочки на руки и с рук на бедра, оставляя там уже за собой больше пяти точечек. Тэхен смотрит своими детскими наивными глазками, хлопает ими и облизывается, убирая всю сладость с губ. Чонгук хочет закрыться в какой-нибудь ванной комнате и подрочить. Его член правда в этом нуждается. — Т-Тэхен… — старший глотает слюну, — у меня нет салфеток. — Альфа берет себя в руки, возвращая своему взгляду былую уверенность, — давай сюда.       Он забирает сладость с чужих рук, быстро суя остатки в рот. Облизывает несчастную палочку и выкидывает в открытое окошко. А потом берет руку младшего в свою за запястье и подносит грязные пальчики к губам, облизывая и их. Тэхен замирает в шоке, не имея возможности пошевелиться и наблюдает за исчезающими своими пальцами в чужом рте. Это возбуждает так, как не должно. Но ситуация становится еще хуже, когда Чон наклоняется к чужим бедрам, слизывая белые капли и оттуда. Кажется, омега медленно умирает. Но вот Чон-сука-Чонгук смотрит так обычно, будто бы все его действия лежат в порядке вещей и ничего не произошло. Поэтому он закончив свою «работу» лишь облизывает губы от оставшейся липкости и достает из кармана носовой сухой платок, мочит его купленной водой над асфальтом и с невозмутимым лицом вытирает руки и лицо. Тэхен кажется сейчас совершит первое убийство в своей жизни. — Но это же не влажные салфетки, — Гук пожимает плечами на явный вопрос в ошалелых глазах и заводит мотор, двигаясь с места все с таким же невозмутимым лицом.       Омега его хочет убить. Кажется, их ребенок все-таки останется без отца и на стороне Тэхена. А еще младший может сейчас уверенно заявить, что больше без влажных салфеток в сумке или руках он из дома даже не выйдет! Ни в жизнь!