Невеста темной ночи

       — Не думал, что ты вернешься в этот дом подобным образом. — Мужчина откинулся на спинку стула, смотря на лицо своей дочери, которая даже не пыталась найти оправдания своего неожиданного появления или же хотя бы покаяться за то, что сделала. — И не стыдно тебе?        — А почему должно быть? Я здесь не как часть твоей семьи, а как член совершенно другой части клана. — Она усмехнулась. — Хотя, стоит отметить, что благодаря твоим стараниям мы все равно скоро снова станем семьей. Только теперь я буду не твоей дочерью, а твоей внучкой.        — Ты… — Он оскалил на нее клыки, порываясь избавиться от нее, но остановился, замечая взгляд мужчины напротив.        Ухмылка Соен стала шире, после осознания, что теперь у нее есть самая настоящая защита, которая не позволит что-то сделать с ней. Лиса сложила руки на груди и отодвинулась от стола, закидывая ногу на ногу, наблюдая за всем происходящим, как за цирком. Вчера ночью Чонгук заявил, что им стоит начать готовиться к свадьбе, а затем до самого утра целовал ее губы и никак не мог прерваться.        Лиса даже подумала о том, что он из нее всю душу по итогу вытянет, но все-таки вампирская сущность заснула и он снова превратился в тяпку. Только после этого она выдохнула спокойно и перестала переживать за то, что может умереть в любую секунду. У нее еще есть дела, которые нужно сделать и умирать, пока что не входило в ее планы.        Ей удалось пробудить его, но при этом и притормозить процесс, чтобы пострадавших было меньше. Только из-за этого Чонгук в итоге отключился и сейчас спал. В его организме происходили изменения, к которым тот совсем не был готов, из-за чего и пребывал в сильном стрессе. Гук спал, но даже во сне боролся с тем, как его организм постепенно возвращался к вампирским корням, а вместе с этим и просыпались забытые воспоминания, в которых было очень много Лисы. Она с удовольствием бы проникла сейчас в его сон и посмотрела на то, что он вспоминает в этот раз.        — Попрошу быть осторожнее со словами и действиями. Соен стала частью семьи Манобан и взяла нашу фамилию. В отличии от вас, мы оберегаем всех членов своей семьи и не позволим хотя бы с одним из нас обходиться пренебрежительно. — Глава семьи положил руку поверх Соен и сверкнул взглядом в сторону отца Чонгука. — Если вы попытаетесь что-то сделать с Соен — я расценю это, как пренебрежительное отношение к нам. Не советую поступать опрометчиво в данной ситуации.        — Даже не думал, что все получится подобным образом. Сначала спуталась с оборотнем, а теперь с человеком, и именно такую как ты защищает главная семья нашего клана. — Он пододвинулся ближе, сокращая расстояния с отцом Лисы. — Вы уверены, что не пожалеете о том, кого пригрели?        Лиса хмыкнула, слушая весь бред, который тут происходил. Она внимательно следила за своим отцом, который и доставил Чонгука домой, предъявляя его отцу все претензии. Он заставил Соен рассказать все, что было сделано с Гуком и теперь собирался спросить со всех по полной, собираясь уладить все это. Однако Лиса не доверяла его доброжелательности и теплому отношению к Соен, ожидая подвоха.        — Соен моя дорогая дочка. Подобными словами… вы пытаетесь показать свое презрительное отношение к своей невесте, которую сами же и выбрали для своего сына? — Она посмотрела на мужчину, прислушиваясь к звукам со второго этажа. — Но то, что мне интересно больше всего: как так получилось, что ваш сын оказался отравлен не только телом, но и кровью? Вы предполагали, что после нашей свадьбы он пробудится и нападет на меня, а затем отравит мою кровь? — Лиса усмехнулась и положила руку на плечо Соен. — Если бы не моя любимая дочурка, я могла быть совсем не готова к такому исходу, и умерла при первом же укусе Чонгука.        Мужчина выдохнул, успокаиваясь и вернулся в прежнее положение, откидываясь на спинку стула. Он прекрасно понимал, что ему не хватит сил тягаться с ней, особенно учитывая то количество информации, которой она обладала. А Соен только усугубляла ситуацию, полностью поставляя семье Манобан те знания, которыми сама обладала. Она отличный информатор для них и становилась чуть ли не секретными оружием, которое они могли использовать против семьи Чон.        Он уже несколько раз пожалел о том, что отказался от дочери и бросил ее на произвол судьбы. Тогда он даже не предполагал, что все может обернуться подобным образом и Соен окажется не только приемной дочерью Лисы, но и почитаемым членом семьи. Ее оберегали даже лучше, чем кого-либо другого. И всего за одну ночь она встала на уровень дочери главы, получая ровно столько же уважения со стороны подчиненных семьи Манобан.        — Лиса, дорогая, я понимаю, что вся ситуация с Чонгуком выглядит очень странно, но пожалуйста, не принимай ее на свой счет. Я никогда не планировал причинять тебе даже малейшие неприятности. — Он пытался найти оправдание своим действиям и желал выйти сухим из воды, но прекрасно понимал с кем тягается, и это сильно усугубляло ситуацию, ведь неизвестно, сколько тузов может оказаться в ее рукаве. — Возможно, случилось какое-то недоразумение. Чонгук действительно был отравлен, но я уже много лет пытаюсь найти лекарство, которое вылечит его. Ваша свадьба не имеет к этому совершенно никакого отношения. Мне очень жаль, что я не предупредил тебя раньше, но до этого я и твой отец только обсуждали возможности данного брака, не касаясь темы серьезно.        Лиса встала со своего места и подошла к отцу, наклоняясь так, чтобы ему прекрасно было видно все творение Чонгука, которое он оставил на ее шее прошлой ночью. Все это может не просто сильно ударить по репутации семьи Чон — все это может просто уничтожить ее на корню. Правда Лиса пока что вела переговоры спокойно, не угрожая, потому что у нее еще остались вопросы, на которые она хотела получить ответы. Ей все еще был не понятен сон Чонгука, который он видел ночью. Это действительно часть его воспоминаний, только вот, как так получилось, что у всех остальных они тоже оказались заменены.        Она сталкивалась с тем, когда воспоминания заменяют у двух-трех людей, но в данной ситуации они столкнулись с тем, когда вся история была полностью переписана, а персонажи в ней заменены. Лиса больше всего желала услышать ответы на свои вопросы, и пока что единственным, кто может на них ответить, был отец Чонгука. Если Чонгук был на том банкете, где она танцевала с Юнги под луной, его должны помнить все, кто там был, а это не три и не четыре человека. Однако, исчезни он, они бы начали задавать различные вопросы. Но Лиса впервые услышала о Чонгуке совсем недавно, и он был представлен перед ней, как бабник коллекционер, который считает девушек пустышками и куклами.        Ей безумно интересно, как так получилось, что из сильного вампира, который говорил о том, что сожжет мир ради нее, Чон Чонгук превратился в того, кого пришлось поставить на колени, чтобы проучить. А сейчас он трясется от каждой встречи с ней, готовый сбежать в любую подходящую минуту. Для Лисы такие изменения и правда были невероятной загадкой, которую она хотела разгадать.        — Ваш сын проделал столько дырок в моей шее прошлой ночью. — Она повернулась к нему, показывая все то, что сделал Чонгука. — Советую начинать сотрудничать, пока еще есть на то возможность. Отец, вы так не считаете? — Она повернулась к отцу, улыбаясь ему.        Он только кивнул головой, наблюдая за всем со стороны, пока что не видя смысла вмешиваться, ведь Лиса прекрасно со всем справлялась. Ему не нравились все эти попытки покушений на его дочь, и он размышлял о том, как Намджун допустил подобное. Но его настораживало спокойствие Лисы. Она говорит о том, что укус Чонгука мог отравить ее при первом же нападении, но при этом стоит перед ним живая, несмотря на то, сколько следов он оставил на ее шее.        Однако Лиса только усмехалась, готовая в любую секунду начать драку. После смерти Юнги она стала готова на все, лишь бы добиться ответов на все свои вопросы. Именно поэтому ее отец однажды разыграл спектакль с Суджин, рассекречивая ее, а заодно отгоняя Лису от копания во всей это истории. Только вот она все равно оказалась в нее втянута, ведь Юнги стал вампиром и появился перед ней, добавляя новые вопросы.        Отец Чонгука выдохнул, закрывая глаза и потирая переносицу. У него начинала болеть голова от всего происходящего. Сначала Соен стала частью семьи Манобан и получила полную ее защиту, теперь Чонгук натворил дел, покусав Лису. Вот только, такое могло случиться лишь в том случае, если он начал пробуждаться, а это физически невозможно. Как только несчастье настигло его сына, он много раз убеждался в том, что ничего не сможет пробудить его, даже запах и вкус крови. Но у Лисы как-то получилось это сделать, еще и усыпить Чонгука, ведь сейчас он спит и ни на кого не кидается. Ей как-то удалось приостановить этот процесс, чтобы Чонгук пробуждался постепенно и утолял свою жажду медленно.        — Я не знаю, что ты сделала с моим сыном, но будь осторожнее с этими играми. То, что скрыто внутри него, это не простая сила, и как ее запечатали, для меня все еще остается загадкой. — Он открыл глаза, смотря на серьезное выражение лица Лисы. — Единственный вопрос, на который я могу дать ответ: по материнской линии ему передалась силы лидерства и гипноза. В его силах объединять вампиров и вести их за собой, поэтому мы приняли решение, что из него получится отличный глава клана. И еще один ответ: я надеялся найти решение до вашей свадьбы, поэтому мы оттягивали с ней, как и с вашей встречей.        — Чонгук раньше посещал светские вечера в нашем доме? — Она внимательно следила за его реакцией, стараясь не упускать ни одной детали, чтобы быть уверенной в том, что он не врет.        — Нет, не посещал.        Лиса выпрямилась, складывая руки за спиной. Она думала над его ответом, пытаясь сложить весь пазл. Однако у нее появлялось только больше вопросов. Если Чонгук правда не посещал их банкеты, тогда, как он узнал о том танце с Юнги. Но было и то, что ее сильно беспокоило. Она всегда занималась подбором цветов самостоятельно и точно никогда не использовала жасмин в украшениях, особенно в том количестве, в каком он был во сне Гука. Она предпочитает запах лотоса и использует его, как ароматизаторы и духи, а в украшениях предпочитает нежные запахи, похожие на цветы персика или сакуру.        Поэтому были схожие моменты, а были и сильные отличия, и Лиса никак не могла соединить их, чтобы получить полную картину. Она повернулась в сторону выхода из столовой, принюхиваясь. В доме пахло антирринумом, но запах был настолько отдаленный, что его нельзя было сразу заметить. Словно, кто-то положил веточку в самый отдаленный угол дома, в который никто не заглядывает, и сейчас ее запах разносился по всему дому тонким-тонким шлейфом, отравляясь всех вампиров, что тут находились.        — Отрава значит. — Соен встала со своего места, медленно обходя стол. — Меня в этом доме не было очень много лет, но этот запах все еще тут.        Лиса и ее отец молча наблюдали за Соен, пока она медленно направлялась куда-то в сторону выхода в сад. Лиса прислушивалась к различным звукам в доме, чувствуя что-то не ладное. Помимо запаха антирринума, в доме еще присутствовал запах чьих-то духов, такой знакомый, но в тоже время и нет. Она пошла за Соен, чувствуя угрозу. Из-за отца она не успела утром посмотреть по картам расклад на день, и могла полагаться только на собственные чувства.       За их встречей кто-то наблюдал и активно пытался прослушать, пользуясь тем, что в доме семьи Чон совсем не было охраны. Совсем скоро до Юнги и Суджин дойдут слухи обо всем, что произошло. Они не заставят себя долго ждать и обязательно не упустят шанса, чтобы появиться. Лиса хотела, как можно скорее разобраться во всем этом и спокойно улететь отдыхать в какую-нибудь Австралию. Но сначала она прикончит Чонгука, чтобы он не пытался под ногами и не мешал планам.       Лиса вышла в сад, вдыхая запах цветов, продолжая наблюдать за Соен, которая пыталась что-то вытащить из щели косяка двери. Она нахмурилась, принюхиваясь к запаху, понимая, что антирринумом стало пахнуть еще сильнее, чем до этого. В саду не было даже намека на эти цветы, поэтому запах не мог усилиться из-за того, что они вышли из столовой. Ее взгляд опустился на Соен, которая никак не могла достать то, что хотела, а откуда-то сзади послышалось шиканье Джису на кого-то. Лиса закатила глаза, понимая, что подруги здесь и что-то задумали.       Запах антирринума становился все сильнее с каждой попыткой Соен достать что-то из щели, а до Лисы наконец дошло, что именно делает ее дочь. Она резко схватила Соен за воротник пиджака и потянула на себя, оттаскивая ее от стены. Из кустов вышла Дженни, высматривая кого-то на втором этаже дома, не переставая материться, удивляя Лису своим визитом. У нее было предположение, что где-то тут находится еще и Тэхен, потому что после того, как Дженни его обратила в вампира, на нее повесили обязанности присматривать за ним. Тэ мог натворить дел, поэтому сейчас за ним нужен глаз да глаз.       Лиса подняла бровь, смотря на Дженни, которая все еще пыталась найти что-то, осматривая окна второго этажа. Она держала Соен, чтобы та снова не полезла к антирринуму и не начала вытаскивать его. Для этого им понадобится Намджун, поэтому они займутся этим чуть позже. Дженни посмотрела на подругу, разводя руки в стороны и пожимая плечами. Она не знала, что ответить, потому что оказалась здесь только из-за Ким Тэхена, который побежал спасать друга, как только смирился с тем, что стал вампиром.        — Что? — Дженни прислушалась, услышав, как где-то упала ваза и разбилась. — Тэхен прибежал спасать Чонгука. Кстати, ты его случайно не видела?        — Не видела. — Она выглянула из-за ее плеча, смотря на кусты, за которыми прятались Джису и Чеен. — А вы сюда тоже пришли Тэхена ловить? Или так, поддержка?        Джису и Чеен тихо вышли из-за кустов, показывая себя. Они обе не думали, что Лиса или же кто-то еще выйдут в сад и обнаружат их, и хотели сидеть тихо до самого конца разговора. Но неожиданно для них Соен что-то понадобилась в саду, из-за чего Лиса нашла их укрытие. И сначала они хотела объяснить ей причину своего визита, но остановились смотря на Соен, которую Лиса все еще держала за воротник пиджака. Они видели эту девушку несколько дней назад на встрече, которую проводили в этом доме, и даже представить не могли по какой причине их подруга называла ее дочерью.        — Для начала…почему она твоя дочь? — Чеен указала на Соен. — Мы не виделись всего ночь, а ты уже обзавелась дочерью?        — Да, так, чисто случайно нашла. — Лиса посмотрела на Соен и обняла ее за плечи. — Будь добра, не залезай больше туда. Позвони Намджуну, пусть он приедет и вытащит цветы.        Дженни резко прыгнула на один из балконов второго этажа, заставляя всех удивиться. Она наконец смогла найти Тэхена и была намерена поймать его любой ценой, а потом вернуть домой. Сейчас он тут не просто лишний, а тот кто точно будет мешаться под ногами. Дженни это совсем не на руку, ведь ее потом обвинят в том, что он мешается, а она плохо за ним присматривает. Она уже много раз пожалела, что обратила его в вампира и сделала частью клана, не говоря о том, что вообще пошла на поводу у собственного чувства справедливости. Если бы она не решила отомстить ему в ту ночь за все сделанное, то мало вероятно, что сейчас так сильно страдала.        Все остальные же вошли в столовую, закрывая дверь в сад, чтобы запах антирринума меньше разносился по помещению. Соен отошла в сторону, набирая номер Намджуна, чтобы он приехал и наконец вытащил эти цветы. Она была немного удивлена тем, что прошло столько лет, а эти цветы так никто и не заметил, и соответственно, даже не попытался их достать. Чонгук мог и не замечать этот запах, учитывая то, что его вампирские способности были сильно притуплены, однако их отец почему-то открыто игнорировал цветы, хотя прекрасно мог найти их по запаху.        Лиса села рядом со своим отцом, прислушиваясь к драке Дженни и Тэхена на втором этаже. Она тоже не понимала, почему антирринум остался не замечен, хотя и не знала, сколько времени он там был спрятан. Девочки сели напротив нее, ожидая продолжения диалога, который они вели до этого. Хотя им самим было, что рассказать, пока что обе предпочитали молчать и не влезать не в свое дело.        Что Чеен, что Джису долго думали над тем, как так получилось, что Юнги стал вампиром и это осталось незамеченным их кланом, поэтому ночью посетили его могилу и раскопали ее, не найдя там совершенно ничего. Там лежал совершенно пустой гроб, который точно никто не вскрывал, и точно никто не раскапывал. Им это показалось странным, поэтому они залезли в еще одно место, правда пока не знали, как сказать об этом Лисе, прекрасно зная, что она будет очень сильно злиться.        — Лиса, прикрой укусы. Они еще не затянулись и антирринум может попасть в рану и отравить кровь сильнее. — Ее отец поднял воротник рубашки, застегивая верхние пуговицы, чтобы полностью скрыть следы Чонгука. — Насколько я понимаю, это тоже не ваших рук дело? Попытка нашего отравления тоже является случайностью?        — Какой антирринум? — Он наклонил голову набок, совершенно не понимая, о чем он говорит. — Это растение является отравой для всех нас, я не могу хранить подобное в своем доме, подвергая опасности себя и своего сына.        — А вы не чувствуете запах антирринума в этой комнате? — Джису повернула к нему голову, удивленно смотря на него.        — Надеюсь, это такая шутка, потому что запах появился еще, когда я тут жила. Но, насколько я помню, тогда Чонгук уже был отравлен. — Соен вернулась к столу, убирая телефон в карман. — Намджун скоро приедет. — Лиса кивнула головой, складывая руки на груди. — Господин Чон, вы ведь никогда не страдали проблемами с обонянием. Почему же вы не чувствуете запах антирринума?        Соен видела в нем ужасного отца и преступника, до сих пор обиженная из-за того, что он от нее отказался. Возможно, он ее не любил лишь из-за того, что она не унаследовала гены матери, которые полностью оказались у Чонгука. Их отцу не нужен был ребенок, от которого не будет совершенно никакой пользы, а гены их матери открывали все дороги в семью Манобан. Однако неожиданно все обернулось именно так, что Соен вошла в эту семью гораздо раньше, чем Чонгук, и предвидя, что отец попытается вернуть с ней связь после такого события, сразу же сменила фамилию и полностью отказалась от семьи Чон.        Соен не намеревалась делать из семьи Манобан для себя какую-то выгоду, в особенности становиться прямой преемницей всего клана. Для нее это всего лишь способ отомстить отцу и доказать, что даже от нее может быть польза. Лучше она будет помогать Лисе и оберегать ее, чем вернется в семью Чон после того, как отец одумается. Соен хочет, чтобы ее ценили, а не вытирали об нее ноги, обвиняя во всех смертных грехах. Более того, его обвинение было совершенно необоснованным. Да, у нее был роман с оборотнем, но она миллион раз говорила, что это всего лишь мимолетное увлечение, которое не перерастет во что-то большее. Но он уперся и видел в этом только позор для своей семьи, как и сейчас из-за ее влюбленности в Намджуна.        Лиса и ее отец спокойно относились к таким связям, не обращая на них никакого внимания. Глава клана прошел этот этап со своей дочерью, и со временем пересмотрел свои взгляды, понимая, что любовь штука настолько своеобразная, что нельзя сказать наверняка, в кого и когда ты влюбишься, и с кем закончишь свою жизнь. Конечно, с оборотнями было сложнее, потому что они враждовали и относились к совершенно противоположным существам. Но касательно людей он давно перестал возражать, ведь их можно было обратить в вампиров.        — Извините, но, антирринум может изменять воспоминания вампиров? — Чеен влезла в диалог, хмурясь из-за потери обоняния у господина Чона.        — Нет, конечно. Что за глупости? — Соен озадаченно посмотрела на двух девушек, которые переглядывались между собой. — Запах этого цветка влияет на вампиров, как яд, и никакого другого эффекта от него не будет. Но если говорить про изменение памяти, то есть вампиры, обладающие подобной способность. Два-три вампира могут попасть под влияние.        Чеен внимательно изучала лицо Джису, которая и выдвинула эту мысль, когда они еще стояли на могиле Юнги и пытались понять, почему вокруг не было никаких следов вмешательства. Они прекрасно понимали, что можно увидеть все, что угодно, но нельзя верить глазам и лучше убеждаться в правдоподобности некоторых вещей и событий. Девочки начинали сильно сомневаться, что все произошедшее в тот день, является правдой. Но их было там четверо, а это значит, что диапазон силы уже неверный.        — Касательно изменения воспоминаний ничего не знаю, но вот вопрос про обоняние господина Чона все еще остается открытым. — Лиса пристально смотрела на него, иногда выдыхая, когда на втором этаже что-то с силой падало.        Соен повернула голову в сторону Лисы, изгибая бровь. Она прекрасно понимала, что Лиса сейчас может подозревать многое, особенно учитывая то, что вся эта ситуация очень была похожа на то, что ее пытались отравить. Очевидно, что ей такое сильно не нравится, ведь каждому дорога жизнь, а учитывая, что Лиса задумала какой-то переворот, ей в особенности все это важно.        Господин Чон выдохнул. Он никак не мог понять, что именно она хотела узнать и с какой целью. Сколько бы он не думал, но ее вопросы, как и обвинения со стороны Соен, не имели совершенно никакого смысла и связи. Он будто попал на допрос в полицию, подозреваясь в каком-то убийстве. Хотя в какой-то степени это было правдой, ведь Лиса подозревала его в то, что он намеревался убить ее. В его голове честно никогда не было подобного плана, но он был готов согласиться с тем, что все и правда выглядит, как попытка покушения.        — Как только Чонгука отравили, я сразу же начал искать любые способы вылечить его. Однажды на меня напали. Помню только, что это было в горах Германии, меня ударили по голове, а очнулся уже не чувствуя запахи. — Он отвел взгляд в сторону, стараясь игнорировать все происходящее на втором этаже, в надежде, что Тэхен останется жив. — Врачи сказали, что это какое-то повреждение нервных окончаний и восстановить чувствительность к запахам невозможно. Поэтому с того времени я и не понимаю, кто и что меня окружает. Приходится опираться на слух и зрение.        — Вот так неожиданность. — Отец Лисы встал со своего места, обходя стол, идя в сторону лестницы, собираясь разнять двух молодых вампиров, которые устроили драку на втором этаже. — Дочь выставили за дверь, а сыну пытались помочь.        Он медленно поднялся на второй этаж, уворачиваясь от Тэхена, которого Дженни кинула в сторону лестницы. Лиса ему уже рассказала обо всем, что эти двое натворили, поэтому он нисколько не удивился, почувствовал новообращенного вампира. Однако больше всего удивило именно то, что Тэхен оказался по силе на уровне чистокровного вампира. Он удивленно стоял и наблюдал за тем, как Тэ встает на ноги и снова нападает на Дженни, отлетая в другую сторону. На обоих уже было достаточно много царапин и синяков, показывающих, что оба дрались далеко не в пол силы. Джен не хотела получать из-за того, что упустила его, а Тэхен не собирался возвращаться под ее опеку.        У обоих были цели, что позволяли им использовать максимум своих сил. Они оба совершенно не замечали, что за ними наблюдает глава клана, перед которым они должны склонять голову, вместо драки. Тэхен на прыгнул на Дженни, пытаясь повалить ее на пол и проломить голову, но в итоге в очередной раз получил кулаком по лицу и сам оказался на полу. Она ударила его ногой и повалила на спину, наступая на грудь ногой. Тэ обхватил ее лодыжку и с силой откинул в стену за спиной, быстро поднимаясь и убегая в сторону спальни Чонгука.        — А ну стой, скотина! — Дженни встала и побежала за ним, хватая за воротник.        Она кинула его в сторону лестницы, где его поймал отец Лисы, и поставил на пол, прекращая наконец эту драку. Они разнесли часть второго этажа, совершенно не замечая, что разбивали вазы и сваливали картины со стен. Дженни только сейчас заметила весь разгром, что они с Тэхеном устроили.        — Проигрываешь новообращенному? Слабеешь, Дженни. — Он хлопнул Тэхена по плечу, отряхивая с его футболки пыль. — А ты молодец. Раньше с ней могла драться только моя дочь.        — Ваша…дочь? — Тэхен смотрел на мужчину, которому на вид было всего около тридцати лет, а он уже говорит про дочь, которая может дать отпор Дженни. — А кто…ваша дочь?        — Лалиса Манобан. — Ему достаточно было услышать это имя, чтобы его глаза стали больше, а желание отскочить от этого человека стало еще сильнее. — Знаешь ведь такую?        Тэхен отскочил от него, желая оказаться, как можно дальше. Он видел Лису, и знал, что у нее сил хоть отбавляй, а тут еще и оказалось, что отец у нее ничуть не лучше. Этот мужчина на вид выглядит более устрашающе, чем две девушки вместе взятые. Даже несмотря на то, что на вид ему всегда тридцать. Но стоило Тэ вспомнить, что он теперь вампир, а Дженни та, кто его обратила, как в голове сразу же появлялась мысль, что мужчина перед ним тоже относится к этим существам. А учитывая то, что Лиса его дочь, становилось очевидно, что мужчина точно вампир.        Дженни подошла к нему, склоняя голову в знак приветствия главы клана. Она даже не думала извиняться за то, что не заметила его и продолжала кидать Тэхена в эту сторону. Она всегда была безрассудной и отличалась холодностью отношения, несмотря на статус собеседника. Но обычно, именно встреч с главой клана, Джен старалась избегать, потому что постоянно они заканчивались драками. Он не особо жаловал ее и часто старался выставить из дома, несмотря на Лису.        — Какая неожиданная встреча. Но я все равно не очень рада вас видеть. — Она сложила руки на груди, презрительно смотря на него. — Из этого дома тоже попытаетесь выставить?        — Бери этого ребенка, и тащи ко мне домой. Пока не пройдет посвящение — твоим парнем не станет.        — Каким еще парнем? — Тэхен и Дженни оба уставились на него, не понимая, как ему вообще в голову пришло, что они парочка, учитывая, что они искренне ненавидели друг друга.        Глава клана смотрел на нее испепеляющим взглядом, показывая, что у нее нет выбора, кроме, как подчиниться его словам и выполнить поручение. Поэтому Дженни молча выдохнула и пошла за Тэхеном, опять хватая его за шкирку, утаскивая за собой и за отцом Лисы. Они втроем быстро покинули этот дом, оставляя Лису тут, ведь у нее еще осталось одно незавершенное дело. К тому же она собиралась дождаться Намджуна и посмотреть на количество антирринума, спрятанного в той щели.        Чеен и Джису сказали, что у них есть дела, и тоже быстро ушли, а господин Чон предпочел уйти подальше от Соен, чувствуя, что у нее есть невероятное желание выложить всю его подноготную Лисе. Ему совсем не на руку, если она узнает о нем еще хоть чуть-чуть, ведь каждое сказанное слово в будущем может начать вырывать ему могилу. Все его действия и так выглядят со стороны Лисы, как попытки убить ее, и ему совсем не хотелось делать ситуацию еще хуже. Но то, что он все ей рассказал, немного облегчило ношу на плечах, и дало надежду, что теперь ему помогут найти способ вылечить сына.        Лиса ушла в сад, изучая солнце и греясь под его лучами. Даже если отец Гука говорит правду про травму головы, все еще остается непонятным, как в этот дом попал антирринум, и почему жильцы до сих пор живы. Хотя именно этот фактор и мог продолжать отравлять тело Чонгука, заражая его все сильнее. Она села на лавочку, окруженную цветами и задумчиво откинулась на спинку, внюхиваясь в запах цветов. Антирринума было очень мало, а это значит, что тело господина Чона тоже могло быть просто заражено и постепенно заражаться, неся за собой медленную смерть вместо мгновенной.        Именно вопрос заражения Чонгука все еще оставался для нее самой главной загадкой, на которую она никак не могла найти ответ. Это безумно ее раздражало и сводило с ума, ведь раньше никогда не было таких загадок, к которым она не могла найти решение сразу же. Хотя вкус его крови не сильно отличался от обычного, все же нотки яда там присутствовали, правда, чтобы выявить их, нужно было сделать немалое количество глотков. Лиса принимала в учет и факт того, что кровь вампиров немного слаще человеческой и имеет не такой ярко выраженный вкус металла. Вполне могло быть и так, что эта сладость нейтрализовала вкус яда, из-за чего он и стал менее выраженным.        У нее появлялось все больше подозрений, что от семьи Чон активно пытались избавиться. Сначала Лиса думала, что это могло быть сделано специально, и Соен даже немного подтвердила ее теорию, однако после разговора с ее отцом, поняла, что дело тут далеко не в этом. Скольким бы вампирам семья Манобан не перешла дорогу, ни один не осмелится устроить покушение через какую-нибудь другую семью, даже несмотря на такие факторы, которые сошлись в Чонгуке. Поэтому теперь самым главным вариантом становилось именно то, что семью Чон пытались уничтожить.        Первоначально могли попытаться воспользоваться специфичными вкусами Соен и подослать оборотня, учитывая их вражду с вампирами. Потом попытались убить Чонгука, но в итоге просто отравили и заблокировали вампирскую сущность. А затем перешли и к главе семьи, прибегая к самым варварским методам. Пока она думала об этом, в воспоминаниях всплыл вопрос Чеен про воспоминания. Лиса все еще пыталась понять, как Чонгук узнал про бал и ее танец с Юнги, а после того вопроса задумала над всей цепочкой событий.        Если они с Чонгуком раньше были связаны, тогда она становилась самой первой угрозой в плане уничтожения этой семьи. А самый хороший метод разделить их — изменить воспоминания и подстроить так, чтобы они не смогли быть вместе. Его отец в итоге сделал все, чтобы они не встретились до последнего и никто так и не узнал о заболевании Гука. Но Лиса все еще не понимала, кому это может быть на руку. Семья Чон никогда не имела какого-то огромного влияния и всегда уступала семье Манобан, хотя и обе семьи часто соревновались.        Лиса думала и над фразой Юнги, которую он сказал Чонгуку во сне. Неужели это он все подстроил? Но какой мотив? Лиса легко царапала скамейку, пытаясь разложить все мысли по полкам. В кустах началось какое-то шевеление и послышались чьи-то шаги, но она была так сильно погружена в собственные мысли, что совершенно не замечала ничего вокруг. Лиса даже перестала замечать запах антирринума и то, что солнце постепенно склонялось к горизонту.        Чонгук медленно подкрадывался к ней, впервые наблюдая за такой беззащитной и совершенно безопасной Лисой. Хотя его все еще бросало в дрожь от одного только взгляда на нее, не говоря уже о том, что он совсем не помнил прошлую ночь. Голова безумно раскалывалась, а зубы болели, будто он пытался раскусить что-то очень жесткое. Несмотря на все это, Гук медленно подкрадывался к Лисе, пользуясь тем, что она ничего не замечала, погруженная в свои мысли.        Лиса повернула голову, смотря на незваного гостя, который пытался остаться незамеченным. На его сожаление она все слышала даже тогда, когда погружалась в собственные мысли. Лиса наученная, что к себе нельзя подпускать никого, даже, когда остаешься беззащитной. Она смотрела на Чонгука, изучая взглядом. Он совсем не выглядел, как тот, кто пришел в себя и все вспомнил, а скорее наоборот, продолжал трястись от одного только взгляда на нее.        — Пришел в себя? — Она сложила руки на груди, усмехаясь.        — Зачем ты здесь? Снова пришла издеваться надо мной? — Чонгук сглотнул, отходя на шаг назад, чуть больше скрываясь за кустами, хотя бы так чувствуя себя в безопасности перед ней.        Лиса все еще внушала страх, а когда начинала улыбаться, так вообще, хотелось сбежать от нее и спрятаться, как можно дальше от нее. На ее лице появилась та самая устрашающая усмешка, которая и заставляла кровь стынуть в жилах. Его запястье болело, и у Гука были подозрения, что это Лиса постаралась, а ее вопрос только сильнее подтверждал данную теорию. По его коже бежали мурашки от ее взгляда, которым она смотрела на него. А его нутро хотело сбежать обратно в комнату и закрыться там.        — Я же твоя невеста, которая будет приходить каждую ночь, чтобы убить тебя. Чон Чонгук.