Невеста темной ночи

       Чонгук протянул Лисе руку, внимательно смотря на нее, ожидая ответа на свой жест. Ему пришлось собрать в кулак все силы, чтобы сделать ей подобное предложение и протянуть руку к ней. И все же Лиса все еще вселяет в него страх, даже несмотря на то, что он уже привык находится рядом с ней. Но теперь Гук старался быть значительно осторожнее со словами, чтобы снова не оказаться перед ней на коленях, и не поставить случайно свою жизнь под угрозу.        Лиса изучала его взглядом, не понимая, что на него нашло. Вроде бы еще не до конца пришел в себя, а вампирская сущность все еще спит, и он все еще в состоянии тряпки, в которую превратился. Для нее все это лишь жалкое зрелище, на которое ей даже смотреть не хочется, но приходилось это делать, чтобы найти ответы на свои вопросы. Но после вчерашней ночи внутри нее появился еще один интерес. Она хотела знать, что будет с Чонгуком если его все же пробудить полностью. Ей теперь интересно посмотреть какой он настоящий.        Лиса встала со скамейки, хмыкая. Она не собиралась протягивать Чонгуку руку и соглашаться на его предложение, но у нее была другая идея. Отец уехал разбираться с Тэхеном, проявляя к нему странный интерес, а господин Чон не хотел находится рядом с Соен, которая осталась в столовой. Если устроить драку, она обязательно прибежит на звук, но не влезет, увидев, что это всего лишь Чонгук. Хотя, если Соен почувствует угрозу, то сделает все, чтобы разнять их.        Но Лису это несильно останавливало. Она уже запустила процесс его пробуждения, оставалось только помочь ему и немного ускорить это, чтобы Чонгуку было легче. Но она не знала, когда именно ей придется начать действовать, приводя свой план в жизнь. У нее складывалось странное предчувствие насчет Юнги и Суджин, и хоть сейчас у нее есть Соен, на которую можно было положиться, внутри семьи у нее больше никого не осталось.        Дженни скорее всего запретят вход в дом семьи Манобан, как только выяснится, каким именно способом она убила Тэхена. Как и самому Тэ нельзя будет туда войти. Лиса могла надеяться только на Соен, свою, теперь законную дочь, и на Джису с Чеен. Намджуну совершенно бесполезно участвовать в этих разборках, ведь он всего лишь слабый человек. Однако, если верить словами господина Чона, силы Чонгука будет вполне достаточно, если он все же войдет в дом главой семьи клана.        Только из-за этого Лиса молча выдыхала и старалась сдерживаться, чтобы не убить Чонгука. Все-таки от него еще может быть какая-то польза, которую Лиса в будущем собиралась использовать по полной программе. Но для начала эту силу нужно вернуть, а уже потом пытаться что-то с ней сделать. И в этом случае ее немного радовало то, что Гук не пытался убежать и уже привык к ней почти полностью.        Лиса повернулась к нему спиной и с размаху ударила его ногой по голове. Гук еле успел увернуться, отскакивая от нее к середине дорожки. Он даже подумать не мог, что Лиса подобным образом ответит на его предложение, и вместо протянутой руки, попытается ударить. Но больше его удивила неожиданная скорость реакции, с которой он отпрыгнул от нее, хотя раньше точно не умел ничего подобного.        — Оо… значит эффект все же есть. — Лиса повернулась к нему лицом, складывая руки на груди. — Ну, и какого это? Ощущать себя частью нашей семьи?        — Я… ты… не может быть… — Чонгук смотрел на свою руку, на которой начали быстро расти ногти, становясь все острее и острее. — Что ты со мной сделала?        Чонгук замахнулся рукой, пытаясь попасть по Лисе, но она увернулась, делая несколько шагов назад. Она с усмешкой смотрела на него, готовая рассмеяться от его попыток ударить ее. Обычно у нее серьезные драки только с Дженни, а со всеми остальными она просто веселится, но с Чонгуком ситуация была немного другая. Ему хватало сил для того, чтобы драться с ней на равных, хотя сейчас все его силы и находились в состоянии сна.        Гук повторно замахнулся, пытаясь ударить Лису, но она опять увернулась. Она каждый раз отходила на один шаг от него, когда он пытался задеть ее ногтями, а Чонгук шел за ней, даже не замечая, что они прошли уже чуть меньше половины сада и дошли до центрального фонтана. Луна становилась все ярче и ярче, а солнце склонялось к горизонту, подгоняя время, когда Лиса обещала приходить к нему. Гук с головой окунулся в борьбу с ней, и перестал замечать, что они уходили все дальше от входа в сад.       Он начал входить в какой-то азарт, усмехаясь, в попытке попасть по Лисе, а та громко смеялась. Соен шла по дорожке, пытаясь найти источник шума, и остановилась, когда наконец дошла до центрального фонтана, где Лиса и Чонгук устраивали подобие драки. Вчера, пока Лиса проникала в сон Гука, Джун многое рассказал Соен, в том числе и то, что после смерти Юнги, она всех держала в страхе. Поэтому сейчас было немного странно слушать ее смех, вызванный Чонгуком.        — Вот так удивительная новость. — Намджун подошел к Соен, почесывая затылок. — Еле нашел вас. Так далеко ушли от входа. А я ведь не вампир, чтобы определять направление по запаху.        — По запаху направление определяют оборотни. А вампиры способны только определить кому именно он принадлежит. — Соен сложила руки на груди. — Возможно, поэтому, чтобы найти антирринум пришлось постараться. Кстати, — она повернулась к Джуну, который непонимающе наблюдал за Лисой, — это ведь первый раз со смерти Юнги, когда она смеется?        Джун кивнул головой, утягивая Соен в кусты, чтобы их точно никто не заметил. Давно он не видел ее такой веселой. Всегда ходит безэмоциональная и все время смотрит только в свои карты. Ее никогда не волновали даже дела клана, хотя отец и настаивал на том, чтобы она стала наследницей. Однако Лиса активно давала понять, что не намерена занимать данную должность даже под угрозой смерти. Она готова сделать все, что угодно, лишь бы от нее все отстали и оставили в покое.        Намджун знал Чонгука очень давно и никогда даже не думал, что он является вампиром, да еще и одним из сильнейших. Заболевание Чонгука для всех остается самой главное загадкой, затмевающей собой появление Юнги. Хотя Джун предпочтет копаться в его странном воскрешении, чем узнать все больше о силе Чонгука. Ему уже однажды доводилось видеться с вампиром, который обладал силой лидерства, ведь именно с ее помощью, однажды Джуну пришлось стать рабом семьи Манобан и сейчас хранить на замке бесчисленные тайны.        Он сел на траву, задумчиво смотря на Лису, которая громко смеялась, уворачиваясь от рук Чонгука. Ему действительно очень давно не приходилось видеть ее такой счастливой, из-за чего он боялся помешать этому мгновению любым шорохом или слишком громким словом. У Лисы обостренные чувства, поэтому они с Соен в любую минуту могли быть замечены ею. Но Джун хотел бы снять на камеру все то, что видел, и потом показать главе клана, чтобы он перестал переживать за свою дочь.        Лиса быстро заскочила за спину Чонгука, не переставая хохотать и ударила его ногой в спину, сваливая в кусты роз. Ей прекрасно было известно, что все розы в этом саду с шипами, поэтому она осознавала, что делает. Пока они добирались к фонтану, она видела кусты роз, и у каждого из них были шипы, поэтому даже не сомневалась в том, что куст, в который полетел Чонгук, ничем не отличался от остальных. В ее планах было снова пустить ему кровь и высвободить вампирскую сущность, а потом поиграться с ней, ведь это оказалось значительно занятнее.        Она наступила на его спину, вдавливая в траву, усмехаясь. Лиса даже не сомневалась в своей победе над ним, но все же думала, что это будет немного сложнее. А оказалось, что до его пробуждения еще очень долго, поэтому она и решила прибегнуть к самому простому пути.        — Я победила, мелкий бабник. — Она даже не заметила, как ободрала кожу на лодыжке, и из раны пошла кровь. — Кто из нас теперь пустышка?        Ее высокомерию могли позавидовать все королевские семьи, особенно после того, как она поставила на колени самого Чон Чонгука, а потом еще и наступали на его спину, хорошенько вытирая подошву ботинка. Если рассказать это всем девушкам, которых бросил Гук, они бы сделали Лису своей королевой, восхваляя ее. Она сделала именно то, о чем мечтали многие девушки, но никак не могли этого сделать.        Гук лежал за земле, вдыхая запах ее крови, опять чувствуя, как его начинает окутывать нежный снежный лотос. Его победили, но вместо злости он чувствует наслаждение, которое дарил ему запах снежного лотоса, исходящий от Лисы. Он его чувствовал и вчера ночью, упиваясь им настолько, насколько это было возможно. И именно этот запах успокоил его приступ, причиняющий невероятную боль. И сейчас происходило примерно тоже самое. Чонгук чувствовал невероятную боль по всему телу, но как только запах снежного лотоса окутал его, все постепенно начало успокаиваться.        Он чувствовал, что запах лотоса проникал в легкие, разносясь по венам. Ему значительно становилось лучше с каждым вздохом, и пропадало чувство дисбаланса внутри. Впервые за долгое время ему стало настолько спокойно. Чонгук с удовольствием пожелал бы так чуть дольше, но ему совсем не нравилось то, как Лиса вытирала об него ноги. Это немного злило его.        Чонгук схватил Лису за лодыжку, резким движением руки, сваливая ее в кусты. Он навис над ней, рассматривая мелкий царапинки на щеках и шее от шипов роз. Гук наклонился к ее лицу, слизывая капельки крови, которые выступали из ранок, смакуя нежный вкус, имеющий металлический окрас. Прошли почти сутки с тех пор, как он пробовал ее впервые, и сейчас ему хотелось еще. Та жажда, которая мучила его прошлой ночью, вернулась.        Он слизывал капли крови сначала с одной щеки, потом перешел ко второй, наслаждаясь этим невероятным вкусом. А Намджун и Соен уже не знали, с какой стороны смотреть, чтобы и остаться незамеченными, и увидеть все, что происходили между этими двумя. Они даже забыли про то, что должны были сделать, и ради чего приехал Джун.        Лиса тепло улыбнулась, чувствуя растущую жажду Чонгука. Но ведь это именно она пробудила его и ей отвечать за это, поэтому обняла его за шею и притянула ниже, отдавая на растерзание свою шею. Прошлые укусы уже зажили, ведь она держала их только для того, чтобы показать отцу, а потом позволила затянуться им. Чуть позже и позволит затянуться царапинам от шипов, как только Гук утолит свою жажду.        Чонгук выпустил клыки, начиная активно кусать нежную кожу на шее Лисы. Он жадно пил ее кровь, не в силах остановиться, перемещаясь на другую сторону. Ему невероятно мало, и ничто не могло о становить его или сделать так, чтобы эта жажда успокоилась. И ведь с каждым глотком, ситуация только ухудшалось, а Лису ему хотелось съесть целиком. Настолько сильно, что он разорвал ее рубашку, откидывая то, что от нее осталось в сторону.        Гук отстранился от нее, смотря на нежную молочную кожу, сжатую черным бюстгальтером, который выглядел немного меньше, чем было нужно для ее груди. Он слизнул с губ ее кровь, усмехаясь виду, который открывался перед ним сейчас. Хотя Лисе бы подошло немного засмущаться сейчас, вместо того, чтобы усмехаться, кладя руки на свою грудь и проводя по ней. Лиса словно специально дразнила его своим поведением, прекрасно понимая, к чему это приведет, но совсем не хотела останавливаться.        — Какая вкусная кровь. Впервые такую пробую. — Чонгук наклонился вниз, касаясь языком ее груди, немного проводя. — Хочу укусить здесь… — он прокусил кожу, оставляя несколько следов, из которых тут же потекла кровь, — и здесь… — он спустился ниже, делая еще несколько дырок в ее груди.        Лиса немного выгнулась, усмехаясь еще больше. Хоть она и пришла сюда, чтобы снова поиздеваться над ним и немного попускать ему крови, но в итоге стала той из кого он пьет кровь, жадно глотая ее. Чонгук, как маленький ребенок присосался к ее груди, правда вместо молока пил кровь. Но Лиса совсем не ощущала себя мамой для него, хоть и позволяла облизывать свою грудь.        Джун закрыл Соен глаза, чтобы она не видела всего разврата, что творил ее брат, и начал утаскивать ее подальше от этих двоих, предчувствуя, чем они собираются заниматься. Хоть она и сопротивлялась, все равно пошла за Намджуном, вспоминая про дело, которое им нужно было сделать. Если они не избавятся от антирринума, вероятно, Чонгуку может стать хуже, а Лиса может заразиться еще сильнее.        Гук и Лиса совсем не замечали, как два шпиона тихо удалялись от них, чтобы не потревожить. Он продолжал кусать ее грудь, не желая оставлять на ней живого места, готовый на все, лишь бы не отстраняться от нее. Кровь Лисы невероятно вкусная и успокаивающая, поэтому Чонгук готов пить ее вечно, хоть и понимал, что это невозможно. Он мог пить лишь по чуть-чуть каждый день, но не упиваться ею, полностью утоляя свою жажду.        Он даже не целовал ее грудь, а кусал до кровавых следов, замечая, что они очень быстро заживают. Лиса не сдерживала свою регенерацию, давая Гуку еще больше пищи для развлечения, а он переходил на ее шею, оставляя следы там. И ведь ему это нравилось настолько, что сводило с ума и опьяняло, будто он пил высококлассное вино, а не кровь. Внутри него просыпалось желание съесть ее, какой-то животный инстинкт руководил его разумом.        Чонгук залез руками под юбку Лисы, не переставая остервенело кусать ее шею, желая оставить на ней максимальное количество следов. Ему хотелось, чтобы они не проходили, как можно дольше, пусть Юнги смотрит и завидует, осознавая, что это не он оставил все эти следы. Гуку будет очень приятно довести Юнги до очередного приступа злости. Сейчас в его разуме было очень много воспоминаний, связанных и с Лисой, и с Юнги, и с потерей воспоминаний, что являлось еще одной причиной позлить клан Японии.        Гук уже прекрасно понял, что ко всему этому причастны именно они, поэтому сжимал кулаки от злости, желая разнести их одним ударом, чтобы они перестали существовать. Этот клан отравляет жизнь чуть ли не всем вампирам в мире, и каждый мечтал расправиться с ними, вот только никто не решался нападать на них из-за огромного влияния. Пока что только Таиланд осмелился напасть на Японию и хорошенько преподать им урок. И вот, спустя столько времени, эти ребята снова сунули свой нос на чужую территорию, так еще и протянули руки к той, кто принадлежал Чонгуку.        Лиса обнимала его за шею и прижимала к своей груди, позволяя добровольно упиваться своей кровью. Она никогда не думала, что откроет внутри себя наклонности мазохиста, еще и, что они проявятся, когда она будет лежать под Чонгуком. Но он и правда заставлял ее наслаждать всем, что творил с ее телом. Лиса хотела получить все больше и больше. Она хотела оседлать его, но пока что шла у него на поводу и позволяла немного побыть сверху.        Она облизывала губы, еле сдерживая желание снова пробудить его полностью и ощутить на себе всю его силу. Эти ощущения стоили того, чтобы хорошенько побить его, а еще лучше поставить на колени. И ведь Лисе правда понравилось смотреть на то, как он стоит перед ней на коленях, и трясется от страха. А еще ее сводила с ума картина, которая открывалась сейчас: Чон Чонгук кусает ее грудь, упиваясь кровью, будто грудной ребенок, которого очень долго не кормили.        — Где этот сученок? — От входа в сад послышался голос Юнги, а за тем и звук того, что что-то упало.        Лиса выдохнула, закрывая глаза от наслаждения. Она меньше всего сейчас хотела слышать Юнги или вообще видеть его, но до нее донесся запах его парфюма, который заполонил весь сад, перебивая даже цветы. А Чонгук поднял взгляд, хмуря брови, и начиная осматриваться по сторонам, в поисках обладателя этого голоса. Гук хотел убить его и даже готов отодвинуть на второй план свою жажду. Но Лиса притянула его за шею ближе к своему лицу, привлекая все внимание к себе, отвлекая от Юнги.        — Хочу больше. Не останавливайся. — Она смотрела в его глаза, давая понять, что полностью серьезна и не намерена отпускать его ради драки с Юнги.        — А более вежливо? — Гук усмехнулся, облизывая остатки крови со своих губ. — Господи, почему же твоя грудь такая вкусная?        — Я дочь главы… ах… клана. — Лиса не ожидала, что он резко опустит голову и укусит ее прямо между грудей, и не смогла сдержаться от стона. — Я могу только… приказывать. — Она томно выдохнула, чувствуя, как он начал зализывать сделанную рану.        Чонгук задрал рукой ее юбку, проделывая новые укусы. Его отвлекали крики со стороны дома, поэтому он не мог сосредоточиться лишь на крови Лисы. Он хмурился, прислушиваясь к тому, что происходило в доме, слыша, как там кричала Соен, и постоянно что-то падало. У него руки чесались вмешаться и хорошенько проучить Юнги, чтобы тот больше не смел влезать в их с Лисой отношения и мешать им. Но и не мог позволить себе оставить Лису одну, к тому же, когда она приказывала ему не останавливаться. Не каждый ведь день выдается возможность пить кровь дочери главы клана.        Гук выдохнул, закрывая глаза на весь шум, пытаясь сосредоточиться на Лисе и том, что она наконец-то попала в его руки. Он даже представить не мог, что однажды найдется вампир, который заставит его забыть о своей любви к Лисе. Еще и так нагло заменит у других все воспоминания. Чонгук не понимал, откуда у Юнги такая сила, но даже не хотел заморачиваться этим вопросом, сгорая от желания открутить ему голову. Он покусился на невесту Гука, а Чон никогда не прощает подобных личностей. Более того, Юнги сделал все, чтобы Лиса из теплой и доброй, превратилась в холодную и грубую.        Чонгук с силой укусил Лису за грудь, показывая ей насколько сильно зол. Казалось, что ничто, кроме убийства Юнги, не сможет его успокоить, ведь он даже с силой сжимал ее ягодицы, боясь, что она сбежит, услышав его голос. Гук почему-то думал, что Лиса все еще любит Юнги, и даже не подозревал, что он убил их при первой же встрече спустя столько лет. Более того, она чувствовала отвращение из-за того, что Юн связался с их врагами, если не был с ними с самого начала.        Она прекрасно чувствовала, как руки Чонгука подбирались к ее трусам, и совершенно не сопротивлялась, откидывая голову назад. Ее тоже немного раздражал шум из дома, но Лиса откровенно игнорировала его, наслаждаясь происходящим. Она сама позволяла Гуку творить все, что только приходит в голову, и совершенно не беспокоилась о последствиях.        Лиса томно выдыхала от того, как крепко руки Чонгука сжимали ее бедра, оставляя на них синяки. Она была на грани от того, чтобы начать стонать от его действий; каждое прикосновение к коже, было похоже на ожоги. Гук сжигал ее, не зная об этом; его руки было такие горячие, что Лисе и правда казалось, словно на бедрах останутся не синяки, а ожоги. Но это чувство сводило с ума еще сильнее. У нее кружилась голова от всего, что Чонгук делал с ней, и даже голос Юнги не мог привести ее в чувства.        — Ублюдок. — Юнги накинулся на Чонгука, скидывая его с Лисы.        Он свалил его в другие кусты роз, быстро нанося удары по лицу. Юнги скрипел зубами, не сдерживая себя, активно нанося удары, даже не целясь. Ему совершенно не нравился такой исход событий, не говоря уже про то, что в их планы не входило пробуждение Чонгука. Они не рассчитывали, что однажды кто-то сможет разбить все блокировки, что они поставили. Но Лисе как-то это удалось сделать даже несмотря на вмешательство Суджин.        Но то, что Чонгук сразу же после пробуждения начал пить кровь Лисы, выбешивало Юнги настолько, что он не мог держать себя в руках, желая убить его. И их желания были взаимны. Гук скинул его с себя, сплевывая кровь, со злостью смотря на Юнги, который оторвал его от Лисы и помешал их планам. Он меньше всего хотел этого, поэтому надеялся, что у Юна не хватит смелости явиться сюда, но он все же позволил себе показаться.        — Явился все-таки. — Чонгук усмехнулся, оказываясь над ним, прижимая к земле. — А я думал тебе не хватит смелости.        — Что ты себе позволяешь? — Юнги попытался скинуть его, но у ничего не получилось. — Что ты творишь с моей Лисой?        — С «твоей» Лисой? — Глаза Чонгука сверкнули ярко красным цветом ярости, не на шутку пугая. — Давно моя невеста стала твоей? Стал вампиром и забыл свое место, щенок? — Гук один раз ударил его кулаком по лицу, злобно сверкая глазами. — Это я танцевал с ней в тот день. Это я обещал, что сожгу мир ради нее. — Он замахнулся и ударил второй раз. — Это я сделал ей предложение несмотря на угрозы ее отца. Это меня он ненавидел. Все это принадлежало мне. — Он взял его за голову, ударяя о землю несколько раз затылком. — А ты, щенок, взял и забрал все это у меня. Спутался с Японцами и радуешься, думаешь, я ничего не расскажу?        — Ты… — Юнги попытался вырваться, хватая его за запястье, но у него ничего не получилось.        Чистокровные вампиры значительно сильнее смешанных кровей или же обращенных, поэтому очень легко отличить к какому классу относится вампир. По этой же причине глава клана сильно удивлен силой Тэхена, ведь он только-только стал вампиром и всего несколько дней назад был человеком. Поэтому и Юнги сильно уступает всем вампирам, которые сейчас были в саду. Хотя он и смог откинуть от себя Соен, освобождая путь, это было сделано с уловкой, а сейчас у него не получится даже просто отвлечь Чонгука от себя.        Его единственное слабое место — это Лиса, но у Юнги рука не поднимется напасть на нее, не говоря уже про то, чтобы использовать ее против Чонгука. У него не получится выиграть в этой схватке, даже если Суджин неожиданно найдет его и вмешается, Гук все равно потом доведет дело до конца. Он даже представить не мог, что весь обман раскроется так быстро, и ему не удастся ничего сделать. Хотя все пошло не по плану еще с момента встречи с Лисой, ведь она не кинулась ему на шею, а хорошенько ударила и дала понять, что охладела к нему.        Лиса поправила юбку и выпрямилась, складывая руки на груди. Раны, которые оставил Чонгук на ее груди, быстро затянулись, чтобы не вызывать лишних вопросов, учитывая, что ей еще надо будет где-то найти футболку или рубашку. Она хмыкнула, слушая разговор этих двоих, не спеша их разнимать. Юнги помешал им и должен получить по заслугам, поэтому если не Гук, то она сама изобьет его. Уж лучше дать Чонгуку выместить всю злость на Юнги сейчас, чем она будет копиться внутри него. К тому же, это может помочь безболезненному восстановлению, поэтому Лиса не вмешивалась, тихо наблюдая.        Соен подбежала к ней, врезаясь в ее руку, которую она успела выставить, чтобы остановить ее. Диалог этих двоих оказался значительно интереснее, чем Лиса думала, поэтому ей было очень интересно послушать, раздумывая над всеми противоречиями, которые произносил Чонгук. Ее отец ненавидел его и их отношения? Интересно получается, ведь он один из первых сейчас поддерживает их брак.        — Запомни раз и навсегда. Девушка с именем Лалиса Манобан, никогда не была твоей и не будет. Она моя невеста. Забудь дорогу к ней и больше никогда не появляйся здесь.        Если вчера ночью Лиса била головой об пол Суджин, то сегодня это делал Чонгук с Юнги, выбивая из него все желание еще хотя бы раз появиться перед ним и Лисой. Соен в шоке смотрела на эту картину, не понимая в какой момент ее брат стал таким сильным и агрессивным. У нее совершенно не складывалась картинка в одно целое, а Лиса усмехалась, облизывая нижнюю губу. Вот такого Чонгука ей действительно хотелось заполучить. Такая властность манила ее настолько, что она была готова прямо сейчас вмешаться в эту драку и скинуть его с Юнги, чтобы оседлать.        Намджун встал с другого бока от Лисы, откашливаясь, в надежде, что она вспомнит, что стоит без верхней одежды и все-таки соизволит изменить это. Но она только продолжала облизываться на Чонгука, еле сдерживая себя в руках. Лиса даже не замечала, что Джун стоял рядом с ней, полностью занятая Чонгуком. Сейчас у нее не было интереса в других мужчинах, хотя они и до этого ее особо не волновали. Она закусила губу, не в силах отвести взгляд от Чонгука. Скажи ей кто-нибудь пару дней назад, что она будет смотреть на него таким взглядом, как сейчас, она с удовольствием положила бы этого человека в гроб и не моргнула глазом. Но сейчас ей оставалось только смириться с тем, что в таком Гуке внутри нее и правда зарождалась заинтересованность.        Соен обошла ее, вставая на носочки, пытаясь закрыть Намджуну глаза, чтобы он не смотрел на грудь Лисы. Но она еле-еле дотягивалась до его подбородка со своим низким ростом. Она побила его по плечу, привлекая к себе внимание и Джун повернулся к ней, удивленно наклоняя голову, не понимая, что она от него хочет. Его забавляла такая разница в росте, а усилия Соен дотянуться до него, могли только умилять.        — Наклони голову ближе. — Она поманила его пальцем, дожидаясь пока он покорно наклонит голову и наконец закрыла ему ладонью глаза, чтобы он перестал смотреть на грудь Лисы. — Ты только мой, не смотри на чужую грудь.        Чонгук поднял Юнги с земли, с силой откидывая на дорожку, наблюдая за тем, как его лицо касается каменной гальки, хорошенько проезжаясь по ней. Он вышел из кустов роз, стирая с щеки кровь Юнги, которая случайно брызнула на него во время избиения и направился к Лисе. Гук прекрасно видел, что она соблазнительно облизывала свои губы, не отводя от него взгляда. Юнги ее совершенно не волновал и даже то, что его сейчас очень хорошо избили.        Лиса поманила Чонгука пальцем, не желая, чтобы он продолжал уделять внимание Юнги, а хотела, чтобы все принадлежала ей одной. У них не так много времени, ведь ночь совсем скоро закончится и Гук снова вернется в состояние тряпки, не в состоянии защитить себя. Лиса хотела насладиться властным, сильным Чонгуком пока была такая возможность и не хотела, чтобы это время у нее отбирал Мин Юнги, который решил, что имеет право мешать им.        Гук подошел к ней, наклоняясь к лицу, переставая обращать внимание на Юнги, который пытался встать с гальки. У него сильно шла кровь и ему бы сейчас позаботиться о своих ранах и запросить у кого-нибудь помощь. Но судя по тому, что Суджин все еще не вмешалась, он пришел сюда один, и скорее всего, никого даже не поставил в известность. Но им же лучше. Если он тут случайно умрет, второй раз никто не будет его оплакивать и устраивать похороны.        — Вот такая харизма меня заводит. — Лиса обняла Чонгук за шею, повисая на нем, чтобы он не отстранился от нее, снова забывая про нее.        — Уже забыла, как я трахал тебя на твоей кровати почти каждую ночь? — Чонгук усмехнулся, замечая, как у Лисы поднялась бровь в непонимании. — Ты так кричала от наслаждения, что твой отец каждое утро выгонял меня из дома.        — Так может напомнишь? — Лиса усмехнулась, подавляя желание убить того человека, который заменил все воспоминания.        Он подхватил ее на руки, сжимая ее бедра настолько сильно, что Лиса простонала от этого ощущения, обвивая ногами его торс. Юнги шумно сжал в кулаке гальку, не в силах подняться и остановить их. Соен открыла глаза Намджуна, а он выпрямился, разминая плечи, краем глаза смотря на то, как Чонгук уносил Лису в дом, чтобы напомнить ей то, что она забыла. Юн через силу поднял голову, сжимая второй кулак, ударяя по гальке, сожалея, что сунулся сюда и позволил Чонгуку избить себя.        Соен встала перед ним, приседая на корточки, и сложила руки на груди. Она, конечно, не думала, что Чонгук все-таки оставить Юнги в живых, но была немного рада этому, ведь у нее еще остался должок, который она собиралась вернуть ему. Удар о стену был действительно болезненным, а она очень злопамятная, чтобы закрыть сейчас глаза и не воспользоваться ситуацией. Но только она собиралась ударить его по лицу кулаком, как рука Намджуна обвилась вокруг ее талии и он рывком поднял ее, ставя на ноги подальше от Юна.        — Не позволяй мужчинам видеть твое нижнее белье. А если собираешься с кем-то драться, лучше делай это в шортах или штанах, но не в юбке. — Намджун наступил на руку Юнги, поправляя подол юбки Соен, пытаясь опустить ее ниже, хотя и понимал, что это невозможно.        Она открыла рот, чтобы ответить ему, но не смогла сказать и слова, наконец понимая смысл того, что он сказал. Соен опустила взгляд на его руки, вроде бы счастливая от сказанного, а вроде бы и смущенная всей этой ситуацией. Она никак не могла понять, что чувствовала, но очевидно она не ожидала от него чего-то подобного. Намджун вроде боялся ее, как и всех вампиров, но после вчерашнего разговора старался не показываться этого. Он заступался за нее, и не позволял марать руки. А прошлой ночью вообще защищал, чтобы ей случайно не досталось в той драке между Лисой и Чонгуком.        Все это выглядело в какой-то степени странно, но в тоже время очень мило. Соен уже очень давно не ощущала ничего подобного по отношению к себе, и сейчас это вызывало двоякое чувство. Складывалось впечатление, что Джун всего лишь пытается задобрить ее, чтобы она меньше издевалась над ним. Но с другой стороны хотелось верить, что он совершенно искренний с ней, и делает все это, потому что сам того хочет, а не с каким-то подтекстом.        Соен хотела верить в его искренность, и хотела увидеть именно ее в его действиях, а не желание облегчить свою участь. Она не просила у него взаимности на свои чувства, хотя и смотрела на него только, как на мужчину, а не как на раба, который будет обязан прибегать по каждому ее зову. Но пока что ей будет достаточно от него получать только искренность, большего она не осмелится просить в данной ситуации, хоть и понимает, что совсем скоро ей может стать мало.        Юнги решил воспользоваться ситуацией и собрал последние силы, сбегая из дома семьи Чон пока выдалась такая возможность. Ему нужно было поспешить и предупредить Суджин обо всем, что тут произошло. Пробуждение Чонгука сильно не входит в их планы, поэтому нужно срочно все пересматривать и придумывать что-то новое, особенно по возвращению Лисы. Юнги не собирался так просто уступать ее и отдавать Чонгуку. У него есть полное право бороться за нее, к тому же они еще официально не женаты.        Но Юнги боялся опоздать. Все его тело дрожало от напряжения и полученных ран, которые не затягивались, сколько бы усилий он не прикладывал. Гук очень хорошо позаботился об этом и даже пустил немного яда, усугубляя ситуацию. Он этого яда нет противоядия, и учитывая то, как сильно Чонгук искусал Лису, Юнги задавался вопросом, почему она все еще живая, ведь это физически невозможно. Этот яд невозможно даже замедлить, поэтому вампиры и опасаются его, стараясь обходить стороной. Но Лиса нашла какое-то решение, которое позволяет ей и исцелять себя, и позволять Чонгуку заражать свою кровь.        Юнги снова и снова восхищался этой девушкой, все сильнее желая заполучить ее. Но теперь, из-за цепного пса рядом с ней, это казалось невыполнимой задачей. А ведь они рассчитывали на Гука, что он им неосознанно поможет, а потом тихо умрет. Но опять же, все пошло совсем не по их плану, а запасного у них не оказалось. Юнги поступил сильно опрометчиво, когда подумал, что план отступления им не понадобится и все пройдет гладко.